Текст книги "До тебя (СИ)"
Автор книги: Кира Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
До тебя
Кира Муратова
Глава 1. Встреча выпускников
2022 год
Быстро перебирая ногами по брусчатке нашего местного «Арбата», перепрыгиваю через лужи, которые ещё не успели утечь в отверстия ливнёвки. Мои шёлковые палаццо покрываются мелкими капельками влаги, из-за чего напоминают перепелиное яичко. Раздражённо вздыхаю, и делаю очередной прыжок. Осталось метров пять до цели. И я уже практически делаю это, как вдруг меня окатывает волной проезжающая вдоль тротуара машина! Останавливаюсь, кипя от возмущения. Смотрю вслед. Виновник моих злоключений водит понтовую Субару классического синего «вырвиглаз» цвета. Явно тюнингованая от колёс до крыши.
– Придурок!.. – бессмысленно ору ему вдогонку, тряся рукой в воздухе и показывая говорящий «фак».
Субару тормозит. Плавно сдаёт назад. О, блин, блин, нет! Я моментально сдуваюсь, от моего былого желания рвать и метать не остаётся следа. Бли-ииин!.. Сердце начинает стучать чаще обычного, волнуюсь. Поэтому с облегчением выдыхаю, когда стекло со стороны пассажира опускается, и я слышу удивлённое:
– Алёхина?… Ты что ли?
За рулём симпатичный парень. Одет подобающе своей тачке. Кожанка поверх белой то ли майки, то ли футболки, и зеркальные «авитаторы». Выгоревшие на солнце волосы вихрами торчат в разные стороны так, что может показаться, что он только что встал с постели. Но на самом деле этот художественный беспорядок на его голове появился не сам по себе, уж я-то знаю. Это как нюдовый мэйк, который делать нужно чуть ли не дольше обычного.
– Тима? – узнаю в водителе своего однокурсника Тимофея Зотова. В институте он играл роль этакого мажора и баловня судьбы, которому все достаётся в этой жизни играючи. Судя по его тачке и отливающим синевой «рэй-бэнам», он ничуть не изменился.
– Алёхина, блть… – Тима обводит меня слегка ошалевшим взглядом с ног до головы, – это и правда ты!.. Вот это встреча! – задорно хохочет. – Где тебя носило всё это время? – перегибается через сиденье и открывает пассажирскую дверь. – Давай, дуй сюда! Подвезу.
Особо не расшаркиваюсь, залезаю в тёплый и сухой салон автомобиля. Здесь уютно, пахнет жвачкой и немного лимоном. Тим нажимает на кнопки, делая басы тише, и дёргает передачу, так как сзади уже собралась очередь из желающих проехать тачек.
Я, тем временем, откидываю солнцезащитный козырек и пытаюсь оценить «ущерб». Ничё, прорвёмся! Бывало и хуже. Подтираю подтеки туши под глазами и поворачиваюсь к Тимофею.
– Тима, я смотрю, ты застрял в 2012-ом. Как был мальчишкой, так и остался, – он улыбается мне во все тридцать два зуба, демонстрируя неплохие виниры, и в его улыбке так много всего, что я невольно улыбаюсь в ответ.
– Алёхина! Как я рад тебя видеть, ты даже не представляешь! Извини, я не нарочно, – кивает он на мои многострадальные палаццо, и по его тону я понимаю, что ещё как нарочно.
Скептически смотрю в ответ. Он опять лыбится.
– Прости, короче. Салфетки в бардачке, если что, – кидает взгляд в зеркало заднего вида.
Лезу за салфетками, и первым делом нахожу открытую пачку презервативов. Брезгливо отбрасываю. Мало ли кто их трогал и чем!
– Тима, блин! Фу-у… – наконец вижу то, что искала. Промакиваю салфетками пятнышко грязи на брюках, мысленно благодаря высшие силы за то, что лужа всё-таки была относительно чистая.
– Как дела, Алён? – Тима, наконец отсмеявшись, спрашивает вполне нормальным тоном. – Когда мы виделись в последний раз, а? На выпускном? Я кстати искал тебя в соцсетях. Спрашивал у наших, – он проводит ладонью горизонтально в воздухе, – но ничего, глухо. Как будто стёрло тебя. Что произошло?
– Я жила не здесь. Долго. Лет десять, наверное. Вернулась пару месяцев назад. Вроде как насовсем. Устроиться даже толком не успела. Временно тусуюсь у родителей, пока ищу квартиру. Ну, и я ни с кем особо не общалась всё это время. С курса, я имею в виду. Так уж сложилось.
– Знаешь, а эта встреча, как нельзя кстати, – ухмыляется Тим. – Сегодня какое? Двадцать второе же? Погнали, прошвырнёмся, – включает поворотник и перестраивается в левый ряд.
– Что значит – прошвырнёмся? – уточняю осторожно. Я прекрасно знаю, что зотовские авантюры ничем хорошим обычно не заканчиваются.
– То и значит. Устроим тебе триумфальное возвращение. Не общалась ни с кем, говоришь? Это судьба, Алёхина! – опять смеется.
– Что ты имеешь в виду, Тим? – наконец управившись с салфетками, закрываю бардачок и обречённо вздыхаю. Обречённо – потому, что прекрасно помню, какой этот придурок упёртый. – Куда мы едем? У меня дела так-то.
Вместо ответа он берет телефон с приборной панели и пальцем разблокирует экран. Пару раз свайпит и тычет мне свой, такой же понтовый, как тачка и он сам, айфон последней модели.
Беру его в руки и вглядываюсь в постер со странички в соцсети.
– Встреча выпускников? Издеваешься? Я не готова. Нет, ты точно издеваешься, – тут же меняю интонацию на утвердительную. – Я никуда не поеду! – категорично заявляю.
Тима забирает мобильник и так же категорично припечатывает:
– Поедешь. А знаешь почему? Потому что перед тобой не кто иной, как… – драматическая пауза – … Тимофей Зотов. Владелец заводов, газет, пароходов. И по совместительству, успешный риэлтор… Чё ржёшь, Алёхина? – осекается ненадолго, но тут же продолжает. – И я знаю адрес одной замечательной квартирки недалеко отсюда, которая, по случайному совпадению, как раз сдаётся. Четвёртый этаж, новостройка. Шестьдесят квадратов, Алёхина! Полностью меблирована, – перечисляет, постукивая пальцем в такт по обшивке руля. Что скажешь?
– Скажу, что не против посмотреть. Аренда?
– Тридцатка. Единственное условие – без домашних животных. У тебя же нет сорока кошек, Алёхина?
– Очень смешно, Зотов! – фыркаю. Несмотря на то, что я уже давно не Алёхина, не поправляю его. Это обращение отдаётся во мне приятной щемящей ностальгией.
Кручу в голове предложение Зотова, пока тот совершает очередной манёвр на дороге. Почему бы не съездить на эту встречу? Тем более всё так спонтанно сложилось. Знай я заранее, ни за что не пошла бы. Нашла бы кучу отговорок и неотложных дел. Ведь так не хочется идти туда одной. А под руку с Тимой – что может быть лучше? Он, в конце концов, парень видный. Да и весело с ним, не даст утонуть в печали и пессимистических мыслях о собственной неудавшейся жизни.
– А знаешь, Зотов. А поехали!
– Другое дело, Алёхина!
– Ты мне квартиру обещал. Я делаю это только ради неё. Диктуй номер, – достаю свой собственный гаджет из сумочки. Тима называет пять семерок подряд, и я закатываю глаза. Ну конечно же!..
* * *
Вообще-то моя фамилия Елисеева. Уже почти десять лет. Это фамилия бывшего мужа, которую я оставила после развода, поленившись менять документы. Это фамилия женщины, прошедшей тяжёлое расставание. Женщины, разочаровавшейся в жизни, которая, по ощущениям, буквально развалилась на куски в её руках, и пытающейся в данный момент собрать её в единое целое.
Не хочу быть ею сегодня. Один вечер. Хочу быть легкомысленной студенткой Алёхиной.
Меня зовут Алёхина Алёна.
В младшей школе меня дразнили. Я была пухленькой. С возрастом вес перераспределился и осел на моих верхних и, особенно, нижних «девяносто».
Мода 2000-х была жестока. Героиновая красота Кейт Мосс, с укором взирающей на меня со стены моей спальни, не давала мне покоя. И я с упорством боролась с тем, что дала мне природа. Сидела на диетах, качала пресс. Прыгала на скакалке в парке до изнеможения. Короче, перепробовала буквально всё.
Пока в один прекрасный день в мир не пришли сестры Кардашьян и не сделали трендовым всё то, от чего я безуспешно пыталась избавиться. А точнее, мои прекрасные формы. И теперь именно я – с превосходством смотрю на потрёпанную годами Кейт, которая все ещё, да-да! – висит на стене в моей бывшей комнате.
Родители так и не сделали там ремонт и не обжили её по-своему, предпочитая отдавать мою спальню для ночёвки внезапно наведывающимся гостям и родственникам.
Смотрю на такого обаятельного и живого Тиму, который не устаёт балагурить и улыбаться, и как будто окунаюсь с головой в счастливое беззаботное прошлое.
Есть такая особенность у человека. Когда он живёт в настоящем, то всё время находит в нём что-то негативное: то, что его не устраивает. Например: я недостаточно стройная, недостаточно успешная, недостаточно счастливая. Продолжить своё по списку. Всё не так! Казалось бы. Но стоит лишь пройти годам, и все эти мелкие неприятности покрываются дымкой, плохое забывается. И сейчас мне кажется, что не было ничего более прекрасного в моей жизни, чем студенческие годы.
Тима болтает, не переставая. Но я даже рада, так как о себе говорить желания нет. Оказывается, он никогда не был женат. У него нет детей. Ну по-крайней мере он об этом не знает. Он любит свою работу. И хотя закончил юрфак вполне успешно – говорю же, ему всё даётся в жизни легко – работать по специальности не пошёл. Открыл своё риелторское агентство и занимается недвижимостью. Мелкие сделки, крупные. Видно, что кайфует от своего дела. Под его началом работает чуть больше десяти человек – негусто. Но у него так горят глаза, когда он говорит об этом, что я понимаю – это его.
Кстати, он мне всегда нравился. Не в том смысле, конечно. Просто я интуитивно чувствовала, что за его показной клоунадой скрывается нечто большее. Знаете, как говорят? Самые весёлые люди на свете – на самом деле самые грустные…
Летняя веранда встречает нас громкой музыкой и перезвоном столовых приборов. Тима лихо паркуется. Галатно открывая мне дверь, предлагает руку. Цепляюсь за него, слегка волнуясь. Всё-таки я не такая смелая, как хочу казаться. Этих людей я не видела долгих десять лет. Некоторых, возможно, не хотела бы видеть больше в принципе. Но что уж теперь. Поздно, Рита, пить боржоми.
Тима уверенно тянет меня за руку, ведя мимо столиков на веранде к двери, над которой поблёскивает растяжка «Юрфак – 2012». Я невольно заряжаюсь его энтузиазмом, как очередная лампочка в новогодней гирлянде, словившая импульс от предыдущей.
Зотов толкает массивную деревянную дверь, не переставая тащить меня за собой. Открывшееся глазу пространство буквально ослепляет светом после полумрака веранды. В этот момент музыка в помещении глохнет, и придверной «фэн-шуй» колокольчик раздаётся громким звоном в наступившей тишине. Люди рефлекторно оборачиваются на дверь. Вокруг десятки лиц, все смотрят на нас.
Но первый взгляд, который я ловлю, первые глаза, в которые смотрю, как заворожённая – это блекло-голубые глаза Алексея Литвинова.
Глава 2. Гаудеамус
1 сентября, 15 лет назад
Остановившись в коридоре меж снующих туда-сюда потоков студентов, залезаю в сумку, достаю блокнот с расписанием и сверяюсь.
8−00. Группа Ю-199. Основы латинского языка для юристов. Аудитория 304.
Всё так.
Застегивая сумку на ходу, мчу дальше.
Есть! 304-я. Стараясь выровнять дыхание, прикрываю глаза и с шумом выпускаю воздух. Кидаю взгляд на наручные часы. 7.55. Я не опоздала, я не опоздала… Захожу внутрь.
Это мой первый семинар на первом курсе юридического факультета. Сказать, что я волнуюсь – это ничего не сказать. Это тебе не школа… Новые, абсолютно новые люди. И я никого толком не знаю, так как моя двоюродная сестра Наташка, с которой мы поступали вместе, провалила вступительные, и пошла в другой, менее престижный университет. Я же поступила на бюджет. Чем безусловно горжусь! Как и мои родители, надеюсь…
Прохожу в аудиторию вдоль стоящих в три ряда столов. Никто не обращает на меня внимания. Преподавателя ещё нет на месте. Значит, точно успела.
Панорамные окна открывают вид ровно на одиннадцатиметровый памятник известному физику-ядерщику, который установлен рядом с университетом. Чуть дальше виднеется сосновый лес. Парковая зона.
Вижу свободное место рядом с девчонкой в чёрном и, набравшись смелости, беру курс прямиком на неё.
– Здесь свободно?
Девчонка, смотревшая до этого в окно, поворачивается ко мне. У неё короткая стрижка «боб на ножке», раскосые зелёные глаза и слегка тронутый веснушками вздернутый нос. Не стерва вроде…
– Да, конечно, – отвечает.
Спешно присаживаюсь, достаю тетрадь, учебник, ручку и блокнот для записей. Я предпочитаю конспектировать абсолютно всё. У меня тысячи списков на все случаи жизни.
– Я – Алёна, – решаю представиться первой, – похоже мы будем учиться вместе, – ляпаю невпопад.
– Да, похоже на то, – улыбается она моим словам, но представиться в ответ не успевает, так как в аудиторию наконец заходит преподаватель.
Это молоденькая девушка, по виду ненамного старше нас. Выглядит, как вчерашняя выпускница. Одета в брючный костюм цвета бордо. На ногах нейтральные бежевые лодочки, в руках объёмная сумка-хобо из тех, в которых обычно носят полжизни.
– Добрый день, класс! – говорит звонко. – Моя имя Инна Юрьевна, и я буду вести у вас курс «Основы латинского языка для юристов». Староста – кто? – обводит глазами аудиторию.
Светловолосая девушка на третьей парте поднимает руку.
– Я – староста. Опяткина Юля.
– Журнал посещений где, Юля? Ага, вижу. Заполнен? Прекрасно. Сегодня я сама проведу перекличку, чтобы познакомиться со всеми, а в следующий раз, Юля, ты отмечаешь посещаемость самостоятельно и приносишь мне на подпись. Понятно? – Юля кивает, как заведенная игрушка. Сразу видно, что отличница.
Я в списке, наверняка, первая. Слегка втягиваю шею в плечи, готовясь к первому публичному «обнажению» перед людьми, с которыми мне предстоит учиться следующие пять лет.
– Алёхина Алёна? – ожидаемо называет моё имя Инна Юрьевна.
– Я… я здесь, – сбивчиво отвечаю, подняв руку.
Преподаватель, мазнув по мне взглядом, продолжает.
– Арапов Константин?
– Здесь! – раздаётся чей-то бас чуть поодаль от меня.
Мне неудобно оборачиваться, поэтому сверлю взглядом край парты. Там выскоблена говорящая надпись: «Здесь было зверски убито время»…
– Зотов Тимофей?
– Когито эрго сум, – уверенно произносит парень на задней парте. В голосе слышится нахальство, он так и заявляет о себе: «Смотрите, вот он я!».
– Неплохо, Тимофей, – не теряется Инна Юрьевна. – Думаю, ты будешь первым, с кого я спрошу домашнее задание на следующей паре, – в аудитории раздаются смешки, адресованные невезучему Тимофею. – Правильность произношения следует потренировать, конечно. Для тех, кто не понял, что имел в виду Тимофей, поясняю. Он цитирует Рене Декарта, в частности, его философское утверждение, которое переводится, как: «Я мыслю, следовательно, я существую». Продолжим перекличку. Литвинов Алексей?
Никто не откликается, преподаватель повторяет чуть громче.
– Литвинов здесь? – ставит «эн-ку» в журнале, недовольно качая головой. – Первый семинар, а уже пропускаем…
– Лукичева Ира здесь? – продолжает учитель.
– Здесь! – поднимает руку моя соседка. – Но я не Лукичева, а ЛукичЁва, с буквой «Ё», – акцентирует голосом. – И правильно будет не Ира, а Ирина. Потому что полное имя от Иры – это Ираида, а я Ирина. Не Ира, не Ирка, а Ирина! – в аудитории смолкают все звуки, перешёптывания на задних партах глохнут.
– Э-м-м, ну хорошо, я попробую запомнить, – преподаватель слегка теряется, опешив от количества полученной информации, а я тихо хрюкаю в левое плечо. Вот это презентация. Эта Ира, ой, Ирина, простите, знает, как запомниться и произвести впечатление.
Перекличка наконец заканчивается. Я никого толком не запоминаю, кроме самых выдающихся персонажей, естественно. Преподаватель просит нас открыть учебники.
– Наше первое с вами занятие я хочу провести в развлекательном формате, – объявляет она. – Все вы наверняка в школе учили иностранный язык – английский, я предполагаю. Поднимите, пожалуйста, руки у кого был английский в школе. О, я так и думала. Практически все, кроме… один, два… двух человек. Это отлично! Знание букв английского алфавита поможет нам в изучении латыни. Латынь у Вас будет с юридическим уклоном, сразу предупреждаю. Есть, например, ещё латынь для медиков.
– Так что там с развлечениями? – выкрикивает кто-то. Видимо, это нахал Зотов, кажется так его фамилия.
– Куда Вы так спешите, Зотов? – Инна Юрьевна выгибает чётко очерченную бровь. – Всё успеется, у нас впереди ещё сорок минут семинара. Итак, – обращается она ко всем, – открываем страницу 143, это в самом конце вашего учебного пособия, верно. Гаудеамус! Гимн студентов на латинском языке. Кто-нибудь слышал это название прежде? – обводит глазами аудиторию. – Повторяем за мной: «Гаудеамус игитур ювенес дум сумус!». Зотов, поделитесь с нами, что там такого интересного в районе груди Вашей замечательной соседки? Ксюша, если я не ошибаюсь? – девушка рядом с Зотовым краснеет и запахивает поплотнее свою действительно слишком откровенную блузку. – Переведите, пожалуйста.
Зотов мнётся, но на удивление уверенно выдает:
– Итак, будем веселиться, пока мы молоды…
– Неплохо, Зотов, – хвалит его учитель.
Следующие двадцать минут мы посвящаем разбору текста этого самого гимна. В принципе, ничего сложного в этом Гаудеамусе. Инна Юрьевна даёт нам домашнее задание выучить наизусть первый и четвёртый куплеты к следующему уроку, так как гимн обычно исполняется в сокращённом варианте. После чего достаёт из первого ящика своего стола портативный магнитофон на батарейках и просит минуту тишины.
– А сейчас мы прослушаем Гаудеамус в классическом хоровом исполнении! Это поможет вам лучше схватить особенности произношения некоторых слов.
Тишину аудиторию разрезают звуки барабанных тарелок и пронзительный визг скрипки. В этот момент дверь аудитории распахивается. Из-за сквозняка, тянущегося с окна, создаётся впечатление, что открыли её «с ноги». Плюс, этот момент совпадает со вступительными нотами гимна, что делает его прямо-таки эпичным. Что там Зотов или Лукичёва? Забудьте! Вот это было по-настоящему эффектно.
На пороге стоит высокий худощавый парень. Слегка отросшая, некогда короткая стрижка. Волосы скорее русые, чем тёмные. Квадратный подбородок, полные губы. Одет неприметно, я бы даже сказала, абсолютно как все. Джинсы, рубашка и так нелюбимые мною в этом тандеме кожаные туфли. Кто же носит туфли с джинсами, блин? Правильно. Только лохи! Но самое примечательное в парне не это, а его глаза. Они бледно-голубые, как выцветшие под палящим полуденным солнцем незабудки. И при этом – как будто прозрачные. Абсолютно завораживающее зрелище… Мысленно одёргиваю себя. Что это за минутка поэзии?
Инна Юрьевна, отключает «воспроизведение» и вполне резонно интересуется:
– А вы ещё кто такой, молодой человек?
– Добрый день. То есть утро… доброе утро! Э-э… это Ю-199? Я здесь учусь. В смысле, я студент. Литвинов – моя фамилия. Извините за опоздание, я могу войти? – говорит он тоном провинившегося школьника.
– Уважаемый… – Инна Юрьевна сверяется с журналом, – … Алексей, потрудитесь объяснить причину Вашего опоздания. Это не сеанс в кино, а семинар. Ворвавшись посреди урока таким образом, Вы попросту саботируете учебный процесс.
Парень мучительно краснеет, и я заодно с ним, кажется. Есть у меня такая особенность: я тонко чувствую настроение окружающих людей, особенно, если это сильные и спонтанные эмоции. Гнев, злость, смущение почувствовать легче всего. А этот Алексей явно смущен. Преподаватель же, напротив, злится, вот-вот запыхтит, как кипящий чайник.
Алексей открывает было рот, чтобы ответить, но не успевает. Седовласый мужчина в синем костюме, оттесняя его плечом, заходит внутрь. Инна Юрьевна меняется в лице, брови взлетают куда-то в район линии роста волос.
– Герман Анатольевич? – торопливо поднимается с места. – Чем обязана?
Только глухой и слепой не знает бессменного ректора нашего университета – Волгина Германа Анатольевича, доктора каких-то там наук и просто уважаемого всем городом человека. Уважаемого хотя бы за то, что после развала Союза поднял с колен местный политехнический институт и сделал его одним из самых престижных ВУЗов страны. Архитектура главного здания спроектирована по образу и подобию МГУ. Университет гордо возвышается над близлежащим сосновым лесом всеми своими четырнадцатью этажами. Один взгляд на него заставляет трепетать моё сердечко. А человек, который управляет всем этим достоянием, стоит сейчас перед нами, вот так – запросто!
– Простите, как Вас по имени-отчеству? – обращается ректор к офигевшей учительнице. Она по-моему от шока не только латынь забыла, но и русский.
– Качар Инна Юрьевна, преподаватель кафедры языкознания и переводоведения… – наконец отмирает учитель.
– Будем знакомы, – приветливо улыбается Волгин. – Дело в том, Инна Юрьевна, что в опоздании этого молодого человека виноват непосредственно я, поэтому вынужден вмешаться и пояснить некоторые обстоятельства. Молодой человек… Алексей оказал моей семье и лично мне неоценимую услугу. Моя мама, она уже в преклонном возрасте, – печально вздыхает. – Сегодня утром, как обычно, она прогуливалась в парке, и внезапно просто… забыла, куда она идёт и зачем. Прогрессирующий альцгеймер, понимаете… Алексей в этот момент оказался рядом, и не прошёл мимо, – похлопывает смущённого Литвинова по плечу. – Он позвонил по номеру телефона на бирке маминого браслета и успешно вернул её домой. Я, конечно, не мог отпустить его просто так. Редко встретишь таких неравнодушных людей, тем более – молодых. Поэтому прошу понять, простить и пустить парня на урок.
Инна Юрьевна понимающе кивает.
– Да, конечно, Герман Анатольевич. Проходите, Алексей, занимайте любое свободное место.
Парень проходит вдоль третьего и второго рядов парт, при этом мне кажется… кажется же? Что смотрит он ровно на меня. Садится прямо позади.
И всю оставшуюся пару меня не покидает чувство, что мою шею трогают, будто лёгким пёрышком, а завитки собранных на затылке волос шевелятся под дуновением чужого дыхания.
