Текст книги "Котерия лжецов (ЛП)"
Автор книги: Кейт Вестон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 39
Вы, должно быть, думаете, что мне вовсе не обязательно было кого-то убивать. Вините в этом Хьюго. Наверное, внешне люди считают меня «хорошей», но что вообще значит это «хорошая»? Как по мне, весьма размытое понятие. Можно сделать что-то хорошее для одного человека, но этим самым знатно подгадить другому. Всё это сложно.
Видите ли, порой любовь к человеку подпитывает вас и заставляет вашу душу парить. Но если вы любите не того, это может вас уничтожить. С каждой утекающей минутой этой любви от вашей сути отщипывают по крошечному кусочку, пока в конечном счёте от того, кем вы когда-то были, не останется ни единого следа. Ваше сердце всё так же будет биться в груди, но оно превратится в бездушное эхо под рёбрами, затапливающее тело тьмой после каждого сокращения.
Когда любишь кого-то так сильно, как я любила (и люблю) Хьюго, хочется настолько изменить его душу, чтобы он никогда не смог по-настоящему тебя оставить. Ещё до того, как я увидела Хьюго и Джесс вместе, я знала, что потеряла его. Но я просто не могла его отпустить. Как не могла позволить ему и дальше обманывать моё ожесточающееся сердце, превращая меня в нечто настолько крошечное, что я едва существовала, высасывая мою силу. И я не могла оставаться пассивным наблюдателем, каким он считал меня все эти годы. Наш вид вместе породил гниль, которая расползлась по моему горлу, лёгким, костям и крови, пожирая меня без остатка. Каждый раз, когда мои зубы соприкасались, казалось, будто между ними насыпали песок, царапающий эмаль, а в голове не умолкал непрерывный пронзительный гул. Так что, понимаете, мне пришлось его убить. Теперь всё, что люди будут знать о Хьюго, – это лишь то, каким он был со мной. Он бы это возненавидел.
В конечном счёте всему виной любовь и проклятие Котерии. Потому что проклятие реально, и оно гласит: если ты не убьёшь свою Котерию в последнее лето перед совершеннолетием, Д'Олобелль прекратит своё существование. Я не могла стать той, кто разрушит Д'Олобелль. А то, что друзья предали меня, лишь облегчило задачу.
Впервые это выворачивающее желудок осознание того, что я нахожусь в одном шаге от абсолютной ничтожности для своих друзей, настигло меня в седьмом классе, в день, когда мы встретили Мадлен. Поэтому я нассала на свою собственную юбку для нетбола и сказала Джесс, что это сделала Мадлен. Мне не нужно было убивать её или Эмбер ради того, чтобы избежать проклятия – хотя, надо быть честной, обе они представляли проблему. Эмбер была даже хуже Мадлен: плела заговоры с моими друзьями, обдирала меня до нитки, пока притворялась моей подругой. Да и Мадлен должна была исчезнуть, особенно когда она посмотрела на меня за ужином и произнесла:
«Я знаю, что ты убила Эмбер Гоулетт».
Она имела в виду конкретно меня, она знала, что это сделала я. Я видела это по её лицу. Понятия не имею, откуда ей стало известно, но она знала. Я и предположить не могла, насколько поразительным окажется это зрелище – олений рог, пробивший глаз.
Вы, вероятно, считаете меня монстром. Но мои слёзы настоящие. Моё сердце ноет от предательства моей лучшей подруги Джесс; и Тима, которого, как мне кажется, я могла бы полюбить так же сильно, как любила Хьюго. Разумеется, как только оправилась бы от скорби. Впрочем, думаю, я уже почти справилась.
Надеюсь, я была последним, что видел Хьюго. Что он посмотрел на меня и понял, насколько я умна. Надеюсь, в свои последние секунды жизни он был полностью поглощён мной. Что он осознал: у его действий были последствия – а именно я. Надеюсь, он молился и мысленно умолял меня остановиться, точно так же как я умоляла его, когда он мне изменял. Некоторые говорят, что только Бог может прощать и только Бог может судить. Но это неправда.
Я не утверждаю, что я Бог. Я не эгоистка. Просто я здесь главная.
В общем, надеюсь, Хьюго покоится с миром. Должно быть, он изрядно вымотался после всей этой ебли.
Спасибо, что выслушали мой монолог. Я ведь говорила, что усердно над ним работала, не так ли? Теперь остались только я, Джесс и СиСи. По моему плану это должны были быть я, Джесс и Тим – СиСи должна была стать следующей жертвой, – но тут случилось это радио. И самая большая проблема с радио заключалась в том, что это сделала не я. Не я подстроила его падение. Радио и записки были единственным, к чему я не имею никакого отношения, и, как я уже говорила, Тим знал этот трюк и знал меня. Если кто и мог догадаться о моих делах, так это он.
Он уже сооружал эту полку раньше. Такая смерть слишком сильно напоминала бы то, что случилось с Эмбер, на которой Тим был жалко помешан, став своего рода благородным возмездием с её стороны. Наверное, это единственная причина, по которой он признался мне насчёт матери. Он думал, что вот-вот убьёт меня. Он был уверен, что после нашего свидания в мавзолее я пойду в ванну, я в этом не сомневаюсь. Но у него не вышло убить меня, а я не могла рисковать, оставляя его в живых.
Теперь нас осталось всего трое. Я, Джесс и СиСи, и я с удовольствием обеспечу им обеим их финал. Они были худшими.
Ой, надо же, я уже говорю о них в прошедшем времени. Что поделать, я всегда верила в силу визуализации.
Глава 40
Крик Джесс звучит настолько громко и пронзительно, что человеческое ухо едва ли способно его воспринять. Она могла бы докричаться до альтернативной реальности. Может, она сделает мою работу за меня?
Она резко умолкает.
– Он… мёртв? – шепчет она, уставившись на отрубленную голову на блюде, её руки бешено трясутся, а по лицу ручьями текут слёзы.
Не хочу показаться стервой, но вообще-то довольно очевидно, что Тим мёртв. Я имею в виду, на самом деле я не отрезала ему голову – я же не огр, – всё остальное его тело спрятано под тележкой, но он всё равно определённо мёртв. Бедняга Тим попался на уловку Эдгара Д'Олобелль с «потайной ямой» на подъездной дорожке, когда мы с Бёртоном выставляли его вон из усадьбы. «Потайная яма» – это люк в гравии, ведущий прямиком в канализацию. Он буквально утонул в собственном дерьме. Из-за этого от него, конечно, слегка попахивает, но, с другой стороны, это лишь добавляет шарма. Разумеется, мне жаль, что всё закончилось именно так. Я подумывала о более достойном, почти величественном способе отправить его на тот свет, но он сам виноват, ведь он первым попытался меня убить.
– Что за хрень? – шёпотом произносит СиСи.
Они наклоняются к голове Тима. Какая смелость! Вытянутая рука СиСи медленно приближается к его холодному мёртвому лицу. Но как раз в тот момент, когда они уже готовы прикоснуться к нему, Бёртон с грохотом опускает купол обратно на блюдо, едва не оттяпав СиСи пальцы.
Возможно, вам интересно, зачем я приложила столько усилий, чтобы заставить Джесс и СиСи поверить, будто во всём виноват Тим? В конце концов, умереть предстоит всем. И зачем показывать им его труп сейчас, если они и так скоро погибнут? Они могли бы преспокойно думать, что он просто ускакал в закат. Ну, отсюда никто не выберется живым, кроме меня. Так почему бы сначала немного не развлечься?
Я утешаю Джесс, обнимая её за плечи. Я хочу, чтобы она почувствовала, как много любви в нашей дружбе. Хочу, чтобы она осознала, насколько я гениальна и заботлива, и что наши отношения ценились дороже абсолютно всего на свете, а она всё просрала, переспав с Хьюго. Я хочу, чтобы она испытала невероятное чувство предательства, когда я буду её убивать. Она поворачивается ко мне с полными слёз глазами – сама картина полного сокрушения. Бедняжка.
Джесс рыдает, уткнувшись головой мне в плечо, в то время как СиСи внезапно охватывает ярость.
– Блять!!! – орет она, тряся кулаком в сторону потолка. – Грёбаный бедный ТИМ! ЭТОТ СРАНЫЙ ДОМ! ЭТОТ ДОЛБАНЫЙ ДОМ МОЖЕТ ИДТИ НАХУЙ С КОНЦАМИ!
Она в одном шаге от того, чтобы завалиться на пол и устроить истерику, как капризный ребёнок.
– Всё, с меня хватит, я сваливаю, – кричит СиСи. – Я говорила это раньше и повторю снова. Нам нужно уезжать. Нам нужно убираться, пока то же самое не случилось и с нами!
– Я не могу уехать! Это мой дом! – плачу я.
– Мы не можем! Мы не можем оставить Иви здесь со всем этим! – подхватывает Джесс, цепляясь за меня. – Она наша подруга. И ты собираешься просто бросить её тут одну лицом к лицу с призраками?
– И к тому же, что нам делать с этим? – я жестом указываю на блюдо, рядом с которым стоически замер Бёртон. За десятилетия службы семье Д'Олобелль он стал абсолютно нечувствителен к смерти. Без понятия, сколько конкретно десятилетий. Спрашивать у дворецкого о его возрасте – дурной тон.
– Вызвать полицию? – говорит СиСи так, будто это самое очевидное решение. – Выяснить, кто на самом деле за этим стоит?
– А как быть с трупами в мавзолее? – спрашиваю я. – Полиции не понадобится и двух секунд, чтобы сообразить, что здесь произошло нечто куда более масштабное.
– Она права, – соглашается Джесс, верная мне до последнего вздоха; она отрывает голову от моего взмокшего плеча. – Мы все в одной лодке, нам нужно самим со всем разобраться.
– Но Тима совершенно точно убили! Что, если мы следующие?! – кричит СиСи.
Умница СиСи. И что же тебя навело на эту мысль? Неужели голова на блюде? Учитывая, что нас тут осталось всего ничего, они могли бы запросто догадаться, что это я. Даже если до Джесс это будет доходить дольше.
– Это всё Котерия, – заявляет Джесс. – Нам не следовало над ними насмехаться. Это единственное объяснение.
Боюсь, я годами переоценивала её интеллект.
– О боже, или это призрак Мадлен?! – ахает она.
– Не говори глупостей! Да ты следующим делом заявишь, что это призрак Хьюго! – СиСи всплескивает руками.
Ну, если бы они видели, чем мы с Тимом занимались в мавзолее, они бы не считали это столь уж невероятным.
– Не называй её глупой! Кто бы это ни был, Бёртон не позволит, чтобы с нами случилось что-то плохое, – лгу я. Ну, на самом деле лгу лишь наполовину: он никогда не позволил бы случиться ничего плохого именно со мной. – В конце концов, теперь Котерия – это мы, и мы просто обязаны жить так, как от нас этого хотела бы Котерия.
– Бёртон что-то не помешал случиться плохому с Тимом, Хьюго или Мадлен, – качает головой СиСи. – Прости, Иви, но это уже слишком.
– О боже, я только что подумала! А что, если их злые духи вселятся в нас?! Что, если они захватят наш разум, как ту девочку в кино! – у Джесс начинается паника. – СиСи! Мы не можем просто оставить Иви здесь, чтобы её поглотило зло!
– Да это меньшая из её проблем! – резонно заявляет СиСи. – Джесс, если ты не пойдёшь, я уезжаю без тебя!
– Ты не можешь выйти туда в такое время суток, тем более одна! Это небезопасно! – умоляю я, широко раскрыв глаза. Я отыгрываю эту партию просто блестяще. – Это опасно! Ты понятия не имеешь, что может с тобой случиться, если ты попытаешься идти по этим просёлочным дорогам в полной темноте!
– Наверняка ничего хуже того, что случится со мной, если я останусь здесь! – вздыхает СиСи.
Они поднимаются из-за стола и направляются к двери, что служит сигналом для Бёртона.
– Боюсь, никто не сможет уехать, – спокойно произносит он – в точности так, как я ему велела. – Когда я запирал территорию на ночь, ключ от ворот сломался прямо в замке. Я не хотел тревожить вас, мадам Иви, но мы оказались надёжно заперты – по меньшей мере, до утра.
Бёртон выиграл мне время. У меня есть время до рассвета, чтобы прикончить этих двоих, пока они не сбежали.
СиСи указывает пальцем на блюдо, под куполом которого скрыта голова Тима:
– То есть мы просто останемся здесь как живые мишени, дожидаясь, пока… – Из её горла вырывается рвотный позыв, она зажимает рот ладонью и вылетает из комнаты, заставляя свечи затрепетать от порыва воздуха.
Звуки её тошноты доносятся до нас, даже когда она бежит по коридору к туалету.
– СиСи? – кричит им вслед Джесс, но не двигается с места. Я опускаю взгляд, изо всех сил стараясь сдержать скорбную мину, хотя меня так и подмывает расхохотаться над всей этой ситуацией, и вдруг замечаю кое-что на своей тарелке.
Прямо по центру лежит круглый обрывок бумаги – точь-в-точь как те две прошлые записки.
Я уничтожу тебя.
Её не было здесь раньше, значит, она появилась за последние десять минут. Спойлер: я не верю в призраков Котерии. А это значит, что её оставил кто-то из (живых) людей в этой комнате. Это либо Джесс, либо СиСи. И если они написали эту записку, то и радио, скорее всего, подстроили они же. Упс, бедный Тим, выходит, он мог бы ещё немного пожить. Но сейчас мне некогда об этом размышлять. Нужно действовать быстро, выяснить, кто из них подбросил это сюда, и убить их прежде, чем они снова попытаются убить меня.
Джесс на меня не смотрит – она слишком занята тем, что рыдает в салфетку. Я киваю Бёртону.
– Я пойду проверю, как там СиСи, – произносит он, пятясь из комнаты со свечником в руках.
– Отличная мысль, – бросаю я ему вслед. – А я позабочусь о Джесс.
Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда она бессильно откидывается на спинку стула, её лицо побледнело, руки дрожат.
– Мне что-то совсем дурно, – бормочет она.
В эту минуту Джесс с её бледным лицом и трясущимися руками совершенно не выглядит способной подбрасывать записки или мастерить смертоносные ловушки. Но, с другой стороны, я и представить не могла, что она способна трахаться с моим парнем.
Глава 41
Рядом со мной за длинным обеденным столом сидит бледная, дрожащая Джесс. Проклятие Котерии гласит, что у меня, скорее всего, есть время лишь до рассвета, чтобы прикончить Джесс и СиСи и довести дело до конца. Я могла бы сделать это прямо сейчас. Могла бы усадить Джесс в её беспомощном состоянии прямо под оленью голову и заставить её рухнуть на неё, точь-в-точь как это было с Мадлен. Но любопытство и тяга к оригинальности берут надо мной верх. Кроме того, мне хочется выяснить, кто именно пытался меня убить – она, СиСи или они обе.
Я бросаю салфетку на тарелку, чтобы прикрыть записку, словно мы только что закончили ужин, а не так, будто мы к нему даже не приступали, и бросаюсь на помощь Джесс.
– На, выпей водички, – говорю я, наливая ей воду из стеклянного графина, стоящего в центре стола.
– Спасибо, – отзывается Джесс с едва заметной улыбкой, благодарно принимая стакан.
Она делает аккуратный глоток.
– Это такой шок, – произношу я, массируя ей плечи и кивая в сторону бедного дорогого Тима, всё ещё скрытого под куполом. – Надеюсь, с СиСи всё в порядке.
– Как ты можешь оставаться такой спокойной? – спрашивает она, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом.
Это проверка?
– Думаю, я просто до сих пор не до конца всё осознала, – отвечаю я, возвращаясь на своё место. – У меня внутри просто всё онемело.
Я внимательно наблюдаю за ней: она что-то знает? Похоже, она мне доверяет и уж точно не боится оставаться со мной наедине. А следовало бы, особенно после того, что она натворила.
– Нам нужно придумать план, как защитить друг друга и продержаться в безопасности до утра, – говорит Джесс, и в её голосе внезапно звучит удивительная собранность. – Если мы хотим дожить до момента, когда сможем отсюда выбраться, нам нужно защищаться.
– Ты всё ещё думаешь, что это призраки Котерии? – мне становится любопытно, не стоит ли мне подыграть этой версии. Заставить Бёртона в какой-то момент притвориться призраком бабули. Может, я могла бы включить какую-нибудь пошлую аудиокнигу и пустить её эхом по всему дому.
– Возможно, – соглашается Джесс. – Я имею в виду, это ведь точно никто из нас, верно? И весь этот кошмар продолжает происходить. Этому просто нет другого объяснения.
Джесс выглядит такой же невинной, бестолковой, и уж точно не похожей на человека, который заманивает меня в ловушку или пытается перехитрить. Я искренне верю, что она нихера не понимает. К тому же то, с каким упорством СиСи рвалась уехать, пока Джесс колебалась, наталкивает меня на мысль, что она знает нечто, о чём та даже не догадывается. Я кладу руку на салфетку, лежащую на моей тарелке. Мне нужно вбить между ними клин, заставить её ополчиться на неё. Если я смогу убедить её, что во всём виновата СиСи, то любые планы, которые СиСи, по её мнению, может против меня вынашивать, станет осуществить гораздо труднее. Может, я даже смогу заставить её помочь мне убить СиСи, прежде чем прикончу её саму. Сладкая месть.
– Есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала, – произношу я, убирая салфетку с тарелки. – Мне приходят эти записки.
Джесс подаётся вперёд, вчитываясь в круглый обрывок бумаги на моей тарелке, и судорожно вздыхает.
– Она появилась прямо во время ужина. Когда я садилась за стол, её здесь не было. Остальные приходили при схожих обстоятельствах, когда я находилась в комнате вместе с тобой и СиСи, – говорю я.
– Это почерк СиСи, – заявляет Джесс. – Я узнаю эту манеру писать букву «у».
На секунду я умолкаю. Я и представить не могла, что всё окажется так просто, но она права. В панике я даже не обратила внимания на эту букву. Просто гениально. Надеюсь, с Бёртоном всё в порядке. Я ведь оставила его наедине с ней. Нам нужно пойти и отыскать их, я никогда себе не прощу, если с Бёртоном что-нибудь случится. Сперва нужно лишь удостовериться, что Джесс полностью на моей стороне.
– Поверить не могу, что СиСи способна на такое, – говорю я, качая головой. – Наша СиСи.
– Ты думаешь, за всем этим стоит СиСи? – спрашивает Джесс, и её нижняя губа снова начинает дрожать. – Моя СиСи? Но зачем?
Я протягиваю руку через стол и сжимаю её ладонь – моя новая сообщница. Мы в этом деле вместе, до самого конца. До её конца, но СиСи будет первой.
– Не знаю, – отвечаю я с напускным колебанием. – Может, она знала про… про тебя и Хьюго.
Джесс ахает, но я продолжаю. Мне не хочется выслушивать её мольбы и попытки оправдаться.
– Может, она разозлилась, захотела отомстить и, возможно, убила Тима, потому что думала, будто он обо всём догадывался?
– Ты знала про Хьюго? – голос Джесс начинает дрожать, и слёзы брызжут с новой силой. Слёзы жалости к самой себе. Она хочет, чтобы я её пожалела.
– Я знала, – киваю я. – Но я тебя не виню. Хьюго был скверным человеком. Он обманывал людей. Заставлял их верить, что любит, хотя это было не так. Он даже меня не любил. Он любил только самого себя. Мы обе стали жертвами ужасного человека.
– Как ты вообще меня терпишь? Почему ты просто не возненавидишь меня? – разрыдалась Джесс, высмаркиваясь в салфетку. – Я сама себя ненавидела, – тихо прошептала она.
– О, Джесс! Я никогда не смогу тебя возненавидеть. Хьюго именно этого и хотел. Он хотел вбить клин между нами. Но нас никто никогда не разлучит. Только ты и я, навсегда, – я с силой сжимаю её ладонь, чтобы закрепить эффект. – Ни один парень этого не изменит.
– О, Иви, – всхлипывает Джесс. – Мне так повезло.
Она вскакивает и бросается меня обнимать. В этот момент у меня возникает непреодолимое желание приложить её головой об стол, но я сдерживаюсь. Будет гораздо слаще довести до конца мой план.
– Мы поговорим об этом позже, а прямо сейчас нам нужно что-то решать с СиСи, – настаиваю я. – Она опасна.
– Давай вызовем полицию! – вскрикивает Джесс.
– Хорошо, но только мы не можем этого сделать, – я сужаю глаза. – Помнишь, мы ведь тоже были соучастницами убийств? Так что нас тоже упекут в тюрьму.
– Что же нам тогда делать? – спрашивает Джесс, и её глаза округляются от дикой паники. – А вдруг она планирует причинить нам вред? Убить нас? Она ведь не убьёт меня, правда? Не может же?
– Думаю, если она знает про Хьюго, и если именно поэтому она всё это устроила… то вполне может, – говорю я. – Выхода нет, нам придётся её убить.
Джесс с трудом сглатывает и в ужасе уставляется на меня. Она купилась, она мне верит. Джесс можно охарактеризовать по-разному, но умной её точно не назовёшь. И я не стервозничаю, просто констатирую факт. Поверить не могу, что когда-то считала её способной раскусить меня.
– Ты права, – произносит она, одаривая меня настолько доверчивой улыбкой, что я почти задаюсь вопросом, не притворяется ли она. – Мы сделаем это вместе.
Мои мысли в точности совпадают с твоими, Джесс. Вот только что именно мы будем делать вместе? Жить? Или умирать?
Из коридора доносится оглушительный грохот, а следом Бёртон выкрикивает моё имя – отчаянным, умоляющим голосом, какого я от него отродясь не слышала. Я отшвыриваю стул с такой силой, что он врезается в стену, и на полной скорости вылетаю из столовой ему на помощь.
Глава 42
– Что происходит? Иви? Что случилось? – тонкий, писклявый голос Джесс раздаётся у меня за спиной, пока я бегу из столовой в сторону коридора, где всё ещё кричит Бёртон.
Джесс следует за мной, освещая путь одним из свечников. Знала же я, что нельзя оставлять Бёртона наедине с СиСи так надолго, но мне нужно было удостовериться. Я замечаю трещину на стене коридора, которой раньше не было. Дом понимает, насколько всё близко к развязке. Он наблюдает за нами, он теряет в меня веру и начинает рушиться.
Мои ноги словно налились свинцом, они замедляются именно тогда, когда мне нужно ускориться. Бёртон – единственный человек, который мне ещё дорог, и он совершенно точно единственный, кому по-настоящему дорога я. Мне требуется секунда, чтобы заметить его: он лежит на полу, наполовину забившись под приставной столик, на котором обитает бабуля-собака. Вокруг него лужа крови, а на его ноге захлопнулся старый, заржавевший капкан на медведя. От его полных агонии криков кажется, будто ногтями скребут по классной доске. Его боль ощущается как моя собственная. СиСи нигде не видно.
Я бросаюсь к нему не раздумывая, тяну за капкан, пытаясь разжать его металлические зубья, но он слишком тяжёлый и захлопнут намертво. Я так сосредоточена на том, чтобы вытащить его, пытаюсь опереться о мебель, зайти с разных сторон, что замечаю второй капкан слишком поздно. Один неверный шаг – и он с обжигающей болью впивается в мою лодыжку, лишая меня возможности двигаться.
Я поднимаю глаза и вижу Джесс и СиСи. Они стоят вместе, держась за руки, а на их лицах расползаются волчьи улыбки. Какая же я дура. Они всё знали, и они знали, что Бёртон – единственный способ добраться до меня. Разумеется, я попалась. Если бы я была Самсоном, Бёртон был бы моими волосами. Он – всё, что мне действительно дорого, всё, что у меня осталось. Они всё-таки знают, и они меня поймали.
– Джесс? – спрашиваю я. Я чувствую, как у меня в глазах покалывает от слёз, и боюсь, что это в основном от стыда. – Ты и она? Вы были заодно всё это время?
Джесс ничего не говорит, лишь смотрит с самодовольным и пренебрежительным превосходством. Она гордится тем, как предала меня, свою лучшую подругу. После всего, через что мы прошли вместе.
– Вы должны хотя бы помочь Бёртону! – кричу я им. – После всего, что он сделал для вас за вашу жизнь. Это не его вина.
Джесс вздыхает:
– Ну, это ложь. Вы двое работаете в связке, насколько я вижу.
Мне следовало догадаться, не стоило так быстро решать, будто я побеждаю. Я недооценила её.
– Когда вы поняли? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри зарождается поражение. Мне просто нужно знать, мне нужно знать, какая часть этого лета была фарсом.
Я подбросила шёлковый платок Эмбер от «Эрмес» в комнату Джесс сразу после её смерти, на случай если кто-то станет искать улики. Мне хотелось перевести подозрения с себя. Но она ни разу о нём не упомянула. Я решила, что она просто не заметила, ведь она вечно витает в облаках. Пожалуй, мне уже тогда стоило понять, а не списывать всё на её рассеянность, думая, будто она слишком глупа, чтобы осознать мои действия.
– О, очень давно, – подаёт голос СиСи.
Она обнимает Джесс за плечи. Ну конечно, они единое целое, работают вместе. Сейчас нет времени для ревности и чувства предательства, которые меня переполняют. Бёртон затихает у моих ног. Лужа крови, вытекающая из его ноги, разрастается. Меня даже не так сильно волнует собственная лодыжка, пульсирующая от боли и истекающая кровью в другом капкане, как волнует Бёртон.
– СиСи видела, как ты убила Эмбер, – произносит Джесс. – Если честно, против убийства Мадлен мы ничего не имели, но стоило тебе добраться до Хьюго, как мы поняли, что пора действовать. Мы отпустили Тима, потому что он был слишком сильно влюблён в тебя, и мы не могли гарантировать, что он нам поверит и не пойдёт к тебе разбираться. Мы надеялись, что он будет в безопасности, если уедет. Наверное, нам следовало догадаться, что ты никогда не отпустишь его просто так. Даже несмотря на то, что ты практически трахалась с ним сегодня днём на могиле своего парня.
– К слову, довольно мерзко, – вставляет свои пять копеек СиСи.
– Зачем? – спрашиваю я. – Зачем вы это делаете? Почему было просто не предъявить мне всё в лицо? Или не заявить в полицию?
– Дом, – улыбаясь, отвечает Джесс. – Мы всегда хотели этот дом. Нам здесь нравится.
– Из него выйдет чертовски крутое место для тусовок, тебе не кажется? Разумеется, как только мы избавимся от всего этого барахла Д'Олобелль, – добавляет СиСи.
– Я вообще без понятия, как ты умудрилась выкроить время на убийство Тима, – произносит Джесс. – Это было впечатляюще.
– Когда ты лучшая ученица школы, тебе волей-неволей приходится осваивать многозадачность, – пожимая плечами, отзываюсь я.
Если мне удастся затянуть этот разговор, я смогу найти выход. Я всё ещё могу победить. Бабушка Аллегра в итоге победила, одержу победу и я.
– Он был ходячим мертвецом с той самой секунды, как поцеловал тебя, – заявляет СиСи. – Мы с Джесс прекрасно видели, насколько вы были ослеплены друг другом. Все вокруг вечно считали, что Тим умен, несмотря ни на что. Похоже, на самом деле он был не таким уж и сообразительным.
Д'Олобелль – моё, это моя семья, моя кровь. Скоро СиСи и Джесс превратятся в очередную байку, которую я буду пересказывать своим внукам. Мне просто нужно верить в себя. Поодиночке они слабее, и я знаю, что всё ещё могу их разделить. В конце концов, есть одна вещь, о которой СиСи, бьюсь об заклад, даже не догадывается.
– Удивлена, что у тебя вообще нашлось время хоть что-то замечать, учитывая, как усердно ты трахалась с Хьюго, Джесс! – выкрикиваю я, и из-за боли от впившегося в лодыжку капкана мой голос звучит куда пронзительнее обычного.
СиСи выглядит потрясённой, застигнутой врасплох. Но у Джесс не находится даже капли приличия, чтобы изобразить стыд. Что она задумала? Почему она не впадает в панику?
– Не слушай её, СиСи! – вскрикивает она, широко распахнув глаза, полные мнимой невинности. – Я бы никогда так не поступила, ты же знаешь, что я бы не смогла.
Не проходит и секунды, как СиСи подтверждает, что верит ей, сильнее прижимая её к себе.
– Конечно нет, – отвечает СиСи, но я отчётливо улавливаю неуверенность в её голосе.
Появилась трещина. Пускай пока едва заметная, как волосок, но она есть. Мне нужно лишь посильнее вогнать в неё клин.
– Вы все лгали друг другу! Вы все лгали мне! – выпаливаю я. – Вы знали, что мать Тима на самом деле даже не умирала? Бьюсь об заклад, ты-то знала, верно, СиСи? Вы ведь с Тимом были так близки, не так ли?
– Что? Как это она не умирала? СиСи? – вздрагивает Джесс. – Ты знала? Зачем ты скрывала это от меня?
– Разумеется, я ничего не знала! С какой стати ему мне об этом рассказывать?
СиСи вне себя от возмущения, и я в полном восторге. Может, они сейчас переругаются. Вот оно. Я смогу найти способ выбраться отсюда, пока они грызутся между собой. Но их обеих заглушает оглушительный грохот, пошатнувший дом.
Трещина, бегущая по стене коридора, расходится шире, и со стен и потолка начинают падать куски штукатурки. Сперва они сыплются мелкой крошкой, похожей на перхоть, но затем становятся крупнее, напоминая хлопья снега или град.
– Послушайте, вы должны помочь мне выбраться отсюда! – кричу я, перекрывая треск лопающихся кирпичей и крошащегося раствора. – Это проклятие Котерии! Дом рушится!
– Проклятие нереально, – Джесс закатывает глаза. – Как и призраки!
– Оно реально! – ору я, пока Бёртон стонет рядом со мной. – Проклятие реально! Оно исполняется прямо сейчас! Вам нужно выпустить меня отсюда, чтобы я всё исправила, иначе мы все погибнем!
Ну, то есть они в любом случае погибнут, если выпустят меня. Но, по крайней мере, я останусь жива, да и Бёртон тоже, если я смогу ему помочь.
– Ну да, конечно, и Красная Шапочка вот-вот войдёт в эту дверь вместе с тремя поросятами, которые прячутся от дующего и сдувающего всё на своём пути волка, – ухмыляется СиСи.
Штукатурка продолжает сыпаться, трещины в доме расширяются с каждой секундой, а из самого фундамента доносится всё больше гула и грохота.
– Вы не можете просто бросить меня здесь! – плачу я, протягивая руку к Джесс. Но она лишь качает головой и отступает ещё дальше назад.
– Я думала, ты любишь меня! Я думала, ты моя лучшая подруга!
– Я любила тебя! Я была твоей «лучшей подругой»! Но ты всю жизнь пыталась нами помыкать, думая, будто мы ничего не заметим! – кричит мне в ответ Джесс. – Ты относилась к нам как к дуракам! Как будто мы ниже тебя!
– Тим любил тебя! – выкрикивает СиСи, пока грохот трещин усиливается. – И посмотри, до чего это его довело.
– А вот Хьюго не любил, верно?! – выпаливаю я, встречаясь взглядом с СиСи. – Потому что он мутил со всеми подряд, включая Джесс. Ты знаешь, что я права, СиСи. Не верь ей. В глубине души ты понимаешь, что мои слова – правда. Ты не можешь доверять Джесс, она лжёт тебе, а я – нет. Я пытаюсь открыть тебе глаза!
На секунду я замечаю в её глазах сомнение – точно проблеск надежды. Может, у меня получится освободиться. Может, я смогу всё исправить. Они не могут уйти. Если они уйдут, всё кончено. Я потеряю абсолютно всё.
– Послушай, нам нужно убираться отсюда и держаться от неё подальше, – говорит Джесс, обращаясь к СиСи и снова беря её за руку.
Джесс наклоняется к Бёртону и сдёргивает большую круглую связку ключей, которая была прикреплена к его брюкам с самого моего детства. Раньше я гадала, не рассыплется ли он в прах без этих ключей. Но оказалось, что его погубила вовсе не потеря ключей. Они вдвоём бегут прямо к двери и отпирают её, даже не оглядываясь.
– О, смотри-ка, ключ от ворот, – бросает Джесс, поворачиваясь к СиСи в открытых дверях.
– Что-то он не выглядит сломанным, – произносит СиСи.
Они наблюдают из дверного проёма, пока штукатурка сыплется всё сильнее, а от одной большой трещины расползаются новые, покрывая стены, точно паразиты. Возле столовой я вижу ветчинных кожеедов, которые полчищами выползают из дверей и лавиной несутся по полу. Д'Олобелль рушится, точь-в-точь как предсказывал бабушкин дневник. Если не внять проклятию, Д'Олобелль превратится в прах. Я не сделала того, что была должна. Мои друзья не должны были покинуть Д'Олобелль. К этому моменту им следовало быть мёртвыми. И теперь дом разваливается на куски. Трещина у входной двери расширяется, прямо как порез на моём портрете. В конце концов ломается абсолютно всё: дружба, мечты, жизни. Всё. Думаю, даже род Д'Олобелль.
