Текст книги "Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Против воли делаю глоток, выкатывая глаза и наблюдая за реакцией Шарлотты. Замерла, гадина, и наблюдает за мной, не дыша. Один глоток. Потом второй. Травянистая горечь растекается по небу, по языку, сползает в живот тяжёлым комом.

В голове будто хлопает окно, и врывающийся сквозняк выметает все мысли прочь. Сначала ничего не чувствую, но через несколько секунд накатывает странная обволакивающая мягкость, появляется вялость в руках, и пальцы сами собой разжимают чашку.

Шарлотта успевает её подхватить прежде, чем жидкость проливается мне на платье.

– Что-то не так… – успеваю прошептать, язык едва ворочается. Тело начинает безвольно расползаться в кресле.

В голове мелькает последняя разумная мысль – ну и дура ты, Женька!

Шарлотта легко садится на подлокотник, и на её лице происходят пугающие изменения: исчезает вежливость, доброжелательность, забота. Остаётся только холодная наблюдательность. Взгляд как у кошки, которая оценивает мышку, проверяет на изворотливость и подталкивает к краю, играя.

– Ну вот, наконец-то, – с облегчением выдыхает она, поправляя манжет на рукаве. – Долго ж я тебя ждала, Эмилия! Честно, дорогая, я уж и не надеялась. Прости, но ждать дальше смысла нет, я должна действовать. Так что давай без обид – у меня не осталось другого выбора, кроме как опоить тебя.

– Шар… лотта? – собственный голос слышу издалека, язык не слушается, как и всё тело, обмякшее в кресле. – Что ты… сделала со мной?

С губ слетает мученический стон, и сознание расплывается. Только не это….

Глава 45

– Зачем ты это делаешь? – хриплю я, не в силах приподнять голову или просто шевельнуться.

Язык едва ворочается, горло пересохло.

Шарлотта склоняется ближе. Благожелательная маска сползает, и передо мной уже не заботливая подруга, а хищница, наконец-то показавшая своё истинное лицо.

– У тебя же проблемы с зачатием, – говорит она почти ласково, будто делится забавной сплетней. – А я давно заглядываюсь на твоего мужа. Такой мужчина не должен пропадать зря, Эмилия. Вот я и воспользовалась ситуацией. Как же долго его пришлось обрабатывать, ты себе не представляешь! – она придушено смеётся и смотрит куда-то в сторону, мрачнея. – Эдриан оказался непрошибаем, все его мысли были о тебе, даже несмотря на всё то безумие, что ты ему устроила… не без моей помощи, кстати. Он действительно тебя любит, представляешь? Таскается за тобой, как приклеенный, даже после того, как выгнал. Какой удар по моему самолюбию! Однако, новость о том, что ты принимаешь снадобья, сдвинула дело с мёртвой точки. Он поверил и почти клюнул, но ты всё испортила… как всегда.

Она с текучей грацией подниматся с подлокотника и обходит кресло, пальцами водит по его спинке, словно обдумывает, стоит ли ломать меня сразу или растянуть удовольствие.

– Где артефакт, Эмилия? – Голос её резко меняется, становится холодным, острым, как осколок стекла. – Где Фирр? Тот, что я тебе принесла. Он был у тебя. Ты воспользовалась им, не так ли? Уничтожила Лигру, я в курсе, а дальше куда он исчез? Отдала его кому-то?

Я в панике стараюсь сосредоточиться, найти хоть одно подвижное звено в теле – палец, веко, хоть что-то, чтобы дать понять: я ещё борюсь. Бесполезно. Её отрава полностью лишила меня воли.

– Эдриан его нашёл? – Шарлотта наклоняется и щёлкает пальцами у меня перед лицом. – Дракон понял, откуда он? Что ты ему рассказала?

С усилием выкатываю глаза, пытаясь поймать её взгляд. Картинка расплывается, сфокусировать зрение не удаётся. Она насмешливо хмыкает.

– Ты не должна была выжить, – цедит сквозь зубы и касается пальцами моих волос. Сжимает их в кулаке и натягивает, приподнимая мне голову. – Вот где я просчиталась, а? Проклятье. Теперь опять к Джейсону придётся обращаться за помощью…

Она грубо отпускает мои волосы, голова безвольно падает на спинку кресла. Вот же дрянь…. Кожу головы жжёт, но я даже пискнуть от боли не могу! Ну и к лучшему. Нечего тешить самолюбие змеи. Спасибо ещё соображать могу. С трудом, правда.

Шарлотта отходит к столу, нервно открывает выдвижной ящик, достаёт какую-то записную книжку и резко её захлопывает.

– Кому ты сказала, куда поехала? – кидает через плечо, будто между делом, но я чувствую, что это не просто вопрос. Она уже что-то задумала.

Молчу, разумеется. Не могу иначе. Да и сил говорить не осталось. А по спине сочится холодок страха.

Шарлотта возвращается, медленно, со зловещей грацией и ухмылкой, не обещающей ничего хорошего.

– Отвечай, Эмилия, – скалится она, и в её лице нет ни тени прежней доброжелательности. Только злость, нетерпение и безумие. – Пока ты ещё можешь говорить.

Она вытаскивает из кармана маленький стеклянный флакон.

– Думаешь, это всё? – слегка встряхивает пузырёк с тёмной, чернильно-синей жидкостью с красноватыми вкраплениями, сверкающими как пыльца драгоценных камней. – Зря, дорогая. Это второй этап. После него ты замолчишь уже навсегда. – А знаешь, что это такое?

Она прищуривается, наблюдая за моей реакцией.

– Это не просто пыль или пигмент. Это магогеммы крови змеи Тар-Шеэль. Очень редкие, ядовитые и… капризные.

С минуту она любуется флаконом, а затем холодно добавляет:

– Ты принимала яд, Эмилия. Думая, что пьёшь снадобье, способное помочь тебе зачать ребёнка. А на самом деле – это была смесь с накопительным эффектом. Эти частицы оседали в твоём теле неделями. Они связались с твоей кровью, твоими органами, твоей магией. И должны были убить, но почему-то не сработали. Ничего, я исправлюсь.

Она приближается, шепчет почти ласково, глядя в глаза:

– Одной капли активатора будет достаточно, и они распадутся. Впитаются в кровь, вызовут агонию. Боль будет чудовищной, но короткой. Думаю, ты проживёшь не больше минуты. – Шарлотта выпрямляется. – Так что будь умницей, дорогая. И не зли меня.

Открываю рот, но не могу выдавить ни звука. Только бросаю взгляд на окно. Туда, где за стеклом что-то мелькает. Силуэт?

Шарлотта замечает мой взгляд, резко оборачивается. За окном – пусто. Лишь ветер играет листвой деревьев.

– Милая, не отвлекайся, – её голос снова становится вкрадчивым, как шёлковая петля, сжимает сознание. – Осталось совсем чуть-чуть.

Она открывает флакон, и я слышу, как шипит жидкость, смешиваясь с воздухом.

Резко распахивается дверь, и в кабинет стремительно влетает Джейсон Гленмор, сосредоточенный на своих мыслях, с кипой бумаг в руках и торопливо бросает:

– Шарлотта, я забыл у тебя кое-какие… – он осекается прямо на пороге.

На пару мгновений в кабинете становится пугающе тихо. Только моё прерывистое дыхание да тихий стук собственного сердца, приглушённый туманом в голове и слабостью в теле.

Джейсон моргает, переводит взгляд с меня, безвольно распластанной в кресле, на Шарлотту, замершую рядом с подлокотником, и потом… меняется в лице.

Его губы сжимаются в тонкую линию, а голос становится ледяным:

– Ты что опять учудила?

Шарлотта с удивлением поднимает бровь, будто не понимает, в чём дело. Но Джейсон не смотрит на неё – теперь он уставился на меня.

Я цепляюсь за его взгляд, словно за спасательный круг, собирая остатки воли, чтобы подать хоть какой-то сигнал. Смотрю с мольбой в глазах. Но он ни единым мускулом не вздрагивает.

– Ты вообще в курсе, кто эта женщина? – проговаривает он медленно, сквозь зубы.

– Разумеется, – небрежно хмыкает Шарлотта. – Это жена Эдриана Роквелла.

Глаза Джейсона лезут на лоб, от лица отливает кровь.

– Совсем обезумела?! Хочешь привлечь к моему имени внимание дракона? Думаешь, он не узнает, куда она поехала?

Я замираю. И сразу понимаю – он не на моей стороне. Ни капли.

– Она ничего не успела рассказать, – раздражённо бросает Шарлотта. – Правда же, дорогая? Они живут раздельно, он её в глушь сослал. Только мне это не помогло….

– Хватит, Шарлотта! – рявкает Джейсон и бросает кипу пергаментов на стол. – Только о себе и думаешь! Заканчивай с ней, – резко отрезает и на каблуках разворачивается к выходу, скользя по мне ничего не выражающим взглядом. – Пока мой экипаж у входа, вынесем тело. Только сделай это быстро и тихо. Твои работницы не должны ничего заподозрить. Мне не нужен шум, ты меня поняла?

– Поняла, поняла, – отмахивается она и кривит недовольно губы.

Моё сердце срывается в бешеный ритм, но тело по-прежнему не подчиняется. Чувствую себя завернутой в вату, и не могу двинуться. Но мозг работает в усиленном режиме.

Они собираются убить меня. Сейчас. Здесь. И никто не узнает! А Эдриан больше не придёт на помощь…. Чёрт меня дёрнул тащиться к этой чокнутой!

Нужно придумать, как выбраться… хоть что-то. Хоть как-то. Пока ещё не поздно.

Но Шарлотта уже приближается с откупоренным флаконом и стеклянной пипеткой, в которой темнеет капля яда с красными вкраплениями.

Из последних сил отчаянно пытаюсь сдвинуться, повернуть голову, отстраниться. Но только хуже себе делаю – глаза закатываются в череп, в голове разливается чернота.

Ей достаточно нанести яд мне на губы, чтобы завершить начатое. А я…. не смогу помешать.

В уголках век собираются слёзы, меня начинает трясти от бессилия. Смотрю на приближающуюся каплю яда, а в голове проносится мысль: как же бездарно я профукала второй шанс….

Глава 46

Эдриан

Чёрный рынок гудит, как раненый зверь. Здесь всегда душно и воняет – пряностями, потом и тухлой рыбой. Я шагаю сквозь ряды лавок, не останавливаясь. Те, кто меня узнаёт, спешат отвести глаза. Остальные просто чувствуют, что лучше уступить дорогу.

Дохожу до подворотни с облупленной вывеской в виде змея, кусающего собственный хвост. Захожу, не стуча.

Лиард сидит за прилавком, щёлкает костяшками пальцев. Как всегда, грязен, спокоен и противен до дрожи.

– Тебя-то сюда зачем снова занесло, хмурый? – он даже не смотрит на меня. – Или опять ищешь того, кого невозможно найти?

– Коллекционер за решёткой. Теперь мне нужен другой человек, – отзываюсь сухо. – Фамилия – Гленмор. Есть информация?

Он, наконец, поднимает на меня мутный взгляд.

– Гленмор? Нет, не слышал. – Пожимает плечами. – У меня слух хороший, но это имя мимо ушей прошло. Может, не того ищешь?

Я стискиваю кулаки, разочарование давит на грудь. Да что ж такое?! Ни от осведомителя, ни от Дориана никакой внятной зацепки.

– А что насчёт Фирра? – делаю шаг ближе. – Кто-нибудь искал артефакт в последнее время?

– Фирр… – Лиард замолкает, будто смакует слово. – Нет, у меня его не искали, Роквелл. Похоже, опять ничем не могу тебе помочь.

– Ты меня разочаровываешь. Опять.

Лиард криво ухмыляется и иронично разводит руками.

Молча разворачиваюсь и ухожу. Только зря время потратил. Проклятье….

Выбираюсь наружу, толкаю дверь. Запахи чёрного рынка ударяют в лицо. Даже свежий вечерний сквозняк не облегчает состояние.

Что-то не так.

С каждым шагом чувствую, как под кожей начинает вибрировать нечто дикое. Сердце словно зажато в кулаке. Пульс гремит в висках. Я двигаюсь быстро, будто меня кто-то подгоняет сзади. Земля под ногами не ощущается, как в дурном сне. Все раздражает – свет, звуки, люди. Особенно люди.

Выныриваю на верхнюю улицу – яркую и оживлённую. Здесь уже чище, пахнет жареным миндалем и сахарной ватой, как на ярмарке. Но я почти ничего не слышу. Уши закладывает.

Щемит в груди. Точно игла загнана под рёбра. Дракон начинает сходить с ума.

Он скребётся под кожей, царапает грудную клетку изнутри. Чует опасность.

В глазах темнеет. На секунду всё замирает, и я хватаюсь за стену, будто сейчас рухну.

Твою мать, что происходит?!

Сжимаю челюсть, выравниваю дыхание. Мне жутко хреново, и не от усталости и не от злости. Это… будто рвётся связь. Как если бы тонкая нить, что всегда тянулась между мной и Эмилией, вдруг начала дрожать и истончаться.

Эмилия? Она в опасности? Что же ты, чешуйчатый, прямо не сказал? А я уж решил, что подыхаю!

Меня шатает. Отхожу и ищу ближайшую опору, плевать, что именно. Приваливаюсь плечом к газетному лотку. Мужчина за прилавком удивлён, что-то бормочет. Вижу, как шевелятся его губы, но я его не слышу.

Просто стою, дышу часто, стараюсь совладать с тьмой внутри. Взгляд мажет по стопке газет, разложенных на прилавке. И цепляется за заголовок:

«Лечебница леди Шарлотты Гленмор: магия, покой, исцеление»

Вычурные буквы, сияющая подпись… Гленмор?! Шарлотта?!

Твою же ма-а-ть!

Пустота в груди наполняется льдом. Вся дрожь, весь страх обретают форму.

Вот оно что! С самого начала разгадка маячила у меня перед носом, а я не обращал внимания. Да я понятия не имел, какая фамилия у подруги жены! Она крутила задом передо мной, глазки строила, чем раздражала до зубного скрежета.

Науськивала меня против Эмилии, с толку сбивала. И я, идиот, купился на сладкую ложь, так похожую на правду. Усомнился в жене.

Больше не думаю. Не колеблюсь.

Прыгаю в первый попавшийся проезжающий экипаж, колёса грохочут по булыжной мостовой. Лошади несутся, как безумные – я подгоняю возницу, люди расступаются, недовольные крики остаются позади.

Каждая минута на счету, от волнения и страха жжёт грудную клетку. Нить между нами с Эмилией натянута до предела – тонкая, как волос, и опасно дрожит. Если порвётся… Я не знаю, что будет, но не допущу!

Дракон в бешенстве. С шипением извивается, пульсирует силой, которую я едва сдерживаю. По позвоночнику проходит рябь, кожа дёргается, как от удара. Холодный пот выступает на висках. Грудь стянута кольцом – я чую её боль. Её страх. С Эмилией уже что-то случилось.

Опять! Опять не уберёг эту сумасбродную и упрямую женщину от беды!

Стук копыт, шум колёс, вопли прохожих – всё смешивается. Когда здание лечебницы появляется впереди, я не выдерживаю.

– Останавливай! – гаркаю, не дожидаясь полной остановки, выпрыгиваю из экипажа на ходу.

Приземляюсь тяжело, падаю на одно колено. Поднимаюсь в один рывок, стряхивая дорожную пыль с ладоней и вижу у обочины другой экипаж. Тёмный, из дорогого дерева, с гербом на дверце.

Узор выгравирован с претенциозной изысканностью – цветок, обвитый лентой, и в центре – буквы «Г» и «M».

Гленмор. Тут и гадать нечего. Точно такие же я видел на флаконах со снадобьями, обнаруженными в покоях Эмилии. Как же я сразу не догадался?!

Пульс тревожным набатом грохочет в ушах, кровь в венах закипает. Прежде я не ощущал настолько явно связь с женой. Её не было вовсе…. А теперь тонко чувствую её слабеющий пульс и горечь во рту.

Что изменилось?

Ответ всплывает сам собой. Я отвергал его долгое время, но теперь становится очевидно – настоящей Эмилии больше нет, а на её месте та, что предназначена мне Драконьими богами.

С угрызениями совести разберусь позже. Сейчас главная задача – спасти её от гибели.

Подхожу к дверце экипажа и вижу внутри мужчину в дорогом камзоле. Высокомерное выражение лица, холодные черты аристократа. Он поворачивает голову ко мне, и с удивлением приподнимает брови. Протягивает руку к внутреннему карману – возможно, за оружием тянется, возможно, за артефактом.

Плевать. Не поможет ему уже ничего.

Даже не стану разбираться, кто он и откуда здесь взялся. На всё плевать.

– Краунора! – шепчу, вкладывая в заклинание весь гнев.

Магия взрывается между нами невидимой волной, сочится в экипаж сквозь зазоры в двери. Воздух внутри дрожит, и аристократ оседает, расползается по сиденью. Его глаза закатываются, тело обмякает. Отлично.

Подхожу ближе, грубо распахиваю дверцу экипажа и проверяю пульс. Жив, но без сознания. Времени у меня не так много.

– Отдохни пока, – рычу сквозь зубы.

И бегу к лечебнице. Дракон рвётся наружу, хочет крылья расправить и спалить к ехиднам заведение шарлатанки. Усилием воли сдерживаю его.

Если с Эмилией хоть что-то случилось… Шарлотта Гленмор заплатит, я тебе обещаю, чешуйчатый.

Дверь в лечебницу распахивается с грохотом, от которого вздрагивает вся приёмная. Девушка в белом платье за стойкой вытаращивает на меня глаза:

– Милорд, приём по записи! Вы не можете…. – выбегает навстречу.

Не слушаю. Сдвигаю её с дороги в сторону рукой. – Вызови жандармов, – бросаю через плечо.

И иду вперёд, вглубь коридора, чувствуя, как нить вибрирует, дрожит, ослабевает, но ведёт. Ведёт к ней.

Ещё немного. Держись, Эмилия. Я уже рядом.

Миновав пару дверей, резко поворачиваю направо и бросаюсь к массивной створке. За ней пульсирует её тусклая аура. Неужели я опоздал?

Рывком распахиваю дверь, она ударяется о стену. И время замирает.

Мир сужается только до одного участка в помещении – Эмилия лежит в кресле. Безвольно, как брошенная кукла. Глаза полуприкрыты, дыхание рваное. Над ней, склонившись, стоит Шарлотта. В одной руке у неё стеклянная пипетка, а в другой – пузырёк с чернильно-синей жидкостью.

Капля дрожит на конце стекла и падает прямо на губы жены. Слежу за этой каплей, а по позвоночнику проносится ледяная дрожь. Нет!

Глава 47

Эдриан

Мучительно медленно тянется секунда, воздух густеет.

Проклятье! На раздумья времени нет. Просто действую.

Поднимаю руку. Магия взрывается, ударная волна обрушивается на Шарлотту. Она отлетает в сторону, с глухим стоном врезается в шкаф и оседает на пол, обездвиженная. Флакон вылетает из её руки, катится по полу.

Я уже рядом с Эмилией. Пульс грохочет в ушах. Колени предательски подкашиваются. Капля яда стекает по её губам. И я делаю первое, что на ум приходит.

Наклоняюсь, губами касаясь её губ, вбирая эту смертельную каплю. Слизываю яд. Чувствую, как горечь разрывает нёбо, а в грудь будто сочится жидкое пламя. Отрава вонзается в меня, мгновенно распространяясь по сосудам, разносится кровью по венам.

Дракон ревёт, разрывается на части. Как и я – изнутри. Что за сильнодействующее дерьмо, что даже меня вот-вот убьёт?!

Перед глазами начинают плясать чёрные пятна. Хватаю Эмилию за плечи, притягиваю к себе, проверяю её пульс – слабый, но есть.

– Дыши, слышишь? Дыши, девочка моя…

Она смотрит на меня туманным взглядом из-под полуопущенных ресниц. По телу жены проходит дрожь. Самое главное, что она жива. Теперь ей ничего не угрожает. И никто….

Мой взгляд обрушивается на Шарлотту, застывшую в оцепенении. Остекленевший взгляд говорит о том, что она не скоро придёт в себя. Надеюсь, жандармы и агенты канцелярии успеют добраться до лечебницы, пока моя магия действует.

Эмилия слабо расширяет глаза и шелестит едва слышно: – Эдриан… ты с ума сошел?

Медленно поднимаюсь, пошатываясь. Смотрю на неё и силюсь выдавить из себя улыбку.

– Всё позади, – во рту пересыхает, горечь растекается по языку. Морщусь против воли и качаю головой. – Отдыхай, скоро помощь прибудет. А мне…

Договорить сил не остаётся. Срочно нужно выбраться наружу и обратиться! В обличии зверя я быстрее переварю яд.

Слишком громко стучит сердце, пульс бешеный. На лбу проступает испарина. Я отстраняюсь от Эмилии и делаю шаг назад. Голова идёт кругом, яд затуманивает мысли, прожигает вены. Боль нарастает, будто внутри что-то вот-вот рванёт и разнесёт меня к ехиднам.

Тяжело сглатываю, разворачиваясь к двери. Тело сопротивляется, ноги и руки ватные. Проклятье! Пальцы сами рвут застёжки на камзоле, мне не хватает воздуха.

Выхожу в коридор, с трудом соображая, куда идти. Меня шатает как в горячке. Плевать! Выкарабкаюсь! Главное, что моя девочка в безопасности.

Кто-то кричит мне в спину, но я не слышу. Все звуки тонут в гуле, затопившем голову.

Почти бегу, натыкаясь на стены, плечом сбиваю витрину со снадобьями, звенит стекло. У дверей лечебницы спотыкаюсь, наваливаюсь на косяк. Надо выйти… быстрее…

Свежий воздух врывается в лёгкие. Жадно втягиваю его, расталкивая перед собой людей, мешающих движению. Лица расплываются.

Срываюсь и бегу прочь сквозь боль, сквозь туман в голове. Пятнами мерцает зрение. За оградой чернеет лес. Отлично, туда мне и надо. Подальше от города, от зданий и людей, чтобы никого не зацепить в угаре.

Последнее усилие над собой – позволяю дракону вырваться наружу.

Обращение проходит судорожно, со скрежетом костей и жаром, прожигающим до кончиков крыльев. Но я уже не думаю. Не чувствую. Полностью отдаюсь инстинктам и воле чешуйчатого. Он точно знает, что нужно делать дальше.

Первый взмах крыльев даётся с трудом, из глотки рвётся вой, но мы справляемся. Ещё один взмах, и поднимаемся в небо.

Город стремительно тает внизу – крыши сливаются в одно тёмное пятно, улицы превращаются в бледные жилы. Крылья разрывают прохладный воздух, и на миг становится лучше. В голове проясняется, перед глазами больше не плывёт. У нас получилось пересилить яд?

Нет.

По телу проносится судорога, сбиваюсь с ритма и резко начинаю терять высоту. Сознание стремительно ускользает, как песок сквозь пальцы. Слабость накатывает волной, ещё одной, пока не вышибает из меня последние капли воли.

Не успеваю выровнять крылья, нет сил. Мир наклоняется, рушится, верхушки деревьев приближается. Только привычка и звериная ярость заставляют меня рвануть вверх, прорваться сквозь клочья облаков. Там, где холод должен бить по чешуе, я не чувствую ничего, кроме внутреннего жара.

Ветер воет в ушах и глушит всё: мысли, боль, страх. Срываюсь в пике, потом снова вверх, петля за петлёй, пока мышцы не становятся каменными, пока лёгкие не начинают трещать, как перегретое стекло.

Что за дрянь приготовила Шарлотта? Если бы я остался в человеческом теле, то яд убил бы меня.

А Эмилию… Её он уничтожил бы за секунды.

Всего одна ничтожная капля, и этого было бы достаточно, чтобы её сердце остановилось. Чтобы свет в глазах погас.

Крылья тянут вниз, тело ноет, и в какой-то момент сознание гаснет, будто кто-то потушил свечу. Веки слипаются. Я лечу вниз. Чувствую лишь как ветер облизывает, как ветки деревьев хлещут и ломаются о чешую. И всё, пустота.

Эмилия

Медленно приподнимаюсь, опираясь на подлокотники кресла. В голове стелется туман, в теле такая тяжесть, словно оно налито свинцом. Пересохшие губы дрожат, и я едва шевелю ими:

– Эдриан… ты с ума сошёл?

Он уже отступает, устало улыбаясь. Его сапфировые глаза затуманены. Он пятится, расстёгивает ворот камзола резким движением, почти рвёт ткань и бросается прочь, шатаясь, едва держась на ногах.

Дверь хлопает. Я остаюсь одна с окаменевшей Шарлоттой, всё ещё прижатой к стене. Сквозь звон в ушах слышу, как врываются жандармы. В комнату влетают люди в серо-синих плащах, с эмблемами на груди. Один из них наводит на Шарлотту артефакт-ограничитель, похожий на пистолет.

Сужаю глаза, чтобы лучше видеть, как на неё наручники надевают. Неужели всё закончилось?

– Как вы, миледи? – кто-то сбоку спрашивает.

Силюсь качнуть головой, но она не слушается. Закрываю ладонью глаза на миг и тяжело вздыхаю. Рука безвольно сползает вниз и повисает.

Мужчина, стоящий рядом, выкрикивает куда-то в коридор:

– Лекаря! Немедленно!

Спустя минуту вбегает другой мужчина с сумкой и в белом плаще. Он подбегает ко мне, опускается на колени, осматривает зрачки, щупает пульс, заставляет выпить горький отвар. Я морщусь, но глотаю.

В голове потихоньку проясняется. Горло по-прежнему саднит, но сердце бьётся ровнее.

– Где он?.. – шепчу. – Где Эдриан?.. Что с ним? Все переглядываются, пожимая плечами. Жандармы, лекарь, даже девушка с ресепшена, стоящая бледная у стены.

– Почему вы молчите?! – срываюсь я, голос звучит неожиданно резко. – Он выпил яд за меня! Его нужно найти, пока не случилось чего….

Обрываю речь и закусываю губу. Как яд действует на драконов? Откуда же мне знать! По плечам проносится дрожь, меня охватывает животный страх.

Почему все стоят, таращатся на меня и бездействуют? Опять всё самой делать приходится!

Меня всё ещё качает, но я цепляюсь за подлокотники кресла и с усилием поднимаюсь. Голова пульсирует болью, тело ватное, а в груди клокочет паника. Где он? Что с ним? Так не должно быть, нет!

– Приведите меня в норму, – срывающимся голосом говорю, обводя взглядом жандармов, лекаря и девицу у стены.

– Миледи, вам нужно отдохнуть. После такого… – начинает было лекарь, но я резко вскидываю руку.

– Немедленно! Или я сама найду, чем себя привести в чувство. – Сидя в кресле, неуклюже разворачиваюсь к шкафам с снадобьями. – Здесь есть антидоты? Шарлотта наверняка хранила их здесь. Обыщите полки, прошу вас!

– Миледи, – вмешивается один из жандармов, – вы только что чуть не умерли.

– А Эдриан? – полыхаю на него взглядом. – Вы отправили поисковую группу за ним?

Молчание. Я так и знала! Лекарь подбегает к стеллажу и лихорадочно роется в стеклянных флаконах. Пальцы его дрожат, даже я вижу. Один из жандармов кивает ему, и в следующую секунду мне подносят тошнотворно пахнущее зелье в хрустальной ампуле.

Морщусь и принимаю – быстро, залпом. Жидкость жжёт горло, но разум почти мгновенно проясняется. Тело начинает реагировать, дыхание выравнивается. Колени больше не подгибаются. Поднимаюсь рывком с кресла, забираю у лекаря ещё один флакон с антидотом и вылетаю из кабинета почти бегом.

– Где он? – набрасываюсь на ближайшего жандарма в холле. – Куда он подевался?!

Мужчина бледнеет и кивает в сторону открытых дверей:

– Он… он выскочил на улицу… и обратился. Улетел в сторону леса. Но… кажется, с ним что-то случилось, миледи. В полёте… дракон… рухнул вниз…

Не слушаю до конца и срываюсь с крыльца. Наверняка он где-то в лесу за городом, улетел подальше, чтобы никого не прибить ненароком. Ох, Эдриан! Что же ты натворил!?