Текст книги "Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 51

Отношу шкатулку в спальню, осторожно прижимая её к груди, будто она какую-то ценность собой представляет. Ставлю на туалетный столик, полированное дерево тихо отзывается глухим стуком.

Не успеваю отступить, как рядом появляется Филя. Он подпрыгивает на мягких задних лапках, с видом завоевателя, которому всё в доме принадлежит, тянется передними к вещице. Пытается подобраться к шкатулке, цепляется пальчиками за крышку, пробует ноготком поддеть замочек.

– Нет, – мягко, но твёрдо перехватываю его лапку. – Это не игрушка, дорогой мой дружок. А устройство для общения. Пригодится ещё. Он моргает на меня большими блестящими глазами, явно не разделяя моей строгости, и фыркает.

– Исключительно для важных посланий, – уточняю, грозя пальчиком, будто он способен оценить серьёзность ситуации.

Филя недовольно щёлкает зубами, но, поняв, что крышку сегодня не открыть, забирается на край столика и садится там, чуть наклонив голову, следя за каждым моим движением.

После визита Эдриана прибываю в каком-то пришибленном, подавленном состоянии. И так ведь каждый раз! Настрой рабочий сбивает, заставляет в груди сомнения шевелиться.

Кстати, о сомнениях….

Открываю нижний ящик туалетного столика, вытаскиваю оттуда сложенный вчетверо лист из шероховатого жёлтого пергамента. Сажусь на край кровати, Филя тут же прыгает ко мне на колени, сворачивается клубком, но не забывает сунуть нос так, чтобы видеть, что я читаю.

Вчера вечером доставили послание из лаборатории, в которую я сдавала снадобья Шарлотты на экспертизу. Результаты меня не удивили, конечно, но следовало их отдать Эдриану. Только он так неожиданно заявился, что из головы вылетело.

Разворачиваю лист, пахнущий чернилами и травами. Взгляд скользит по ровным буквам, с лёгким нажимом пера:

В трёх образцах из снадобий обнаружено присутствие редкого токсина кумулятивного действия. При регулярном приёме приводит к необратимому поражению внутренних органов и летальному исходу.

Перечитываю в третий раз, словно с первого не осознала до конца смысл написанного. Шарлотта травила Эмилию, заставив её думать, будто та принимает снадобья, способные помочь ей забеременеть. Во рту появляется вкус горечи, грудь сдавливает от сожаления и тоски.

Бедняжка Эмилия. Она была так одинока! Доверилась “подруге”, и что из этого вышло…. Для таких подруг должен быть отдельный котёл в преисподней. Она не первая преданная близкими людьми и, увы, не последняя.

Пальцы сами мнут уголок листа. Сердце стучит быстрее, губы сжимаются в линию. Стоит отправить заключение Эдриану, но пока повременю. Его экипаж едва от деревни отъехал. Не хочу, чтобы он думал, будто я ищу встречи таким образом. А он может!

Да и мне как-то не по себе. Неужели и правда частью себя хочу, чтобы он вернулся? После случившегося в груди мучительно тянет и неприятное давление отпускает только рядом с драконом. Скучаю?

Нет, я не стану давать ему повода!

Хотя руки чешутся сунуть лист в шкатулку, убираю его обратно в ящик туалетного столика.

Филя тихо посапывает, положив мордочку мне на локоть, и я чувствую лёгкую вибрацию его дыхания. Он всегда так делает, когда чувствует моё беспокойство. В глаза заглядывает, усиками шевелит, словно улыбнуться хочет.

– Ну что, приятель. Пора бы вернуться к работе, не находишь?

Поглаживаю его между ушками и подхватываю на руки, как ребёнка. Спускаюсь на первый этаж. Девочки скользят по залу, собирая заказы. Посетителей с каждым днем только больше, и у меня на душе теплеет при виде занятых столиков, гула голосов и звона посуды.

И на кухне становится тесновато, помощницы едва ли не сталкиваются друг с другом, разнося подносы с заказами. Надо подумать над расширением.

Но пока на это нет лишних средств.

Мы уже вышли из минуса, однако пока всё, что зарабатываем, уходит на закупки и хозяйственные расходы. До стабильной прибыли ещё далеко – надо хотя бы пару месяцев продержаться без форс-мажоров.

А там уже можно будет подумать о расширении. И ещё я всё чаще задумываюсь о мужских руках в закусочной. С разделкой мяса на порционные куски нам помогает сам поставщик, господин Бертон. Мешки с мукой и сахаром по доброте душевной в кладовую относит доставщик, жилистый загорелый мужичок. В качестве благодарности угощаю его фирменным мясным пирогом.

А дрова рубить приходится нам самим, да и помимо хватает тяжёлой работы. Мне жалко девочек, но закупать дрова пока для нас непозволительная роскошь.

Дни пролетают за днями. О закусочной уже знает вся округа – ближайшие деревни и до города слухи доходят. Постепенно решаюсь вводить новые блюда в меню. Из тех, которые были в моём мире. С осторожностью, заменяя некоторые ингредиенты. Не всё же здесь можно найти.

День выдался тихим – редкость в последние недели. В зале только пара столиков заняты, девочки шепчутся у стойки, а я в кухне вожусь с очередной своей «авантюрой».

– Ронни, – окликаю я помощницу, пока она раскладывает хлеб в корзинки, – тащи из кладовки перепелиные тушки. Сегодня будем экспериментировать. – Опять? – она прищуривается.

Киваю, улыбаясь. Она качает головой, но выполняет поручение.

Перепела сами по себе вкусные, но я хочу сделать их особенными. Развожу в миске тягучую смесь: мёд, чёрный уксус, очень похожий на бальзамический из моего мира, каплю сока из лесных ягод – в меру острых, с кислинкой. Птицу обмазываю со всех сторон, а внутрь кладу пару листиков серебристого тимьяна.

В кухне запах стоит такой, что Ронни начинает ходить кругами, как кот у миски.

– А это что? – в кухню заглядывает Дебби, несущая пустые кружки. – Пробный вариант. Если получится вкусно, то пустим в меню, – отвечаю, подмигивая. – Хочешь кусочек?

– Конечно! – с радостью кивает. – Позовете, как будет готово, госпожа?

– Обязательно!

Пока перепела подрумяниваются, я беру свиную вырезку. Нарезаю на тонкие медальоны, быстро обжариваю на сковороде, а сверху кидаю мелко нарезанные грибы шалони, они придают лёгкий сладковатый привкус дымка. Их, как и другие местные грибы, мне порекомендовал Бертон, как “изюминку” к любому мясному блюду.

Добавляю сливки и чуть-чуть настойки из плакуна синеватого, он даёт тонкий цветочный аромат, почти как в моём мире добавили бы мускат, только пикантнее.

Когда первые порции на пробу оказываются у нас на столе, мы все клюём на ходу, не отвлекаясь от работы. – Ну? – спрашиваю, вглядываясь в лица девочек. – Что скажете? – Если добавим это блюдо в меню, – важно заявляет Ронни, облизывая пальчики, – то придётся завести запасной сарай для перепелов. Потому что народ с ума сойдёт! Невероятно вкусно, госпожа! – А медальоны? Клара кивает, жуя: – Подавайте с печёным картофелем и соусом, и у нас очередь выстроится до столицы.

– Льстите вы мне, девчонки, – вздыхаю я, но от улыбки не удерживаюсь.

А в голове мелькает мысль: что бы сказал Эдриан, отведав кусочек?

И к чему я снова о нём думаю?! Аж в груди печёт…. Да и вообще! В последнее время он не выходит у меня из головы. Настолько, что зашвырнула-таки результаты экспертизы снадобий в шкатулку и весь вечер ждала, придёт ли ответ.

Но он не ответил. И я с чувством, смутно напоминающим разочарование, отправилась спать. Надеюсь, у него всё хорошо.

Да разберётся как-нибудь, дракон же!

А мне… Мне нужно думать о завтрашнем дне и пополнить запасы. И хорошенько выспаться!

Утром просыпаюсь от шума и грохота на улице. В полусонном состоянии соскальзываю с кровати, бреду босиком к окну. Отодвигаю занавеску, зеваю и щурюсь от утреннего солнца.

За забором замечаю возню: несколько мужиков в грубых рубахах и с закатанными рукавами разгружают длинные деревянные балки и бочки с металлическими обручами.

Две телеги, груженные мешками, из которых торчат свернутые в кольца медные трубы. На дороге лежат строительные материалы, лошади фыркают, переминаясь с копыта на копыто.

Морщу лоб. – Это ещё что такое?.. – бормочу себе под нос.

Поднимаюсь на цыпочки, высматривая, кто там на дороге стоит. И внутри холодеет. На миг даже дар речи теряю….

Какого чёрта?!

Глава 52

Шум за окном не утихает, а наоборот, нарастает. Я щурюсь на утренний свет и, отодвинув занавеску, вижу, как за нашим огородом вовсю снуют люди. Телеги, гружённые досками и камнем, выстроились вдоль дороги, рядом – куча мешков с известью, рулоны чего-то тёмного. На земле уже прочерчены линии, а несколько мужиков переносят материалы к нашему дому и копают ямы под столбы.

– Это ещё что за ерунда?.. – бормочу себе под нос.

Сбрасываю ночную сорочку, наскоро умываюсь, вполголоса ругаясь на ледяную воду в кувшине, и торопливо заплетаю волосы. Платье выбираю повседневное, приталенное и подчёркивающее грудь, приглаживаю складки и поправляю пояс. Смотрюсь перед выходом из комнаты в зеркало, стараясь не думать, для кого прихорашиваюсь.

Осторожно спускаюсь по лестнице. Выскальзываю за дверь и иду к дороге быстрым шагом, чувствуя, как в животе бабочки порхают. Мысленно проклинаю себя за то, что… рада его видеть!

Эдриан стоит чуть в стороне от рабочих, полуобернувшись к солнцу. На нём тёмно-синий камзол с тонкой серебряной вышивкой, сидящий как влитой, широкие плечи подчёркнуты безупречным кроем.

Чёрные брюки, заправленные в сапоги, облегают мощные ноги, как вторая кожа. На руках сверкают фамильные перстни, в отблесках утреннего света драгоценные камни почти ослепляют. Волосы лежат безупречно, и в целом дракон выглядит так, словно сошёл с глянцевой обложки.

Аж дыхание перехватывает, к щекам кровь приливает. Гад чешуйчатый! Как ему удаётся выглядеть в любой ситуации сногсшибательно?!

Я останавливаюсь прямо перед ним, скрещиваю руки на груди. И приподнимаю подбородок.

– Эдриан?! Объяснишь, что за склад стройматериалов у нас под окнами?

Дракон лениво приподнимает бровь, и уголки его губ трогаются почти насмешливой улыбкой.

– И тебе доброе утро, Эмилия. Склад? – он оглядывается на рабочих, будто проверяя, всё ли они делают в соответствии с его указаниями, и возвращает взгляд ко мне. – Это, Эмилия, называется реконструкция. Мне показалось, твоей закусочной требуется расширение, она уже тесновата для всех желающих вкусить твои кулинарные шедевры. А с каждым днём их будет становиться только больше по моим ощущениям. И раз уж у меня не получается отговорить тебя бросить затею с ней, я решил помочь.

– Помочь? – я чуть подаюсь вперёд, прищурившись. – Решил? Не посоветовавшись со мной?

– Уверен, ты не будешь против, – мягко говорит он и делает шаг в мою сторону. И продолжает озвучивать мои мысли: – Здание старое, пора бы его укрепить, кухню расширить, водопровод наладить, разобраться с вентиляцией. И... – он чуть склоняет голову, – улучшить всё, что посчитаешь нужным, но не позволишь себе сказать вслух и попросить у меня.

Эдриан незаметно подходит ещё ближе, обдавая ароматом одеколона, от которого мысли путаются.

Я упираюсь взглядом в его камзол и тихонько сглатываю. Снова его выходка из разряда “я тут всё решаю"! Внутри бурлит гнев, смешанный…. с наивной радостью.

Сердце так колотится, что кажется – дракон его может услышать. А когда он придвигается почти вплотную, по рукам разбегаются мурашки, ресницы начинают трепетать от осторожного, горячего дыхания дракона.

– Мы уже беседовали на тему твоей “помощи”, – стараюсь говорить твёрдо и решаюсь поднять взгляд к его лицу.

И попадаю в ловушку бездонных сапфировых глаз. Окружающие звуки отдаляются, сознание плывёт. Ох уже этот природный магнетизм дракона! И наверняка он знает, как на меня действует.

Во рту пересыхает, когда он подступает вплотную. Инстинктивно упираюсь ладонями в его крепкую грудь.

– С чего вдруг, Эдриан? Несколько дней от тебя не было ни слуху, ни духу, и вдруг ты заявляешься с гружёными телегами и далеко идущими планами на мою….

Осекаюсь и опускаю взгляд, таращусь на его мерно вздымающуюся грудь, покусывая щеку изнутри. Опять чуть не ляпнула – “мою закусочную”. Формально она принадлежит Эдриану, а у меня на руках лишь разрешение на открытие заведения от ратуши.

Он вправе вносить любые изменения, да хоть снести её к чертям! А меня выгнать. Я же ему совершенно чужая женщина, как мы уже выяснили.

Но Эдриан всё равно приехал и как ни в чём не бывало вкладывается в развитие закусочной. Почему? Зачем ему это?

Пребывая в раздумьях, вдруг чувствую, как он склоняется, и между нашими лицами не остаётся пространства для вдоха. Меня охватывает холодок смущения.

– У меня для тебя новость. Надеюсь, приятная, – выдыхает, обдавая губы жаром, заставляя жмуриться. Он запускает руку во внутренний карман камзола, чуть отстраняясь. – Решил оформить дом и прилегающие земли на тебя, Эмилия. После завершения реконструкции это будет полностью твоя собственность, и ты сможешь распоряжаться ею, как захочешь.

Я морщу лоб, вскидываю взгляд, вглядываюсь в его безупречное лицо, пытаясь понять, в чём подвох. – Не знаю, что сказать, Эдриан, – с трудом сглатываю и прочищаю горло. – Спасибо. Но… Раз дом будет мой, то я смогу прогнать тебя с участка вместе с досками и мешками?

– Нет, не сможешь, – спокойно парирует он. – Пока идёт реконструкция, я всё ещё собственник. Но как только всё будет готово – переоформлю, и у тебя будет именно то, что ты заслуживаешь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но замечаю, как он смотрит на меня – пристально, изучающе, лукаво улыбаясь. И незаметно для себя растягиваю губы в ответной улыбке. Нить между нами звенит от напряжения.

Вот же хитрый драконище!

Его ладонь незаметно скользит по моей спине, тёплая, уверенная, и я не сразу осознаю это. Щурю глаза, приподнимая подбородок.

– В таком случае, – медленно произношу, наматывая прядь волос на палец под его хищным, ждущим взглядом,– раз ты сказал, что внесёшь любые изменения, которые я пожелаю… Хочу ванну с горячей водой, уборную для посетителей и… систему орошения на огороде!

Он чуть склоняет голову, уголки губ выгибаются в опасно довольной улыбке. – Как скажешь, – мурлычет дракон, а пальцы чуть сильнее сжимают мою талию, притягивая ближе.

Его дыхание скользит к самому уху, и от этой близости внутри предательски дрожит.

Стиснув зубы, выскальзываю из его хватки, разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к закусочной. Не хватало ещё, чтобы он видел, как у меня пылают щёки.

В закусочной уже кипит работа. Помощницы заняты своими обязанностями, зал оживает, готовясь к встрече гостей. Ронни у кухонного стола ловко натирает специями мясо и ребрышки, раскладывая их в большие миски для маринования.

Дебби, напевая что-то под нос, натирает до блеска стаканы и тарелки, аккуратно раскладывает приборы, поправляет цветы в вазочках и выравнивает уголки скатертей.

Клара за стойкой переставляет бутылки с шипучкой, чтобы эти янтарные и рубиновые ряды привлекательно сверкали на солнце. А Филя устроился в тазу с водой и с серьёзным видом моет овощи, как будто это самая важная миссия в мире. Мой незаменимый помощник и вдохновитель!

Я же иду на задний двор, чтобы разжечь мангал. Взгляд скользит по сложенной стопке дров – их маловато, не хватит на день. Вздыхаю, подхожу к поленнице, беру топор, примеряюсь… и тут из тени старой яблони выходит Эдриан.

Рука, в которой держу топор, дрожит, вот-вот уроню. Дракон проходит ко мне, скидывает с плеч дорогой камзол, так что солнце скользит по вышивке и фамильным перстням на его пальцах. Бросает его на скамейку. Засучивает рукава белой рубашки, открывая загорелые предплечья с рельефными мышцами, и, не задавая лишних вопросов, забирает у меня топор.

– Не женское это дело, – говорит тихо, глядя так, будто я собралась сделать что-то абсолютно невозможное в его понимании. И роняет взгляд на мои губы.

Хлопаю ресницами, не зная, как реагировать.

Эдриан же разворачивается к поленнице, наверняка понимая, какой эффект на произвёл, и встаёт так, что солнце ложится ему на плечи, выхватывая каждый изгиб мускулов. Поднимает топор играючи. Удар – сухой треск дерева, ровный раскол. Ещё один – и полено разлетается на две идеальные половины.

Движения точные, мощные, и в то же время удивительно плавные. Сильные руки, напряжённая спина, упругие линии бёдер под тёмной тканью брюк… Я почему-то перестаю дышать и просто смотрю. Любуюсь этим самодовольным нахалом.

Он вытирает лоб тыльной стороной ладони, топор снова поднимается, солнце играет на его коже, а у меня в голове звенит пустота. Только он и этот ритм, от которого почему-то дыхание сбивается. Вечно бы смотрела….

Спохватываюсь, хмурюсь на собственные мысли. Да что со мной? Незаметно дракона становится возмутительно много в моей жизни, и он прекрасно себя чувствует в ней. А я?

Когда я смирилась с его присутствием и перестала раздражаться? После того, как он спас в очередной раз меня от смертельной опасности или раньше? В какой момент начала смотреть на него, как на жутко привлекательного мужчину?

Обращать внимание на его сильные руки….

Я пытаюсь сделать вид, что его соблазнительный вид ничуть меня не трогает, как и забота, но Эдриан, конечно же, замечает мой голодный взгляд. Замечает и усмехается уголком губ.

– Ради такого твоего взгляда я готов сутки напролёт колоть дрова, – лениво бросает, даже не оборачиваясь полностью. С явным наслаждением вбивая топор в очередное полено

Фыркаю, отворачиваясь к мангалу. – Да кому ты нужен, драконище…

Не могу не огрызнуться, но язык прилипает к нёбу от раздражения и чего-то ещё… тёплого, опасного. Поэтому я просто берусь за кочергу, ворошу угли в мангале, демонстрируя, что у меня невероятно важные дела.

– Может, воды? – вырывается, прежде чем успеваю подумать, зачем вообще это предложила.

– Не откажусь, – ухмыляется он, но я не даю ему времени на продолжение реплики, развернувшись и почти бегом направляясь в закусочную.

Уж мне-то точно нужно охладиться, да поскорее!

Вбегаю в помещение и делаю глубокий вдох, пытаясь унять этот хаос в голове и восстановить дыхание. Но перевести дух не выходит – в дверях появляются поставщики.

Приходится закатать рукава и вместе с Ронни разгружать товар, потом переносить всё в кладовку, раскладывать по полкам.

Запасы я пополняю каждую неделю: специи и крупы беру у торговца на рынке, муку – в деревенской пекарне, они продают мешками. Соленья, сушёные травы и засахаренные фрукты привозит Бертон вместе с мясом.

А вот овощи в погребе – с нашего огорода. Там и картофель, и морковь, кабачки, баклажаны, перец и капуста с луком.

В кладовке приятно пахнет свежим чёрным уксусом – густым, тёмным, с кисло-сладким вкусом и лёгкой дымной ноткой. Здесь его делают из перебродивших лесных ягод, названия которых я никак не могу запомнить, выдерживают в дубовых бочках, и я уже знаю, как он преобразит маринад для свинины.

Когда за поставщиками захлопывается дверь, с облегчением выпрямляюсь, стряхивая с ладоней муку. Возвращаюсь в зал и замечаю на крыльце свежую газету, аккуратно сложенную. Уголки печатного издания из жёлтой бумаги треплет тёплый утренний ветерок.

Поднимаю её, разворачиваю, и сердце подпрыгивает к горлу. На первой полосе крупный заголовок и гравюра, пробегаю взглядом по строчкам, от которых перехватывает дыхание.

Глава 53

Пробегаюсь глазами по заголовкам, страницы газеты шуршат в руках. На первой полосе, как гром среди ясного неба, пестрит цветная реклама моей закусочной – яркая, вызывающая, так и притягивает взгляд.

На фоне неё остальные новости меркнут, но вскоре я замечаю строки чуть ниже, выведенные крупным каллиграфическим шрифтом:

«Лорд Тарэн Маккензи представил на рассмотрение короны проект расширения окраин Астенбурга. По указу Его Величества уже в ближайшие недели начнётся возведение новых домов, торговых рядов и мастерских».

Под текстом темнеет густо отпечатанная печать с гербом короля. Вот тебе на!

Складываю газету и прячу её в карман передника. Покусываю губу в растерянности. Подхожу к окну, из которого виден задний двор, скрещиваю руки на груди и беззвучно хмыкаю. Эдриан колет дрова, завораживающее зрелище. Так и хочется поближе подойти….

Но сейчас меня переполняет столько эмоций, что лучше здесь постою. Издалека посмотрю на него, а то ненароком подбегу к дракону и на шее повисну от чувства благодарности и необъяснимой нежности.

Он не сказал мне про рекламу. Не сказал, что скоро начнётся застройка… и что рядом появятся новые дома. Знал и молчал, чешуйчатый… Оттого и спешка в расширении закусочной. Даже дела свои канцелярские бросил и примчался!

Настолько угодить хочет?

Прерывисто вздыхаю и прикрываю глаза, в уголках век щиплет от подступающих слёз. Иш ты, растрогалась.

А как не растрогаться, когда никто и никогда столько для меня не делал, сколько сделал Эдриан?!

Дима, мой бывший муж из прошлой жизни, разве что словами бросался да цветами одаривал, мелочёвкой всякой. Знаки внимания оказывал – для кого-то это ценность. Но толку? Я даже не знаю, как давно он изменял мне, а в чувствах признавался с завидной регулярностью.

Красивые слова плести любой сумеет. А Эдриан… он дважды спас мне жизнь. Зная, что я вовсе не его жена, а чужачка из другого мира, воплощает мои мечты в реальность, хотя я и не просила. Наоборот, старательно отталкиваю.

Поступки куда весомее красивых слов и подарков.

Преследует ли Эдриан какую-то цель? Да все чего-то хотят. Вот только вопрос: что может быть нужно от меня тому, кто способен получить всё, что пожелает, щёлкнув пальцами? Не заморачиваясь, не напрягаясь, не растрачивая себя на сентиментальную ерунду.

И всё же… чем дольше я об этом думаю, тем сложнее убедить себя, будто дело лишь в его чувстве собственничества или желании контролировать. Слишком много в его взгляде читается в последнее время – не только холодного расчёта, но и чего-то, что я боюсь произнести даже мысленно.

Я сама не заметила, как привыкла к его присутствию. К тому, как он незаметно заполняет собой пустоту в сердце и пространство, делая его… безопасным.

А мне… мне просто не хватает обыкновенного человеческого тепла. Надёжного плеча рядом, за которое можно ухватиться, спрятаться или прижаться и забыть об окружающем мире и заботах. На некоторое время перестать быть сильной и позволить себя защищать.

Хочется чувствовать себя нужной и желанной, простого женского счастья. Разве я так много прошу?

От раздумий отвлекает движение за окном. Калитка скрипит, пропуская во двор одного из рабочих – коренастого, плечистого, с хмурым лицом и сединой на висках. Он идёт быстрым шагом, чуть сутулясь. Останавливается рядом с Эдрианом и наклоняется ближе, почти касаясь его плеча.

Я не слышу слов, но вижу, как они переговариваются.

Эдриан, ещё секунду назад занятый дровами, кивает ему и замирает. Лезвие топора остаётся поднятым на полпути, а взгляд уходит куда-то в сторону – мимо меня, мимо дома, будто он в этот момент уже не здесь. Его лицо медленно каменеет, губы сжимаются в тонкую линию, в глазах появляется опасный холодок.

Он резко вонзает топор в чурбак, дерево глухо стонет от удара. Отходит на шаг, отряхивает ладони. На скамейке рядом лежит его камзол, и он берёт его, резким движением закидывая на плечи.

В его хищной походке угадывается напряжённая целеустремлённость. Что же случилось?

Дракон направляется к двери с заднего двора в дом – прямо туда, где я стою у окна. И в тот момент, когда он поднимает взгляд, наши глаза встречаются.

В груди болезненно сжимается, и я ловлю себя на том, что невольно задерживаю дыхание.

Он заходит в дом, едва успеваю отпрянуть от окна, смахнув тыльной стороной ладони предательские, сентиментальные слёзы. Если Эдриан и замечает это, то не подаёт виду, только чуть прищуривается, словно приглядывается ко мне сквозь собственные мысли.

– Что-то случилось? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он на миг задерживается в дверях. Выглядит растерянным, каким-то задумчивым, будто всё ещё переваривает услышанное во дворе. Морщится и пожимает плечами.

– Ничего из ряда вон. Рабочие моменты, – отвечает, пытаясь вывести в шутку, но уголки губ едва заметно дёргаются, выдавая напряжение.

Между нами повисает тягучая, неловкая пауза. Я провожу языком по пересохшим губам и, не отводя взгляда, замечаю, как его глаза скользят вниз, задерживаясь на этом движении. Он тяжело выдыхает, словно решаясь… на что-то.

Его ладонь слегка дотрагивается до моего локтя – лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него будто пробегает ток.

– Мне нужно уехать, – говорит он тихо, но твёрдо.

Внезапно хочется подняться на цыпочках и припасть губами к его губам. Узнать, наконец, какие же они на вкус. Прижаться к его сильному, крепкому телу и закрыть глаза. Но я по привычке душу в себе этот порыв слабости.

– Что ж, не смею больше задерживать, – слетает с языка прежде, чем успеваю подумать.

По лицу Эдриана мелькает тень эмоции, которую не могу понять. Кажется, я переборщила…. Сглаживаю момент робкой улыбкой и провожаю взглядом дракона.

Он убирает руку и, чуть слышно хмыкнув, направляется к выходу из закусочной. Таращусь ему в спину, судорожно сглатывая.

Могла бы промолчать…. Эх.

После его ухода в доме сразу становится тихо. Слишком тихо и одиноко. Пустота, которую дракон оставляет, странным образом сдавливает меня, хотя я совсем недавно мечтала, чтобы он исчез с моих глаз. Из моей жизни.

Но долго предаваться этому чувству не получается – закусочная открывается, и всё остальное уходит на второй план.

Сначала появляется пара местных жителей – фермер с женой, заказывают тушёное мясо и пироги. Потом дверь звякает снова и снова, и я замечаю, как во двор подъезжают экипажи.

Лакеи открывают дверцы, подают руки дамам в ярких шляпках, мужчинам в дорогих камзолах. По их выправке, ухоженным лицам и блеску на сапогах ясно, что не местные. Столичные гости пожаловали. Ох, блин!

Я не готова к такому повороту! Совершенно!

В закусочной становится шумно и тесно. Помощницы едва успевают записывать заказы, разносят блюда, пар и запахи с кухни тянутся в зал. Я мечусь между печью и мангалом во дворе, волосы прилипают к вискам от жара, но я почти не замечаю усталости. Всё происходит в ускоренном ритме: замесить, нарезать, заправить, подать.

Зал наполняется голосами, смехом, звяканьем столовых приборов по тарелкам и звоном бокалов. На миг ловлю себя на том, что улыбаюсь – всё-таки здесь я чувствую себя по-настоящему живой.

День пролетает незаметно. В окна начинают заглядывать сумерки, и последние гости допивают свой чай, расплачиваются по счёту и покидают заведение.

Убираю со столов грязную посуду и направляюсь к двери, чтобы запереть её, когда она снова распахивается. На пороге стоит гонец в дорожной куртке, с запылёнными сапогами. Он оглядывает зал, находит меня взглядом и протягивает конверт с сургучной печатью, коротко кланяясь.

– Эмилия Роквелл? Для вас, госпожа, – выпаливает и снова кланяется.

Принимаю письмо, задыхаясь от волнения. Сломав печать, разворачиваю лист.

"Госпожа Эмилия Роквелл, нотариус Освальд Тримейн ожидает вас завтра в своём кабинете для завершения бракоразводного процесса."

Буквы плывут перед глазами. Что-то внутри меня надламывается.