Текст книги "До тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23. Поговорить

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю без обиняков.

– Нужно поговорить, – отвечает безапелляционно.

– О чём?

– Не здесь. Пригласишь?

Как-то неудобно не пригласить человека в его же квартиру. Поэтому, скрепя сердце, киваю.

Заходим внутрь. Лифт едет мучительно медленно. Воздух в замкнутом пространстве кажется густым и как будто осязаемым.

Открываю дверь, захожу первой.

– Тапочки не предлагаю, – Литвинов смотрит на меня с недоумением. – Проходи, – приглашаю его на кухню. – Чай, кофе?

– Просто стакан воды.

Наливаю ему из кулера, установленного рядом с холодильником. Документы, принесённые из машины, оставляю на диванчике.

– О чём ты хотел поговорить?

– Зря ты связалась с Гордеевым.

– А-а. Так вопрос в этом? Тогда разговор будет коротким. Это не твоё дело… – после паузы добавляю, – … Лёша. Спасибо, что зашёл и до свидания.

– Несмотря ни на что, мы не чужие люди. Послушай меня внимательно. Увольняйся оттуда и ищи другую работу.

– Что-о⁇ – шокированно. – С чего ты решил, что можешь решать за меня, где мне работать и с кем? То, что случилось между тобой и Захаром в прошлом…

– Захаром? – перебивает. – Между вами что-то есть?

– Литвинов, ты… ты охренел! Заявляешься ко мне без приглашения. Задаешь абсолютно некорректные, я бы даже сказала, хамские, вопросы. Учишь, как мне жить…

– Так есть или нет?

– Даже если и есть, то что? Я не твоя жена. И вообще – ничья жена. Работаю с кем хочу. Встречаюсь с кем хочу. Сплю с кем хочу!

– Только не он, – цедит.

– Разговор окончен. Тебе пора, – отрезаю.

Делает шаг ко мне. Ещё один. Испуганно вжимаюсь в кухонный шкаф.

– Что ты делаешь?

– А что я делаю?

– Отойди.

Подходит почти вплотную.

– Говорю последний раз. Мне насрать, с кем ты спишь и что ты делаешь. Я по-хорошему прошу, не связывайся с Гордеевым.

– А то что? Изобьёшь его до полусмерти и заставишь опять уволиться из прокуратуры? – выпаливаю в сердцах.

Улавливаю в его глазах вспышку. Хватает меня за плечи. Сжимает больно.

– Что ты сказала?

– Ты глухой? – чувствую, что меня уже несёт, но остановиться не могу.

– Повтори. Что. Ты. Сказала, – сквозь зубы.

Пытаюсь вывернуться, но хватка у Литвинова железная.

– Я сказала, опять его изобьёшь? Он не знал, что это твоя жена! – понимаю, что лезу не туда. – А она, в отличие от него, прекрасно знала, что ты её муж. Так кто виноват? И вообще. Решай свои проблемы, а от меня – отвали!

– Сука… – его глаза бегают, перепрыгивая с одного моего зрачка на другой. Стискивает меня еще крепче. Ощущаю, как высоко вздымается его грудная клетка. Резко вжимается в меня бёдрами. Внезапно понимаю, что у него стоит. Меня прошибает навылет острым, животным желанием. Сердце ухает куда-то вниз живота. Выдыхаю надсадно. И действуя абсолютно на рефлексах… целую его.

От неожиданности замирает. Это длится буквально пару секунд. После чего он полностью берёт контроль над ситуацией и целует меня в ответ. Напористо и бескомпромиссно. Без права на обжалование. Отпускает наконец мои плечи. И трогает, трогает, трогает. Порывистыми рваными движениями. Моё лицо, волосы, спину. Он как будто пытается убедиться, что я здесь, перед ним, во плоти. Трогаю его в ответ. Лихорадочно расстёгиваю пуговицы двубортного прокурорского кителя. Какой идиот разрабатывал этот дизайн? Совместными усилиями стягиваем его пиджак. Он летит на пол. Нам плевать. Литвинов задирает подол моего платья, ощупывает бёдра. Задерживается на ягодицах, проминая их глубоким чувственным движением. Пытается притянуть меня ещё ближе, если это вообще возможно. Натягивает мои обычные трусики-невидимки так, что они впиваются в промежность. Чувствую, что моё белье мокрое насквозь. Трогая меня между ног, стонет мне в губы.

– Блть…

Это немного отрезвляет меня.

– Подожди, подожди. Лёша. Что мы делаем?

Не реагирует. Его руки уже на моей груди. Гладят, мнут. Пытается расстегнуть платье. Хватаю его за руки.

– Подожди минуту. Надо успокоиться. Подожди! – каким-то чудом мне удаётся освободиться и вынырнуть из-под его руки. Спешно огибаю стол. Выставляю руки ладонями вперёд.

Дёргается влево, пытаясь обойти неожиданное препятствие между нами и схватить меня. Я – вправо.

Он вправо. Я – влево.

– Да погоди ты!..

Не слышит.

– Подполковник Литвинов!

Обращение по званию его тормозит. Многолетняя привычка. Устойчиво укоренившаяся в подсознании связь с дисциплиной.

Лохматый, всклокоченный, в наполовину расстёгнутой рубашке, он стоит передо мной. Нас разделяет лишь поверхность стола. Его синие брюки топорщатся в паху. Сглатываю. Он всё ещё дышит, будто пришёл с пробежки, но взгляд постепенно наполняется смыслом.

– Лёша… Лёшенька, нам надо успокоиться. Мы уже не дети, чтоб совершать импульсивные поступки. Давай присядем и спокойно всё обсудим. Вернее, ты присядь, – указываю на диван. – А я отлучусь в ванную. Я приду и мы поговорим. Хорошо? – говорю с ним ласково, как будто успокаиваю ребёнка.

Кивает.

Пячусь задом до прохода в коридор, где расположена уборная. Неотрывно следит за каждым моим движением. Дёргается резко, но в последний момент останавливается. Я дёргаюсь одновременно с ним. Отойдя на безопасное, по моим понятиям, расстояние, разворачиваюсь и сбегаю.

В ванной провожу около пятнадцати минут. Умываюсь холодной водой, дышу глубоко. Наспех принимаю душ и меняю промокшее насквозь бельё. Напяливаю висящий тут же на вешалке домашний трикотажный костюм. Выхожу.

Осторожно ступая, иду на кухню. Там никого нет. Ушёл.

Только через полчаса понимаю, что папка с документами по иску прокуратуры тоже исчезла…

Глава 24. Дача

Май этого же года

Прокуратура ожидаемо выигрывает дело.

Суд удовлетворяет исковые требования в полном объёме.

На суде представитель истца – заместитель Литвинова, судя по всему, оперирует такими фактами, что Захар рядом со мной только и успевает утирать пот со лба.

Когда суд удаляется на совещание, тихо шепчет:

– Откуда блть им это известно вообще?…

Не отвечаю, лишь пожимаю плечами в немом вопросе. А что я скажу?

Прокурор заявился ко мне домой и, усыпив бдительность горячими поцелуями, похитил папку с документами?

Как конфетку у ребёнка.

Дура.

Я не стала писать тогда Литвинову. Не стала требовать вернуть украденное. Смысл?

Это только между нами. Другим я ничего доказать не смогу.

Эти факты прокуратура теоретически могла отыскать сама, я лишь облегчила противнику задачу, систематизировав всё и упаковав, как своеобразный подарок.

На блюдечке преподнесла…

Проплакала тогда от бессилия час. На этом всё. Дело сделано.

Больше ни слезинки моей Литвинов не добьётся.

Дура…

Суд оглашает резолютивную часть решения. Я стою с прямой спиной, лишь дрожащие пальцы рук выдают моё волнение.

Выйдя в коридор, Гордеев сверяется с календарём в телефоне.

– До конца недели изготовят в полном объёме. Ничего, обжалуем.

Вяло киваю. Живём дальше.

Чувство вины пожирает меня бессонными ночами. Вкупе с адским неудовлетворенным желанием.

Покупаю снотворное в близлежащей аптеке. Тащусь домой, полностью разбитая.

Литвинов ждёт меня у подъезда. Это уже превращается в дурную традицию.

Не обращая на него внимания и не здороваясь, открываю дверь магнитным ключом. Блокирует мне проход левой рукой.

Смотрит молча. Почти физически ощущаю тяжесть его взгляда.

Я же смотрю себе под ноги, отрицательно качая головой.

Его рука падает и безвольно повисает.

Беспрепятственно прохожу мимо.

Через пару месяцев мучений и непрекращающегося самобичевания мне наконец удаётся победить свои упадочные настроения.

Я налаживаю питание, ем только здоровую пищу. Исключаю алкоголь. Живу по режиму и стараюсь спать не меньше семи часов в сутки.

Усилия дают результат. Я – почти что человек. Почти…

Родители приглашают нас с Максом провести выходные в загородном доме. Мама ласково называет это место «дача».

В программе шашлык и прогулки на свежем воздухе. Соглашаюсь. Забираю Макса из школы в пятницу, предварительно взяв отгул на полдня.

Заезжаем в магазин по дороге. Покупаю коробку королевских креветок. Хочу приготовить их на гриле.

Жизнь продолжается. Я хожу на работу. Занимаюсь ребёнком. Делаю обычные, повседневные вещи.

Только в душе моей зияет чёрная дыра. И каждую ночь снится холодная прозрачная вода. Я тону в ней, захлёбываясь. Её горький вкус наполняет мои лёгкие.

Макс смотрит на меня, задрав голову. Его чистые и по-детски невинные глаза помогают мне верить, что не всё ещё в этой жизни потеряно.

Подумаешь, неудача в работе. И предательство.

В субботу, с утра пораньше едем за город.

Родители встречают нас у ворот. Обнимаю маму чуть дольше, чем положено, задерживаясь в её ласковых объятиях. Папа с Максом идут разогревать мангал. Я помогаю на кухне. Хорошо и спокойно. Стараюсь не думать о навалившихся на меня проблемах и полностью от них абстрагироваться.

Мама что-то тихонько напевает себе под нос, хлопоча у плиты. Тщательно мою зелень и овощи. Мойка расположена прямо у окна, поэтому я вижу, как Макс, старательно пыхча, приносит дедушке то уголь, то мелкие деревяшки для розжига.

Идиллия.

Слышу шум подъезжающего авто. Отец, вытерев руки о полотенце, висящее на ротанговом кресле, достаёт из кармана брелок и открывает ворота.

– Мы кого-то ждём, мам?

– А? Да. К папе кто-то должен заехать. С работы, кажется.

Во двор заезжает уже так хорошо знакомый мне чёрный БМВ.

Из него выходит человек, о котором я пытаюсь не думать вообще последние несколько месяцев.

Литвинов. В кроссовках и спортивном костюме, состоящем из штанов на резинке и однотонной футболки. Открывает заднюю дверь. И помогает выбраться оттуда той самой девочке с голубыми глазами, которую я встретила в лифте. Дочь…

После, как ни в чём не бывало, здоровается за руку с моим отцом. Макс с важным видом вкладывает свою ладошку в большую ладонь Литвинова. Тот улыбается, пожимая руку. Присаживается на корточки, чтобы быть с моим сыном на одном уровне. Говорит что-то. Знакомится?

Я в шоке. Этот человек наглым образом пробрался практически во все сферы моей жизни! Такое чувство, что мне нигде от него не спрятаться.

– Алёнушка, мясо отцу отнеси. В холодильнике, на второй полке.

Нехотя плетусь на лужайку, стараясь держать лицо изо всех сил.

На манеже – всё те же.

– Мама! – Макс бежит ко мне. – Смотри, какой у Иванки пистолет! Большо-ой! – в руках у него неоново-оранжевый «нёрф» с мягкими пулями.

– Вау! – удивляюсь.

– Это Иванка, – указывает Макс на стоящую чуть поодаль девочку в кружевном хлопковом платье. В цвет её глаз – голубое.

– Здравствуй, Иванка, – здороваюсь приветливо.

– Здравствуй-те, – произносит она, предварительно попросив одобрения у отца глазами. Можно ли мне говорить с этой незнакомой тётей?

Можно, лапочка, можно. Тётя хорошая.

– Меня зовут Алёна, – представляюсь. – Здравствуй, Лёша! – с милой улыбкой поворачиваюсь к Литвинову. Игнорировать его дальше становится решительно невозможно. Здесь отец.

– Привет, Алёна, – тихо.

Отдаю отцу мясо. Останавливаюсь рядом с Максом. Пытаюсь оттереть его чумазую мордочку. Испачкался где-то.

– Ма-аам, – канючит. Ещё бы, тут Иванка, а я с ним, как с маленьким. Подрываю авторитет.

– Мам, а можно Иванка останется? Мам? Мы поиграем. Ма-ам?

– У Иванки и её папы могут быть другие планы, – говорю мягко. Макс ожидаемо расстраивается.

– Алексей, а правда что. Оставайтесь? Тут на всех хватит, – радушно предлагает мой папа. Предатель!

Лёша смотрит на дочь. Тоже перевожу на неё взгляд. В глазах-озёрах – тоска. Кивает отцу. Хочет остаться.

– Только если ненадолго, – мрачно изрекает Литвинов.

– Ура-ааа! – радуется мой непосредственный ребёнок.

Да уж.

Ура…

* * *

Чуть позже приезжает Серёжа. Брат не один, с ним его девушка – Лиза, кажется. «Сто тридцать пятая» по счёту, на моей памяти. Серёжа легко входит в отношения, и так же легко их заканчивает. В начале, когда идёт процесс узнавания друг друга, и всё свежо и ново, Серёжа влюблен. Он горит. После ему становится просто неинтересно. Родители уже привыкли к тому, что на каждом семейном сборище Серёжа, как правило, с новой парой. И не особо заморачиваются, чтобы запоминать какие-либо детали. Последняя «любовь» моего братишки идёт на рекорд. Сегодня мы видим её уже во второй раз! Мама выразительно мигает папе, скрещивая пальцы за спиной.

Серёжа привозит с собой воздушного змея.

– Хэй, мужик! – здоровается с Максом и вручает подарок.

Макс просто фонтанирует радостью. Подпрыгивает на месте. Ему нужно прямо сейчас запустить змея в небо!

– Сначала обед, – говорю строго.

Шашлык уже почти готов. Мама застилает льняной скатертью стол в деревянной беседке. Литвинов и Серёжа, расположившись в плетеных креслах из бежевого ротанга, потягивают пиво. Они сразу нашли общий язык. Макс и Иванка носятся друг за другом кругами по лужайке. Судя по всему, дочка Литвинова предпочитает игре в куклы – пистолетики и машинки. Это резко контрастирует с теми нарядами, в которые наряжает её мать.

Садимся за стол. Папа во главе. Со мной рядом сидит девушка брата. С другой стороны – Макс. Литвинов напротив. Механически пережёвываю пищу. Серёжа периодически подливает мне вино. Пригубляю чисто формально. Хочу быть в трезвом уме. Рядом с Литвиновым я должна себя полностью контролировать.

Разрезаю Максу на маленькие кусочки шашлык, чтобы удобнее было жевать. Ловлю взгляд Иванки. Предлагаю ей сделать то же самое. Смотрит на отца вопросительно. Литвинов кивает, разрешая.

Разговор за столом идёт неспешно. В центре внимания – Литвинов и девушка Серёжи, так как они меньше всех нам знакомы.

Лиза рассказывает свою историю. После окончания школы она поступила в институт на прикладную – то ли информатику, то ли математику. Рассматриваю её со всё возрастающим интересом. Всё, что связано с цифрами – для меня абсолютно непроходимая чаща. Люди, которые умеют считать без калькулятора и производить в уме сложные математические операции, в моих глазах – почти что гении. Университет Лиза не закончила, ей стало скучно учиться. Пара несданных вовремя экзаменов – и она берёт академ, а впоследствии и вовсе отчисляется из учебного заведения. Сейчас она занимается «ногтями» – цитата.

Скучающе рассматриваю свои короткие нюдовые ногти, покрытые обычным лаком. У Лизы, в противовес мне, длинные ногти салатового цвета.

– Цвет сезона, – поясняет Лиза, заметив мой случайный интерес.

– Алексей, а что там с тем делом по Стройинвесту? – неожиданно спрашивает отец.

Вздрагиваю. ООО «Стройинвест» – это именно тот крупный клиент, дело которого в суде я позорно проиграла. Сейчас им полностью занимается Захар. Начальник юротдела вынужденно разгребает косяки, допущенные его подчинённой… Мрачнею. Так происходит каждый раз, когда я думаю об этой ситуации.

– Всё нормально, – отвечает Литвинов односложно. Вскидываю глаза. У кого нормально? У меня – нет. Отец не в курсе, что я тоже имею отношение к этому делу. Стараюсь не посвящать его в детали своей работы. Меньше знает – крепче спит.

– Значит, детскому дому быть?

– Это не детский дом. Это реабилитационный центр для трудных подростков с постоянным проживанием.

Моя рука, с вилкой и наколотым на неё мясом, застывает в воздухе. Реабилитационный центр? В первый раз слышу. Насколько я знаю, Стройинвест планировали построить на месте того объекта торговый центр…

Так вот для чего всё это было?…

Остаток обеда я кручу в голове эту мысль. Вспоминаю свою обиду на Литвинова. Уязвлённое самолюбие. Как я страдала и мучилась все эти месяцы. Тут же думаю о детях, которым можно помочь, если построить этот центр. Разве это можно сравнивать?…

Поступок Литвинова сейчас представляется мне в несколько ином свете. Теперь, когда я знаю, что его цель своего рода «благородная», мне сложнее его ненавидеть…

Глава 25. Прости себя сам

В итоге Литвинов с дочерью остаются ночевать.

Лёгкий на подъем Серёжа уговаривает его махнуть на рыбалку с утра пораньше. Какой мужчина откажется помедитировать с удочкой? Вот и Литвинов не отказался.

Всем табором мы долго и шумно собираемся на прогулку по окрестностям. Я выдаю Иванке костюм Макса, который взяла с собой про запас. Ведь в её девочковом платье по лесу особо не побегаешь. Иванка, на удивление, не отказывается и не ноет, что «это для мальчика, я такое носить не буду».

Выходим на проселочную дорогу, ведущую к озеру. Она частично проходит через СНТ. С интересом рассматриваю дома, выросшие здесь за те десять лет, что меня не было. Макс берёт меня за левую руку, а осмелевшая Иванка – за правую.

Папа с Лёшей идут чуть позади. Мама, Лиза и Серёжа остались дома, чтобы подготовить всё к ужину.

Ободряюще улыбаюсь Иванке. Она умненькая и не по годам развитая девочка. В отличие от моего шебутного Макса, Иванка – серьёзная. Там где Макс болтает без разбору, Иванка обдумывает, что ответить или сказать. Стараюсь общаться с ней, как со взрослой.

Придя на озеро, начинаем операцию по запуску воздушного змея. Литвинов возится с ним, на мой взгляд, слишком долго. Я сижу на берегу, бросая камешки в воду.

Наконец, змей запущен. Порывы ветра, гуляющие сегодня по округе, способствуют его высокому полёту. Радостный Макс с улыбкой на пол-лица, бегает по песчаному пляжу босиком. Вода ещё холодная для купания, но песок вполне прогрелся. Золотые частички слюды, содержащиеся в нём, заставляют его буквально блистать на солнце. Иванка опускает руку в песок и пропускает его сквозь пальцы. Нереально сверкает. Красота…

Достаю телефон и делаю несколько кадров на память.

Рядом со мной плюхается Литвинов. Оглядываюсь в поисках отца. Тот говорит с соседом по даче.

Литвинов выуживает из песка гладкий плоский камень и запускает его в озеро. Раз, два, три… четыре «блинчика». Говорит ровным голосом.

– Я не планировал тогда забирать у тебя документы. Так вышло. Я должен был.

Бросаю камень. Тонет, издав «лопающийся» звук.

– Это было моё первое серьёзное дело.

Вздыхает. Снова его камень.

– Прости. Но есть вещи, которые важнее карьерных достижений.

Поворачиваюсь к нему, зажав очередной камешек в руке.

– Я давно поняла, что твоя единственная «любовь» – это прокуратура. Ты такой, какой есть. Можешь ничего больше не объяснять.

Литвинов морщится.

– Когда мне было пять, а Оле – три, отца взяли под стражу. Завели дело. Сфальсифицировали доказательства. Мать чуть не поседела в тот год. Мы могли потерять всё. Понимаешь?

Смотрю на него во все глаза. Откровения от Литвинова – это редкость.

– Я не знаю точно всех деталей. Помню, что был один мужчина. В синем костюме. Мама очень благодарила его. Плакала. Он нам помог, вытащил отца. С тех пор я думать ни о чём другом не мог. Грезил прокуратурой.

– Это прекрасно, Лёша, – говорю тихо. – И то, что ты помогаешь людям, и вообще. Но ты никогда не думал, что помогая одним, ты идёшь по головам других? Топчешь чьи-то чувства.

– Прости…

– Это не первый раз, когда ты извиняешься. Вряд ли я смогу тебе ещё верить. А без доверия, как известно, нет смысла.

Литвинов ерошит свои волосы каким-то полным отчаяния жестом.

– Прощение – это первый шаг на пути к доверию.

– Психолог от бога, – усмехаюсь. – Я подумаю.

Встаю, отряхиваю от песка свои джинсы.

– Нам пора. Но для начала, Лёша. Прости себя сам.

* * *

Ночью сплю плохо. Неожиданная встреча с Литвиновым выбила меня из колеи.

Просыпаюсь около четырёх утра, прямо перед рассветом. Некоторое время ворочаюсь, но заснуть опять никак не выходит. Решаю не маяться дурью. Посетив уборную, на цыпочках иду на кухню. Варю кофе, добавив лишние пол-ложечки для крепости. Наливаю ароматный дымящийся напиток в высокую кружку из белого фарфора и выхожу во двор.

Начинает светать. Трава покрылась росой. Ведомая непонятным желанием, скидываю тапочки и погружаю ноги по щиколотку в зелёный ковер. Приятно холодит стопы. Я зажмуриваюсь, словив на лице первый солнечный луч нового дня.

Литвинова замечаю не сразу. Он стоит на веранде, наполовину скрытый от меня полутьмой ещё спящего дома. Смотрит в упор.

Улыбаюсь ему. Настроение хорошее. Совсем не хочется злиться и обижаться. Хочется всех любить!

– Кофе будешь? Там ещё остался. На кухне. Кружки в шкафу слева у раковины.

– Буду.

– Сам нальёшь?

Ни слова не говоря, подходит ко мне. Тоже босой. Обхватывает ладонью мою ладонь, держащую кружку. Медленно подносит ко рту, неотрывно глядя в мои глаза. Делает глоток.

– Ты всегда берёшь чужое? – шепчу.

– Нет. Только твоё.

Приклеиваюсь взглядом к его губам. В безмолвной тишине утра создаётся впечатление, что мы здесь только вдвоём. И нет никаких недопониманий между нами. Нет его предательства и моих обид. Только я, он и горечь крепкого кофе.

Стоим так некоторое время, отпивая по очереди из моей чашки.

Вскоре на крыльцо выходит заспанный Серёжа. Сладко потягивается и зевает.

С трудом отрываюсь от Литвинова. Мир вокруг оживает. Пора идти дальше.

Лёша с моим непутёвым братишкой выгоняют машину со двора, предварительно загрузив багажник снастями для рыбалки.

Пока их нет, бужу Макса, и быстро позавтракав, мы уезжаем в город.

Литвинова я больше не вижу.