Текст книги "Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 54

Утром стою перед зеркалом и перебираю платья для выхода в город. Выбираю то, что лучше всего сидит на мне и подчёркивает фигуру – приталенный силуэт, глубокий синий цвет, с аккуратной вышивкой на лифе.

Хочу выглядеть на все сто сегодня, заставить Эдриана облизываться и жалеть о разводе! Пусть видит, кого потерял.

Волосы собираю в простую, но гладкую причёску, две пряди выпускаю, чтобы подчеркнуть овал лица. Чуть касаюсь щёк пуховкой, освежаю румянами. Наношу прозрачный блеск на губы и беру тканевую сумочку с комода.

Филя сидит на туалетном столике и копошится в моей скромной косметичке, нашёл себе занятие. Поглаживаю его по спинке, запускаю пальцы в густую мягкую шёрстку. Меня это немного успокаивает перед волнительным событием.

– Не скучай, малыш. Я скоро вернусь. Ты за главного сегодня!

Экипаж отходит от ярмарочной площади рано утром. Дорога в столицу не близкая, и у меня достаточно времени, чтобы обдумать… всё. Но мысли путаются, сбиваются в воспоминания о его взгляде вчера.

Почему он ничего не сказал? Такой себе сюрприз, конечно…. С другой стороны, чего я ожидала? Неужели хотели остаться с ним в браке?

А если и хотела, то что с того?! Кто меня осудит? Я ведь всего лишь женщина. Одинокая женщина в чужом мире.

Город встречает меня шумом и блеском, потоками новых запахов. Едва успеваю сделать шаг на брусчатку, как ахаю. Повсюду – на столбах, досках объявлений, даже на стенах домов – развешаны яркие афиши с изображением моей закусочной. Глянцевые, с аккуратным шрифтом и сочными рисунками блюд.

Вот же Эдриан расстарался… Потратился немало. Чтобы что? Смягчить ситуацию с разводом? Подбросить мне утешительный приз, чтобы совесть не грызла? Но тогда почему сам вчера не сказал ни слова?

Некоторое время стою на месте в растерянности. Поворачиваюсь вокруг своей оси, рассматривая плакаты. Снова сердце гулко колотится о рёбра, а к глазам слёзы подступают. Вот что за сырость развожу на ровном месте?

Встряхиваюсь мысленно, с шумом выдыхаю и бодрым шагом следую по указанному в письме адресу.

Бреду к конторе нотариуса, то и дело ловя на себе взгляды прохожих. По мне так заметно, что не местная? Вроде прилично выгляжу…. Ненароком поправляю складки на платье и волосы. Не добавляет уверенности повышенное внимание, знаете ли! А мне её очень сейчас не хватает.

Здание конторы стоит на тихой улице – двухэтажное, с тяжёлой дверью и медной табличкой. Внутри прохладно, пахнет воском и чернилами. Полы начищены до блеска, в коридоре вдоль стены ряд строгих стульев, на стенах аккуратно висят картины с пейзажами. За конторкой в углу скучающе сидит молодой писарь, но он только кивком указывает мне на дальний кабинет.

Дверь приоткрыта. Чем ближе подхожу, тем быстрее стучит в висках. Набираюсь смелости и переступаю порог.

Внутри, за массивным столом, уже сидит Эдриан. Мгновение смотрю на его идеальный профиль и ищу в себе силы подойти ближе. Его камзол застёгнут, волосы убраны, лицо ничего не выражает. Но стоит ему повернуть голову, как взгляд цепляется за меня сразу же.

Нет, он не оглядывает меня с ног до головы привычным хищным взглядом. Он смотри прямо в лицо, и что-то дрожит в синеве его глаз… Необъяснимое, трогательное.

Поджимаю губы и прохожу в кабинет, сухо приветствуя нотариуса. Опускаюсь на стул, сумочку кладу на колени и до белизны костяшек сжимаю её пальцами.

На столе между Эдрианом и нотариусом стоит уже знакомый футляр с серебряными застёжками. Крышка приоткрыта, и внутри я вижу две целых Лигры – идеально сочетающихся половины, сияющих в полумраке кабинета.

Её восстановили! Ничего себе….

Перед глазами на ускоренной перемотке проносятся воспоминания о том, как я попала в этот мир. При каких обстоятельствах. С губ срывается прерывистый вздох. Кажется, это было… целую вечность назад.

С трудом отвожу взгляд от футляра. Моргаю, заостряя внимание на документах, лежащих перед нотариусом. И только потом поднимаю глаза на дракона.

Эдриан чуть откидывается на спинку стула, руки сцеплены на колене. Камзол сидит на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и крепкий торс. На лице по-прежнему ни одной эмоции.

Он кажется сейчас ещё более красивым, более властным, недосягаемым. Каким-то нереальным.

Нотариус поправляет очки на носу и начинает говорить ровным, безучастным, монотонным голосом, перечисляя положения, даты, сухие факты. Вижу, как его губы двигаются, слышу слова, но они сливаются в глухой, далёкий шум. Я их не понимаю.

Перед глазами плывёт.

Моргаю, но это не помогает. К горлу подкатывает тяжёлая, жгучая волна слёз, и мне приходится прикусить губу, чтобы они не прорвались прямо здесь, при нём, при них.

Что на меня нашло? Вроде бы всё закономерно происходит, так чему я сопротивляюсь? Мы же чужие друг другу…. Нет, не помогает. А-а, блин!

Нотариус бубнит и бубнит что-то о праве сторон и моменте магического разрыва, когда вдруг низкий, твёрдый голос Эдриана прерывает поток слов:

– Подождите.

Тримейн замолкает, моргнув, но я почти не замечаю его реакции, потому что Эдриан поворачивается ко мне.

Его руки обхватывают мои, бережно разжимают пальчики на сумочке, один за другим, чтобы заключить в свои горячие ладони, и от этого прикосновения начинают дрожать колени. По плечам растекается жар и сдавливает горло.

Эдриан чуть тянет меня к себе, так, чтобы я смотрела прямо в его глаза.

– Эмилия… – он произносит моё новое имя с трогательной мягкостью и нежностью, заставляя сердце сжиматься. – Долгое время я наивно полагал, будто знаю, чего хочу от жизни. Что у меня есть цель и желания, которые я ставил превыше других. Не считался с твоими желаниями. Даже не задумывался, что у тебя могут быть какие-то свои мечты….

Он делает паузу, и в его взгляде мелькает боль. Закусываю губу, боясь дышать. Мы же оба понимаем – говорит он не только обо мне, но и о другой Эмилии.

– Но я ошибался. Всё, что я делал… всё, что говорил… – он сжимает мои руки крепче, – я убеждал себя, будто между нами ничего уже не исправить. Раз наши желания и цели не совпадают, то и вместе нам быть нет смысла. А на самом деле… я заблуждался. И даже когда осознал это, боялся признаться себе, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Сердце в груди бьётся так громко, и я едва слышу, что он говорит дальше:

– Теперь я точно знаю, чего в действительности хочу. Я хочу быть рядом с тобой. Не потому, что так требуют обстоятельства или так удобно. И плевать, какие трудности нас могут поджидать, мы справимся с ними вместе. Решим как-нибудь вопрос с зачатием, ведь это общая проблема, а не твоя личная.

Он делает глубокий вдох, и у меня внутри всё замирает от предвкушения его дальнейших слов.

– Если ты хочешь развода… я приму это. Пойму. Не осужу. Но если… хоть часть тебя всё ещё готова дать нам шанс… – его голос едва заметно срывается, – я готов бороться за нас до конца.

Мои губы предательски дрожат, и я не могу остановить это. Всё внутри застыло между шагом вперёд и шагом назад. Одно моё слово, и решатся наши судьбы – вместе или по раздельности.

И как назло не могу сформулировать мысль, да язык к нёбу присох. А Эдриан смотрит на меня бездонными сапфировыми глазами….

Всхлип, ещё один. Я моргаю, приходя в себя от шока и поворачиваю голову.

– Прошу меня извинить, – бормочет нотариус, промакивая уголки глаз платком.

Реакция нотариуса помогает мне справиться с наплывом эмоций. Прочищаю горло и поворачиваюсь к Эдриану. Заговорить получается только со второй попытки, но он терпеливо поглаживает мои руки большими пальцами рук.

– Можно…. Можно попробовать. Да, почему бы и нет?!

Глаза Эдриана едва заметно вспыхивают. Он поднимает мою дрожащую от волнения руку и подносит её к своим губам.

– Как же славно всё разрешилось, – скрипучим голосом произносит нотариус и закрывает футляр с Лиграми. – Я так рад за вас, милорд и миледи Роквелл!

Шуршит пергаментами, собирая их со стола и убирая в портфель. Но мы уже не обращаем на него внимания. Эдриан поднимается и увлекает меня за собой к выходу. В голове шумит, а с губ легкомысленная улыбка не сходит. Как девчонка, честное слово!

Глава 55

Зал суда встречает нас гулкой тишиной. Высокие окна затянуты тяжёлыми шторами, лишь редкие лучи солнца пробиваются внутрь и ложатся на каменный пол бледными полосами.

Здесь почти нет людей – по просьбе Эдриана заседание сделали закрытым. Судья, два стража у дверей, писарь с гусиным пером и маг-эксперт, наблюдающий за сиянием кристалла истины. Всё.

Я сижу рядом с Эдрианом, и оттого, что он рядом, мне чуть спокойнее, хотя пальцы всё равно дрожат. Неприятно здесь находиться.

– Суд начинается, – произносит пожилой судья. Его голос сух, как старый пергамент. – Обвиняемая – Шарлотта Гленмор.

Её вводят. Шарлотта идёт гордо, подбородок вскинут, глаза сверкают вызовом, но кожа бледна, губы обескровлены. Старается сохранить достоинство. Но она же должна знать, что против неё достаточно улик для долгого, очень долгого заключения?

– Вас обвиняют в покушении на убийство госпожи Эмилии Роквелл посредством отравления. В доказательства представлены сосуд с ядом, найденный у вас, отпечатки и показания ведьмы-изготовительницы. Что вы можете сказать?

– Ложь! – резко бросает Шарлотта, её вытаращенные глаза вращаются в глазницах, как у сумасшедшей. – Я ничего плохого не сделала! Это заговор против меня!

Кристалл истины вспыхивает красным. В зале становится ещё тише.

Судья чуть щурится и устало констатирует:

– Вы лжёте.

Лицо Шарлотты дёргается, в её взгляде вспыхивает ненависть. Она медленно поворачивает голову и смотрит… нет, не на меня. На Эдриана. Лицо у неё сморщивается, как будто она вот-вот заплачет. На жалость надавить рассчитывает? Ничего себе наглость!

– Приговор, – голос судьи звучит громко и торжественно. – Заключение сроком на тридцать лет. Магическая печать, запрещающая вам прикасаться к алхимическим ингредиентам. А также Печать Безвкусия – отныне вы лишаетесь способности ощущать вкус. Пусть каждый кусок хлеба в темнице напоминает вам о яде, которым вы пытались отнять чужую жизнь.

Шарлотта бледнеет, качается, намереваясь в обморок свалиться, но стражи подхватывают её под руки и уводят.

Чувствую, как во мне что-то обрывается и дрожит, звеня. Насколько изощрённые в этом мире наказания…. Это же настоящая пытка – тридцать лет не чувствовать вкусов! Можно и с ума сойти, наверное.

– Следующий, – объявляет судья. – Джейсон Гленмор.

В зал вводят брата Шарлотты. Высокий мужчина аристократической внешности в мятом камзоле, с тёмными кругами под глазами. Он работал в Канцелярии в отделе снабжения и учёта – незаметный чиновник, тихий, ничем не примечательный. И, как выяснилось, именно это позволило ему скрывать многие дела сестры. И свои – в особенности. А замешан он много в чём оказался.

– Вас обвиняют в пособничестве покушению, подлоге документов и незаконном использовании артефактов.

– Я ничего не знал о делах Шарлотты! Она использовала меня в своих интересах! – торопливо говорит он, но кристалл снова вспыхивает красным.

Его голос тут же превращается в едва слышный шёпот – ложь заглушена магией.

Судья кивает магу-эксперту, и тот подтверждает: – Каждое его слово – ложь.

– Приговор, – вновь раздаётся в зале. – Лишение должности и всех чинов. Изгнание из столицы и ссылка на границу для работ при гарнизоне. Сбежать оттуда вы не сможете. А если попытаетесь – расстрел на месте. Ваши преступления носят тяжкий характер, сохранять вам жизнь никто не намерен. Но вы можете послужить на благо короны.

Джейсон пытается что-то выкрикнуть, но слова обрываются в глухом молчании. Его лицо искажается гримасой ужаса, стражи берут его под руки и уводят.

В зале вновь воцаряется тишина.

Ощущаю, как Эдриан кладёт ладонь поверх моей. По его лицу ничего нельзя прочесть, но в пальцах ощущается твёрдость и поддержка. Он слегка сжимает мои пальцы в приободряющем жесте. И становится чуть легче.

Судья перелистывает бумаги, голос его звучит гулко в тишине:

– Последний обвиняемый по делу – Ричард Берк. Более известный, как Коллекционер и собиратель запрещённых артефактов.

Писарь быстро скрипит пером, а судья продолжает:

– Следствием установлено: именно через него артефакт Фирр попал к Гленморам. Кроме того, обвиняемый замешан в ряде похищений и незаконных сделок с предметами, занесёнными в реестр запрещённых.

Он делает паузу и смотрит на магический кристалл – тот вспыхивает холодным светом, подтверждая слова.

– Учитывая опасность для общества, приговор оглашается заочно, так как обвиняемый содержится в особой тюрьме для магических преступников. – Судья поднимает на нас с Эдрианом глаза: – Ричард Берк осуждён на пожизненное заключение. На него накладывается печать подавления силы: отныне любое прикосновение к магическому артефакту вызовет у него сильную боль. Любая попытка скрыть предмет или передать его другому приведёт к срабатыванию печати и обнажит его местонахождение. Если, конечно, он каким-то невероятным образом сумеет сбежать из темницы.

Мороз пробегает по спине. Этот человек, Ричард Берк – как паук, чья сеть тянулась повсюду. Но теперь её разорвали. От одного его имени под ложечкой сосёт, оно тянет за собой неприятные воспоминания и ночные кошмары.

Эдриан крепче сжимает мою руку. Чувствую его осторожный взгляд, но не поворачиваю голову. Скорее бы всё закончилось….

Судья подытоживает:

– Таким образом, все трое – Шарлотта Гленмор, Джейсон Гленмор и Ричард Берк – признаны виновными и понесут наказание. – Смотрит на нас и произносит: – Суд завершён.

Мы встаём. На сердце теплеет, справедливость действительно восторжествовала. Но в душе остаётся горечь от воспоминаний, от предательства, от всего, что могло закончиться куда страшнее.

Эдриан ведёт меня за руку через длинный каменный коридор. Он молчит до тех пор, пока мы не выходим из здания суда на улицу.

– Ну вот, – произносит он и устало улыбается, косясь на меня. – Теперь всё самое страшное позади. Никто больше не посмеет причинить тебе вред, любовь моя.

Я смотрю на него, а сердце делает кульбит. К щекам кровь приливает. Как-как он меня назвал сейчас?

В попытке скрыть неловкость отвожу взгляд и делаю вид, будто ничего не слышала. Так непривычно слышать от него такое…. Но безумно приятно. Пожалуй, именно таких слов мне и не хватает сейчас.

Мы идём дальше, и вдруг Эдриан предлагает: – Пойдём на ярмарку? Сегодня она в полном разгаре. Уверяю, тебе понравится, Женя.

Невольно морщусь и беру его под руку. Как минимум странно слышать своё прежнее имя.

– Зови меня Эмилией, если, конечно, тебе это имя не причиняет боль. А моё прежнее имя пусть останется в другой жизни.

Он скашивает глаза в мою сторону и загадочно улыбается. Той самой улыбкой, от которой дыхание перехватывает.

– Как скажешь, Эмилия. Ну что, идёт на ярмарку?

Слегка удивляюсь, но внутри просыпается лёгкая детская радость, и я киваю. Почему бы и нет?! Стоит позволить себе немного развеяться и отпраздновать успешное завершение расследования – торжество справедливости.

Улицы столицы ведут нас к шуму и свету. Чем ближе, тем громче музыка, смех и выкрики зазывал. Пахнет коричными булочками и сладкой ватой, варёной кукурузой и горячими орешками. Воздух полон ароматов и голосов.

Мы идём мимо аттракционов, мимо ярко раскрашенных лавок с едой и безделушками. Дети бегают с воздушными шарами, женщины примеряют цветочные венки, кто-то громко смеётся, уронив кусок яблока в карамели.

Я сжимаю руку Эдриана крепче, чувствуя, как этот шум и свет уносят прочь мрачные мысли. С облегчением выдыхаю и улыбаюсь.

Впереди над ярмаркой возвышается дерево – похожее на иву, только вместо листьев на его ветвях распускаются розовые цветы, похожие на крохотные фонарики. Они мерцают в лучах закатного солнца, и кажется, будто всё дерево светится изнутри.

– Красиво, – шепчу я и глубоко вдыхаю нежный аромат, окружающий нас.

Эдриан смотрит не на дерево, а на меня. А я не могу отвести взгляда от шелестящих ветвей. Лёгкий ветер колышет розовые цветы, и над нами плывёт облако из лепестков. Они кружат, опадают на плечи, в волосы, на ладони – тёплые, нежные, как дыхание лета.

– Хочу такое же дерево рядом с закусочной! – вырывается у меня восторженно. Тут же прикусываю язык и поворачиваюсь к Эдриану.

Дракон приподнимает бровь, на его лице появляется едва заметная тень улыбки. – Считай, оно уже там, – отвечает он со знакомой ленивой ноткой в голосе.

Я подаюсь к Эдриану, собираясь что-то сказать, кладу ладони на крепкую грудь, слегка сжимая пальчиками плотную ткань камзола. Но он вдруг наклоняется ближе.

Его ладонь ложится на мою щёку, и мир вокруг исчезает: шум ярмарки уходит куда-то вдаль, музыка становится приглушённой, остаётся только он, его потрясающие глаза и это светящееся дерево над нами.

Замираю в волнительном предвкушении. Его губы касаются моих – сначала осторожно, мягко, почти целомудрено. Но я отвечаю, и поцелуй становится глубже, горячее, будто всё, что было несказанным, нашло выход именно в этом мгновении.

Лепестки розовых цветов падают нам на плечи и волосы, и мелькает мысль – никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой.

Глава 56. Эпилог

Я покачиваюсь на деревянных качелях в саду за закусочной. Верёвки тихо поскрипывают в такт движению. Передо мной обновлённое здание закусочной, сияющее свежей краской и оформлением.

Просторная веранда на заднем дворе с резными перилами, где уже стоят столики, укрытые льняными скатертями. Рядом – аккуратная парковочная площадка, куда экипажи теперь могут подъезжать и оставаться сколько потребуется, не перегораживая дорогу.

Со стороны огорода доносится ровное, успокаивающее шуршание оросительной системы, тонкие струйки воды бегут по грядкам, умывая листья салата и стебли базилика. В траве прерывисто стрекочут кузнечики, а в воздухе смешиваются запахи яблок из сада и рёбрышек на гриле, которые Ронни готовит с таким старанием, будто кормит королевский двор.

Вдыхаю поглубже, и тепло от этих запахов наполняет меня, кружит голову.

Улица перед закусочной меняется на глазах. Всего год назад здесь была тихая деревушка, где по утрам можно было услышать, как петух перекрикивается с соседним двором. А теперь новые дома вырастают один за другим, и скоро от прежней тишины не останется и следа.

По дороге то и дело проезжают телеги с товарами, а за ними блестящие столичные экипажи, привозящие сюда гостей. Наша закусочная теперь пользуется такой популярностью, что порой столики приходится бронировать заранее.

С ветки старой яблони, что растёт прямо за качелями, ко мне почти кубарем спускается Филя. В лапах он держит пару наливных яблок, едва умещающихся в его маленьких ладонях.

Одно он гордо протягивает мне, а сам устраивается рядом на качели и начинает тихо похрустывать своим трофеем, разбрызгивая сладкий сок.

Принимаю яблоко, собираясь откусить, но вдруг замираю. Всё внутри и вокруг меня останавливается – дыхание, мысли, даже ритм качелей. Ладонь сама собой опускается на округлившийся живот.

…Первое движение. Робкое, нежное, но такое отчётливое, что я едва не вскрикиваю от радости.

– Малыш… – шепчу я, но тут же поправляюсь, улыбаясь сквозь влажную пелену на глазах: – Малыши.

Лекарь сказал, что у нас будет сразу двойня. Двойня!

Эдриан нашёл хорошего лекаря, который всего за один осмотр развеял все наши прежние страхи. Не было никакого бесплодия, никакой неисправимой проблемы. Всё оказалось куда прозаичнее и больнее – завистливая подруга, которая начала подсовывать Эмилии свои ядовитые зелья, как только узнала про её замужество.

От этой мысли холодеет внутри, но я заставляю себя глубоко вдохнуть. Сейчас это уже не имеет значения.

Из-за угла дома появляется Эдриан. В одной руке он держит чашку чая, над которой поднимается лёгкий пар, в другой – тарелку с пышной булочкой, политой ароматной глазурью.

– Держи, – говорит он, подходя ближе, и в его голосе слышится то ласковое тепло, к которому я всё ещё привыкаю.

Булочки теперь мы закупаем у знакомой девушки по имени Мишель – хозяйки небольшой кондитерской-пекарни в соседней деревушке. Оказалось, Эдриан хорошо знает её супруга, и именно он свёл нас. И что самое удивительное – она тоже попаданка.

С первой же встречи мы нашли столько общих тем для разговоров, что могли бы проговорить всю ночь. Вместе мы придумали, как привнести в наше дело рецепты из нашего мира, адаптировав их к здешним условиям и слегка изменив, ведь некоторых привычных ингредиентов тут просто нет.

Принимаю из рук дракона чай и булочку, наши пальцы ненадолго соприкасаются, и он задерживает взгляд на моём лице.

Садится рядом на качели, а я делаю глоток чая, когда его взгляд опускается на мою ладонь, лежащую на животе.

– Всё хорошо? – взволнованно спрашивает он и вглядывается в моё лицо.

– Первое движение…. Как будто рыбка проплыла. Всё хорошо, не волнуйся.

– Они уже движутся? – песпрашивает он негромко, почти шёпотом, как будто боится спугнуть это чудо.

Киваю, и уголки губ сами поднимаются в улыбке.

Эдриан осторожно протягивает руку и кладёт её поверх моей. Ладонь горячая, сильная, и в ту же секунду под кожей происходит мягкий, но отчётливый толчок.

Эдриан замирает, его глаза, ярко-синие, как летнее небо после дождя, наполняются таинственным светом. Чистой, открытой радостью.

– Я чувствую… – выдыхает он, и в этом звуке есть всё: удивление, нежность и какая-то детская вера в чудеса.

Он слегка сжимает мою руку, словно пытаясь запомнить этот момент на всю жизнь. И впервые за долгое время я вижу его таким, каким, наверное, знала бы всегда, если бы всё пошло иначе – не властным, не отстранённым, а просто мужчиной, который счастлив быть рядом.

Опускаю голову ему на плечо и глубоко вдыхаю. Эдриан всё ещё держит руку на моём животе, но на его лице появляется тот самый прищур, который значит, что он что-то задумал.

– Знаешь, – говорит он мягко, – скоро в закусочной появится новый управляющий.

Моргаю, не сразу понимая смысла его слов. И отрываю голову от его плеча. – Новый… кто?!

– Управляющий, – повторяет он спокойно и мягко, словно речь идёт о чём-то само собой разумеющемся. – Мы и так уже наняли несколько работников, потому что гостей с каждым днём станет только больше. Тебе будет тяжело справляться с таким наплывом и объемом работы.

Он прав – за последние месяцы мы расширили кухню. Теперь там есть не только печь и длинный разделочный стол, но и целая линия рабочих мест: угловой очаг для гриля, глубокие медные котлы для бульонов, отдельный уголок для выпечки с двумя новыми духовками.

Даже кладовую увеличили – туда можно заходить, как в маленькую комнату, и я, признаюсь, до сих пор любуюсь тем, как ровно стоят ряды банок с приправами, консервацией и мешки с мукой.

Но слова о новом управляющем всё равно режут слух.

– Как же… моё любимое дело – и без меня? – в голосе проскальзывает возмущение.

Хмурюсь и поджимаю губы. Ну вот ещё!

Эдриан только усмехается, слегка сжимая мою руку: – Всё будет отлично. Без тебя справятся, любовь моя. А тебе нужен отдых от этой вечной суеты.

– Отдых? – я чуть приподнимаю бровь.

– Да, – он кивает на мой живот, – у тебя скоро появятся совсем другие заботы. И поверь, они важнее любой закусочной.

Я вздыхаю, понимая, что спорить бесполезно. Но мысленно всё равно ворчу: как только появится возможность, я сразу вернусь к любимому делу! Уверена, Эдриан тоже это понимает и сопротивляться не будет.

Тем более под высоким деревом с розовыми цветами вместо листьев уже полным ходом идёт возведение детской площадки. Чья идея? Моя, конечно же! И он, между прочим, её поддержал!

Прижимаюсь щекой к плечу Эдриана и прикрываю глаза. Так хочется раствориться в этом моменте… Кажется, я самая счастливая на свете!