Текст книги "Котерия лжецов (ЛП)"
Автор книги: Кейт Вестон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10
Джесс и СиСи сидят на краю бассейна, опустив ноги в прохладную воду. На их погруженной в воду коже играют золотистые блики, когда утреннее солнце отражается от блестящих стеклянных глаз гигантской свиной головы, которая теперь, возможно, навсегда обосновалась на самом дне. Прошло два дня с тех пор, как произошел этот несчастный случай. Я стою рядом с ними у самой кромки воды и слышу, как Джесс сначала сдерживает тихий всхлип, а затем заходится в еще более интенсивном плаче. СиСи приобнимает её за плечи и притягивает к себе, чтобы утешить. Я же просто смотрю на воду, наблюдая, как очертания свиной головы искажаются и колышутся под ровной поверхностью.
Обугленное дерево, принявшее на себя основной удар от столкновения с квадроциклом, всё еще стоит там, обнесенное сигнальной лентой, а на траве четко видны прорезанные коричневые следы от шин. Я не могу на него смотреть. Все соцсети забиты банальными соболезнованиями и постами о Хьюго вперемешку с видеороликами, где голый Тим раскачивается на свинье под песню Майли Сайрус, что теперь кажется каким-то зловещим предзнаменованием всего случившегося.
На противоположной стороне бассейна мрачный Тим сидит на одном из шезлонгов в старом красном шелковом кимоно своей бабушки и круглых солнцезащитных очках. Я наблюдаю, как он подносит сигарету к губам, выпячивая нижнюю губу при затяжке и хмуря брови. После той аварии он едва находит в себе силы посмотреть мне в глаза. Думаю, он винит себя в случившемся, ведь Хьюго мчался именно ради его спасения.
Бёртон неторопливо выходит через французские окна столовой, неся серебряный поднос с кофе для нас, и протягивает мне чашку руками в белых перчатках.
– Мадемуазель Иви, – говорит он, – завтрак подадут в столовой, как только вы пожелаете.
Кофейник с пустыми чашками для остальных он так и оставляет на подносе. Напиток он считает нужным налить только мне, и я ценю это небольшое внимание.
Когда мы наконец вернулись вчера из больницы, все следы вечеринки были убраны, и усадьба Д'Олобелль вернулась в свое первоначальное состояние, если не считать мокнущей свиньи и обгоревших остатков того дерева. Бёртон с извинениями заверил меня, что этим вопросом займутся уже сегодня. Я была благодарна за то, что обгоревшие обломки квадроцикла Хьюго наконец увезли. Я бы просто не вынесла этого зрелища снова. Я всё еще слышу плач Джесс, но я смертельно устала, чтобы утешать её.
– Господи, она всё еще воет из-за этого несчастного дерева? А как же я? – от внезапного голоса Хьюго мы все вздыхаем, а рыдания Джесс становятся только громче. – Вообще-то это меня покалечили! Посмотрите на меня! Я даже ходить нормально не могу!
Он наполовину ковыляет, наполовину скачет от дома к нам по траве, используя обычный садовый стул вместо ходунков.
Спорю, вы все думали, будто он погиб, верно? Представьте себе меня, вдову в восемнадцать лет.
Если честно, когда взметнулось пламя, я тоже решила, что это конец. Но выяснилось: единственной его травмой оказался сломанный палец на ноге, потому что он успел вовремя среагировать. Когда он пришел в себя в больнице, то рассказал, что в самый последний момент осознал неизбежность аварии, и всё, что он мог сделать, это спрыгнуть с квадроцикла. Благодаря его быстрой реакции больше никто не пострадал.
Правда, его сильно озадачило одно обстоятельство: квадроцикл работал совершенно нормально, когда он подвозил нас к воротам перед самым началом вечеринки.
– Это дерево жило сотни лет! Оно росло и цвело из года в год, а потом ты врезался в него и сжег заживо! – разрывается в слезах Джесс.
Я беру Хьюго под руку, помогая ему добраться до ближайшего шезлонга. Он тяжело опирается на меня, прихрамывая, а затем осторожно опускается на полосатое сиденье.
– Я же не нарочно! Эта хреновина жутко неудобная, чтоб вы знали, – ворчит он, указывая на огромный ортопедический ботинок на левой ноге. Я приподнимаю спинку шезлонга, чтобы ему было поудобнее. – Не хочу показаться говнюком, но я вообще-то капельку важнее, чем какая-то старая коряга.
– Разница в том, Хьюго, что дерево вырабатывает кислород и участвует в газообмене, сохраняя здоровье нашей планеты. А какой вклад вносишь ты? – подкалывает СиСи.
– Это интересный философский вопрос, – глубокомысленно замечает Тим, затягиваясь сигаретой. – Что имеет большую ценность: человек или дерево?
– Ха-ха-ха, – саркастически цедит Хьюго. – Мой отец сейчас владеет крупнейшей медиакомпанией в мире, так что, я бы сказал, лично я приношу обществу немало пользы и стою довольно дорого.
СиСи скептически косится в его сторону:
– Ну, вообще-то твоя семья владеет, а не ты.
Джесс продолжает болтать ногами в бассейне, шевеля пальцами и закатывая глаза от этого разговора. Она прекрасно знает о том, что Хьюго с минуты на минуту припомнит свою великую феминистскую победу, и будет гораздо лучше, если я перехвачу инициативу до того, как ему представится такая возможность.
– Если быть справедливыми, – говорю я, присаживаясь на край шезлонга рядом с Хьюго. – Если бы не он, его отец ни за что не убрал бы рубрику «Сиськи дня» из того таблоида. Так что, как по мне, он вернул обществу довольно весомый долг.
– Ну, спорный вопрос, – отзывается Тим. – Кое-кто мог бы счесть это скорее не возвратом, а потерей. Сам-то ты как, раненый боец? – спрашивает он, смотря на Хьюго поверх солнцезащитных очков.
– Спасибо, что поинтересовался, Тимоти. Проблема со сломанным мизинцем на ноге, – Хьюго демонстративно приподнимает пострадавшую конечность в мягком фиксаторе, чтобы проиллюстрировать свои слова, – заключается в том, что мизинцы необходимы для равновесия. Процесс восстановления после такого перелома весьма долгий, чтоб вы знали. Это реально пустит коту под хвост все мои планы на лето и университет.
– На этот сезон у тебя было запланировано много прогулок по канату, да? – язвит СиСи, заставляя меня тихонько хмыкнуть.
Хьюго машет рукой Бёртону, который тут же объявляется со своим неизменным белым полотенцем и непроницаемым выражением лица:
– Бёртон, мне свежевыжатый апельсиновый сок. Витамины сейчас критически важны для моей реабилитации.
– Как твой аппарат, Тимми? – интересуется Хьюго, пока Бёртон направляется обратно к дому.
Тим вальяжно откидывается на шезлонге, позволяя шелковому кимоно распахнуться на груди:
– Отек и краснота спали, благодарю. Я просто ума не приложу: зачем кому-то понадобилось подливать чили в мою смазку?
– Ты уверен, что это был именно чили? – уточняет Джесс.
– О да, сто процентов, – кивает Тим. – Кто-то конкретно заправил мой лубрикант острым соусом.
– Если бы не всё то, что Иви раскопала в столовой, я бы решила, что это дело рук какой-нибудь отвергнутой бывшей, – подает голос СиСи. – Но создается ощущение, будто у нашего тайного доброжелателя были цели покрупнее, чем твой член.
– Саймон признался, что к головам он непричастен, – Хьюго неловко ерзает на стуле. – Так что, полагаю, мы снова вернулись на исходную.
– Это Мадлен, – твердо заявляю я. – Я уверена, что это она. Должна быть, она испоганила портрет перед самым уходом. Удивляюсь, как ей вообще хватило терпения отправлять эти сообщения с неизвестного номера.
– Но Джесс говорила, что, когда она шла через столовую, там всё было нормально, а это случилось уже после ухода Мадлен, – замечает Хьюго, потирая подбородок. – Значит, портрет испортили где-то в промежутке между тем, как там прошлась Джесс, и тем, как зашла ты.
– А у кого был доступ к твоей смазке? – спрашивает СиСи. – И мне неловко это уточнять, но, когда ты пользовался ей в последний раз перед тем, как уединиться на вечеринке?
– Да я не помню, – отнекивается Тим. – Она просто валялась у меня в комнате, а перед тусовкой я сунул её в карман, ну, знаете, так, на всякий случай.
Джесс рядом со мной издает отчетливый дрожащий вздох от отвращения.
– Кто бы это ни был, сейчас они до нас не доберутся, верно? Здесь только свои. Чужие не пройдут. Драма окончена, – заявляет Хьюго.
– А если они раскроют наш секрет? – спрашиваю я. – Вас это совсем не пугает?
– Их слово против нашего, – Хьюго высокомерно выпячивает грудь. – Мои предки наймут нам лучших адвокатов в мире. Мы будем просто неприкасаемыми.
Все вокруг выглядят довольно неуверенно.
– Слушайте, какой план на сегодня? – переводит тему Хьюго. – Я не собираюсь изображать из себя подсадную утку, как они того хотят. Нам нужно жить дальше. Если они хотят выдвинуть требования, пускай, но я не собираюсь сидеть сложа руки в ожидании следующего удара. Мы заляжем на дно здесь и подождем, пока вся эта буря уляжется.
Тим кивает на его фиксатор:
– Ну, в твоем случае буквально заляжешь.
– А я бы не отказалась немного поплавать и просто поразвлечься, – подает голос Джесс. – Я дико истощена после всего этого кошмара.
– Да, мне определенно нужно пара дней полного релакса, – соглашаюсь я.
– Может, смешаем коктейли и просто зависнем вместе, причем так, чтобы никого больше не увезли на скорой, – СиСи выразительно смотрит на Хьюго поверх солнцезащитных очков.
Хьюго вовсю лыбится, разглядывая бесконечные сообщения с пожеланиями выздоровления, которые так и сыплются на лежащий у него на груди телефон:
– Аминь!
– Позвольте предложить устроить эдакий Д'Олобелльдон, – торжественно произносит Тим. – Я знаю, что никто из вас раньше не горел желанием играть в теннис, но корт-то прямо перед нами. – Он указывает вдаль, на край леса, где раскинулся заброшенный грунтовый теннисный корт. – И мне просто кажется, что это могло бы быть весело. Ну пожа-а-ажалуйста!
Хьюго указывает пальцем на свой сапог:
– Я не могу играть.
– Будешь судьей! – тут же находится Тим.
Эта идея, судя по лицу Хьюго, приводит его в полный восторг.
– Сыграем в парный разряд. Мы с Иви против СиСи и Джесс.
Этот план, кажется, немного взбодрил Тима. Я очень переживала, что авария Хьюго могла всколыхнуть в его памяти воспоминания о маме. До этого момента он был достаточно тихим.
СиСи равнодушно пожимает плечами:
– Если мы покончим с этим сегодня, жизнь будет спокойнее.
– Ладно, – сдаётся Джесс. – Господи, как же я ненавижу теннис. Тим, для человека, который курит столько травки, ты порой пугающе энергичен, чтоб ты знал.
Тим так и сияет. Вдали я замечаю Бёртона, который выходит из дома со стаканом апельсинового сока для Хьюго. Он приближается, вручает Хьюго напиток, а затем картинно достаёт из-под мышки маленький гонг и со сдержанной пассивной агрессией бьет по нему.
– Завтрак подан в столовой, – объявляет он с такой порцией яда в голосе, что моя мамочка точно бы гордилась им.
Глава 11
В самом центре обеденного стола Бёртон разложил всё, что только можно пожелать на завтрак: фрукты, тосты, йогурт, сыр, выпечку. Под серебряными колпаками посреди стола скрывались яичница-болтунья и бекон, от одного вида которых Джесс сморщила нос.
– Передайте мне, пожалуйста, кусочек тоста, – попросил Хьюго с самого конца стола. – Я бы встал сам, но… мой палец.
Тим тут же бросился за тостом и маслом:
– Просто зови меня старшей медсестричкой, – бросил он, несясь вдоль стола с тарелкой.
– Сестричка! – пропел Хьюго в ответ.
Я взяла с общего блюда ломтик дыни. Я всё еще была на взводе, и аппетита особо не было. Если честно, кофе ни капли не помог.
Хьюго заозирался по сторонам в поисках Бёртона:
– БЁРТОН! БЕРТИ! – Бёртон тут же возник в дверном проеме. – Можно мне яиц? Парочку? Глазунью? – спросил он с таким видом, будто приготовленная Бёртоном болтунья в центре стола ему категорически не подходила. – Протеин помогает восстановлению.
– Мне тоже, – подхватил Тим.
– И мне, – добавила СиСи.
– Да, пожалуйста, – отозвалась Джесс, заставив нас всех уставиться на неё.
СиСи слегка коснулась её руки:
– Джесс, дорогая, яйца вообще-то от кур.
– Я знаю это… – начала Джесс, а потом осеклась. – Ах, точно! Да, никаких продуктов животного происхождения для меня. Я же веган. Бёртон, а вы не могли бы сделать болтунью из тофу?
Бёртон снова скрылся за дверью столовой. Моя дыня показалась мне одновременно металлической и приторно-сладкой на вкус, стоило моему взгляду переместиться на изрезанный портрет на стене. Меня буквально подкосило от тошноты. Я отложила ломтик обратно на тарелку и вместо этого потянулась за соком.
– Поверить не могу в наглость Мадлен, – с раздражением в голосе произнесла СиСи, листая ленту в телефоне. – Она выложила видео с аварией Хьюго.
– Я видела! – подхватила Джесс. – Там уже шестьдесят тысяч просмотров. Она хайпует на твоей травме, Хагс.
– В этом вся Мадлен, – вставил Тим. – Абсурдно и аморально!
– Из твоих уст это звучит как приговор, – сухо заметила СиСи.
– Эта сучка на всё пойдет ради внимания, – фыркнула Джесс. – Помнишь, когда тебя выбрали старостой школы, Иви? Она в тот же вечер сломала лодыжку, играя в сквош, и устроила целую драму со скорыми и установкой металлического штифта.
– Вряд ли она сломала лодыжку нарочно, – резонно возразила я, хотя даже пока эти слова слетали с моих губ, я готова была признать, что могу ошибаться.
– Единственный раз, когда в её внешности появилось хоть что-то примечательное – это когда кость торчала у неё прямо из-под кожи, – обронила СиСи. Она нахмурилась. – Погодите, разве она не уехала к моменту аварии? Я думала, Бёртон её проводил?
– Если она осталась здесь, чтобы снять это видео, то она вполне могла испортить мой портрет и смазку Тима, – предположила я.
– О боже, представьте: тебя вышвыривают с тусовки, а ты ведешь себя настолько кринжово, что даже не уезжаешь! – хмыкнула Джесс.
– Она одержима Иви, – авторитетно заявил Хьюго. – Это прямо пугает. Поверить не могу, что она угрожала тебе и пыталась обвинить в том, что это ты её подставила и сделала те фотки, крошка.
– Как будто Иви вообще способна совершить что-то плохое. Она же идеальный ангел, – подал голос Тим.
За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками пережевывания пищи. Все мы прекрасно знали: есть одна довольно весомая вещь, в которой мы всё-таки облажались, и я в том числе.
Хьюго вздохнул:
– Если она хочет и дальше ворошить прошлое и трепаться о нас ради подписок, как какая-то отчаявшаяся крыса, вместо того чтобы жить дальше, то это её проблемы. А я намерен наслаждаться летом. Вы знали, что количество моих подписчиков выросло на пятьдесят процентов после аварии?
– О господи, он теперь всё лето будет невыносим с этой историей про «обманувшего смерть», да? – пробормотала СиСи.
Я обреченно кивнула. Теперь, когда опасность миновала, они будут романтизировать этот случай до конца наших дней.
– Должны же быть хоть какие-то плюсы во всей этой ситуации, особенно когда я без понятия, смогу ли вообще пойти в университет в таком виде, – Хьюго уныло ткнул пальцем в сторону ноги. – А если придется брать академический отпуск?! Эта боль жутко отвлекает, и о футбольной сборной теперь можно забыть. А ведь мой отец и дед играли за клуб Кембриджа. Я обязан был туда попасть, но сейчас я даже по мячу ударить не в состоянии. Это же моя рабочая нога, я ей пасы отдаю!
– Не думаю, что команда понесет невосполнимую потерю. Ты всё равно никогда особо не блистал, – отозвался Тим, за что Хьюго тут же запустил в него шоколадным круассаном.
– Ну, возьмешь свободный год или начнешь чуть позже. Я в Африку вообще только в ноябре уезжаю, – предложила я.
Хьюго недовольно сморщил нос:
– Придется пропускать целый год. Кому охота быть тем самым лузером-новичком, который заявляется в середине семестра, когда все нормальные люди уже разбились по компаниям?
Мой взгляд зацепился за старую фотографию бабушки и её Котерии на каминной полке, как раз рядом с вазой, куда я всего пару дней назад припрятала те снимки. Все они были в спортивной форме: шорты, футболки, налобные повязки и теннисные туфли. Я наизусть знала эту карточку. Спортивный день в Д'Олобелль, 1965 год. Похоже, в своё время они тоже устраивали собственный Д'Олобелльдон.
Глава 12
Белая ткань «Аэртекс» натягивается на рельефном бицепсе Тима, когда он вытягивает руку, и ракетка с характерным звуком соприкасается с пушистым ярко-зеленым мячом, отправляя идеальный резаный бэкхенд через сетку. СиСи бросается вперед одновременно с Джесс: они сталкиваются прямо посреди корта – сначала с громким лязгом ударяются их ракетки, а следом и они сами. Стукнувшись головами, девчонки тяжело валятся друг на друга в облаке оранжевой пыли грунтового корта. Они приземляются так уже во второй раз, и я отчетливо вижу, что они начинают изрядно раздражать друг друга.
– 30-0 в пользу нашего мальчика Тимми и Иви! – объявляет Хьюго с судейской вышки. – Команда Тимми подает.
Хьюго посылает Тиму воздушный поцелуй, и Тим ловит его в ответ.
– Блять, как же я обожаю Д'Олобелльдон! – восклицает Тим, упирая руки в бока и блаженно зажмурившись навстречу солнцу.
– Пожалуйста, перестань так это называть, милый. Звучит дерьмово, – отзывается СиСи. – И я по-прежнему настаиваю, что эти шорты жутко отвлекают! Мне кажется, судье пора принять меры.
– Это непристойно! – подхватывает Джесс, прикрывая ладонью глаза от вида огромных зеленых теннисных мячей Тима, которые практически трещат по швам в его экстремально коротких шортиках.
– Я не из тех, кто занимается бодишеймингом! – кричит им сверху Хьюго. – ИГРАЙТЕ ДАЛЬШЕ! И, ОТКРОВЕННО ГОВОРЯ, ЕСЛИ ВЫ НЕ СПОСОБНЫ КОНТРОЛИРОВАТЬ СВОЙ ВЗГЛЯД, ТО ПРОБЛЕМА В ВАС, А НЕ В ЧЕЛОВЕКЕ В ШОРТАХ!
Тим складывает пальцы сердечком и поднимает руку к Хьюго, тот картинно хватается за сердце. Какое-то мгновение оба откровенно упиваются этой сценой, после чего Тим достает из кармана мяч – шорты, которые только что трещали по швам, теперь уныло обвисают, – пару раз ударяет им о землю и со всей дури вколачивает прямо в сетку. Со стороны СиСи раздается взрыв громкого, искреннего хохота.
– Сетка! – выкрикивает Хьюго, бросая на Тима взгляд, полный искреннего разочарования.
Я удивляюсь, как он вообще это заметил: телефон практически не исчезает у него из рук. Он строчит без остановки весь матч, поднимая голову только тогда, когда Тим требует его внимания.
– Случайность! Я отыграюсь, даже не сомневайся, Иви! – кричит мне Тим. Он поправляет махровую повязку на голове, напульсники и принимается бежать на месте, тяжело дыша.
– Я вообще-то, и сама могу подать, – кричу я в ответ. – Я в школе в сборной играла…
Но Тим меня игнорирует. Он снова лезет в карман и выуживает оттуда телефон.
– Боже правый, она просто неутомима. Кому-нибудь ещё приходили сообщения от Мадлен? – Он поднимает экран, демонстрируя длинное полотно текста.
СиСи и Джесс переглядываются с таким видом, будто они это уже обсуждали.
– Ага, – роняет СиСи.
– То же самое, – подхватывает Джесс. – Это какой-то неадекват.
– Да! – отзывается Хьюго, даже не поднимая глаз.
– Мне тоже пришло, – я киваю, но я лгу. Почему все получили сообщения, кроме меня? – И о чём она так отчаянно хочет с вами поговорить?
Неужели Мадлен снова пытается меня уничтожить? Пытается настроить против меня моих же друзей?
Но Тим вместо ответа подбрасывает свой телефон высоко в воздух и со всей дури размахивается ракеткой. Аппарат летит через весь корт и с грохотом разлетается вдребезги о сетку ограждения.
– Так-то лучше, – заявляет он. – Чувствую себя абсолютно свободным человеком.
– Ну, зато это хотя бы перелетело через сетку, – замечаю я, хотя для обычных смс от Мадлен реакция кажется чересчур театральной.
Тим достает из кармана очередной мяч и тут же без лишних слов снова вколачивает его прямо в сетку.
– Я не понимаю, почему ты не дал подать мне. Твоя подача всегда была слабой, – протестую я. – В следующий раз моя очередь.
– Господи, ладно, – кривится Тим. – Не обязательно сразу изображать сучку.
Я перевожу взгляд на Хьюго, ожидая, что он как-то отреагирует на то, что Тим назвал меня сучкой – в конце концов, это не особо спортивно, – но он снова залип в своём телефоне. Почувствовав мой взгляд, он поднимает голову, улыбается мне, а затем переворачивает мобильник экраном вниз и кладет себе на ногу. Телефон снова вибрирует, соскальзывает с ноги и падает на корт прямо под вышку. Я тянусь, чтобы поднять его, но он успевает перехватить первым. И всё же я успеваю заметить на экране имя Мадлен. Зачем ему отвечать ей и скрывать это от меня?
– Подача Джесс, – возвращается к своим обязанностям Хьюго. – Прошу тишины на корте.
Раздается глухой хлопок: струны на ракетке Джесс соприкасаются с мячом, отправляя его в высокий полет над сеткой. Я бросаюсь наперерез, но Тим бесцеремонно выбегает прямо передо мной и с размаху гасит мяч обратно в сетку.
– Зачем ты это сделал? Я бы его взяла! – возмущаюсь я, всплеснув руками.
Тим швыряет ракетку на землю и скрещивает руки на груди:
– Иви злая. Я ухожу к бассейну.
– Отличная мысль, мне как раз жарко, – подхватывает Хьюго.
– Аллилуйя! Наконец-то мы можем вернуться к нашему любимому занятию – ни хрена не делать! – СиСи бросает свою ракетку, и мы все дружно тянемся вслед за Тимом прочь с корта.
– По-моему, там, в самом конце корта, обустроено маленькое лисье логово с лисятами, – Джесс указывает на небольшую дыру в самом низу сетки ограждения, ведущую прямиком в кусты. – Я, пожалуй, схожу проверю, как они там.
– Это самое милое, что я слышала в своей жизни, – улыбаюсь я. – Тебе помочь?
– Нет! – слишком резко отрезает Джесс, и лицо её на мгновение принимает странное выражение. – Не хочу их спугнуть.
Мы послушно разворачиваемся и оставляем её одну. Но стоит нам пройти половину дорожки, как доносится её пронзительный крик. Мы со всех ног несёмся обратно к корту, и видим, как пушка для теннисных мячей без остановки выстреливает снаряд за снарядом, пока Джесс сидит на корточках, вжавшись в землю.
– Она сама включилась! – истошно орет она, пытаясь закрыться руками. – И это ни разу не теннисные мячи, посмотрите!
Машина на бешеной скорости швыряет во все стороны плоские диски, которые с грохотом бьются о землю или стальные прутья калитки, разлетаясь на мелкие осколки. От этого непрекращающегося грохота мне приходится заткнуть уши пальцами.
– Это же тарелочки для стендовой стрельбы! – выкрикивает Хьюго. – Иви! Какого черта в теннисную пушку зарядили глиняных голубей?!
– Да что это за херня вообще?! – кричу я в ответ, всё ещё не отрывая рук от ушей.
– Это диски для охотничьих тренировок, по ним стреляют из ружей, имитируя полет птиц!
– Это птицы! – воет Джесс, сворачиваясь калачиком прямо на грунтовом покрытии. – Птицы умирают! Птицы умирают!
– Я иду, малышка! Ползи мне навстречу! Извивайся, как я, видишь?! – СиСи принимается по-пластунски пробираться по корту, попутно ворча себе под нос: – Этот костюм больше никогда в жизни не будет белым.
– Какой долбоеб додумался забить пушку для мячей глиняными голубями?! – надрывается Тим, испуганно прячась за забором, пока Джесс и СиСи ползут навстречу друг другу, словно пара змей.
Хьюго вздрагивает, когда очередная тарелочка с грохотом разлетается о прутья ограждения, и они с Тимом мертвой хваткой вцепляются друг в друга. Но в тот самый момент, когда крики Джесс, казалось, заполнили собой всю усадьбу Д'Олобелль, машина так же внезапно замолкает.
На смену звукам бьющейся глины приходит хоровой писк наших телефонов: на каждый из них одновременно падает сообщение с неизвестного номера.
Всего два эмодзи: череп с костями и голова голубя.
– О боже мой, кто бы это ни был, он всё знает! Они знают, что я сделала! – заходится в рыданиях Джесс, бросаясь в объятия СиСи. – Они знают абсолютно всё! Тот голубь в кровати Иви… Это была я! – воет она.
– Я так и знал, что твоё веганство – это липа! – орет в ответ Тим.
– Я ничего не понимаю, – бормочу я, пока Джесс несется уже в мою сторону. – Я думала, это дело рук Мадлен.
– Это вышло случайно! – умоляет меня Джесс, пока по её щекам градом катятся слёзы. – Я сбила этого голубя на машине и притащила в усадьбу, потому что хотела его выходить. Я пошла к тебе в комнату, чтобы попросить о помощи, но тебя не оказалось, а потом я случайно выронила его прямо на твою кровать. У бедняги было сломано крыло, и тут я услышала, что идет миссис Х. Я подумала, что если просто укрою его твоим одеялом, то ему хотя бы будет тепло и уютно, когда он очнется, а я смогу забрать его, как только всё утихнет. Я честно собиралась вернуться, но тут вспомнила, что должна быть на собрании по поводу выпускного альбома, да и ты как раз прислала мне жутко злое сообщение, что я опаздываю. Мне пришлось уйти, а ты вернулась в комнату раньше, чем у меня появился шанс его перепрятать! Мне так жаль! Клянусь, я не хотела ничего дурного!
Я пытаюсь переварить услышанное.
– Мне так стыдно, что я так долго скрывала это от тебя, меня это съедало изнутри! – плачет Джесс. – Я собиралась признаться, но ты сразу решила, что это Мадлен, а если быть честной, это было вполне в её духе. Она ведь нассала на твою юбку для нетбола, так что…
Я просто не могу больше выносить её затравленный вид, поэтому протягиваю руки и крепко прижимаю её к себе.
– Ну тихо, иди сюда, не переживай, – успокаиваю я её. – Всё в порядке. Я тебя прощаю.
– Значит, это сообщение напрямую связано с тем, что только что случилось с Джесс. А то, которое мы получили, когда Тим прыгнул в полыхающий бассейн, относилось к его истории, – рассуждает Хьюго, переводя взгляд со своего экрана то на Джесс, то на Тима. – Что, если кто-то подстроил всё так, чтобы эти случаи вскрывали наши секреты? Ведь так оно и есть, верно?
– А о чем было то сообщение после огненного заплыва Тима? – спрашиваю я.
– Может, это кто-то из моих обиженных бывших? Тот, кто считает, будто мне есть что скрывать по части моих сексуальных подвигов? – не без гордости предполагает Тим.
– Кто бы это ни натворил, они явно хотят причинить нам вред. Это становится опасным, – мрачно роняет Хьюго, кивая в сторону теннисной пушки.
– Кто еще мог знать про голубя, Джесс? – уточняет СиСи. – Ты кому-нибудь рассказывала?
– Только Эмбер, – тихо говорит Джесс.
Все замирают в гробовом молчании, на лицах парней и девчонок застывает полное недоумение. Сейчас вычислить шутника должно было быть проще простого – если бы не тот факт, что Эмбер мертва.
Четырнадцать месяцев назад
– И новой старостой нашей школы, набрав восемьдесят пять процентов голосов, становится Иви Д'Олобелль! – объявляет директор, стоя за своей трибуной.
Джесс взвизгивает настолько оглушительно, что со своего места на сцене актового зала я отчетливо выделяю её голос из всей этой ликующей толпы. Она, Хьюго, Тим и СиСи вместе со всем нашим потоком прыгают от радости. Я же стою на сцене рядом с Эмбер и изо всех сил стараюсь не выглядеть чересчур самодовольной. Мадлен, мягко говоря, не церемонилась со мной во время предвыборной гонки, но мне совсем не хочется тыкать её носом в эти жалкие пятнадцать процентов или выслушивать обвинения в злорадстве. В конце концов, если эта кампания меня чему-то и научила, так это тому, что Мадлен Борхес просто обожает сыпать в мой адрес обвинениями.
– Тебе нужно толкнуть речь, – шепчет Эмбер, исполнявшая роль главы моего предвыборного штаба, и аккуратно подталкивает меня к микрофону.
Она действительно проявила себя как потрясающая подруга. Без неё я бы ни за что не выиграла эти выборы. Особенно когда Мадлен начала играть грязно и обвинять меня в вещах вроде «травли».
Я беру себя в руки, улыбаюсь Эмбер и на ходу обмениваюсь с Мадлен дежурным утешительным рукопожатием. Она едва касается моей ладони, будто я могу заразить её какой-то омерзительной смертельной болезнью. Директор же, напротив, от души трясет мою руку и, наклонившись ближе, тихо говорит, как он рад, что победила именно я.
– Вау, – произношу я, подходя к трибуне и буквально купаясь в улыбках, обращенных ко мне из зала. – Я безмерно горжусь всем тем, что я и моя команда обещали вам, и мне не терпится воплотить эти планы в жизнь. Я обещаю всегда выслушивать каждого из вас, с чем бы вы ни пришли, и всегда действовать в ваших интересах, а не только в своих собственных.
Собственно, именно на этом кампания Мадлен и прогорела: всем было очевидно, что большая часть её обещаний была выгодна исключительно ей самой.
– Мне не терпится заступить на пост вашей новой старосты в следующем году, – добавляю я. – Давайте сделаем его лучшим годом в истории Сент-Хильды!
– Да-а-а!!! – сквозь бурные крики и аплодисменты я отчетливо слышу протяжное американское произношение Эмбер.
Под прицелом сотен глаз я чувствую себя немного глупо, поэтому знаками показываю Эмбер, что собираюсь уйти со сцены, и она послушно идет впереди. Мы пробираемся сквозь толпу, принимая бесконечные «дай пять» и похлопывания по плечу. Если честно, от этого шума голова идет кругом, но мне нельзя показывать свою робость и то, как сильно я хочу сбежать.
Хьюго приобнимает меня за плечи, будто демонстрируя всем свой главный трофей.
– Моя маленькая заучка, – шепчет он мне на ухо и целует в щеку.
Краем глаза я замечаю, что Мадлен всё еще стоит на сцене. Смотреть на это – сплошной испанский стыд; лично я бы пулей испарилась оттуда в ту же секунду, как узнала о проигрыше.
Я обвожу взглядом старинный величественный зал с его лепниной и богатой историей, смотрю на резные деревянные панели на стенах, где выгравированы имена всех старост, которые были здесь до меня. В Сент-Хильде нет старост-мальчиков. Наша школа всегда воспевала силу женщин-лидеров, и этот список прямое тому подтверждение: сплошь знаменитые фамилии, дамы и леди. И теперь моё имя тоже окажется среди них. Это честь, о которой я и мечтать не могла. Главная же проблема Мадлен заключалась в том, что она считала эту честь своей неприкосновенной собственностью по праву рождения.
– Ты не видел, куда делась Эмбер? – спрашиваю я у Хьюго.
– Без понятия, – отзывается он.
– Мне показалось, они с Тимом пошли обратно в штаб, – вставляет СиСи.
– Пойду заберу её, – говорю я, выпутываясь из объятий Хьюго. – Я не могу праздновать без неё.
– Давай, увидимся через секунду, – бросает Хьюго, который теперь с удовольствием купается в чужом внимании, ведь его девушка официально стала самым влиятельным человеком в школе.
Жалюзи в кабинете старой школьной газеты, который мы приспособили под наш предвыборный штаб, были опущены, но сквозь дверь до меня доносятся голоса Тима и Эмбер. Тим говорит о своей маме. Должно быть, ему чертовски тяжело теперь, когда её не стало. Я знаю, он изо всех сил пытается делать вид, будто всё в шоколаде, но мы-то понимаем, каково ему. Наверняка надеется, что Эмбер из жалости с ним перепихнется. Ну уж нет, святая простота, без вариантов. Я дожидаюсь, пока он договорит, и только потом стучу в дверь.
– Вот вы где! – восклицаю я, глядя на Эмбер. – Там все празднуют! И ты должна быть там! Со мной! Пошли скорее! – Я хватаю её за руку и тяну к выходу. – Ты тоже, Тимоти!
