Текст книги "Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Поворачиваю голову и хмурюсь. Ронни прячет взгляд, перебирая пальцами.

– Почему тебе жаль? – настороженно протягиваю. – Ну-ка, выкладывай!

Она вяло пожимает плечами, не поднимая глаз.

–Вы же привыкли к цивилизации, к удобствам, госпожа. А здесь, – она запинается и испускает прерывистый вздох, – придется выживать. Дом вон в каком состоянии.

Хмыкаю и смотрю в окно. Фасад побелён, местами потрескавшийся, но всё ещё держится. По углам и балкам тёмное дерево, явно несущая конструкция, образует строгий, почти декоративный узор. Фахверк – всплывает из памяти. Вроде бы так называется этот стиль. Что ж, звучит красиво. Да и выглядит неплохо! Всегда мечтала о чем-то похожем.

Надавливаю на ручку и толкаю дверь. Лицо тут же обдувает теплым ветерком, несущим запахи полевых цветов и дорожной пыли. В траве стрекочут кузнечики. Спускаю осторожно ногу, нащупываю подошвой твердую опору. Прикладываю ладонь “козырьком” ко лбу и оглядываюсь.

Стены оплетены диким виноградом, и где-то наверху, под самым чердаком, болтается старая табличка. Скрипит, покачивается, буквы стерлись напрочь. Не разобрать, что на ней когда-то было написано.

К крыльцу ведет узкая дорожка, поросшая травой. За хлипким забором буйствует запущенный огород, который я приметила из экипажа. Тыквы, яблони, бурьян. Все, как я люблю.

Где-то вдали раздаётся стук копыт и характерный скрип колёс. Я оборачиваюсь. Из пыльного марева выныривает экипаж и, подняв целое облако, проносится мимо. Хорошо хоть дорога широкая, не по ногам проехался.

Закашливаюсь и отмахиваюсь от пыли ладонью. На зубах скрипит песок. Так-так-так….

Спускаюсь из экипажа и обхожу его, уперев кулачки в талию. Значит, мимо моего нового жилища проходит оживленная трасса? Пыль будет лететь и забиваться повсюду. Да и шумно.

Но тут же сама себя одёргиваю. Шума боится тот, кто не жил рядом с железной дорогой. Ха! А я жила!

У бабушки дом стоял аккурат у станции. Один из тех милых и уютных, что мелькают за окном вагона, когда смотришь в него и думаешь: «Ух ты, как тут вообще люди живут?!»

Пока я тихонько охреневаю и прикидываю, с чего начать, за что хвататься, кучер без особых церемоний спрыгивает с козел и начинает выгружать мой скромный багаж.

Сначала один сундук, потом второй, третий. Каждый из них глухо шлёпается на сухую землю. Следом мешок с провизией. Похоже, Ронни что-то собрала нам на первое время. Очень обнадёживает.

Ронни, бедняжка, не дожидаясь меня, подхватывает один из сундуков за ручку и с явным усилием тащит к крыльцу. Платье путается в ногах, она придерживает подол, но не жалуется.

Я закатываю глаза.

– Да стой ты, – бормочу, подходя и перехватывая второй сундук. – Сломаешься же. Давай помогу.

– Не стоит, госпожа, – блеет она, но не особо сопротивляется.

И мы вместе, пыхтя, тащим пожитки к дому и выстраиваем у крыльца в ряд: три сундука, один мешок с припасами и ее трепетно оберегаемый сверток. Что хоть в нем?

Пока мы переводим дыхание, наш кучер забирается обратно на козлы. Через секунду лошади срываются с места, колёса поднимают целое облако пыли. И прежде, чем я успеваю прикрыть рот, нас с Ронни накрывает плотным облаком.

Я отшатываюсь, отмахиваюсь руками, чихаю.

– Ну вот и всё, – мрачно говорю, вытирая лицо. И снова смотрю на строение. – Обратного пути нет. И работы предстоит уйма. Но не волнуйся, Ронни. У нас есть главное: крыша над головой и желание здесь обустроиться. Верно же, Ронни?

Но горничная не отвечает, только чуть слышно шмыгает носом. Поворачиваю голову и смотрю на девушку. Глаза на лоб лезут. Она стоит с опущенной головой и нюни распускает.

– Эй, ты чего удумала, а?

Глава 12

– Эй, – подхожу и слегка встряхиваю её за плечо. – Ты чего?

Ронни всхлипывает, не поднимая глаз.

– Не переживай, – говорю я мягко. – Мы из этой халупы настоящий дворец устроим. Вот увидишь….

Она качает головой, всхлипывает ещё тише.

– Нет, я не из-за этого… – выдыхает и, наконец, поднимает на меня глаза. Красные, заплаканные. – У меня жених остался в городе.

Я моргаю. А потом фыркаю – не со злости, а от неожиданности.

– Ой, тоже мне беда, – улыбаюсь чуть шире, стараясь приободрить. – Если он тебя любит по-настоящему, то приедет. А если не приедет – ну и пёс с ним, подберём кого получше.

Ронни слабо улыбается сквозь слёзы.

– А пока, – добавляю я, – не думай о нём. Есть проблемы куда серьезнее. Нам бы устроиться на ночь и не провалиться сквозь пол.

И, приобняв её за плечи, подхожу к двери и вытаскиваю ключ.

Вставляю его в замочную скважину, поворачиваю. Замок скрипит, как будто не открывался годами. Затем толкаю дверь бедром. Та нехотя поддаётся, и мы с Ронни входим внутрь.

Переступаем порог и отмахиваемся от пыли, поднятой сквозняком. Воздух здесь тяжёлый, пахнет старым деревом, затхлой тканью, сухими травами и сыростью. Чего и следовало ожидать.

Сначала осматриваем просторную комнату с камином на первом этаже. Очевидно, здесь раньше была столовая или что-то в этом духе. Вдоль окон стоят несколько столов. Слева от входа находится кухня, к которой мы продходим через арочный проём. Там, несмотря на хаос, угадывается былой порядок: печь, шкаф, закопчённый стол, а за ним – дверь на задний двор.

Рядом с кухней притаилась небольшая кладовая. Когда я приоткрываю скрипучую дверь, в нос ударяет резкий, сухой запах трав, пыли и какой-то кислятины. Бр-р-р-р. Все на выброс!

На полках разбросаны какие-то банки, пучки засохших трав, связки старых тряпок. Пол устлан сухими листьями. У дальней стены – деревянный люк. Я приоткрываю его: вниз уходит узкая лестница – это спуск в погреб. Чудесно! Сыростью оттуда тянет ощутимо, но и с этим разберемся.

– Погреб есть, – сообщаю Ронни. – Нужно осмотреть его, привести в порядок и спустить провизию.

– Да, госпожа.

Мы возвращаемся в основную комнату. Вдоль стены тянется старая лестница, ведущая на второй этаж. Проверяю ступени. Скрипят под ногами, но держатся. Я поднимаюсь первой, Ронни следует за мной с опаской.

Перед нами длинный тёмный коридор с дверями по обе стороны. Открываю первую и нахожу небольшую спальню с одной кроватью и пыльными занавесками. Вторая – чуть больше, с покосившимся шкафом и узким окном. А вот третья комната просторнее других.

Внутри есть две кровати, деревянный комод, под окном стоит скамья, а на стене крючки под одежду. Здесь светло, и пахнет менее затхло, чем в других. Возможно, просто сквозняк лучше гулял.

– На первое время заселимся сюда, – говорю, входя внутрь и оглядываясь. – Только приберемся. Надо найти ведра, тряпки, метлу.

– Конечно, госпожа, – кивает Ронни, прижимая к груди узел с вещами.

Чего хоть она в него вцепилась? Ни на секунду не расстается.

В конце коридора находится ещё одна дверь. Я поворачиваю ручку и с удивлением заглядываю внутрь.

– О, ванная!

Пусть старая, с облупленной плиткой, но с настоящей чугунной ванной, раковиной и даже зеркалом.

Первым делом решаем заняться уборкой на первом этаже. Я прохожу по комнате, осматриваю сундуки и вазы, и в одном из углов замечаю нечто, торчащее из-за перевёрнутого кресла. Приближаюсь, тянусь рукой и вытаскиваю метлу. Сухая, растрёпанная, в паутине, но рабочая.

– Годится, – бормочу я и отряхиваю её от пыли. Паутина прилипает к платью и волосам. Отмахиваюсь, фыркая.

Ронни появляется из кухни, волоча старое металлическое ведро.

– Нашла колодец во дворе, – сообщает она, запыхавшись. – Но на кухне, кажется, есть водопровод. Только я боюсь поворачивать вентили – вдруг прорвёт…

– Колодец – это отличная новость, Ронни, – киваю.

Пока я собираю в одну кучу сухие листья, обрывки ткани и прочий мусор, Ронни копается в одном из сундуков и вытаскивает сложенную ткань – плотную, выцветшую, но вполне пригодную для половой тряпки. Мы делим её пополам.

Пыль взмывает в воздух густыми облаками, приходится прикрывать нос. Мы открываем окна, насколько позволяют заклинившие рамы, и собираем всё, что кажется ненужным. Старые ящики, обломки мебели, треснувшие вазы, куски ткани, непонятные предметы – всё, что мешается, решаем вынести на крыльцо.

Сундуки, конечно, тяжёлые. Мы тащим их вдвоём, царапая пол, пыхтя и спотыкаясь.

Вскоре перед домом уже вырастает целая гора хлама.

Моем полы, трём щётками, предусмотрительно захваченными в дорогу Ронни, полощем тряпки в колодезной воде. Оттирать пыль приходится по кусочку, на некоторых участках она въелась капитально.

Ронни молча и сосредоточенно трудится рядом. Щёки у неё красные, волосы выбились из-под чепца, но она не жалуется. А я… я чувствую, как с каждым взмахом тряпки мне становится чуть свободнее дышать. Да, мне определенно нравится этот дом! Сделаю из него конфетку.

Когда с залом покончено, насколько это вообще возможно в первый день, я смахиваю с лица пот рукавом и отхожу к лестнице. Взглядом ищу Ронни, та как раз копается на кухне, возясь с посудой и мусором.

– Я наверх, – говорю и подхватываю подол платья. Стоило бы переодеться, но мне не терпится привести дом в маломальский порядок.

Ронни кивает, не отрываясь от дела. Умница какая.

В выбранной спальне пахнет пылью, но не такой удушающей, как внизу. Первым делом распахиваю окна. Петли едва двигаются, приходится приложить усилие, и рама открывается со стоном.

Вытираю подоконники, тряпка тут же становится серой. Затем принимаюсь за окна – мою их тщательно, пока стекло не начинает пропускать хоть какой-то свет. Потом подметаю пол, собирая паутину, сухие листья и нечто, подозрительно напоминающее мышиный помет. Только их нам не хватало!

Влажной тряпкой прохожусь по всем поверхностям: комод, спинка кровати, лавка у окна. Пыль оседает хлопьями.

Кровать, конечно, требует отдельного внимания, белье надо постелить. Займусь в последнюю очередь.

Снизу доносится звон посуды. Ронни, судя по звукам, героически сражается с завалом в раковине и наводит ревизию в тумбах и шкафчиках. Я с облегчением улыбаюсь – помощница мне попалась хоть куда.

Когда спальня приведена в относительный порядок, я направляюсь в конец коридора – в ванную. Захожу, открываю окно, выпускаю затхлый воздух. Плитка на стенах местами потрескалась, зеркало потускнело. Внутри ванной – паутина, ржавые пятна, в углу зачем-то стоит перекосившийся табурет. Счищаю грязь с раковины, оттираю пыль с полки. Плескаю водой, мою пол.

Потом осторожно тянусь к смесителю. Металл холодный на ощупь. Поворачиваю кран, он скрипит, и я уже готовлюсь к худшему… но вдруг с хрипом и бульканьем из трубы вырывается ржавая струя воды.

– О, работает, – выдыхаю. – Уже неплохо.

Придётся прогонять воду. Оставляю включенной на время, пока не начинает литься прозрачная, чистая водичка.

Когда дом, наконец, начинает напоминать жилище, а не склад рухляди, и наполняется светом и свежестью, пахнет душистым мылом после влажной уборки, мы с Ронни выходим на крыльцо.

Вечер опускается мягко, окрашивая небо в потрясающие оттенки розового, воздух пахнет цветами и прогретой землёй. Смотрю вдаль и отмечаю крыши домов, выглядывающие из-за луговых зарослей. Из труб тянется дымок. Похоже, деревушка. Завтра можно прогуляться и осмотреться. Может, в округе имеется что-то вроде магазина или рынка. Было бы неплохо…. Да, так и поступим!

Уставшие, но довольные, заносим внутрь сундуки с нашими вещами. Запираем дверь изнутри на щеколду.

Ронни, хлопоча у кухонного стола, вытаскивает из мешка с провизией краюху хлеба, баночку паштета, пару огурцов, несколько помидоров и бутыль с компотом.

– А вот и скромный ужин, – говорит она с лёгкой улыбкой.

– Настоящий пир, Ронни, – улыбаюсь в ответ, присаживаясь к столу. – Ничего вкуснее в жизни не ела! Завтра изучим огород. Мне показалось, там тыквы растут и кабачки. Наготовим оладьев. А если чесночок найдем, то вообще прелесть!

Быстренько ужинаем, намечая план дел на будущий день. Мышцы ломит от усталости, но я не могу нарадоваться на дом. Какая же это халупа?! Вполне крепкая постройка, да со всеми удобствами. Довести до ума – дело времени. Кухня мне уже кажется уютной. Одна печь чего стоит!

После ужина проверяем наличие света в доме. За окном уже почти стемнело. Я пока не понимаю, как в этом мире работает освещение, но явно не от электричества. Магия? Скорее всего.

Зеваю и бреду к лестнице, когда вдруг… Улавливаю странный дребезжащий звук.

Тихий, вибрирующий. Не мобильник же?! Но очень похоже, черт возьми.

Я замираю у лестницы. Прислушиваюсь.

Звук повторяется. Дзынь-дзынь-дзынь.

Идёт из комнаты, где мы сундуки оставили. В горле пересыхает. Я бросаю взгляд на Ронни. Та уже собирается гасить свет на кухне и не замечает моего напряжения.

Тихо возвращаюсь в комнату. Подхожу к сундуку. Звук исходит изнутри. Лёгкое дребезжание, будто что-то бьётся о стенки.

Открываю крышку. Среди свёртков, ткани и какой-то мелочи лежит… шкатулка. Та самая, которую я велела Ронни до кучи забрать. Она и трясётся. Что за чертовщина?

Осторожно поднимаю её, прислоняю к уху. Точно, внутри что-то есть. С опаской открываю.

Пшшш! – лёгкий щелчок, и из шкатулки… выпрыгивает сложенный листок пергамента.

Едва не роняю шкатулку от неожиданности. Сердце ухает где-то в горле.

Наклоняюсь, поднимаю с пола бумажку и разворачиваю.

На ней всего одна фраза, выведенная изящным, немного наклонным почерком:

"Ну, как всё прошло?"

Смотрю на неё застывшим взглядом, а челюсть медленно отваливается….

Глава 13

– Госпожа? – тянет настороженно Ронни, выходя из кухни.

Отхожу от шока и зашвыриваю записку обратно в шкатулку. Прячу её в сундук под сложенную одежду. Чертовщина какая-то.

Оборачиваюсь к девушке и широко улыбаюсь.

– Кажется, пора и отдохнуть, – хлопаю себя по коленям и поднимаюсь. – А завтра с новыми силами в бой. Что скажешь?

Ронни кивает и бредёт к лестнице. Семеню за ней, опасливо косясь на сундук. Вроде ничего не слышно. Фух!

Мы настолько вымотались за день, что едва держимся на ногах. Всё, что ещё требует уборки, решаем оставить на завтра. Умываемся как можем, раскладываем по кроватям подушки, трясём одеяла, застилаем постель. Ронни, оказывается, прихватила чистое белье в дорогу.

Засыпаю почти сразу, как только прикасаюсь головой к подушке. Ночь проходит, как в тумане. Сплю так крепко, будто меня выключили.

Просыпаюсь от пения птиц за окном. Приподнимаюсь, зеваю, растираю глаза.

Снизу доносится звяканье заслонок, негромкий шорох, потрескивание. Ронни уже гремит на кухне, возится с печкой. Я подхожу к перилам лестницы, выглядываю: она хлопочет, отодвигает заслонку, подбрасывает щепки, старается вести себя тихо.

Шуршит, трудится, умничка моя. И пахнет чем-то вкусным. Кажется, яичницей. М-м-м, что может быть лучше ранним утром?! Ещё бы овощей свеженьких.

Умываюсь с этой мыслью, переодеваюсь в неброское платье, которое Ронни приготовила мне заранее и повесила на крючок.

Спускаюсь, зеваю, и, не мешая ей, выхожу через заднюю дверь в огород. Утро прохладное, но солнечное. Под ногами шелестит влажная трава, воздух свежий, с запахом сырой земли и яблок.

Огород хоть и зарос, но среди сорняков я нахожу пару крепких морковок, куст с томатами, немного зелени. Удивительно, что здесь что-то растёт без должного ухода. Сколько же интересного можно обнаружить, если всё это зелёное буйство выкосить?

Возвращаюсь в дом с охапкой овощей, Ронни радостно кивает и забирает их у меня, отправляет в мойку. Пока закипает чайник, я мою руки и подхожу к сундуку, что стоит в зале. Смотрю на него с опаской, но так и тянет крышку поднять. Любопытно же?! Появилась ли новая записка в шкатулке….

Поднимаю крышку, закусив губу. Шкатулка на месте, под ворохом вещей.

Осторожно открываю и, как и вчера, оттуда вылетает сложенная бумажка. Разворачиваю.

"Ты в порядке?"

Я смотрю на записку, и меня снова охватывает лёгкий озноб.

Немного поколебавшись, роюсь в сундуке в поисках какой бы то ни было бумаги и пера. Когда нахожу – коротко пишу:

"Да. Всё отлично."

Кидаю внутрь так, словно она может мне пальцы откусить, и поспешно закрываю крышку.

Сначала ничего не происходит. Я даже успеваю разочароваться. Но вдруг шкатулка дрожит… и тут же выпрыгивает новая записка.

"Так ты ему сказала?"

Мои брови взлетают на лоб. Вот те на! Кому – ему? И, главное, о чём? Столько вопросов сразу появляется.

Но спрашивать лоб в лоб будет глупо. Ещё подозрения вызову… И спугну невидимого собеседника. Нельзя так подставляться. Надо аккуратнее информацию выуживать.

Я достаю новый клочок пергамента и пишу:

"Нет."

Ну а правда, что ещё я могу ответить? Неизвестно, кто по ту сторону зловещей шкатулки!

Ответ появляется почти мгновенно.

"Ты пугаешь меня, Эмилия. Он рядом? Поэтому ты писАть не можешь?"

Я смотрю на записку, пробегаю глазами по буквам. Сердце стучит в висках. Да кто же ты? Мы явно хорошо знакомы. И этот кто-то прекрасно осведомлен о моей ситуации. Такое впечатление складывается.

Любопытство жжёт изнутри. Пальцы подрагивают, когда я беру следующий листок, но... я не пишу.

Это может быть моя единственная нить к тому, что здесь происходит. Но я не знаю, как подойти к интересующим меня вопросам. Думай, Женька!

Сижу, склонившись над шкатулкой, и провожу пальцами по выжженным узорам на крышке. Странное, но удивительно удобное средство связи. Похоже, она настроена на контакт только между двумя людьми, раз мои записки доходят точно по адресу.

Уже собираюсь написать что-то нейтральное, как вдруг снаружи доносится звук приближающегося экипажа. Колёса шуршат по гравию, стук копыт. Я резко поднимаю голову и прислушиваюсь.

Экипаж останавливается, щелкают вожжи. Кто-то спрыгивает с подножки. Тяжёлые неторопливые шаги идут по дорожке к нашему дому. Потом поднимаются по ступеням крыльца.

Раз-два-три...

Я резко выпрямляюсь, сердце ухает в пятки. Прячу шкатулку в сундук, поглядывая в окно. Уверенный стук в дверь заставляет подпрыгнуть. С губ слетает придушенный писк.

Да что ж такое, а?

Ронни выглядывает из кухни с ножом в руках. Невольно хихикаю и направляюсь к двери, по пути подмигиваю ей. Не меньше меня испугалась. Ещё бы! Кто бы мог подумать, что с утра пораньше гости заявятся?

А вдруг это невидимый собеседник из шкатулки, а? О-о-ох…. Весьма волнительно.

Дергаю щеколду, нажимаю на ручку и толкаю. Батюшки! Кто же это у нас?! Дыхание перехватывает….

Глава 14

Стою у двери на цыпочках, сердце колотится. Едва щеколду тяну, как стучат снова, на этот раз громко, дверь дрожит на петлях. Я и Ронни одновременно вздрагиваем. Кто ж так ломится?

Она прижимает к груди половую тряпку, а я открываю.

И первые секунды просто… подвисаю. На пороге стоит незнакомец – высокий, широкоплечий, чертовски красивый. Светлая рубашка, жилет, длинный тёмный камзол, сапоги без единого пятнышка грязи. Волосы гладко зачёсаны назад, лицо будто сошло со страниц какой-то сказки – слишком правильное, идеальное.

Позади него у дороги стоит экипаж с гербом на дверце. Отлично. То есть, кто бы он ни был – это точно не какой-то случайный торговец или проходимец. Да и выглядит как истинно городской житель. Так что он здесь забыл? Заблудился что ли?

Незнакомец смотрит на меня с лёгким прищуром. Руки в перчатках держит за спиной. Молча скользит взглядом по моему лицу, потом заглядывает за спину, будто надеется найти там кого-то более подходящего. Хмурится.

Я, кажется, забыла, как дышать. Прочищаю горло, собираю волю в кулак и вежливо спрашиваю:

– Простите, чем могу помочь?

Он хмыкает, взгляд снова падает на меня:

– Кто вы?

– А вы? – не отступаю я, приподнимая подбородок. Вот деловой, а?!

Мужчина изгибает бровь, тонко и насмешливо:

– Я прежде сотрудничал с владельцем этой таверны. Приехал обновить договор, а тут… – он указывает рукой на крыльцо, где стоит нагромождение сундуков и хлама, – …вы его вещи выкидываете?

Меня пробирает холодок. Ах вот как!?

Бросаю взгляд на Ронни – та чуть заметно пожимает плечами, будто тоже не знает, что делать. Мужчина красив, спору нет, но и подозрительный до крайности. С чего вдруг явился в такую глушь в богатом камзоле, на парадном экипаже, да ещё и с претензиями?

Но… может, это шанс? Может, подарок судьбы, а не повод для тревоги?

Прячу сомнение за вежливой улыбкой и пожимаю плечами:

– Теперь здесь я хозяйка. Пока только въехала и толком не разобралась, что к чему… – делаю шаг вперёд, чуть отодвигая плечом дверь. – Не посвятите меня в суть вашего договора? Буду признательна за пояснения.

Мужчина медлит, разглядывает меня внимательнее. Похоже, пытается понять, правда ли я хозяйка или просто ловкая самозванка. И можно ли вообще со мной дело иметь. Наконец, кивает своим мыслям, будто принял какое-то решение.

– Разумеется, – отзывается он спокойно. – Меня зовут Ричард Берк. Я поставлял сюда свежие продукты – мясо, масло, молоко. Раз в три дня привозил всё, что требовалось для кухни. Условия были выгодные и для меня, и для прежнего владельца, хоть и не слишком хорошо у него шли дела. Он… – он слегка прищуривается, с явной настороженностью, – …не предупредил, что сменится руководство.

Я закатываю глаза про себя. Конечно не предупредил. Меня тоже никто не предупреждал, что прежде здесь была таверна. И, видимо, очень давно, судя по бардаку и зарослям на огороде.

Но мне предстоит здесь жить, а, значит, нужны средства для существования. И я просто обязана ухватиться за такую возможность, подвернувшуюся на ровном месте. Настоящий подарок судьбы!

– Боюсь, он вообще не вдавался в подробности, – говорю вслух. – Дом мне достался… скажем так, неожиданно. Но если вы всё ещё готовы к сотрудничеству – я более чем заинтересована.

Ричард чуть приподнимает бровь.

– А вы, значит, планируете… открыть таверну снова?

Я криво улыбаюсь:

– Закусочную или что-то в этом роде, да. Что-то уютное и без лишних наворотов. Но да, в целом идея та же. Так что продукты мне пригодятся.

Он на секунду задумывается, потом слегка кивает:

– Договор обсудим, как обустроитесь. А пока оставлю корзину – на пробу. Попробуйте, определитесь. А я загляну через пять дней, вас устроит?

– Да, устроит, – стараюсь говорить ровно, не выдавая бурной радости, захлестывающей меня.

– Отлично. Позвольте узнать ваше имя, леди…?

– Эмилия, – улыбаюсь, кивая. – До встречи, Ричард.

– До встречи, Эмилия.

Он делает знак кучеру, тот идёт к экипажу.

А я смотрю ему в спину и думаю: ничего себе глушь! Если даже такие кавалеры забредают…. И вселяют надежду на светлое будущее.

В своём мире я давно усвоила: всё хорошее, что падает с неба, лучше сначала как следует проверить, а людям, проявляющим душевную щедрость, доверять с оглядкой. Я привыкла не бросаться в омут с головой, особенно если он неожиданно кажется тёплым и безопасным. Но чёрт возьми, как же хочется поверить, что в этот раз мне действительно повезло.

Зря что ли я попала сюда? Должно это хоть что-то значить?!