Текст книги "Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Стоим с Ронни у крыльца, провожая взглядом удаляющийся экипаж Ричарда. Колёса громыхают по дороге, поднимая облако пыли, лошади фыркают. Незваный гость исчезает за поворотом, и тишина вновь обволакивает округу. Только кузнечики в траве стрекочут.

Даже и не знаю, что после такого визита думать. На ум приходит всякое…. Опускаю взгляд на корзину с продуктами, стоящую у моих ног, и поднимаю её. Тяжеловата, но внутри что-то явно свежее – пахнет пряностями и чем-то молочным. Неожиданно приятно.

– Пойду, занесу, – говорю чуть слышно и разворачиваюсь к двери.

Ронни спешит за мной, подхватывая подол юбки и бормочет сзади:

– Госпожа… он вам не показался подозрительным?

Я приостанавливаюсь на пороге, бросаю на неё взгляд через плечо.

– Подозрительным? – переспрашиваю с прищуром и постукиваю пальцем по подбородку. – Дай-ка подумать. Он слишком красив, чтобы быть полностью честным, если ты об этом.

Ронни округляет глаза:

– Нет, ну я не о том! Просто… откуда он знает, что вы приехали? И с чего бы ему сразу продукты подвозить?

Я вздыхаю, распахивая дверь, и заношу корзину в дом:

– Да, пожалуй, он производит странное впечатление. Помнится, мой супруг выкупил этот дом у какого-то гуляки. Да и судя по обстановке… – обвожу взглядом прихожую, – никакой тут тебе таверной и не пахнет.

Ронни, бдительно прикрыв за собой дверь, кивает с выражением вселенского подозрения на лице.

– Но я, по глупости, не спросила, как давно они вообще сотрудничали, – пожимаю плечами. – Пока ничего ужасного не вижу. Ни когтей, ни рогов. Хотя... – прищуриваюсь. – Посмотрим. Главное, ничего не подписывать.

Опускаю корзину на стол, разворачиваю бумагу, и глаза округляются:

– Ага, вот это уже впечатляет.

Внутри обнаруживаются небольшая головка сыра, пара ароматных колбасок в натуральной оболочке, кулёчек с пряностями, головка чеснока и бумажный пакет с розмарином. Домашние яйца, зелень, баночка мёда…

Ронни ахает:

– Да вы посмотрите… И многим он такие вкусности привозит? Прямо разъезжает с ними по деревне? Каков благодетель!

Вздыхаю и закрываю содержимое корзинки шуршащим пергаментом. Разумеется, Ронни права, но если взглянуть на ситуацию с привычной мне стороны, то поведение Ричарда вполне вписывается в логичную картину.

Объясняю, опираясь на аналогии из своего прежнего мира:

– Фермеры, особенно если у них приличное хозяйство, часто сами приезжают в таверны и лавки, – говорю я, пожимая плечами. – Предлагают товар, надеются на постоянное сотрудничество. Это обычная практика, Ронни. Особенно в местах, где конкуренция за клиентов невелика.

Ронни задумчиво кивает, но всё ещё выглядит напряжённой.

– Так что сам факт, что Ричард появился с корзиной еды и предложением – не странный. Наоборот, даже полезный, конкретно для нас. Только не думай, будто я развесила уши и поверила каждому его слову. Я не настолько наивная.

Она кусает губу, а я продолжаю, чуть тише:

– Но вот вопрос в другом… – опираюсь локтем на край стола и гляжу в окно. – Почему именно сейчас? Почему его не было, когда это место стояло в запустении? Где он был все эти годы, пока тут всё зарастало крапивой и паутиной? Пожалуй, соглашусь с тобой, – усмехаюсь. – Но, как бы то ни было, у нас есть весьма неплохой ужин. Об остальном подумаем позже, договорились?

Она кивает и забирает у меня корзину. Отправляет сыр, колбаски и яйца в погреб. А потом мы выходим во двор. Впереди у нас целый фронт работ.

Для начала осмотрим огород, подёргаем лишнюю растительность и прикинем, что же мы имеем. Овощные грядки будут приятным бонусом к дому, любые! И, конечно же, разобраться с колодцем и водой в доме.

Толкаю калитку на огород и останавливаюсь перед буйством зелени, в высоту доходящим мне до пояса. Дела-а-а. Под ногами хрустит сухая трава, ветер шевелит космы лопухов, и кажется, будто заросли огорода бесконечны.

– Вот, госпожа, – Ронни, порывшись в сарайчике за домом, вытаскивает на свет грабли с погнутыми зубцами, полусгнившую мотыгу и перчатки с оторванными пальцами. – Всё, что удалось найти.

– Прекрасно, – вздыхаю, принимая перчатки. – Надеюсь, они не развалятся у нас в руках.

Ронни, зажав мотыгу, идёт в наступление на заросли. Я подбираю грабли и подступаюсь к лопухам, которые решили, что теперь они тут главные. Но нет, милые. Ваше правление окончено.

В ходе безжалостного и утомительного сражения с сорняками выстраиваю полученную информацию в логическую цепочку. Не слишком успешно, но хоть что-то удаётся понять. Силы свыше знатно подшутили надо мной, возродив в теле девушки, чья жизнь оказалась ещё горче моей.

По какой-то причине прежняя Эмилия не желала иметь детей от Эдриана – принимала отвары и снадобья. Была ли она несчастна в браке? Трудно сказать. Но зачем тогда решилась разбить брачную реликвию? Похоже, бедняжка была готова на всё, лишь бы удержать мужа. А значит, и ребёнка бы родила… если бы могла.

Мне кажется, история с снадобьями не так проста. Неплохо бы выяснить, что это были за смеси, и кто из лекарей их ей прописал.

А как насчёт мужа? Изменял ли он Эмилии? Хотела бы я знать. Но одно ясно – тёплых чувств к ней он либо не испытывал вовсе, либо давно остыл. Эдриан мечтал о наследнике, а так и не получил его. И посчитал это достаточным поводом для развода.

Только вот… была ли в этом настоящая причина?

Как много вопросов…. Уж не знаю, что двигало Эмилией, но обязательно выясню. Как и всё остальное – ради неё и, в общем-то, нас.

Работаем с Ронни молча, с перерывами на вздохи. Разгребая заросли полыни и пучки крапивы, я думаю о Ричарде Берке.

Тоже, странный тип! Появился как чёрт из табакерки, подкинул забот. Накрутила меня Ронни, теперь из головы не выходит. Тьфу ты! А действительно, зачем ему эта дряхлая таверна? Ежу же понятно, что она не процветала! И меня кто за язык тянул откровенничать с ним о своих планах? Ехал бы своей дорогой….

Останавливаюсь, чтобы вытереть лоб рукавом. Рядом Ронни вдруг восклицает:

– О, а тут кабачки! Да много!

– Не трогай, – прищуриваюсь. – Пусть себе растут пока. Вбей рядом в землю колышек, надо бы хорошенько полить, а то земля совсем сухая.

Солнце клонится к закату, окрашивая небо в мягкие персиково-золотые оттенки. В воздухе витает запах тёплой земли и яблок. Птицы утихают, и слышно, как где-то в саду потрескивает ветка.

Я стою в огороде с граблями в одной руке, в другой – лопата. Ронни копается в дальнем углу, ворчит на корешки. На тропинке к дому вырастает гора вырванных сорняков.

– Ну и заросли, – говорю, отшатываясь от грядки, на которую нечаянно наступила. – Тут, наверное, лет десять никто и не появлялся.

– Может, пятнадцать, – ворчливо отзывается Ронни. – Или все сто. Надо же было так запустить хозяйство!

Прислоняю к забору инструменты. Присаживаюсь на корточки, начинаю освобождать от сорняков грядку с луком. Пара капель пота скатывается по виску.

– Госпожа, может, передохнём немного? – пыхтит Ронни, вытягиваясь над грядкой.

– Нельзя расслабляться, – мрачно отзываюсь. – Надо довести дело до конца, чтобы с чистой совестью браться за другие. Пока что этот огород – наш единственный источник пропитания.

Замолкаю, потому что в этот момент куст малины начинает шевелиться. Причём так основательно, будто сквозь него кто-то пробирается.

– Ронни, ты это видишь? – громким шёпотом спрашиваю, медленно выпрямляясь.

– Я это... слышу, – отзывается она и оборачивается с вытаращенными глазами.

Шорох переходит в возню. Потом раздаётся возмущённый писк, и из кустов вылетает енот. Пожалуй, самый наглый енот, что я видела в жизни! В зубах у него огурец, судя по всему, с нашего огорода. Глаза хитро поблёскивают.

Он замирает. Мы замираем. Минута напряжённого взаимного осмотра.

Мама дорогая! Настоящий енот! Полноватый, с чуть облезлым хвостом, явно повидавший жизнь и уверенный в себе настолько, что даже не удосужился испугаться нас.

– Это... это енот? – спрашивает Ронни и нервно облизывает губы.

Зверёк словно обдумывает сказанное, глядит на нас по очереди. Потом вальяжно доедает огурец, отбрасывает огрызок в сторону. Резко разворачивается, ловко юркает под забор, подцепляет задом ведро, опрокидывает его, путается в нём… и, не переставая сражаться с вражеской тарой, скрывается за сараем.

– Это енот, – спокойно констатирую я, глядя ему вслед.

– Он ест наш урожай, – добавляет Ронни, сделав шаг назад.

– Хозяйственный какой, огурцы нашел. – Бормочу и обращаюсь к зверю: – Эй, дружок! А ты куда собрался, а?

– Может, он тут жил? – шепчет девчушка.

– Только не говори, что он уходит… – начинаю я, наблюдая, как пушистый вор с видом полноправного хозяина обходит сарай, шлёпает прямо по вскопанной грядке лука и устремляется к дому. – Молодой человек! Далеко идёшь? А ну вернись!

– Госпожа… – тянет Ронни. – Он же идёт к кухне!

– Бежит к кухне! – уточняю я, бросая грабли и срываясь с места. – Хватай его, пока припасы целы!

Енот, словно понимая, о чём мы, ускоряется, а потом и вовсе с неожиданной грацией вскакивает на крыльцо, цепляется за ручку двери, и… открывает её.

– Он умеет открывать двери?! – взвизгивает Ронни, держа в руках подол платья и перепрыгивая через две ступени сразу.

– Конечно, – пыхчу я, подбегая. – Он же енот, у него лапки загребущие!

Мы влетаем в дом следом и тут же замираем в дверях.

Енот уже навёл свой порядок на столе и гордо сидит в кастрюле. Рядом – перевёрнутая крышка, задетые ложки, рассыпанные приправы. Он облизывает лапу и даже не притворяется виноватым.

– Госпожа… – шепчет Ронни, – он обалдел?

– Нет, он устраивается! – стону я. – Слушай, енот, или как тебя там…

Зверь фыркает, с достоинством вылезает из кастрюли, спрыгивает со стола, хватает в зубы кусок хлеба с полки и, не торопясь, уходит вглубь дома.

Забирается в открытый сундук и копошится в вещах. Выкидывает часть тряпок прямо на пол и вылезает сам. После чего проявляет чудеса шустрости и потешно улепётывает под лестницу. Где именно он теперь – загадка. Но, судя по всему, жить будет с нами.

Я падаю на ближайший стул и смахиваю пот со лба тыльной стороной ладони.

– Ну всё. Похоже, мы пропали.

Глава 16

К вечеру в доме витает аромат поджаренных колбасок и свежих овощей. Мы с Ронни долго сомневались – есть или не есть подарок Ричарда Берка. Но продукты выглядят свежими, запах правильный… Да и выбрасывать жалко. – Не пропадать же добру, – хмыкаю я, переворачивая колбаски на сковороде. – Если до утра не отравимся – значит, фермеру можно доверять. Ронни закашливается и кивает, жует с осторожностью. Явно мой чёрный юмор ей не по вкусу.

После ужина мы устраиваем облаву новому соседу. Обшариваем каждый угол, заглядываем под шкафы, стучим по стенам – вдруг там тайный лаз? – Может, он уже сбежал? – шепчет с надеждой Ронни, заглядывая за занавеску. – А может, притаился и ждёт, когда мы уснём, чтобы обнести нас, – бурчу я. Но ни единого следа пушистого наглеца. Сдавшись, поднимаемся в спальню.

Ночь проходит спокойно. Почти.

Под утро меня будит звук. Скребущий, шаркающий, хлопающий. Будто кто-то открывает и закрывает ящики. Сначала я думаю, что мне это снится, но потом слышу, как Ронни в своей кровати резко садится. – Это что?.. – шепчет она. Я молча прикладываю палец к губам, натягиваю домашнее платье и выхожу из комнаты.

На первом этаже творится нечто. Один из сундуков распахнут, одежда разбросана по полу. На табурете лежит откинутая крышка от старого ящика. И посреди этого бардака – наш новый знакомый. Енот стоит на задних лапах, переворачивает книги, листает какой-то пыльный пухлый ежедневник, а потом с недовольным писком скидывает его на пол и лезет в следующий ящик.

– Эй! – не выдерживаю я. – Ты чего устроил, обормот?

Енот вздрагивает, поднимает на меня кругляшки глаз, будто говорит: «Не мешай, я занят!» – и запрыгивает на подоконник, чтобы проверить, не спрятано ли что-нибудь за занавеской.

– Кажется, он что-то ищет, – произносит Ронни, появляясь у меня за спиной. – Ага, леди Очевидность. Осталось понять, что именно. И… с каких это пор еноты умеют читать?

Енот пренебрежительно фыркает нам в ответ, спрыгивает на пол и проносится у нас под ногами с весьма деловым видом. Поймать его мы не успеваем – шустрый пухляк юркает под лестницу. Твою ж, разберу по дощечкам, но найду его нору!

Только позже. Прежде всего – хозяйство. Поручаю Ронни отмыть до блеска кухню, навести порядок на полках и в шкафах, отчистить кастрюли. А сама берусь за уборку главного зала на первом этаже.

Протираю пыль, снимаю с углов паутину, выношу во двор половик неопределённого цвета. Вешаю его на покосившийся забор.

Мою окна и подоконники. Дом постепенно начинает походить на жилое пространство. Осматриваю помещение, и на душе теплеет. Ах, я бы здесь столы расставила у окон, а у дальней стены, рядом с камином – стойку хозяйки таверны. На заднем дворе есть отличное местечко для мангала, чтобы готовить мясо и овощи на углях…. Мечты-мечты.

Пусть мне и не приходилось запускать дело с нуля, я понимаю, как это работает, и умею вкусно готовить. Сейчас это – мой единственный козырь в новом, незнакомом мире. Так почему бы не попробовать? Только сначала нужно привести дом в порядок.

Прежде, чем заняться полами, разбираю сундуки. Всю одежду отношу на второй этаж, платья вешаю в шкаф, плащи на настенные крючки, а белье аккуратно сворачиваю и отправляю в комод.

Сундуки стремительно пустеют. На дне одного из них одиноко стоит шкатулка. Я уже и прикасаться к ней побаиваюсь. Но, блин, любопытно же!

Пока Ронни с остервенением начищает кастрюли, я не удерживаюсь и заглядываю в шкатулку. Открываю, а внутри всего одна записка, аккуратно свернутая: «Можно тебя навестить?»

– О как. Не так быстро, невидимый собеседник, – бормочу я и фыркаю. Прячу записку в шкатулку и отношу ее наверх, ставлю на комод.

Наконец, дело доходит до снадобий. Поднимаю из сундука коробку с пузырьками и склянками. Это те самые снадобья, которые, по словам нотариуса, принимала прежняя Эмилия.

Их тоже отношу в спальню и ставлю коробку на кровать, перебираю флаконы, вчитываюсь в этикетки. «Стабилизирующий эликсир», «Равновесие тела», «Ночной лотос»… Изучаю описание на пузырьке:

"Мягко поддерживает циклы, не нарушая естественного хода природы."

Очень красиво и интересно, но ничего не понятно. Очевидно что-то связанное с женским здоровьем. Компоненты записаны причудливыми названиями, то ли на местном наречии, то ли вообще выдуманными. Да и откуда мне знать, что тут к чему? Вот бы сейчас интернет, прочитать статью на медицинском форуме или хотя бы вбить в поиск по названию… Э-эх-х.

В этот момент из тумбочки доносится знакомое дребезжание. С этой шкатулкой меня когда-нибудь удар хватит, честное слово!

Торопливо открываю её. Новая записка аккуратно свернута и пахнет…. женскими цветочными духами. Так-так-так!

«У тебя достаточно снадобий? Я могла бы привезти.»

Замираю, вчитываясь в слова. Могла бы, женские духи… Уже кое-что проясняется. Выходит, я общаюсь с женщиной. И она знает о снадобьях. И о том, что Эмилия их принимает, они ей нужны. Вероятно, даже в курсе нашей ситуации. И может их привезти! Как же понимать её настойчивость? С одной стороны, похоже на проявление заботы. А с другой – она пугает меня до чёртиков, так и напрашивается увидеться!

При этом я не могу задать ей ни один из миллона вопросов, крутящихся в голове, не боясь себя выдать. Но-о-о! Почему бы действительно не встретиться под предлогом передачи снадобий?! Вот только мой внутренний радар – или отголоски эмоций прежней Эмилии – сигнализирует об опасности этой авантюры.

Мысли нарушают скрип и звук падения, сопровождающийся писком. Вскакиваю с кровати и хватаю первое, что под руку попадается – плащ с крючка. И несусь с ним на звуки. Ага-а!

Енот как раз вылезает из-под лестницы. Не раздумывая, накидываю на него плащ.

– Ну всё! Попался, милый друг! – сгребаю сопротивляющегося нарушителя спокойствия и уношу в комнату, закрываю за собой дверь.

Опускаюсь на кровать, разворачиваю плащ и… смотрю в удивительно умные глаза зверя. А он прижимает к пушистой грудке странный предмет, похожий на овальный медальон из потемневшего металла. Края рваные, с острыми зазубринами. А в центре – гладкий камень, напоминающий мутное, темное чернильное стекло.

Я моргаю.

– Это что такое?

Енот угрожающе рычит в ответ. Вжимается в плащ и шевелит хвостом, словно предупреждает: не смей. Скалит острые зубки.

Ой-ой! Он уже и не кажется мне таким уж милым. Этот нахал опасен!

Глава 17

Эдриан

Выхожу из экипажа и медленно поднимаюсь по ступеням. Толкаю дубовые двери и прохожу в старое здание. Воздух здесь пахнет палёным кварцем, пыльными пергаментами и старыми заклинаниями – запах, который мало кто переносит. Но я привык. Это не лавка и не библиотека. Это убежище алхимиков, работающих подпольно. Тайное место, известное лишь тем, кто умеет задавать правильные вопросы и приносить правильные дары.

Канцелярия не раз пыталась прикрыть эту лавочку, но в итоге признала: польза от их работы перевешивает риски. Только здесь умеют восстанавливать или уничтожать реликвии, перенастраивать артефакты и снимать с них проклятия. И мне сегодня как раз понадобится совет одного специалиста.

От одной мысли о разбитой Лигре зубы сводит. Эмилия, дрянь! Как только в твою бестолковую голову пришла мысль разбить её? И где, ехидны подери, ты фирр достала?!

Хотя чему я удивляюсь?! Она любит светские приёмы, обзавелась полезными знакомыми, обросла связями за годы нашего брака. И, пожалуйста – воспользовалась!

Сам виноват. Расслабился, ослабил поводок.

Найду тварь, продавшую ей фирр, собственными руками шею сверну.

Толкаю дверь в лабораторию. Внутри царит полумрак, тусклый свет капает из витражных окон, разбиваясь на мозаики на полу. Запах кварца и заклинаний усиливается. Рядом с высоким стеллажом с амулетами шевелится худой силуэт в засаленном белом фартуке поверх тёмной рубахи и шерстяных брюк.

– Эдриан Роквел, – говорит он скрипучим голосом, не оборачиваясь. – Не ожидал тебя увидеть.

– У меня нет времени на любезности, Марен. – Я достаю из внутреннего кармана небольшой бархатный мешочек. – Мне нужно, чтобы ты взглянул на это.

Он оборачивается, проводя рукой по редким седым волосам, и смотрит блёклыми заинтересованными глазами. Берёт мешочек и, с необычайной осторожностью, выкладывает осколки Лигры на тёмный каменный поднос. Некоторые из них всё ещё слабо светятся.

Марен не говорит ни слова. Он водит пальцами над ними, бормочет что-то на мёртвом языке. В воздухе дрожит магия. Невольно морщусь.

– Это… – он выдыхает и поднимает на меня глаза. – Ты знаешь, чем это разрушено?

– Подозреваю – Фирром.

Марен медленно кивает.

– Похоже на то. Дело – дрянь, Эдриан.

Я стискиваю челюсти, перевожу дыхание.

– Хочу знать, можно ли восстановить Лигру. Любыми доступными и недоступными способами. Закрою глаза на любой твой метод, только сделай всё возможное, Марен.

– Лигра – не просто артефакт, ты ведь это помнишь? – рассудительно произносит и вздыхает. – Она живёт своей жизнью. Связана с тобой и с… супругой. Брачные узы не разрушены, но если хотя бы один из осколков ещё пульсирует – шанс на восстановление есть. Разумеется, я возьмусь за работу. Вопрос в другом: хочешь ли ты развода с этой женщиной? Если нет, то зачем тратить время и силы?

Закатываю раздражённо глаза.

– Естественно, я хочу с ней развестись, иначе не пришёл бы. И желательно – как можно скорее.

Марен качает головой и бормочет:

– Никак замену нашёл? Моложе и сговорчивее?

Медленно склоняю голову к плечу, глядя на него в упор.

– Не твоего ума дела, Марен. Выполняй свою работу.

Он морщится.

– Как скажешь, Эдриан. Я проведу диагностику.

Затем берёт один из светящихся осколков и опускает в чашу с тёмной жидкостью. Та мгновенно закипает.

А я отхожу к окну и смотрю на залитую полуденным солнцем улицу.

– Восстановить Лигру… – Марен проводит ладонью над пепельной чашей, – не невозможно, но задача не из лёгких. Придётся собирать не только физические осколки, но и энергетические отголоски союза. Это… тонкая работа. Мне понадобится время, а тебе – терпение.

– Сколько времени?

Марен не отвечает сразу. Поднимает другой осколок, почти выцветший, и щурится.

– Недели две, чтобы стабилизировать. Месяц – чтобы собрать целиком. Если вторая половина Лигры цела, то процесс ускорится. Если нет… будет труднее. Но и в этом случае – не безнадёжно. Оставляй, поколдую, – и скрипуче посмеивается. – Уж потерпи, Эдриан, через месяца два снова станешь холостым.

Сколько-сколько?

Возвожу глаза к потолку и медленно выдыхаю. Я никуда не спешу, но хотелось бы как можно быстрее избавиться от мёртвого брака. И от занозы в заднице по имени Эмилия. Уверен, она бы визжала от радости, если бы узнала, как сильно мне жизнь усложнила.

Конечно же, она знала с самого начала, на что меня обрекает. На то и был расчёт – потянуть время. А за эти пару месяцев ещё что-нибудь придумает. Проклятье….

– Слышал, Эдриан? – выталкивает из размышлений Марен и откашливается.

Поворачиваю голову и хмурюсь.

– О чём же?

Он отодвигает чашу и хмуро смотрит на меня поверх столов, заваленных амулетами, обрывками свитков и банками с непонятным содержимым. Словно колеблется, стоит ли говорить дальше. Но потом всё же решается:

– Ходят слухи… В Астенбург прибыл один охотник за реликвиями. Не новичок. Очень осторожен. Ведёт себя как образцовый гражданин, от аристократа не отличишь. Но те, кто его знает, обходят стороной. Он собирает не всякую магическую дребедень, а то, что связано с узами, печатями, с вещами, сделанными на крови или слезах. Всё, что пропитано тьмой. Особенно, если эта тьма способна приносить золото.

Задумчиво хмыкаю и скрещиваю руки на груди. Только подпольных коллекционеров не хватало на мою голову!

– Ты встречался с ним?

Марен кривит губы, качая головой.

– Нет, слава драконьим богам. Но я доложу тебе, если заявится. Обычно такие люди захаживают в нашу обитель в поисках древностей. Уж не знаю, что он ищет, и как его зовут, – разводит руками. – Его настоящего имени не знает никто. У него их много. Но в нашем кругу его называют… Коллекционер. И если он заинтересовался чем-то в Астенбурге – жди беды.

– Я так и понял, – раздражённо выдыхаю и запускаю руку в карман камзола.

Кладу на грязный стол мешочек с золотом в качестве предоплаты и сухо киваю Марену. М-да-а, подкинул пищи для размышлений. А я уж подумал, что неделька спокойная выдастся! Дом пустует, без Эмилии в нём свободнее дышится.

Сбегаю по ступенькам в задумчивости и сворачиваю к экипажу, но едва не налетаю на женщину. Отшатываюсь, рассыпаясь в извинениях, и только сейчас поднимаю взгляд к её лицу.

Рыжеволосая красотка в платье цвета спелой вишни очаровательно улыбается, придерживая на плече белый кружевной зонтик. Против воли улыбаюсь в ответ. Грудь у неё что надо….

– Шарлотта? – удивлённо изгибаю бровь. – Какими судьбами?