Текст книги "Котерия лжецов (ЛП)"
Автор книги: Кейт Вестон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 17
– Сколько пальцев я показываю? – Хьюго суёт мне прямо в лицо три пальца, да так близко, что мне приходится зажмурить один глаз, чтобы разглядеть хоть что-то, кроме телесного размытого пятна, нацеленного мне прямо в глазницу.
– Три, – выдыхаю я и, попытавшись сесть, тут же замечаю слева от себя лужу крови. – Что произошло?
Хьюго помогает мне опереться о стену:
– Несчастный случай. Дейзи рухнула прямо на тебя, и… ну, судя по всему, там как-то замешан топор…
Меня прошибает адреналином.
– Топор? – шепчу я. – Погоди, кровь рядом со мной…
Я порываюсь посмотреть, но Хьюго перехватывает мою голову:
– О нет-нет, туда смотреть точно не надо, в этом нет никакой необходимости. Просто крошечный кусочек твоего пальца отрубило… ну, может, самую… самую малость. Но хорошая новость в том, что кость цела, и Бёртон считает, что сможет всё исправить, так что в больницу ехать не придётся! – Хьюго выдаёт это таким жизнерадостным тоном, от которого мне почему-то становится только страшнее.
И всё же Хьюго прав. Лучше туда не смотреть. И я доверяю Бёртону. В конце концов, он уже столько раз меня лечил.
– Кто сейчас премьер-министр? – спрашивает Тим, явно пытаясь меня отвлечь.
– Кир Стармер, и папа от этого просто в ярости, – отвечаю я.
– Ну вот, она в порядке! – объявляет Тим остальным. – Всем отставить панику! Будет жить! Берти! Зашивай её!
Я чувствую, как теплая кровь заливает мою левую ладонь, но всё равно не опускаю взгляд. Просто не могу.
– Вот, мадемуазель Иви, выпейте воды, – Бёртон возникает рядом со мной, держа стакан воды в правой руке и аптечку в левой, а через его предплечье перекинуто полотенце. Хьюго подносит стакан к моим губам.
– Берти, а можно мне бренди? Чисто ради того, чтобы снять шок? – встревает Тим.
– Вообще-то шок тут не у тебя, – подмечает Джесс.
СиСи садится передо мной на корточки:
– Голова не кружится? Как шея? Не затекла? Не болит?
– Я в порядке, – говорю я. – Голова не кружится, шея не болит.
– Я сейчас сделаю маленький укол в пострадавший палец, а потом пришью всё обратно в лучшем виде, – говорит Бёртон. – Мы можем вызвать врача, чтобы он вас осмотрел, если хотите, но я же знаю, что вы не особо жалуете докторов.
– Всё нормально, – отвечаю я. – Я вам доверяю.
– Тошноты нет? – спрашивает СиСи, доставая из кармана шорт маленький фонарик-ручку и светя мне прямо в глаза.
– Нет, – щурюсь я от яркого света.
– А у неё есть прививка от столбняка? – интересуется СиСи. – Бог его знает, сколько веков этому топору.
– У неё всё по графику, – отвечает за меня Бёртон. – Обычная царапина.
Я чувствую резкий укол в палец, морщусь, а затем – пустота. Палец становится каким-то губчатым, одновременно невесомым и налитым свинцом; он словно онемел.
– Что произошло? Ты помнишь? – спрашивает Хьюго.
Я перевожу взгляд дальше по коридору, где на красном ковре валяются разлетевшиеся части Дейзи и тот самый топор, испачканный кровью. Должно быть, это моя кровь. Мне ещё повезло, всё могло закончиться куда хуже.
– Сама толком не знаю, – говорю я, делая глоток воды. – Я просто завернула за угол, и она сама на меня рухнула.
Наши телефоны пищат одновременно. Джесс стонет. Тим закатывает глаза:
– Опять сообщение с неизвестного номера?
Джесс разворачивает экран, чтобы показать ему. Хьюго поворачивает свой телефон ко мне, пока Бёртон колдует над моим пальцем. Я чувствую, что он там что-то делает, но не могу разобрать, что именно.
«Драма идёт далеко не всем».
Мой палец теперь полностью онемел. Глядя на это сообщение, я жалею, что не могу заморозить и всё остальное тело.
– Это что, типа каламбур? – спрашивает Тим. – Терпеть не могу каламбуры. Низший сорт юмора. Либо шутите с пошлым подтекстом, либо вообще заткнитесь. – Он оборачивается и кричит во весь голос вглубь коридора:
– Мадлен! Если ты здесь, живо покажись и расскажи, как ты это подстроила! С нас хватит!
– Она у себя дома, – Джесс разворачивает экран телефона к нам, показывая фотку, которую Мадлен выложила пару минут назад – там чётко видно её собственную комнату.
– Значит, она подготовила эту ловушку ещё во время вечеринки, а мы заметили только тогда, когда всё это рухнуло на Иви, – рассуждает Хьюго. – Или этот топор всегда там был?
Я качаю головой, стараясь лишний раз не двигать рукой.
– Очень аккуратно получается, – замечает СиСи, заглядывая через плечо Бёртона. – Да ещё и на таком неудобном, крошечном лоскутке кожи.
– Я обучался таксидермии. Мне не привыкать шить по плоти, – невозмутимо отзывается Бёртон. – Мёртвая кожа, живая кожа – когда работаешь иглой и нитью, разницы особой нет.
Джесс издаёт рвотный звук.
СиСи принимается собирать разлетевшиеся части Дейзи. Сначала мне кажется, что они хотят сложить её обратно, но СиСи просто сваливает доспехи в угол, чтобы те не путались под ногами, причём её конечности ложатся в абсолютно хаотичном порядке. Грустно видеть крах столь великой женщины. СиСи берёт её шлем, и забрало16, которое до этого всегда было поднято – мне всегда нравилось, когда Дейзи могла «видеть», – внезапно захлопывается, и оттуда вылетает какой-то клочок бумаги.
СиСи разворачивает обрывок ко мне лицом:
– Смотри, это фото друга твоей бабушки в рыцарских доспехах, – говорят они. – Судя по всему, они стоят на какой-то сцене прямо на лужайке. На заднем плане я вижу лес.
Удушающее чувство, которое преследовало меня с самого момента, как я пришла в себя, взлетает ещё на одну отметку выше. Настала моя очередь делиться секретом. Всем остальным уже пришлось это сделать. Это единственный способ пройти через этот кошмар. Но я знаю, что как только я открою рот, меня станут уважать гораздо меньше. Да я и сама себя презираю с тех пор, как это случилось.
– Я знаю, что значит это сообщение, – говорю я, стараясь не смотреть на Хьюго. Если я взгляну на него, то просто не смогу довести дело до конца. Не смогу рассказать друзьям о самом постыдном поступке в моей жизни. – СиСи, пожалуйста, пойми, я меньше всего хочу, чтобы тебе было неловко. Я знаю, что ты говорила вчера вечером, но… я не поступила в RADA. Меня даже на прослушивание не позвали.
Я чувствую, как Хьюго вздрагивает и слегка отстраняется. Движение едва заметное, но это означает, что он меня больше не поддерживает. В коридоре воцаряется такая долгая, звенящая тишина, что мне становится страшно: вдруг я больше никогда в жизни не услышу голосов своих друзей.
– Всё готово, мадемуазель Иви, – произносит Бёртон, аккуратно похлопывая меня по пальцу.
Я перевожу взгляд на бинт и снова откидываюсь на стену.
– Спасибо, Бёртон, – говорю я. Он кивает и спускается по лестнице со своим швейным набором.
– Дело в том, – продолжаю я, обращаясь к остальным, – что я соврала о поступлении просто потому, что не хотела, чтобы кто-то знал о моём провале. Я собиралась подавать документы снова в этом году. Хотела всё исправить, мне просто было жутко неловко кому-то признаться. Не хотелось, чтобы вы разочаровались во мне, – добавляю я, чувствуя, как по щекам катятся горячие, постыдные слёзы.
Глаза Хьюго лихорадочно бегают из стороны в сторону.
– Да мы бы никогда тебя не осудили! Никогда в жизни! – восклицает Джесс, сжимая мою здоровую руку. – Жаль, что ты не рассказала нам всё сразу! Бедняжка, ты ведь тащила этот груз в одиночку!
– Честно, Иви, – вставляет Тим. – В этой приемной комиссии сидят полные идиоты. Уверен, они ещё очень скоро запоют по-другому.
– Мне так жаль, – бормочет СиСи, выглядя ещё более виновато и потерянно, чем вчера вечером.
– Пожалуйста, не извиняйся! – я протягиваю неповреждённую руку и беру их за ладонь. – Вы тут вообще ни при чём.
Хьюго – единственный, кто до сих пор не проронил ни слова.
– Значит, вот он – твой секрет, – подытоживает Тим. – Но как она об этом разузнала?
– На вечеринке она обмолвилась, что теперь, когда её вышвырнули из Кембриджа, она собирается поступать в RADA, – вспоминаю я. – Может, через это и раскопала.
– А Эмбер знала? – задумчиво спрашивает Джесс.
– Да. Когда Эмбер зачислили в RADA, ей сказали, что из нашей школы взяли только её одну. Она догадалась и пришла ко мне с расспросами. Но она пообещала, что мой секрет умрет вместе с ней, пока я сама не решу обо всём рассказать.
– В этом была вся она, святая душа, – кивает Тим. – Но, Джесс, ты ведь не думаешь серьёзно, что ко всему этому причастна Эмбер? Она не может строчить нам смс с того света.
Хьюго по-прежнему молчит. Когда я пытаюсь поймать его взгляд, он упорно смотрит куда угодно, только не на меня.
– Вообще-то, версия с призраком многое бы объяснила. Как ещё они умудряются пролезать сюда незамеченными раз за разом? – упорствует Джесс. – К тому же мы нашли её серёжку той ночью…
– Мне всё-таки кажется, что Мадлен – куда более реалистичный вариант, – отрезает СиСи. – Чисто за счёт того факта, что она вообще-то жива.
– Знаете, что нам нужно сделать? – Тим прямо-таки загорается от подступившего азарта. – Экзорцизм! Выясним, действительно ли Эмбер… зависла здесь, а затем деликатно спровадим её в чертоги вечного… ну, этого, упокоения.
– Боже мой, да-а-а! – подхватывает Джесс.
– Я знаю одну женщину, она вроде как ясновидящая, готов поспорить, она сможет помочь, – тараторит Тим. – Ей даже не придётся приезжать в Д'Олобелль. В этом-то вся прелесть мадам Офелии.
– Я даже знать не хочу, откуда ты её знаешь, – кривится СиСи. – Спорим, там замешана какая-то библейская история.
– Она изгоняла из тебя похотливых демонов, Тим? – ехидничает Хьюго. Он так ни разу и не посмотрел в мою сторону.
– Истинная леди никогда не хвастает своими победами, – отнекивается Тим. – Короче, она проводит сеансы по «Зуму». Однажды она очистила от нечисти ферму в какой-то глухомани в Австралии, пока я крутил ей косяк. Трава помогает ей лучше слышать мертвецов.
– По-моему, идея супер, – подхватывает Джесс.
– Думаю, я смогу созвониться с ней и забронировать время ещё до приезда Мадлен, – планирует Тим. – Если она разберется с Эмбер, а мы – с Мадлен, считай, все тылы прикрыты. Убьем двух зайцев одним выстрелом, так сказать. И сможем наконец нормально насладиться летом.
По лестнице возвращается Бёртон, неся бренди для Тима.
– Берти! Нам нужен чеснок! – командует Джесс.
– Чеснок вроде как от вампиров, – замечает СиСи.
– Точно, – соглашается Джесс. – Берти! Нам нужен шалфей.
Палец начинает нещадно дергать – похоже, действие анестетика подходит к концу. Бог знает, где вообще Бёртон его раздобыл. Наверняка тут как-то замешана бабуля. Поговаривали, что в своё время она переспала с изрядным количеством докторов.
– Ай, черт с ним. Звони своей шизанутой гадалке! – вздыхает СиСи. – Вряд ли экзорцизм сделает хуже, чем есть. Если мы ничего не предпримем, то при таких раскладах кто-нибудь из нас двинет кони до конца лета, и услуги подружки Тима понадобятся нам уже совсем по другому поводу. В этом доме вообще есть «Библия»?
– Нет, – качаю головой я. – Зато есть экземпляр «Камасутры».
– Святая вода? – надеется Джесс.
– На тележке с выпивкой стоит бутылка бабушкиного абсента из семидесятых, – говорю я, внимательно изучая лицо Тима на предмет чувства вины.
– Я к нему не прикасался! – Тим демонстративно поднимает руки. – Когда я пил его в последний раз, очнулся вообще в другой стране.
– Распятие? – спрашивает СиСи.
– У мамы есть винтажное платье от «Версаче», всё расшитое крестами, подойдет? – предлагаю я. – Из бриллиантов.
– Насколько мне известно, у вашей матушки найдется немало вещей с изображением распятия, – подаёт голос Бёртон. – И уж точно пара-тройка ожерелий времен её увлечения Мадонной в восьмидесятых.
– Вы все окончательно свихнулись. Это просто безумие, – отрезает Хьюго. – До приезда Мадлен я побуду в стороне. Я в этом бреду не участвую.
Неужели я и правда верю, что Эмбер может преследовать нас с того света? В самом воздухе Д'Олобелль стоит какое-то тревожное гудение, стены усадьбы будто шепчутся между собой. Может, это магия, а может, Хьюго прав, и это чистой воды безумие. Единственное, что я знаю наверняка – у меня начинает кружиться голова, и мне точно нужно прилечь, пока не случилось что-нибудь ещё.
Глава 18
Тим предложил созвониться прямо в столовой, чтобы к приезду Мадлен всё уже было готово к ужину, а само пространство – хорошенько очищено от скверны. Стол накрыли длинной, хрустящей белой льняной скатертью, расставили канделябры и доски с мясными нарезками.
«Айпад», с экрана которого на нас взирала мадам Офелия, водрузили в самый центр обеденного стола, подперев его первым изданием «Камасутры» 1883 года и «Сумерками» в твёрдом переплёте – это были самые «духовные» книги, какие нам только удалось откопать в библиотеке. Стоило её лицу всплыть на экране, как я тут же узнала в ней Кэрри из нашей школы. Надо признать, я понятия не имела, что у неё есть такая экзотическая подработка.
– Это почти как косяк, – поучает Тим, размахивая дымящейся палочкой шалфея, которую Джесс заставила Бёртона соорудить из сушёных трав. – Тлеть она должна постоянно, но разгораться ей не давай. И не вздумай давать Хьюго затянуться, а то вернёт её обратно размякшей, как размокшее печенье.
«Мадам Офелия» демонстративно кашляет, будто ей уделяют слишком мало внимания, и Тим передаёт палочку Джесс.
– Значит, вы без понятия, кого именно ищете. Вы просто хотите узнать, есть ли здесь, рядом с вами, какое-то потустороннее присутствие? – уточняет она.
– Именно, – подтверждаю я. Мой палец нещадно ноет под комично огромной повязкой.
Мы не могли прямым текстом заявить Кэрри, что нас, по нашему мнению, преследует призрак Эмбер, которую мы случайно убили. Пришлось напустить туман. Сказали, будто боимся, что в доме завелся полтергейст, который подстраивает несчастные случаи.
Во главе стола восседает Тим. На голове у него красуется самодельная шляпа из фольги с крестом на макушке – вылитый епископ-самоучка. Джесс и СиСи нацепили гигантские золотые распятия из маминого гардероба (привет из времен её католическо-девственного периода в девяностых). На мне же надето то самое платье от «Версаче», которое советовал Бёртон.
Хьюго, само собой, даже не подумал нарядиться. Если честно, это жутко бесит, учитывая, что все остальные хоть как-то постарались.
– Этот дом очень старый, – говорю я. – Он принадлежит моему роду с момента постройки в семнадцатом веке.
– И есть что-то такое, из-за чего ваши предки могли бы на вас разозлиться? – спрашивает мадам Офелия.
– В нашей семье из поколения в поколение существовала традиция: в каждом из них должна быть своя Котерия, возглавляемая женщинами нашего рода, – объясняю я. – В этом поколении главой Котерии являюсь я, и я переживаю, что мы, возможно, не совсем соответствуем идеалам Котерии, как следовало бы? – Я старательно игнорирую фырканье Хьюго, сидящего рядом. – Но усадьба действительно древняя. Здесь может находиться сколько угодно других призраков.
Несмотря на попытки стоять на своем, фырканье Хьюго меня всё-таки задело.
– Вполне возможно, что таким образом предки выражают вам свое крайнее неудовольствие, – заявляет она с невероятно серьёзным видом.
– Чисто для справки, – вклинивается Хьюго. – Могут ли духи преследовать места, где их физическая оболочка на самом деле не умирала?
– Духи не привязаны к конкретному пространству. Они вольны являться туда, куда им необходимо, чтобы завершить свои земные дела.
При словах «завершить свои земные дела» я замечаю, как Джесс заталкивает в рот круглый ломтик чоризо и с трудом сглатывает его, почти не жуя.
– Вы имели в виду кого-то конкретного? – уточняет мадам Офелия.
– Нет, Кэрри, – отрезает Хьюго.
– Пожалуйста, во время работы называйте меня мадам Офелия, – поправляет Кэрри. – Мы же не хотим запутать духов.
Джесс переглядывается через стол с Хьюго, чье лицо по-прежнему остается каменным. Я не могу прочесть этот взгляд.
– Ну что, давайте посмотрим, кого нам удастся вызвать? – жизнерадостно предлагает мадам Офелия и закрывает глаза.
Мы все уставились на неё. Она ничего не делала, просто сидела перед экраном «Айпада» с закрытыми глазами. Было полное ощущение, что нас надули. У неё не было даже захудалого хрустального шара для приличия, да и вообще никаких звуков, намекающих на контакт с потусторонним миром, не доносилось. Я заметила, что Тим рядом со мной чем-то занят под столом – на его колени падало тусклое свечение от телефона. Он и в лучшие-то времена не умел сидеть смирно. Ничего удивительного, что ему не терпится свалить из-за стола. Если честно, мне теперь тоже становилось скучно и не по себе, хотя, думаю, это было скорее из-за пульсирующей боли в пальце и постоянной прокрутки в голове утренней сцены, когда Дейзи нависла надо мной со своим топором.
Хьюго так со мной и не заговорил. Вообще ни разу на меня не взглянул, если на то пошло. Всё, чего мне хотелось – чтобы он обнял меня и сказал, что всё в порядке, но по нему было видно, что он разочарован. Я опозорила его.
– ОТОЙДИ, МАТЬ ТВОЮ, ОТ КАМИННОЙ ПОЛКИ! – внезапно выкрикнула мадам Офелия голосом, который явно ей не принадлежал, отчего мы все подпрыгнули на месте – за исключением Хьюго, на которого это не произвело никакого впечатления.
Джесс запрыгнула к СиСи на колени, продолжая что-то судорожно жевать, её пальцы были покрыты жиром от чоризо. Тим через весь стол схватил Хьюго за руку. Другой рукой он сорвал с головы свою шляпу и прижал её к груди крестом наружу.
Мы все одновременно уставились на камин. Никого из нас рядом с полкой не было. Я старалась никого не осуждать – мадам Офелия ещё в самом начале предупредила, что негативные эмоции помешают духам выйти на связь, поскольку те якобы чуют сомнения, но все улики указывали на то, что у камина абсолютно ничего не происходит. На лице Хьюго по-прежнему читалось раздражение.
– НЕ СМЕЙ, БЛЯТЬ, ТРОГАТЬ ЭТО! – снова заорала мадам Офелия диким, хриплым голосом, точь-в-точь как злобная ведьма. – Я СКАЗАЛА, ЭТО МОЙ ДОМ. ВОН ОТСЮДА, ВОН, ВОН!!!
Затем мадам Офелия резко откинулась назад. Она улеглась прямо по центру экрана, но прихватила с собой ноутбук, так что мы по-прежнему могли крупным планом видеть её лицо с закатившимися глазами. Она принялась крутить головой из стороны в сторону, изо всех сил стараясь закосить под Риган Макнил, но выходило так себе.
– Я ХОЧУ ТЕБЯ СОЖРАТЬ. Я БУДУ ПИНАТЬ ТЕБЯ, ПОКА ТЫ, БЛЯТЬ, НЕ УБЕРЕШЬСЯ ОТСЮДА! – орала она в экран.
– Это что, в самого экзорциста вселились? – шепотом спросила СиСи через стол, прикрывая рот ладонью.
– Это так сексуально, – отозвался Тим.
– ИЗЫДИ, ОКАЯННОЕ ОТРОДЬЕ, ИЗЫДИ! – закричала мадам Офелия, после чего вцепилась себе в голову, со скрипом царапая виски, и заверещала на таких децибелах, которые скорее могли бы поднять мертвых, чем всё, что она делала до этого.
– О боже мой, если в неё вселились на расстоянии, когда её даже здесь нет, то в нас точно вселятся, мы-то прямо здесь! – паникует Джесс.
Хьюго лениво тыкает в экран своего телефона.
Мадам Офелия начинает тяжело дышать:
– Она… кажись… меня… сцапала…
Она хватает себя левой рукой за шею и судорожно заглатывает воздух, одновременно вцепляясь правой рукой в крест.
– Оставь… меня… в покое… Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ, МЕЛКИЕ ЗАСРАНЦЫ… – Она резко замолкает, и её голос возвращается в норму. – Здесь очень много духов. Меня буквально накрывает. Если честно, у них тут идет борьба за власть.
Она издает глухой рык, хватает бутылку воды «Фиджи», на которую наспех наклеили этикетку «Святая вода», и с ног до головы обливает себя. Бабуля, конечно, обожала драму, но даже для неё это, по-моему, уже явный перебор.
– Боже правый, – бормочет Хьюго.
Мадам Офелия на экране судорожно ловит воздух ртом и поворачивается к камере; с её лица ручьями стекает вода.
– Кто бы там ни был, вы их жутко бесите, – заявляет она. – Вам стоит к ним прислушаться. О господи, сюда идёт кто-то ещё… МОИ ГЛАЗА! МОИ ГЛАЗА! ПЕРЕСТАНЬ МЕНЯ ТРОГАТЬ! МОИ ГЛАЗА!!!!
В этот раз нам всем становится не по себе. Даже Хьюго отрывается от телефона. Вопли мадам Офелии не прекращаются – долгие, пронзительные звуки, от которых кровь стынет в жилах: сразу понимаешь, что с ней происходит что-то неописуемо жуткое.
Я тянусь к Хьюго и сжимаю его руку, но он не отвечает на жест – его пальцы так и остаются сжатыми в кулак. СиСи и Джесс выставляют свои кресты перед собой, натягивая цепочки на шеях, пока мадам Офелия продолжает истошно орать. На лице Тима застыло выражение, которое можно принять то ли за ужас, то ли за похоть. Его порой вообще невозможно прочесть.
– ИЗЫДИ, САТАНА, ИЗЫДИ!!! – принимается орать Джесс, пытаясь перекричать этот душераздирающий визг мадам Офелии.
Внезапно французские окна столовой с грохотом распахиваются, и створки с шумом влетают внутрь комнаты. Хьюго вскакивает со своего места, готовый нас защищать. Однако за окном ничего не видно. Лишь темень Д'Олобелль, накрывшая нас, точно плотное одеяло. Хьюго закрывает окна, пока мадам Офелия на экране снова заходится в одышке. Она поворачивается к камере и смотрит на нас в упор с разинутым ртом.
– Здесь кто-то есть. – Она выглядит искренне, неподдельно напуганной, отчего у меня начинает идти кругом голова. – Эль дьябло, эль дьябло, ЭЛЬ ДЬЯБЛО! – Она вскидывает пальцы к небу, сложив их крестом. – Видение в черном платье! Она идет к вам! Сзади тебя, Тимоти! ТИМОТИ, БЕРЕГИСЬ!
Мы все одновременно оборачиваемся. На сей раз страх читается даже на лице Хьюго. Мы поворачиваемся к Тиму – и видим у него за спиной черное бархатное платье, длинные светлые волосы и яростное выражение лица.
– Ну, не совсем такого приема я ожидала, – произносит Мадлен, скрещивая руки на груди. – Я, конечно, знаю, что мы не то что бы друзья, но обзывать меня дьяволом – это вообще-то грубовато.
– Мы думали, ты призрак, – выдыхает Тим, ощупывая себя, чтобы убедиться, что цел.
– Опять же, – отвечает колкостью Мадлен. – Не совсем тот прием, на который я рассчитывала.
Экран «Айпада» погас. Мадам Офелия либо просто бросила трубку, либо потусторонние силы оказались слишком мощными, и её окончательно закоротило.
