Текст книги "Котерия лжецов (ЛП)"
Автор книги: Кейт Вестон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
– Сейчас, секунду! – голос Тима звучит как-то чересчур эмоционально, поэтому я не настаиваю.
– Слушай, я очень хотела кое-что у тебя спросить, пока мы не вернулись к остальным, – говорю я Эмбер, когда мы идем по коридору. – Как ты знаешь, мы с ребятами из Котерии каждое лето проводим в Д'Олобелль, в моём семейном поместье. Мы бы очень хотели, чтобы ты к нам присоединилась.
– Я бы с огромным удовольствием! – восклицает Эмбер и крепко меня обнимает. – Спасибо тебе огромное!
– Ты действительно стала для меня незаменимой, – отвечаю я, обнимая её в ответ. – Я теперь просто не представляю нашу компанию без тебя. Такое ощущение, будто ты всегда была частью нашей жизни.
– У меня то же самое чувство, – соглашается Эмбер. – Между нами теперь есть связь, которую уже ничем не разрушить. Тебе так не кажется?
И мне действительно так кажется.
Глава 13
Просмотр фильма ужасов в уютной гостиной, пока за окном в кромешной тьме бушует летняя гроза, казался приятной и атмосферной затеей. Уже не помню, кто именно предложил включить «Изгоняющего дьявола», но сейчас об этом решении жалеют абсолютно все.
На экране проектора из вращающейся головы Риган Макнил во все стороны хлещет рвота, и в этот момент Тим, сидящий на полу рядом с нашей кушеткой, испуганно подпрыгивает с истошным воплем и намертво вцепляется в диванную подушку. Он раскачивается из стороны в сторону, уткнувшись лицом в неё лицом.
– Вот именно поэтому я и не доверяю современным подросткам с их цепкими крысиными глазками, – бормочет Тим, выглядывая из-за горчичных бархатных швов подушки, так что бахрома в стиле Регентства лезет ему прямо в лицо. – Никогда ведь не знаешь, когда очередной малолетний ублюдок выкинет нечто подобное со всеми этими своими приколами в духе «я вижу мертвецов».
Джесс нервно посасывает прядь волос, а СиСи крепко прижимает её к себе, так что её костяшки пальцев побелели от неестественного напряжения. На другом конца кушетки Хьюго благополучно спит: его нога всё так же покоится на пурпурной подушке, намертво придавив меня к сиденью, а его периодическое похрапывание и сопение лишь сильнее расшатывают и без того взвинченные нервы Тима.
Когда Риган на экране наконец затихает, Тим пытается сделать вид, будто полностью расслаблен. Но от внезапного оглушительного раската грома за окном он резко вскакивает и в поисках защиты падает прямо на колени к Хьюго, едва не придавив его травмированную ногу. В этот момент комната озаряется яростной вспышкой молнии, и Джесс издает по-настоящему леденящий душу крик. Хьюго мгновенно просыпается, садится как вкопанный и начинает орать в ответ вместе с Джесс и Тимом, который снова валится на пол. Секунду спустя вся комната и проектор погружаются в абсолютную темноту.
– Ну что ж, теперь мы хотя бы знаем, к кому обращаться в случае апокалипсиса, – подает голос СиСи с таким видом, будто сама только что не визжала вместе со всеми. – Господи, а я ведь была о вас лучшего мнения.
– Пожалуйста, не поминай Бога всуе, – стонет Тим в темноту прерывистым голосом. – Я почти уверен, что сломал копчик.
– Что вообще происходит? – хрипит Хьюго со сна.
– Скорее всего, просто свет вырубило, – успокаиваю я его, мягко похлопывая по руке и параллельно нащупывая телефон, чтобы внести хоть немного ясности в эту ситуацию.
– Маленькая девочка прокрутила голову на триста шестьдесят градусов прямо перед священником, а потом хлынул гром, – Тим подсвечивает лицо снизу экраном мобильника, отчего становится похож на рассказчика страшилок у костра. – Это было как-то слишком уж натуралистично.
– Клянусь богом, я больше ни одному ребенку в жизни не поверю, – заявляет Джесс, и свет от её телефона красиво отражается на подсвеченных хайлайтером щеках. – Мне идет такое освещение?
– Очень, – улыбаюсь я, но свое лицо подсвечивать не спешу. На самом деле мне даже нравится темнота, в которой так легко спрятаться.
– Мадемуазель Иви? – голос Бёртона доносится откуда-то со стороны дверного проема. – Из-за грозы отключилось электричество. Я принесу свечи.
– Спасибо, Берти! – кричит Тим.
Вдруг раздается резкий, скрежещущий стук в стекло французских окон. Они жалобно дребезжат под порывами воющего ветра.
– А это ещё что за херня?! – паникует Тим, с разбегу прыгая в объятия Хьюго. – О боже мой, Берти! Сделай так, чтобы свет вернулся побыстрее!
– Не бойся, приятель, я с тобой, – Хьюго похлопывает его по плечам, и Тим заметно расслабляется под этими нежными уговорами. – Ну всё, всё, мой храбрый мальчик.
– Я почти уверена, что это всего лишь ветка, – говорю я.
Очередной раскат грома заставляет Тима снова взвизгнуть и зарыться головой в грудь Хьюго.
– Кто-то пытается прорваться внутрь, папочка! – глухо доносится из его импровизированного убежища.
– Может, это призрак Эмбер, – шутит Хьюго. Никто не смеется.
За окном снова резко полыхает вспышка молнии – так, что я невольно ожидаю увидеть у двери чей-то призрачный силуэт. Похоже, страхи Тима всё-таки немного передались и мне. Но за стеклом пусто. Это становится смешным. Я решительно направляюсь к окнам.
– О боже мой, ты куда? – Тим вскидывает руку, словно пытаясь удержать меня от смертельной опасности.
– Пойду посмотрю проблеме в лицо, – отвечаю я, указывая на французские окна.
– Я бы пошел сам, но… – Хьюго кивает на свою водруженную на подушки ногу и на Тима, который намертво пригвоздил его к дивану.
– Ты такая смелая, – благоговейно шепчет Тим.
– Боже правый… – бормочет СиСи.
– Тим просто боится лесной старухи, – хихикает Джесс, болтая ногами.
Я вздыхаю:
– В лесу нет никакой старухи.
– В лесу всегда есть какая-нибудь старуха, которая насылает проклятия, – возражает Тим. – А в лесу вокруг Д'Олобелль их, скорее всего, сразу две. Однажды ночью я совершенно точно видел, как кто-то жёг там костёр. Там был дым, и кто-то сгорбленный стоял над…
Очередной, ещё более мощный раскат грома обрывает Тима на полуслове.
– Быстрее, просто задёрни шторы! – вскрикивает Джесс, и они с СиСи тут же прыгают друг другу в объятия.
Стук в окно становится всё настойчивее.
– ЗАБАРРИКАДИРУЙСЯ ОТ ЭТОЙ ЛЕСНОЙ СУКИ! – истошно орет СиСи, а я лишь закатываю глаза.
– Нет. Я выйду туда и докажу вам, что бояться абсолютно нечего, – заявляю я.
– Какая смелая, – снова бормочет Тим себе под нос.
Джесс в знак солидарности включает фонарик на телефоне.
– Тебе разве не нужно оружие? – спрашивает она, пока я приближаюсь к окну. – Что-нибудь для самообороны?
– Я собираюсь показать вам всем, что там ничего нет и никакой женщины в лесу не существует. Мы в безопасности, – терпеливо объясняю я.
Тим морщится. Они с Хьюго мёртвой хваткой цепляются друг за друга, а СиСи с Джесс неистово крестятся.
– Со мной всё будет в порядке, учитывая, что пугаться тут нечего…
Стоит мне аккуратно повернуть ручку французского окна, как сквозняк из другой части дома резко распахивает створки настежь, впуская внутрь шуршащую темноту. Рядом с дверью что-то слетает со спикера и с грохотом разлетается вдребезги о половицы.
– ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕ-Е-Е-ЕХ! – вопит Тим.
– Если я выживу, то куплю себе распятие от «Тиффани», – стонет СиСи. – И больше никогда в жизни не буду обсерать чужие брови.
– О боже, согласна. Так мило, – тут же оттаивает Джесс при упоминании аксессуаров. – Можем взять парные.
– ИЗЫДИ, НЕЧИСТАЯ СИЛА! – орёт Тим, сложив пальцы в виде креста.
В гостиную залетает одинокий сухой лист, и Тим с головой зарывается в грудь Хьюго. Мы с Хьюго переглядываемся и синхронно пожимаем плечами.
Я шагнула во тьму ночи. Петли французского окна громко скрипнули, и порыв ветра с дождем хлестнул меня по лицу. После удушливой жары последних дней это было настоящим спасением. Я запрокинула голову, подставляя её под крупные прохладные капли, а затем отцепила сломанную ветку от куста, росшего прямо у окон, и задернула створки.
– Вот и наш виновник! – объявила я. – Обычная ветка.
– Мой герой, – пропел Тим, хотя, судя по тому, как крепко он цеплялся за Хьюго, эти слова предназначались скорее его спасителю.
В гостиную вошел Бёртон, держа в каждой руке по зажженному латунному канделябру на четыре свечи; язычки пламени тянулись за ним следом. Он аккуратно расставил их на столе.
– Бёртон, как насчет виски? – спросил Хьюго и повернулся к нам. – Кто-нибудь еще будет виски?
– Нет, – отрезала Джесс. – Я вообще-то не пятидесятилетний директор банка. Но от комбучи я бы не отказалась, Бёртон.
Мы с СиСи тоже выбрали комбучу. Тим же заказал «Малибу» с колой.
Когда я босиком возвращалась обратно к дивану, большой палец правой ноги вдруг пронзила резкая, колющая боль. Выругавшись, я застыла на одной ноге и подняла ступню, чтобы осмотреть рану. Из пальца выкатилась капля крови. Я подсветила себе фонариком телефона: на половицах тускло поблескивали осколки разбитого стекла – всё, что осталось от рамки. Черно-белый снимок внутри неё чудом не пострадал.
Я завороженно уставилась на фотографию, всё еще балансируя на одной ноге.
Члены старой Котерии смотрели на меня прямо со ступеней Д'Олобелль. В самом центре они позировали вместе с Руфусом, другом моей бабушки: его нога была в гипсе, а сам он опирался на костыли. На других карточках они обычно выглядели счастливыми, полными озорства. Здесь же в их глазах застыла какая-то пугающая пустота.
Джесс протянула мне коробку с салфетками.
– Что это там у тебя? – спросила она, пока я промакивала ногу от крови.
Я протянула ей снимок:
– Старая Котерия. Бабушкина компания. Те, в чью честь названа и наша.
Хьюго прищурился, разглядывая фото при свете свечей, и фыркнул:
– Они ведь и правда относились ко всему этому с жутким пафосом, да? Словно мнили себя новым Блумсберийским кружком14.
Я прижала салфетку к пальцу, наблюдая, как расплывается кровь, пропитывая волокна бумаги тонкими багровыми нитями, похожими на паучьи лапки.
Джесс перевернула карточку и нахмурилась, пытаясь разобрать надпись на обороте:
– А что здесь написано?
К обратной стороне фотографии был приклеен старый газетный клочок с заголовком:
«ПРОКЛЯТИЕ КОТЕРИИ».
СиСи присмотрелась к вырезке:
– Тут написано, что этот парень, Руфус, сломал ногу, и они считают, что во всём виновато проклятие Котерии.
Хьюго фыркнул:
– Ну да, конечно.
– Бабушка действительно верила в проклятие Котерии, – заметила я. – Она постоянно рассказывала мне о нём, когда я была маленькой.
– И в чём заключалось это проклятие? В том, что он сломал ногу? – поинтересовался Тим.
– О господи, какая скукотища, – объявил Хьюго, швыряя телефон на диван. Экран оставался темным, если не считать замигавшего символа севшей батареи. – Может, сыграем во что-нибудь?
Равнодушие Хьюго ко всему, что касалось моей семьи, всегда задевало меня, но он был таким всегда. Наверное, когда твоя семья ворочает миллиардами и имеет такое влияние, как его, все остальные на этом фоне кажутся ему пустым местом.
– Знаете, во что мы всегда играли, когда вырубали свет? – спросила я, вспоминая наши вечера с Бёртоном, иногда с папой, а позже с Джесс и Тимом.
– В стрип-покер? – с надеждой уточнил Тим.
– Господи, точно нет, – СиСи сняла эти слова прямо у меня с языка.
– В «сардинки», – ответила я.
– Это те знаменитые прятки? – проворчал Хьюго.
– Я ОБОЖАЮ «САРДИНКИ»! – Тим аж подпрыгнул на месте. – У меня к этому настоящий талант.
– Просто хочу убедиться, что я всё правильно поняла, – медленно произнесла Джесс. – Мы только что до усрачки напугались на «Изгоняющем дьявола», сидим и трясемся, что за нами кто-то следит, и твой гениальный план – отправить кого-то одного прятаться в кромешной тьме, пока остальные будут бродить по дому в его поисках?
– Что, струсила, Джесс? – поддел её Тим с таким видом, будто сам пять минут назад не наложил в штаны от стука ветки по стеклу. – И кто пойдёт прятаться? – я заметила, что свою кандидатуру он предлагать не спешил.
– Я пойду, – вызвалась я. – В конце концов, этот дом я знаю лучше всех.
Глава 14
В библиотеке есть потайной ход, который обустроили ещё при строительстве дома, но ни на один план наносить не стали. И я сейчас, к слову, говорю не о набившем оскомину штампе, когда дёргаешь за книгу и полки разъезжаются в стороны. Нет, здесь это дверь за массивным портретом Эдгара Д'Олобелль – человека, который и возвёл это поместье, – так что проход вообще не бросается в глаза. Сама дверь расположена почти в метре от пола, так что, открыв её, внутрь приходится забираться.
Поговаривали, будто Эдгар соорудил этот лаз на случай, если его близкому другу, королю Карлу I, понадобится надёжное укрытие в период политических смут – ну или если кто-то решит, что пора отрубить его величеству голову, к чему у людей в те времена, похоже, была особая склонность. Насколько мне известно, за всё время этот ход использовали исключительно для игры в прятки и для тайных интрижек. Тоннель вел через весь сад прямиком к семейному мавзолею – идеальное место, чтобы либо спрятаться от смерти, либо перепихнуться с кем-то, кто не является твоим супругом.
Я забралась внутрь, притянула за собой портрет и опустилась на деревянную церковную скамью, приставленную к сырой, покрытой плесенью кирпичной стене. Из-за подвальной темноты и сквозняка, свистящего между кирпичами, это место было, пожалуй, самым прохладным во всём доме. После смерти няни я частенько спускалась сюда, чтобы быть поближе к ней, не заходя при этом в сам мавзолей. Здесь было спокойно и безопасно. Джесс до ужаса боялась даже просто отодвинуть этот портрет, искренне веря, что оттуда повылетают призраки, так что сюда она точно не сунется. Хотя я лично сильно сомневаюсь, что каменные стены и потайные двери способны остановить привидений.
Включать фонарик на телефоне мне не хотелось: свет мог пробиться сквозь щели по краям картины снаружи, став для остальных сияющим маяком. Поэтому я просто сидела, наслаждаясь тишиной и темнотой, ощущая холод дерева голой кожей бёдер под потрёпанными краями чёрных джинсовых шорт.
Вдруг в библиотеку с грохотом кто-то вошёл. Судя по звуку, этот кто-то знатно навернулся через медную кочергу и ведро, которые я специально оставила в дверях, чтобы вовремя услышать чужое приближение.
– Блять, да чтоб тебя. – Это СиСи.
Сейчас они стояли прямо по ту сторону холста. Узкий луч света скользнул под дверь, прорезав ровной лентой покрытый пылью каменный пол тоннеля, и тут же исчез. Снова воцарилась тишина. Я уже подумала, что СиСи ушла, но затем её голос разрезал безмолвие торопливым, прерывистым шёпотом:
– Я просто хотела убедиться, что она никогда не догадается, что это пошло от меня. Она же меня возненавидит… Связь тут дерьмовая, так что не знаю, когда до тебя дойдёт, но когда прослушаешь, пожалуйста, дай мне слово, что никому не говорил о том, что это была я.
О ком это СиСи? Явно не о Мадлен. То, что Мадлен ненавидит СиСи – это обычное дело. СиСи вообще ловит кайф от её ненависти. Она бы оскорбилась, если бы Мадлен к ней хорошо относилась. И потом – с кем это она говорит? С кем-то, кого здесь нет?
С той стороны холста донёсся короткий писк отправленного голосового сообщения и глухой шлепок ладони по кожаной обивке письменного стола.
У меня возникло непреодолимое желание высунуть голову и посмотреть, что происходит. Но вместо этого я плотнее прижалась спиной к кирпичам, пытаясь буквально слиться с ледяной стеной. Судя по всему, СиСи даже не подозревала о существовании этого лаза, иначе не стала бы записывать свои голосовые так близко от моих ушей.
Конденсат со стены начал медленно капать мне за шиворот. Шаги СиСи становились всё тише, удаляясь к выходу. Я ощутила странный укол гордости от того, что они стояли в каких-то сантиметрах от меня и даже не догадались о моём присутствии. Раздался очередной грохот, СиСи снова зацепила каминные принадлежности, и наконец покинула комнату.
Мой экран вспыхнул от уведомлений. Прикрыв дисплей ладонью, чтобы приглушить яркость, я открыла телефон. Я настолько зачиталась бесконечными соболезнованиями и пожеланиями выздоровления, которые сыпались Хьюго под его последним постом об «обманутой смерти», что заметила новую полосу света слишком поздно. На секунду луч фонарика ослепил меня, и я смогла разобрать лишь силуэт фигуры. Но затем раздался его голос.
– Ну надо же, мадемуазель, какие люди. – Тон Тима был насмешливым, сухим и чертовски самодовольным. Он уже вовсю карабкался внутрь.
– Заткнись, пока остальные тебя не услышали! – прошипела я, резко задвигая портрет у него за спиной.
Мы сидим рядышком на скамье. Сам проход в ширину от силы метра полтора, так что втиснуть сюда церковную скамью изначально было довольно смелым решением. Возможно, её просто пытались протащить по тоннелю, да так здесь и оставили.
– Бьюсь об заклад, ты думала, будто я забыл про это место, – шёпотом произносит Тим.
– Я вообще напрочь забыла, что ты о нём знал, – отзываюсь я, чувствуя странный уют от того, как привычно он устроился рядом со мной на этой скамейке.
– А кто ещё в курсе? – спрашивает Тим.
– По-моему, одна СиСи не знает. Хьюго, скорее всего, уже забыл, а Джесс до смерти боится мертвецов, так что она сюда ни за что не сунется, – говорю я.
Брови Тима резко взлетают вверх:
– Мертвецов?
– Ну да, ход ведь ведёт прямиком к мавзолею, – поясняю я. – Примерно с милю в ту сторону.
И я указываю в бесконечную, простирающуюся рядом с нами утробную тьму тоннеля.
– Господи, я бы точно не торчал здесь столько времени, если бы знал об этом, – передёргивает плечами он. – Как по мне, здесь нужен барьер посерьёзнее, чтобы удерживать злых духов, а не просто какая-то картина и хлипкая дверца.
– Я бы не стала называть моих предков злыми духами, – заступаюсь я за родню. – Д'Олобелль промышляли искусством, а не оккультизмом.
Глаза Тима в темноте напоминают два чёрных, блестящих и весьма осуждающих диска.
– Ладно, хорошо, пускай некоторые их методы добычи произведений искусства были, мягко говоря, сомнительными, – вынуждена признать я. – Но кто в те времена вообще отличался высокой моралью? Планка-то была на уровне плинтуса! Не думаю, что они рубили кому-то головы или грабили целые поселения… Во всяком случае, ни в одном документе это не зафиксировано.
Вдруг снаружи раздаётся шорох. Я резко кидаюсь к Тиму, чтобы спрятать свет от его экрана, и в процессе буквально валюсь на него сверху. Его загрубевшие пальцы рефлекторно вцепляются в моё голое плечо и затылок. Под дверью проскальзывает полоса света, сканируя нас двоих словно поисковый прожектор. Я как ошпаренная отскакиваю от Тима, когда петли портрета со скрипом поддаются, и тоннель заливает яркий свет очередного телефонного фонарика, заставляя влажный камень стен зловеще заблестеть.
– О, привет, – доносится голос Хьюго, который явно не ожидал застать нас здесь вдвоём.
– Залезай быстрее, пока никто не увидел! – шипит Тим.
– Поздно! – из темноты библиотеки выныривает Джесс. – Это с какого перепугу вы все знали про этот тоннель? Иви, ты же говорила мне, что это секрет!
– Ну… так и есть, – вяло оправдываюсь я.
– Очевидно, за эти годы мы провели в этом тоннеле немало времени, – ухмыляется Хьюго.
– Осталось дождаться только СиСи, – говорит Тим. – Погодите, выходит, СиСи теперь лузер? Игра окончена?
– Нам всё ещё нужно дождаться, пока нас найдут, – отзывается Хьюго, присаживаясь рядом с Тимом. – Ай! – Он тут же подскакивает и подбирает с сиденья вещь, на которую только что сел.
Это большая, массивная золотая сережка-кольцо. Одна из тех, что принадлежали Эмбер. И я знаю, что её узнали абсолютно все.
Воздух в тоннеле словно сгущается. Всё вокруг становится оглушительным, хотя в усадьбе не слышно ни звука.
– Должно быть, она обронила её здесь ещё в прошлом году, – наконец выдавливает Тим.
– Я уверена, что они были на ней, когда она… – Мой голос затихает, потому что мне не хочется говорить об этом вслух.
– Может, это была другая пара, – предполагает Хьюго.
– Нет, она всегда носила именно эти, – возражает Джесс. Она забирает сережку из ладони Хьюго и крутит её в руках. – Их подарил ей какой-то актёр.
Тим уже набирает в легкие воздуха, чтобы выдать какую-нибудь шутку и разрядить обстановку, как вдруг снаружи раздается шорох. Из библиотеки доносится отчетливый, ни с чем не сравнимый звук: кто-то двигает приставную лестницу и перебирает книги на полках. Должно быть, СиСи. Мы все четверо замираем, наше дыхание смешивается в один тревожный клубок пара, пока мы готовимся быть обнаруженными. Но в этот самый момент узнаваемый, пронзительный крик СиСи разносится из совершенно другой части дома – откуда-то из глубины особняка.
Тим приходит в себя первым:
– Если это СиСи орет там, то… кто тогда в библиотеке?
Хьюго бросается к потайной двери и с силой распахивает портрет. Но в библиотеке никого нет. Только несколько книг валяются разбросанными по полу.
В комнату из коридора вбегает Бёртон, держа в руке одиночный латунный подсвечник.
– Мадемуазель, скорее! В кабинете произошел ужасный несчастный случай!
– О боже мой, СиСи! Я иду, СиСи! – кричит Джесс, обгоняя нас и пулей вылетая в коридор.
– Возможно, они обнаружили экземпляр «Любовника леди Чаттерлей» вашей бабушки с её… примечаниями на полях, – сухо бормочет мне на ухо Бёртон, пламя свечи зловеще подсвечивает его лицо снизу.
Крики СиСи становятся всё громче и неистовее. В них отчетливо слышится физическая боль. К тому времени как мы с Тимом и Бёртоном вбегаем в кабинет, Джесс и Хьюго уже стоят по обе стороны от СиСи, пытаясь их успокоить. Из-за спин мне трудно разобрать, что стряслось, пока прямо мимо моих ног не проскальзывает что-то длинное и гибкое.
– ЗМЕЯ!!! – истошно орет СиСи. – Это змея! Она меня укусила!!!
Я тычу пальцем в сторону выхода:
– Она поползла туда!
Тим тут же бросается в погоню.
– Мне жарко, – хрипит СиСи, в теплом свете канделябров Бёртона видно, как на их лбу проступает крупный пот, пока Джесс осматривает следы от зубов на ноге.
– Кто-то должен отсосать яд, – заявляет Хьюго.
Бёртон послушно отставляет канделябр в сторону, опускается на колени и принимается отсасывать яд из раны на ноге СиСи.
В этот момент в комнату триумфально возвращается Тим, держа на вытянутой руке извивающуюся змею.
– Это всего лишь обычный уж, – заявляет он. – Не ядовитый. Бояться нечего.
Бёртон тут же прекращает свое занятие и поднимается с пола, и в ту же секунду в усадьбе с треском включается электричество. СиСи бессильно сползает по стене, испытывая колоссальное облегчение.
И тут наши телефоны синхронно пищат от нового входящего сообщения с неизвестного номера. На этот раз там нет никаких эмодзи. На этот раз там красуется полноценное предложение.
«Кто здесь змея?»
СиСи бессильно сползает по стене, бледнея ещё сильнее, чем секунду назад.
– Иви, – выдавливает она. – Мне нужно во всём признаться. Без понятия, как этот урод всё разузнал, но, похоже, настала моя очередь выворачивать перед вами душу и делиться своим позором… Слушай, в итоге ведь всё закончилось хорошо, тебя ведь взяли в RADA и всё такое. Мы, может, потом ещё посмеёмся над этим. Тебе это даже покажется забавным, понимаешь?
– Что бы там ни было, я уверена, что всё в порядке, – роняю я.
– Это касается RADA, – продолжает она. – Я совершила глупость, пожалуйста, не ненавидеть меня. Ты ведь знаешь, что мои предки близко знакомы с главой приёмной комиссии? И помнишь, что в Сент-Хильде они предлагали место только одному человеку? Так вот, этот куратор спросил меня, кто, по моему мнению, сильнее, и я назвала Эмбер.
Мои друзья затихают, выжидающе глядя на меня.
– Мне так жаль, – лепечет СиСи. – Я сделала это только потому, что безумно хотела вернуть её в Великобританию, и знала, что, если она получит место в RADA, то вернётся.
Я уже думаю, что на этом всё, но она продолжают сыпать соль на рану:
– И я знала, как сильно все хотят её возвращения… Так что я, возможно, ещё обмолвилась им, что ты не очень хорошо запоминаешь текст, но это было вскользь, я ничего такого не имела в виду…
Я закрываю глаза. Напоминаю себе, что умение прощать – это признак высокого класса. К тому же Эмбер погибла. Она никогда не пойдёт ни в какую RADA. И это ужасная трагедия. Так что мне нужно проявить сострадание.
– Тот, кто всё это устроил, просто пытается натравить нас друг на друга, раскрывая наши секреты. Пытается разрушить наше доверие. Но у него ничего не выйдет, – уверенно произносим я. – Всё в порядке. В конце концов, меня всё равно пригласили на прослушивание, и я поступила. Никто не пострадал.
– Ты просто святая, – с восхищением шепчет Джесс. – Сначала мой голубь, теперь вот это.
– Всё хорошо, – повторяю я. – Правда, всё нормально.
Я крепко обнимаю СиСи, пока Тим на заднем плане демонстративно издает рвотные звуки.
– И кто знал об этом? – уточняет Хьюго.
СиСи внезапно отстраняется от меня, виновато опуская глаза:
– Только Эмбер и наш друг семьи из приёмной комиссии.
Не буду врать, что это жутко бьёт по самолюбию. Мало того что СиСи сочла Эмбер лучшей актрисой, чем я, и откровенно саботировала мое поступление, так она ещё и ей самой во всём призналась.
– Она никак не могла понять, откуда взялось это приглашение на кастинг, и меня сожрало чувство вины. Вот и выболтала как-то раз, – СиСи выглядит сейчас такой же растерянной и напуганной, какой, должно быть, была тогда, поэтому я ободряюще кладу руку им на плечо. Смысла психовать уже нет.
– Джесс тоже рассказала Эмбер про голубя, – задумчиво протягивает Хьюго.
В этот момент мой взгляд цепляется за фотографию старой Котерии на книжной полке. Они запечатлены в охотничьих костюмах. Руфус держит в руках змею. И тут я вспоминаю тот странный шум в библиотеке, когда мы все прятались в потайном ходу. И книги, разбросанные по полу, которых там изначально точно не было. Звук, будто кто-то швырял их в ярости.
– Бёртон, – оборачиваюсь я к дворецкому. – Ты заходил в библиотеку пару минут назад? Переставлял книги?
– Я находился на кухне, пока не услышал крики мадемуазель СиСи, – с неизменным почтением отвечает Бёртон.
– Я заходила в библиотеку, но гораздо раньше, – подает голос СиСи. Я сразу вспоминаю их суетливое голосовое сообщение. – И книги я не трогала.
– Тогда кто это сделал? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри зарождается холодный панический узел.
– Ребят, мы можем вообще-то сосредоточиться на том, что меня только что укусила змея? – жалобно канючит СиСи.
Тим пулей вылетает из комнаты и через мгновение возвращается, держа в руках те самые тома, что я видела разбросанными на полу библиотеки.
– Это книги про змей, – бледнеет Тим, демонстрируя нам обложки.
Я не могу поверить, что собираюсь произнести это вслух, но из головы никак не идет та проклятая сережка. И то, что Эмбер была единственным человеком, знавшим секреты и Джесс, и СиСи.
– Эмбер… – выдавливаю я.
Мой хриплый шепот тут же тонет в раскатах язвительного хохота Хьюго.
– Это самый фантастический бред, который я слышал в своей жизни! – заливается он.
Поместье Д'Олобелль, 6 июля 1965 года
Этим утром я навещала портрет дорогого Эдгара. Люблю посидеть с ним немного, когда бываю здесь, ведь в конце концов именно он подарил нам Д'Олобелль со всеми её секретами и сюрпризами. В доме стояла такая тишина, все остальные ещё спали. Думаю, бедняге Томми с этим его ужасным укусом во рту отдых сейчас нужен больше всего. Вчера мы не могли поверить своим глазам: он чуть не проглотил пчелу, которая залетела к нему прямо в бокал с вином! Слава богу, у него с собой нашлись антигистаминные. Страшно представить, если бы он её всё-таки проглотил, бог знает, чем бы всё закончилось! После этого вчерашний день принял совсем уж неожиданный оборот, мы все были буквально сами не свои, а Дейзи и Роджер отпаивались так, что опустошили чуть ли не половину винного погреба. Наверняка это всё адреналин. Я чувствую, как Руфус изводится от нетерпения: он ворочался всю ночь, сломанная нога жутко ныла и причиняла ему боль. Его это дико злит. Ему ведь так легко наскучить абсолютно всем. Надо будет приложить все усилия, чтобы хоть как-то его развлечь.
А Августус неутомим как никогда. Так и преследует нас. Выглядит жалко. Он так озлоблен из-за того, что его не приняли в Котерию. Озлоблен, что стипендия на написание портрета досталась Роджеру, а не ему. Какой же он всё-таки жалкий и несчастный человек.
