Текст книги "Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 42

– Нам нужна помощь в закусочной, – протягиваю и достаю ежедневник из выдвижного ящика стойки. – Сейчас посмотрим, как обстоят дела с нашими финансами.

За окном только начинает светлеть, а мы уже на ногах. Ронни, позёвывая, ставит передо мной чайник, две чашки, и тоже садится за стол.

– Так... Доходы – не шибко много, конечно. Но ведь мы и не в минусе.

– Ещё пара таких дней, и… – Ронни делает глоток чая и сокрушённо вздыхает. – Мы с вами загнёмся.

– Таких дней больше не будет, – произношу с твёрдой уверенностью и переворачиваю исписанные листы с расходами и прибылью, покачивая между пальцами перо. – А, значит, нам срочно нужны помощницы. Вот прям сейчас, Ронни! Хоть кто-то, кто сможет ловко управляться в зале, пока мы с тобой на кухне заняты или наоборот.

– Или хотя бы просто мыть посуду и таскать воду, – снова вздыхает она и подпирает подбородок кулачком.

– Тоже верно, – хмыкаю я. – Пишем объявление.

Вместе сочиняем текст: «Закусочной требуется помощница. Ответственная, трудолюбивая, опыт работы не имеет значения. Проживание и питание включены. Подробности – у госпожи Эмилии».

Филя, проснувшись, тянет лапку к перу и пытается укусить его за кончик. Играючи отнимаю и поглаживаю его по пушистой голове. Ронни выдаёт ему дольку груши и отвлекает внимание. Наш маленький хулиган не расстаётся с подаренным перстнем и думать забыл об утраченным медальоне. Ну а мы подавно!

Вывешиваю одно объявление на дверь, а остальные Ронни аккуратно складывает в корзину, чтобы передать господину Бертону – он должен сегодня заехать с мясом и молочными продуктами. Возможно, среди его покупателей найдутся те, кому срочно нужна работа?

Что ж, начало положено! А теперь ждём, откликнется кто-нибудь на наше объявление или нет и возвращаемся к домашним делам.

В первую очередь надо бы пройтись между грядками и собрать овощи. Сегодня добавлю в меню блюда на мангале. Жаль, грибочков нет…. Шампиньоны были бы очень кстати, а какие они вкусные, когда фаршированные да на углях запеченные! М-м-м-м.

Схватив вёдра со скамьи у задней двери, Ронни чуть ли не вприпрыжку торопится за водой к колодцу. Смотрю ей в спину и украдкой вздыхаю, прижимая к боку большую глубокую миску под овощи.

Жуткие события никак не выходят из головы, а перед глазами стоит её бледное лицо…. Но Ронни, похоже, оправилась от потрясения. Или старается мне не показывать свои истинные чувства. Она наотрез отказалась отдыхать и на все мои уговоры упрямо качала головой. И мне ничего не оставалось кроме как уступить.

Утреннее солнце уже хорошенько так припекает – день обещает быть жарким. Пчёлы вьются над цветущей грядкой тимьяна, где-то стрекочет кузнечик. Ронни собирает огурчики, пока я присаживаюсь у кустов с баклажанами и кабачками. Развожу руками листья и ищу молоденькие и крепкие плоды.

– Смотри, какие хорошенькие! – показываю ей несколько баклажанчиков и кабачков. – На решётке, с маслом, чесноком и травами – пальчики оближешь.

Помидоры тоже собираем, перья лука и прочую зеленушку. А из распахнутого кухонного окна уже аппетитно тянет свежеиспеченным хлебом и чесночными булочками. Главное не проворонить и не пересушить их.

На следующий же день в дверь стучатся ни свет ни заря. На пороге стоят две светловолосых девушки – сёстры Дебби и Клара из соседнего поселка. Пришли по объявлению и остро нуждаются в работе. Сразу обе! Что ж, так даже лучше.

Кажется, жизнь начинает налаживаться!

Они быстро осваиваются в закусочной и легко ладят с Ронни, а у меня появляется немного свободного времени.

С каждым днём в нашем заведении становится всё люднее. Сначала я, конечно же, радуюсь – люди идут, возвращаются, советуют друг другу. Потом начинаю замечать – свободных столов не хватает! Кому-то приходится стоять, некоторые гости уходят, не дождавшись своей очереди.

Так не должно быть…. Не могу позволить себе растерять посетителей – не после всего, что мы с Ронни пережили и сколько сил в закусочную вложили!

– Надо бы что-то придумать, – говорю как-то вечером Ронни, убирая со стола пустые кружки из-под шипучки. – В тёплую погоду гости могли бы сидеть снаружи. Только скамейки не вариант, у нас же не ларёк на рыночной площади.

– Летняя веранда, – подсказывает она, протирая столы. – С навесом от солнца, с цветами по периметру, как в городе делают. Уютно и просторно.

– Именно, – улыбаюсь я, окрылённая идеей. – Только нам опять понадобится помощь. И придётся потратить всю прибыль, но оно того стоит. Надеюсь….

– Переживём, госпожа, – отмахивается моя главная помощница и зашторивает окна.

На том и порешили!

Следующим же утром обращаемся к Бертону, когда тот привозит свежее мясо. Он кивает и говорит, что знает хорошего мастера. И действительно, к вечеру того же дня у калитки появляется плотный мужчина лет сорока с добродушным лицом.

С ним приходит юноша – его сын, долговязый, с веснушками, очень робкий. Зато когда я предлагаю булочку с малиной тут же расплывается в улыбке.

Работа кипит. Мужчины размечают площадку справа от входа, сбивают стойки, закапывают опоры. С Филей на руках наблюдаю, как из-под стружек и запаха свежей сосны рождается нечто новое. Моя давняя и, как прежде думала, несбыточная мечта.

О, боги! Даже в самых смелых фантазиях не представляла, что однажды у меня будет такая замечательная закусочная с верандой!

Через несколько дней начинают появляться очертания настоящей террасы: с навесом из плотной полосатой ткани, которая мягко пропускает дневной свет, с деревянными перилами, украшенными вырезанными вручную узорами – листья, ягоды, птички.

По углам мы вешаем корзины с ампельными цветами, а вдоль кромки пускаем верёвочные фонари – вечером они светятся мягким золотистым светом, будто в воздухе парят светлячки.

Пол выкладывают дощатыми панелями, покрытыми особым составом от влаги. Столы и скамейки подбираем простые, добротные, но с уютными подушками на сиденьях. Подальше от входа, у стены, плотник Эльмар складывает печь – низкую, округлую, с декоративными вставками из черепицы.

Когда веранда готова, я не сдерживаюсь и провожу рукой по отполированной столешнице.

– Какие же мы молодцы с тобой, – с нескрываемым восхищением шепчу я Ронни, когда мы вместе развешиваем салфетки и ставим подсвечники в форме кленовых листьев.

Ронни улыбается, стоя в дверях, и переглядывается с Дебби и Кларой, помогающих с уборкой в зале и на кухне. А у меня от наплыва эмоций слёзы на глаза наворачиваются. Табличку бы тоже заказать новую, более стильную что ли….

Вечером, распрощавшись с последними гостями, тушу светильники в кухне, проверяю, закрыта ли дверь, и, зевая, поднимаюсь по лестнице. Филя уже устроился среди подушек на кровати – свернулся клубком и сонно пофыркивает.

Как же сладко и беззаботно спит, разбойник! Так и тянет плюхнуться рядом с ним, укрыться одеялом и погрузиться в сон. Сейчас-сейчас, только умоюсь, милый.

Подхожу к туалетному столику, расплетая волосы, пальцы с удовольствием освобождают локоны, и на душе становится чуть легче. Хочу взять гребень, открываю выдвижной ящик… и замираю.

На самом дне лежат знакомые флаконы. Те самые, что привезла Шарлотта. Стеклянные, тёмные, с витиеватыми этикетками и аккуратными сургучными печатями. Аккуратно вытаскиваю один и разглядываю на просвет.

– Чёрт, – выдыхаю, – я же совсем про них забыла…

Долго откладывала. Многое навалилось за последнее время, и, если уж совсем честно, я просто не хотела к ним прикасаться. И с Шарлоттой связываться не хотела, какая-то она мутная, прям как её снадобья!

Но теперь, когда Дебби и Клара помогают в закусочной, когда появилось хоть немного свободного времени, нет мне больше оправданий.

Сажусь на край кровати, держа в руке флакон, и долго на него смотрю.

Поехать в столицу? Зайти в банк, снять проценты со счёта – они там накопились приличные, наверняка. Зайти к знахарю, аптекарю, магу, да кому угодно, кто сможет сказать, что это за зелья. Нутром чую, что Шарлотта ими опоила бедную Эмилию. Из-за них хозяйка прежнего тела потеряла и мужа, и возможность забеременеть, и жизнь.

Но внутри свербит сомнение: а может, и не надо ворошить прошлое? Что, если всё это не стоит того?

Но разве прежняя Эмилия не заслуживает справедливости? Неужели мне трудно чуть-чуть напрячься и выяснить правду, чтобы очистить её имя или наоборот, доказать, что она не хотела ребёнка и пила эти проклятые снадобья? Не для себя – для неё. И моя совесть будет чиста.

Прижимаю флакон к груди и зажмуриваюсь. Дерзай, Женька. Ты обязана поступить правильно, даже если для этого придётся пройти через неприятные факты.

Или вляпаться в очередные неприятности….

Глава 43

Эдриан

Экипаж трясётся на кочках, но я этого не замечаю. Сижу молча, уставившись в мутное стекло. За ним мелькает пыльная дорога, размытые силуэты домов, заросшие рощицы. Столица уже близко, и я стойко сопротивляюсь желанию развернуть экипаж и вернуться в проклятую глушь.

Внутри меня закипает злость. Пульсирует под кожей, вибрирует в пальцах.

Эмилия.

Ехидны бы её побрали!

Перечит мне при всех, упрямится с видом хозяйки положения! Самостоятельной стала внезапно.

Защита моя не устраивает её видите ли…. Давлю и контролирую. А как иначе-то? Она же так и притягивает неприятности!

Губы сжимаются в тонкую линию. Дракон лениво ворочается, нервируя. Так бы и сорвался к Эмилии, будь его воля! НЕчего, пусть побудет какое-то время самостоятельной и убедится, что без меня ей тяжело обходиться.

Вцепилась в свою закусочную насмерть! С каких пор ей нравится готовить?! В кухню за все годы нашего брака ни разу не зашла. Она любила, чтобы ей готовили и подавали, а совсем не наоборот. Словно подменили мою Эмилию.

Мою?!

– Да, мою, – гулко рычит дракон. – Нашу.

А самое страшное – справляется ведь со своей забегаловкой. Даже лучше, чем я ожидал. Каким-то чудом народ привлекает её стряпня. Может, я чего-то не понимаю?

И злюсь я не потому, что Эмилия делает глупости или огрызается. С ума сводит сама мысль, что она действительно перестала во мне нуждаться. А ещё…. её новый запах.

Не могу отделаться от мысли – жену мою, скучную и капризную, подменили. Та, что теперь смотрит её глазами на меня, совсем не та Эмилия, которую я знал.

И к этой новой Эмилии тянет со страшной силой. Думать могу лишь о том, чтобы выкрасть её и спрятать от всех, единолично наслаждаться дурманящим запахом, упрямым взглядом и изящными изгибами тела….

Тьфу ты…. Вот, опять!

Провожу ладонью по лицу в попытке прогнать назойливые мысли, переплетающиеся с низменными желаниями. Не до них сейчас.

Лошадь фыркает снаружи, экипаж чуть замедляется – въезжаем в столицу. Город встречает жаром камня и гулом голосов. Здесь всегда шумно, но сегодня особенно давит на мозги.

В Канцелярии царит тишина, звук моих быстрых шагов разбивает её. Поднимаюсь по каменной лестнице, дверь кабинета Эльгариса приоткрыта. Внутри тихо потрескивает магический фильтр, отсеивающий шум из внешнего мира.

Дориан сидит за столом, постукивает пальцами по краю пергамента. Перед ним разложена карта столицы, местами помеченная углём и какими-то синими заклятиями.

– Опять что-то стряслось? – не поднимая глаз, бросает он, и только по еле заметному движению бровей можно понять, что он ко мне обращается. – Ты, кажется, и в самом деле скучаешь по моему обществу.

– Не стану скрывать очевидное, но сегодня я по делу.

Дориан тихо, придушено смеётся.

Прохожу вглубь кабинета и обхожу стол вокруг.

– Берк где-то в городе. Вчера он напал на мою жену, служанку и агентов, охранявших её. Явился-таки за артефактом. Пришлось наложить на медальон чары слежения, так что он без пяти минут у нас в кармане.

Дориан откладывает перо, наконец, поднимает стальной взгляд и застывает в напряжении.

– Я же просил не торопить события, Эдриан….

Морщусь и медленным шагом прохожусь по кабинету.

– Не мог я ждать, пойми ты уже! Надо найти его как можно быстрее, пока он подмену не обнаружил.

Дориан медленно кивает, встает и небрежными движениями разглаживает складки на тёмно-синем камзоле. Вид у него деловой, но скучающий. Наверняка мысленно где-то в другом месте сейчас находится. Но точно знаю: в голове у него уже крутятся формулы.

– Возьму троих из отдела проклятий. И ещё двоих разведчиков. Он подходит к полке, вытаскивает амулет-глушитель – тот, что искажает магический след. – Нам нужно время, чтобы подобраться к нему и остаться незамеченными.

– Идём, – коротко киваю и тороплюсь выйти из кабинета.

Уверен, в спину мне Дориан глаза закатывает, но не оборачиваюсь.

Через четверть часа мы стоим во дворе Канцелярии. Люди Дориана собираются и выстраиваются перед нами. Одеты неприметно: ни плащей, ни знаков различия. Один из них – лысый, с меткой защиты на шее, другой – юноша с серыми глазами, третий – крепкая и высокая женщина с мешком за спиной, в котором явно лежат амулеты и оружие.

С виду – обычные головорезы из захудалой таверны, собравшиеся грабить мимо проезжающие экипажи. Ни за что не догадаешься, что они в Канцелярии служат.

Дориан отдаёт краткие указания. Я наблюдаю за ним, скрестив руки на груди. Хорош он в своём деле – точный, быстрый, не допускает паники.

– Мы берём его живым? – спрашивает лысый хриплым голосом.

– Если получится, – с ноткой скуки в голосе отвечает Дориан. – Но если пойдёт выброс – убираем его без лишних разговоров. Эдриан согласен. – Он поворачивает голову и смотрит на меня беспристрастно: – Ты же согласен?

Киваю и кисло ухмыляюсь. Глупо рисковать жизнями из-за возможности побеседовать. Берк по-настоящему опасен.

Рассаживаемся по экипажам и направляемся в нижний квартал. Там, по словам одного из агентов, таращущегося в артефакт слежения, след чар наиболее свежий.

На окраине столицы воздух пахнет гарью и сыростью. Узкие улочки тянутся между заброшенными амбарами, полуразвалившимися складами и кривыми домами с заколоченными окнами. Один из таких – двухэтажный, с облупленным фасадом и покосившейся вывеской "Лавка диковинок" – наша цель.

Выглядит безобидно, но Дориан сжимает челюсть и шепчет:

– Подвал. В нём сосредоточение тёмной энергии. Там сильная магия, древняя, гнилостная.

Киваю, посылая вперёд агентов. Защитная плетёнка под порогом не срабатывает – значит, нас ждут.

Когда мы проникаем внутрь и спускаемся в подвал, у меня сводит плечи от напряжения и обилия запрещёнки, расставленной по полкам. Старинные сосуды, амулеты, свитки в кожаных тубусах. Магия вихрится в воздухе, как пыль в солнечных лучах.

Посреди зала стоит Берк. Он поворачивается к нам и кривит губы в мерзкой усмешке.

– О, какая честь! Эльгарис и Роквелл лично пришли за мной? Занятно. Чем же я заслужил столько внимания высокопоставленных драконов?

– Неудачное время ты выбрал для остроумия, – сухо бросаю и обхожу его справа, не отводя немигающего взгляда.

– Да? А по-моему – вполне подходящее. Особенно учитывая, что оно у меня есть, а вот у вас… – он щёлкает языком.

И взмахивает рукой – воздух рассекает магия. Из шкатулки, стоящей на постаменте у стены, вырывается всполох тени и окутывает подвал, затапливает его, точно мутная бесшумная вода.

Время замирает. Агентов отбрасывает назад, они разлетаются мучительно медленно. Один падает, второй едва удерживает щит, рухнув на колени.

– Не двигайся, – рычит Дориан, решительно надвигаясь на него. – Иначе…

– Иначе? – усмехается Берк, а браслет на его руке загорается зловещим зелёным светом. – Придётся вам собирать друг друга по кусочкам. Здесь я устанавливаю правила.

Он кидает что-то на пол. Присматриваюсь, и в голове щёлкает, руки наливаются силой, сжимаются в кулаки. Стеклянная сфера катится и трескается, из неё вырывается древняя магия, стелится по полу смертельным туманом.

Бессмысленно трепаться с ним, только зубы заговаривает. Пора действовать.

– Вниз! – отдаёт сухой приказ Дориан. – Рассеять фокус!

Я разворачиваю магию, чуть приподнимая руки. Усилием воли сметаю ядовитый туман к стенам. Дориан разжимает пальцы и выпускает заклятие тьмы – оно у него холодное, точное, режущее не хуже клинка. Мы работаем почти в унисон, как и много лет назад, когда тренировались в академии. Берк отступает, самодовольная ухмылка сползает с его лица. Заклятие Дориана ударяет по нему волной силы, и тот падает на колени, не в силах шевельнуться.

– Ты думаешь, это конец? – шипит он, едва ворочая языком. И поднимает на меня взгляд, пылающий чистейшей злобой. – Вам просто повезло сегодня. Уже завтра меня отпустят и снимут все обвинения! Думаете, без влиятельных союзников мне бы удавалось так долго скрываться?!

Опускаю руки, резко выдыхая, и переглядываюсь с Дорианом.

– Что он несёт? – морщится тот.

Я хмыкаю, оглядывая помещение, пока агенты заковывают Берка в кандалы по ногам и рукам, как особо опасного преступника.

– Говорит, друзья у него есть высокопоставленные, вызволят из темницы.

Дориан заметно веселеет и поворачивается к Берку, широко улыбаясь.

– Так ты нам расскажешь о своих друзьях, и они в ближайшее же время поселятся рядом с тобой в темнице. Не переживай, допрашивать я умею. Ещё ни одному подонку не удалось устоять перед моей харизмой.

Невольно усмехаюсь и приближаюсь к полкам, заставленным артефактами. Почему-то так и тянет к ним…. Нет, не в тёмных чарах или эманациях магии дело.

На одной из дальних полок замечаю знакомую штуковину. Артефакт, чёрный, с едва заметным серебристым налётом, напоминающий стеклянную иглу. Фирр.

Такой же, как тот, что нашли у Эмилии в спальне.

В груди вспыхивает пламя, челюсти сводит от напряжения.

– Вот дерьмо, – рычу Дориану и рывком перемещаюсь к полке.

Магия тлеет в предмете, и даже не активная, она излучает опасность. Оберегаю пальцы заклятием и забираю Фирр в защитную капсулу, которую услужливо подаёт один из агентов по моей безмолвной просьбе.

– У тебя был Фирр, – поворачиваю голову и смотрю на Берка. Лысый агент дёргает его за локоть, поднимая с колен. – Откуда?

Он криво усмехается.

– Ах, ты про эту прелесть? Да, я коллекционирую редкие вещицы, нахожу в них некое очарование…. Удивительные вещи можно получить, если знаешь, у кого просить.

Медленно разворачиваюсь к нему, стискивая зубы. Изнутри разрывает от жгучего гнева и раздражения. Была б моя воля, от него даже пепла не осталось бы.

Берк ловит мой взгляд, бледнея на глазах, и добавляет:

– Думаешь, в Канцелярии все чисты на руку и никто не якшается с преступниками? За звонкую монету любой плюнет на закон, Роквелл. Не веришь? Спроси Гленмора. Он сто-о-олько всего знает….

Задерживаю дыхание и кошусь на Дориана, тот непонимающе морщит лоб.

– Кого спросить?

– Да он голову нам морочит, Эдриан, – рычит Эльгарис. – Нет таких в Канцелярии, уж я-то знаю наверняка.

Берк криво улыбается и устало прикрывает глаза:

– Ошибаешься, дракон. Но уже неважно. Всё равно вы опоздали.

Закатываю раздражённо глаза и кивком головы велю агентам уводить Берка. Гленмор. Это имя… где-то я его слышал. Но, проклятье, не могу вспомнить, где именно!

Берка уводят, его артефакты собирают и запечатывают агенты, аккуратно выносят всё из подвала и грузят в экипажи. А я стою, глядя в одну точку, и мысли, как осколки стекла, крутятся в голове вокруг имени. Гленмор… Откуда я его знаю?

А я ведь точно его где-то слышал….

Глава 44

Эмилия

Оставив Ронни с её новыми верными помощницами – сдержанной Кларой и бойкой Дебби – присматривать за закусочной, я тщательно завязываю узел на тканевой сумке со снадобьями, кладу туда же немного денег и старенький кошель с монетами.

Сердце колотится, то ли от волнения, то ли от неуверенности, стоит ли вообще всё это затевать. Но решение принято. Мне нужно выяснить правду.

Я направляюсь к ярмарочной площади, где с рассвета собираются дорожные экипажи. Возница со шрамом через щеку кивает, принимая оплату, и помогает мне забраться внутрь.

Еду в одиночестве, покачиваясь на ухабах и упрямо отгоняя мысли, которые грозят увести не туда: а что, если эти снадобья действительно опасны? Что, если Шарлотта вовсе не лекарка, а… Ведьма?!

Ой, да ладно! Эмилия, конечно, везучая, но не настолько же.

Город встречает теплом и ароматами выпечки, свежестью промытых после ночного дождя улиц. Мостовая вычищена, вывески лавок сияют свежей краской, а по переулкам бегают дети с фруктами в корзинах наперевес. Всё вокруг яркое и красивое, как на праздничной открытке.

Покупаю в ближайшей книжной лавке справочник по целительным лавкам и лабораториям, сверяюсь с адресом и аккуратно прячу его в сумку. Лавка, которую я выбрала, находится в одной из старинных улочек, не самой людной, зато ухоженной. Маленькая вывеска – ступка и пестик, обвиты лавровой ветвью – указывает на нужную дверь.

Внутри пахнет сухими травами, лаком для дерева и… старым пергаментом. За прилавком стоит мужчина лет сорока на вид с аккуратной бородкой, в чёрном жилете. Поднимает голову и оглядывает меня внимательными, пронзительными глазами, когда я вхожу.

– Добрый день, – начинаю, чуть не споткнувшись о коврик у входа. – У меня… небольшая просьба. – Слушаю вас, миледи, – он кивает приглашающе, жестом указывая на стойку.

Выкладываю из сумки флакончики, аккуратно выстраиваю в ряд. Один с золотистой жидкостью, другой густой и мрачный, как чернильная капля. Третий из тёмного стекла.

– Мне их назначил лекарь, но, к сожалению, я потеряла инструкцию. А память… – кокетливо смеюсь, прикрывая глаза ладонью, – совсем девичья у меня. Не могу вспомнить, от чего они и как следует принимать. Не могли бы вы провести анализ?

Он приподнимает бровь, но не задаёт лишних вопросов. Забирает флаконы и ставит на металлический поднос.

– Придётся подождать несколько дней. Составы непростые, некоторые компоненты требуют распознавания магическим способом. Сколько у вас есть времени?

– Столько, сколько потребуется, – отвечаю. – Я живу недалеко от столицы. Приеду, когда будут готовы.

Он пожимает плечами и кивает:

– Дня за три уложусь. Если пожелаете, то отправим гонца.

Я благодарю его, оставляю данные – адрес закусочной – и выхожу на улицу. Медленно иду по мостовой, разглядывая витрины. Тканевые навесы колышутся от лёгкого ветра, в открытых дверях лавок мелькают продавцы, аромат жареных каштанов и ванильных булочек смешивается с запахом конской упряжи, влажного булыжника и цветов.

Пока мысли крутятся в голове, ноги сами ведут меня дальше – туда, где я уже подсознательно ищу ответы. Сверяюсь со справочником и сворачиваю за угол, на узкую улицу, где здания стоят вплотную, с резными ставнями и потемневшими от времени вывесками. И, наконец, вижу нужную.

«Лечебница Шарлотты Гленмор» – гласит табличка над белой дверью с золотой ручкой. Вывеска словно нарисована рукой художника – витиеватый шрифт, декоративные листья, и даже крошечная чашечка с цветами сбоку. Изящно, выверено… почти нарочито безупречно.

Как и сама Шарлотта. Наверняка лично выбирала дизайн.

Глубоко вдыхаю, поправляю ворот платья и захожу внутрь. Прохлада окутывает меня с первого шага, как будто в помещении работает кондиционер. Пахнет не спиртом и лекарствами, как в обычных лечебницах, а чем-то лёгким и дорогим: пудрой, сушёными лепестками роз, настоем василька, даже немного мёдом.

Всё бело-голубое, гладкое и тщательно вычищенное. Вдоль стены полки с красивыми пузырьками, гравюры в позолоченных рамах, столики с модными дамскими журналами по рукоделию и газетами. Кто-то явно старался произвести впечатление и создать уютную атмосферу.

Навстречу выходит молоденькая девушка в белоснежном платье с серебряной вышивкой по вороту. Волосы собраны в идеальный узел, движения чёткие, но вежливые. Даже дежурная улыбка отработана до безупречности.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Я хотела бы… – начинаю я, оглядываясь.

Вот же, Женька! Всё напрочь из головы вылетело при виде интерьера. Я ведь подготовилась, придумала, какие вопросы буду задавать…. А теперь стою, закусив взволнованно щеку изнутри, и с трудом соображаю. Неужели в воздухе здесь что-то витает? О, боги, так и есть!

По спине скользит холодок от пугающего открытия. Ничего себе! Воздух пропитан благовониями или чарами, сбивающими с толку и одурманивающими разум. Окучивай такого клиента и выманивай денежки, сколько влезет!

И тут дверь справа открывается, и я на автомате поворачиваю голову на звук, хлопая растерянно ресницами, как идиотка.

На пороге появляется Шарлотта в пыльно-розовом шёлковом платье с тонкой вышивкой. Её волосы гладко зачёсаны, идеальная кожа светится, а в глазах угадываются лукавые искорки. Хороша, чертовка! Явно без магии и чудодейственных снадобий не обошлось.

– О, подруга моя! – восклицает она, театрально всплеснув руками. – Наконец-то! Я так надеялась, что ты всё-таки придёшь.

Мысленно закатываю глаза и морщу лоб, но молчу. Сдержанно улыбаюсь, коротко ей кивая в знак приветствия.

– И тебе добрый день, Шарлотта. Наконец-то выдалась свободная минутка, и я решила выбраться в город и заглянуть к тебе.

Она уже почти около меня, берёт за руки, оглядывает с головы до ног. Отмечаю безупречный макияж, ровный тон лица, чувственные, сочные губы правильной формы. В моём мире такое, увы, редко даётся без вмешательства косметических хирургов. Хм-м-м. Что за снадобья способны на такое?

– Ты хорошо выглядишь. Прямо сияешь, дорогая! Как закусочная? Как... твой огород? – на последнем слове она едва заметно морщится от отвращения.

И вроде бы улыбается и говорит тёплым, дружелюбным тоном, и всё же я ощущаю в нём лёгкую колкость, плохо прикрытую фальшь. Или мне кажется?

– Всё неплохо, спасибо, – отвечаю спокойно и склоняю голову к плечу. – Я приехала по делам. У меня теперь помощницы работают, появилось немного свободного времени.

– Помощницы? Ничего себе! Значит, дела идут в гору, и ты уже деловая женщина, – улыбается она и едва заметно хмыкает. – Проходи, поговорим в моём кабинете. Я как раз освободилась.

Она ведёт меня вглубь лечебницы через просторный зал, мимо стеллажей с эликсирами и пастами, по коридору с шёлковыми шторами. Кабинет оказывается таким же роскошным, как и всё вокруг: кресла с обивкой под цвет платья хозяйки, стол с бронзовыми ножками, канделябры с нежно-зелёными свечами. И чайный сервиз на подносе – идеальная композиция, располагающая и кричащая о достатке.

Мебель из выбеленного дерева, в углу плетёное кресло с пледом. У окна, спиной к нам, стоит высокий мужчина в строгом тёмно-синем камзоле, с безупречно уложенными волосами. Он что-то изучает за окном, но, услышав наши шаги, поворачивается.

В его лице чувствуется порода – правильные черты, выразительные глаза, лёгкая тень усмешки на губах. Не мужчина, а живая реклама дорогого парфюма. Он оценивающе, но вежливо скользит взглядом по мне.

– Дорогая подруга, – с придыханием произносит Шарлотта, прижав руку к груди. – Позволь представить: мой брат, Джейсон Гленмор. Не последний человек в Канцелярии, между прочим!

Я машинально киваю, пока Джейсон подходит ближе, берёт меня за руку и, чуть наклонившись, касается её губами. В жесте угадывается воспитанность, отточенность, намёк на старую школу галантности. У меня даже щёки от неловкости вспыхивают.

– Приятно познакомиться, леди... – тихо произносит он, заглядывая в глаза чуть дольше, чем того требует этикет. И во взгляде его ощущается нечто хищное, от чего начинает сосать под ложечкой.

– Эмилия Тёрнер, – отвечаю, нарочно называя свою девичью фамилию. Улыбка выходит натянутой. Уж больно этот Джейсон... идеальный. Я таким не доверяю.

– Увы, мне пора. Рад знакомству, – мягко говорит он и с лёгким кивком уходит, запах его дорогого одеколона ещё некоторое время витает в воздухе.

Шарлотта смотрит ему вслед с мечтательной полуулыбкой, а потом поворачивается ко мне, всплеснув руками:

– Вот ведь, золото, а не брат! Не будь его – никогда бы не открыла эту лечебницу. Представляешь, столько тонкостей надо было учесть, сколько разрешений получить... А Джейсон мигом всё уладил. Просто взял и открыл мне все двери в столице!

Открываю рот, чтобы что-то сказать, не скрывая на лице удивления и скепсиса, но Шарлотту уже несёт:

– Ой, что же я всё о себе, да о себе! – спохватывается она, прижимая ладони к груди. – Ну, рассказывай. С чем пришла? Какие желаешь процедуры? Анализы? Проверить общее состояние? Или тебя что-то беспокоит? Как дела с хм-м женским циклом? Всё как по часам? А, может, курс массажа и косметический уход, как прежде? Или тебе в деревне не так важно внешнее состояние кожи и волос? – придирчиво оглядывает меня, хмурясь. – Но я бы настоятельно рекомендовала мои чудесные средства и чуть поработала над блеском и лоском….

Она уже берёт меня под локоть, ведёт к мягкому креслу и хлопает в ладоши, подзывая кого-то из помощниц. Велит принести чайный сервиз.

– Устроим тебе экспресс-осмотр с комфортом по полной программе! Присаживайся пока, – кивает на кресло.

Устраиваюсь в кресле, позволяя себе на минуту расслабиться. Белая тишина лечебницы обволакивает, мягкий свет из окон играет бликами на стеклянных колбах и серебристых инструментах на полках. Всё кажется таким правильным и в то же время искусственным.

Мысленно ругаюсь – позволила облапошить себя этой профессиональной мошеннице! А как иначе её обозвать? Самая настоящая шарлатанка! И имя соответствующее. Даже слова вставить не дала мне. Профессионально сработано….

Шарлотта колдует у стойки. Возвращается с аккуратно сервированным серебристым подносом. В изящной фарфоровой чашке замечаю прозрачный дымящийся отвар с тонким ароматом лаванды, мелиссы и чего-то ещё, чуть горьковатого, едва уловимого.

– Выпей это, для очищения. Ничего серьёзного, просто травы. Я сама его пью каждое утро, и посмотри на мою кожу, – смеётся она и подмигивает.

Натянуто улыбаюсь в ответ, но медлю.

Чёрт, чёрт, чёрт! Так и знала, что не стоит к ней тащиться! Проклятье! Она отравить меня вздумала? Чую, что да!

Шарлотта настойчиво протягивает мне чашку и обезоруживающе улыбается. Таращусь на жидкость, украдкой сглатывая. Выглядит и пахнет, как обыкновенный и безобидный отвар, но что-то сомнения меня гложут….

Ей надоедает ждать. Нетерпеливо суёт чашку мне в руки, приходится принять её, чтобы не пролить обжигающую жидкость на себя.

Чашка оказывается терпимо горячей, мои пальцы чуть дрожат от волнения. Часть меня отчаянно сопротивляется – интуиция, шестое чувство, или, может, полное недоверие к этой наглой дамочке?

– Спасибо… но, может, потом?

– Эмилия, – с мягким упрёком произносит Шарлотта и осторожно прикрывает мои пальцы своей рукой. – Я понимаю, ты на нервах. Но тебе нужно восстановиться. Столько всего свалилось на мою бедняжку-подружку! Этот невыносимый дракон, развод, ссылка в глухомань…. Всего один глоток, милая, и я отстану. – Она наклоняется, словно по-дружески, и с тонкой настойчивостью подаёт чашку к моим губам. – Не упрямься.