Текст книги "Ненавистники любви (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Сентер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

8

НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро мне позвонила Бини и разбудила за пять минут до будильника.

– Пора делать следующий, – заявила она тоном, не допускающим возражений.

– Следующий что?

– Я дала тебе отсрочку, потому что ты адаптировалась, но теперь всё, хватит. Мы действительно это делаем.

– Что именно мы делаем?

– Составляем твой список красоты.

– О боже, – простонала я, переворачиваясь на другой бок. – Звучит так, будто ты это запатентовала.

– Это была твоя идея.

– Правда?

– Как обычно, ты – сама себе злейший враг.

– А можно отсрочку?

– Нет. Просто выбери что-нибудь.

– Я ещё сплю!

– Это уже не так.

– Может, мне снится.

– Прекрати увиливать.

– Ладно, – сказала я, сев и пробежав глазами по телу, чтобы просто выбрать что-нибудь наугад.

– И не вздумай выбирать наугад, – предупредила Бини.

– Я и не собиралась!

– Ты должна говорить искренне.

Я потерла глаза.

– Напомни, в чём суть задания?

– Ты составляешь список того, что тебе действительно нравится в своём теле. Что ты считаешь красивым. Не то, что, как ты думаешь, понравится другим, а что нравится тебе.

– Ага, – пробормотала я, продолжая искать глазами.

– Не думай слишком много, – велела Бини.

– Хорошо, – сказала я. – Могла бы оставить это на грандиозный финал, но, раз ты меня прижала, выбираю – лодыжки.

– Лодыжки?! – возмутилась Бини. Потом издала звук зуммера: неверный ответ. – Ты не можешь выбрать лодыжки.

– Лодыжки, – упрямо повторила я.

– У тебя вообще есть лодыжки? – усомнилась она.

– Что за дурацкий вопрос?

– Я ничего о них не помню. Они абсолютно ничем не запоминаются. Не верю.

– Мои лодыжки, – с полным достоинством произнесла я, уже окончательно проснувшись, – выдающиеся.

– Докажи.

– Сейчас, – сказала я. И, не дожидаясь дальнейших замечаний, откинулась на кровать, как девушка с рекламного постера, и начала снимать гламурные фотосессии своих ног в воздухе под всеми возможными ракурсами. Потом выслала всё Бини одним махом.

– Ты только что прислала мне… – она сделала паузу, считая. – Семнадцать фото? Своих лодыжек?

– Наслаждайся.

Но Бини не была впечатлена. Наоборот, она включила режим джедайского троллинга, заставив меня защищать их ещё яростнее.

– Не знаю… на вид вполне обычные.

– Обычные? – переспросила я. – Обычные лодыжки могут быть такими завораживающими? Такими изящными? Такими утончёнными?

Не дав ей ответить, я продолжила:

– Эти лодыжки могли бы жить в Париже! Носить береты! Пить шампанское на завтрак каждый день!

– Что ты вообще несёшь?

– Посмотри на плавный переход у свода стопы! На изгиб над ахилловым сухожилием! Не говоря уже о… – я не освежила знания по анатомии, так что открыла гугл. – Сейчас… Не говоря уже о…

– Пожалуйста, скажи, что ты не гуглишь части лодыжки, – простонала Бини.

– Латеральной лодыжке! – победно сообщила я. – И её симметрии с медиальной лодыжкой. Такое нечасто увидишь!

– Наверное, да.

– Я тебе говорю, эти лодыжки смертельны. Они могли бы работать на ЦРУ. Выколоть кому-нибудь глаз. Резать стекло!

– Вау, – только и сказала Бини.

Но я уже вошла во вкус. Она начала – теперь я доведу до конца.

– А ты можешь резать стекло своими лодыжками?

– Думаю, нет, – призналась Бини, довольная своим поражением.

– Вот и всё. Дело закрыто. Запиши в моё резюме: «Лодыжки смерти».

– Лодыжки, – медленно повторила Бини, будто записывая. – В добавление к мочке уха, получаем целых два пункта, которые тебе нравятся в собственном теле.

– Два есть. Осталось бесконечность, – согласилась я.

– Мы дойдём, – сказала Бини с теплотой. – Ты явно начинаешь втягиваться.

ИЛИ НЕТ?

После звонка я с удовольствием ещё пару секунд любовалась своими лодыжками… пока не вспомнила с ужасом, что сегодня – день урока плавания. Хатч, я проверила время, должен был приехать меньше чем через час, а я ни морально, ни физически к этому не была готова. Ни зубы не почистила, ни позавтракала, ни в душ не сходила.

Стоп… а вообще, нужно ли принимать душ перед бассейном?

Быстрый поиск показал: «вроде да, но не обязательно». Зависит от отношения к душу. И к бассейнам.

Казалось бы, перспектива провести время в купальнике рядом с Хатчем должна была пугать меня меньше. Всё-таки я уже лучше его знала. Мы заключили шаткий союз на авиабазе, договорились ездить вместе. Да и после той истории с занозами я вроде как полностью исчерпала лимит позора.

Казалось бы. Но нет.

Сейчас было ещё страшнее.

К тому же мы снова встречались в том же месте – у бассейна «Starlite. Мы возвращались на место преступления. Не избавлялись от воспоминаний о том, что он вынужден был для меня сделать, а наоборот, воскрешали их.

К ЭТОМУ МОЖНО ДОБАВИТЬ: теперь он был моим официальным объектом съёмки. Я провела с ним целый день – следила за ним, спорила с ним, психоанализировала его, изучала, снимала, отмечала его неожиданно очаровательную привычку напевать себе под нос «Heart and Soul».

Теперь я в сто раз сильнее замечала его плечи, длину его шагов, когда он шёл чуть впереди, и то самое место на носу, где сидели его авиаторы. Я разглядела ямочку на его подбородке – скорее, бороздку, чем точку – и теперь не могла её не видеть. Я знала, как его уважают, как он прикусывает нижнюю губу, когда думает, и как даже с улыбкой на лице в его глазах всё равно оставалась тень серьёзности.

Теперь он мне… нравился больше, наверное.

Что делало идею попрыгать перед ним в купальнике куда менее привлекательной.

Хотя на этом этапе уже не особо важно было, чего я хочу или не хочу.

Потому что вчера мне пришло письмо от лейтенанта младшего состава Карлоса Алонсо – с датой запланированной тренировки SWET, которую требовала страховая моей компании.

Естественно, я тут же загуглила, что такое SWET и выяснила, что это та самая тренировка ада, про которую упоминал Коул. С перевёрнутым вертолётом. Та, которую я надеялась принять за его шутку. Но нет. Она была настоящей. SWET расшифровывалась как Shallow Water Egress Training – обучение экстренному покиданию кабины вертолёта в воде. Проще говоря: тебя пристёгивают в фальшивое кресло, приваренное внутри металлического каркаса, и потом переворачивают вверх тормашками под водой.

Нет. Нет-нет-нет.

Они же не собирались действительно заставить меня это проходить?

Я порылась в папке по Хатчу, нашла его номер, создала контакт и отправила ему сообщение:

ТРЕНИРОВКА SWET??????????????

Он ответил: Всё будет нормально

Я ответила: Или УМРУ В ВОДНОЙ МОГИЛЕ

И тут зазвонил телефон. Хатч.

Я даже не сказала «алло». Только.

– Не заставляй меня это делать.

– Это не я тебя заставляю. Это твоя компания.

– Всё, мне конец. Прощай, жизнь.

– Что-нибудь придумаем, – сказал Хатч.

– Что именно? – я почти сорвалась. – Я и собачий стиль-то не умею! А ты хочешь меня переворачивать, как Гудини?

– Потренируем пару фокусов.

– Ладно, смотри, я не хотела, – выдохнула я, голос уже дрожал, – но после того как загуглила SWET, случайно посмотрела пару видео… и мне кажется… – я сделала глубокий вдох. – Я правда не уверена, что смогу это сделать. У меня, скорее всего, случится настоящая паническая атака. Я расплачусь, расскажу всю правду, меня уволят за то, что я вообще не подходила для этой работы – и по делу, потому что так и есть – и всё, конец моей карьере. Я стану озлобленной безработной изгнанницей, которая не реализовала свой потенциал, потому что не умела плавать.

– Ну, это один из возможных исходов, – спокойно заметил Хатч.

– Я вроде шучу… но как бы не очень.

Когда он заговорил снова, его голос стал мягче.

– Ты не так уж и некомпетентна. Это ведь не подводное видео.

И это… странным образом подбодрило.

– Ты справишься, – сказал Хатч. – Я помогу. Завтра у меня выходной.

И его доброта только вытащила на поверхность слёзы, которые я до этого сдерживала.

– Что я вообще думала, когда соглашалась на эту работу? – спросила я, вытирая глаза. – Я же точно утону.

– Ты не утонешь, – сказал он.

– Ты не можешь это знать.

– Могу, – уверенно сказал Хатч. А потом, не зная, что цитирует Бини, добавил: – Это бассейн, полный спасателей. Даже если захочешь – не утонешь.

КО ВСЕМУ ПРОЧЕМУ: теперь мне действительно придётся научиться плавать.

Никаких отговорок. Ни от сегодняшнего урока, ни от всего, что за ним последует.

Пока я принимала душ и приводила себя в порядок – даже сушила волосы, между прочим – у меня созрел план. Я надену свою яркую накидку с орхидеями кислотного цвета, чтобы временно ослепить Хатча, а потом, когда придёт момент скинуть новую просторную макси-накидку и зайти в бассейн, я отвлеку внимание – ну, например, «случайно» опрокину шезлонг – и быстро плюхнусь в воду, пока он отвлечён.

Сработает же, правда?

Но оказалось, что мебели трогать не пришлось. Всё пошло совсем не по плану.

Я представляла, как мы с Хатчем вдвоём подходим к бассейну, будто два дуэлянта на рассвете. Но мы были вовсе не вдвоём. Рю и Девочки уже сидели там, пили кофе, щёлкали соломенными босоножками и восседали по одну сторону от стола, как жюри. Сказали, что «будет весело понаблюдать».

А ещё мы были не вдвоём, потому что Хатч привёл с собой Джорджа Бейли.

Который, завидев меня, снова рванул в полном галопе с целью запрыгнуть ко мне в объятия и, конечно же, сшиб меня в бассейн. А потом плюхнулся сверху прямо в воду.

Помните, как десять минут назад я сушила волосы?

Да.

К счастью, это был мелкий край. Я лишь немного поплескалась в панике, пока не почувствовала шероховатое дно под босыми ногами. А потом заметила, что Джордж Бейли стоит рядом, сияет, дышит с языком наружу и выглядит вполне довольным жизнью. Мои шлёпанцы плавали рядом, вверх подошвами.

Я выпрямилась, вода лилась с меня потоками, и убрала прилипшую чёлку с глаз.

– Ой, милая, – сказала Рю.

А Хатч, глядя на меня сверху с бортика, спросил так, будто я знала ответ:

– Почему он всё время это делает?

Я так долго не отвечала, что он просто махнул рукой, снял футболку и стянул её через голову.

Уверена, в реальности это заняло секунду. Но в моей памяти всё произошло в замедленном кадре: Хатч тянется к подолу, мышцы на плечах играют, как у кобры, он скидывает футболку на стул… и вот он – стоит, великолепно обнажённый по пояс, передо мной и всей дамской аудиторией.

Надо прояснить: я не из тех, кто пялится.

Я брала интервью у многих мужчин, для множества видео и ни разу не поддалась соблазну. Я была абсолютным профессионалом рядом с менеджером по контролю качества из Altman Foods, с вице-президентом Торговой палаты Далласа, с региональным эко-директором Hanson Homes. Я всегда держала себя в руках.

Но это был совсем другой случай.

Идеальное совпадение требований работы, физической близости, снятой одежды и… Хатча.

Который, как пророчила Бини… чисто с научной точки зрения… чисто математически… был очень, очень привлекательным.

Причём он не был перекачанным бодибилдером или грудомассой. Просто обычный, невероятно подтянутый парень-спасатель, который сейчас вдруг оказался полураздет… и в плавках, которые можно было бы официально признать «довольно облегающими».

Скажем честно, у нас с Девочками не было выбора. Кто бы не обернулся?

Если уж на то пошло, мы были скорее невинными жертвами.

Рю заметила, как мы все на него пялимся, и сказала:

– Покажи девочкам трюк, Хатч.

Он выглядел так, будто подобные просьбы слышал не раз.

Пожал плечами.

– Стойка на руках?

Все зааплодировали, а Джинджер громко свистнула.

– Ладно, – согласился Хатч. – Один кувырок, а потом мне нужно научить вот эту – он кивнул в мою сторону – плавать.

– Я просто освежаю навыки… – попыталась я поправить его.

Но мысль оборвалась, когда Хатч прошёл к глубокому краю бассейна, весь этот его обнажённый торс двигался с ленцой и уверенностью, упёрся руками в бортик, вытянулся в стойку на руках, а потом мощным движением ушёл в воду, сделав сальто назад и войдя в неё ногами вперёд.

Мы замерли, как группа, охваченная благоговением.

Девочки снова зааплодировали, когда он нырнул под воду, прошёлся вдоль дна, как морское млекопитающее, а потом вынырнул прямо передо мной. Что это вообще за ощущение – так уверенно жить в своём теле и получать от этого удовольствие?

– Привет, – сказал он, отряхивая волосы на своём коротком ежике.

– Здравствуйте, – ответила я, всё ещё капая с головы до пят.

– Хочешь снять это? – спросил он, показав на мою насквозь промокшую накидку.

Я посмотрела вниз, словно вдруг вспомнила, что у меня вообще есть тело. Потом начала выбираться из этой ткани. Но вся та воздушная хлопковая мишура, что казалась лёгкой и парящей на воздухе, в воде стала чем-то вроде мокрого бинта. Она обвилась вокруг меня, закрутилась, и я хоть и не была совсем обездвижена, но явно застряла.

Хатч решил вмешаться. Девочки смотрели. Я, признаться, тоже. Его руки двигались по моему телу, он тянул, разворачивал, разматывал. В какой-то момент он натянул кусок ткани под углом и раскрутил меня, как юлу. А в финале просто стянул всю промокшую ткань через мою голову, фактически раздев меня среди бела дня.

Ну, купальник он оставил. Но всё равно.

Когда он швырнул мокрую кучу на край бассейна, дамы зааплодировали. А Джордж Бейли, как ни в чём не бывало, выбрался по ступенькам, отряхнул шерсть и развалился на солнце на веранде.

– Мне правда жаль, – сказал Хатч, заметив, как я смотрю на пса. – Я в полном недоумении, почему он это делает. У тебя такая же реакция у других собак?

– Никогда, – ответила я, пытаясь пригладить волосы, убирая их за уши.

Хатч направился к более глубокой части и кивком предложил мне следовать за ним.

Мы остановились, когда вода доходила чуть выше пояса.

– Ты нервничаешь? – спросил он.

Тут уже не имело смысла притворяться. Руки были холодными, дыхание сбивалось. Он знал, что я по уши в этом. Обратного пути не было.

Я встретилась с ним взглядом и кивнула.

– Ты раньше вообще плавала? – перешёл он в режим диагностики.

Я рассказала всё, как на приёме у врача.

– Мама часто водила меня в бассейн, когда я была маленькой, но мы просто плескались, охлаждались. Я в основном сидела на ступеньках. На море ездили и там тоже, в основном, куличики лепили. Мне должны были дать уроки после пятого класса, но родители развелись, и всё сорвалось.

Хатч кивнул, будто складывал всё это в голове.

– Есть хоть одно приятное воспоминание, связанное с водой?

Странный вопрос. Я задумалась.

– Помню, как мама держала меня на бедре в воде. Ей нравилось освежиться, она болтала с другими мамами, а я обнимала её, как коала.

Хатч на секунду задержал реакцию, будто это был не тот ответ, которого он ждал.

– Значит, никакой формальной подготовки?

Я покачала головой.

– Но я бы всё равно всё забыла.

Хатч отрицательно покачал головой.

– Мышечная память не забывается. Это подсознательно. Всё, что ты когда-то делала, ты всё ещё можешь. Нужно просто напомнить телу.

– Не уверена, что оно что-то помнит.

– Ничего страшного. Даже если ты делаешь это впервые – всё, что мы сейчас будем делать, ты уже умеешь. Только теперь – в воде.

Сначала он просто предложил мне походить по бассейну, чтобы привыкнуть к сопротивлению, движению воды, погружению.

Это было легко.

Потом мы подошли к краю, где сидели Девочки. Они подняли кружки и круассаны, наподобие тоста.

– У тебя получится!

Хатч схватился за бортик и опустился под воду, выпуская пузырьки. Когда он вынырнул и ждал, пока я повторю, я сказала:

– Прости.

– За что? – нахмурился он.

– Это ниже твоего достоинства.

Но Хатч покачал головой, как будто я сошла с ума.

– Все с чего-то начинают.

– Ты прыгаешь из вертолётов, – возразила я. – А теперь пускаешь пузыри.

– Я обожаю пускать пузыри, – сказал он с той самой нахмуренной улыбкой.

К концу урока я освоила основы: выныривание, расслабление и плавание на спине. Всё это оказалось куда сложнее, чем звучит. Мы провели шокирующее количество времени, пока Хатч укладывал на меня руки для всех этих упражнений.

Особенно тяжело было с плаванием на спине – он устроил целую лекцию о плавучести, гидродинамике, температуре воды и массе тела, всё это – пока поддерживал моё напряжённое тело, которое никак не хотело расслабляться.

– Мне трудно расслабиться, – повторяла я. – Я не знаю, что делать.

– В этом и суть, – объяснял Хатч. – Ничего не делать.

– Это не мой стиль.

– Будь медузой, – предложил он.

– Легко сказать.

Он объяснил, что как только я пойму, что могу держаться на воде – всё изменится.

– Лёгкие – это по сути воздушные шары. А что делают воздушные шары в воде?

– Плавают? – неуверенно предположила я.

– Именно. Твоё тело не утонет, потому что оно не камень. Оно живое, пористое, наполненное воздухом. Оно хочет держаться на плаву.

Он велел мне сделать глубокий вдох, задержать дыхание и откинуться на воду. Я сделала – и это сработало. Голова и плечи остались на поверхности.

– А теперь аккуратно работай ногами, – сказал он, и ноги тоже приподнялись.

И вот я уже плыву.

И это было потрясающе… пока я не выдохнула.

– А если мне нужно будет дышать?

И тут же начала тонуть.

Но Хатч поймал меня в одно мгновение – одна рука под плечами, вторая – под бёдрами.

– Выдыхай быстро и сразу вдыхай, – сказал он. – Вода прощает.

Я вдохнула, подняла ноги, и Хатч убрал руки.

– Видишь, как легко? И кстати, тебе помогает то, что ты женщина.

Боже. Он что, заметил?

– Почему? – спросила я, стараясь не выдохнуть слишком много.

– У женщин больше жира, чем у мужчин.

– К чему ты клонишь?

– А жир легче мышц. Арнольд Шварценеггер в океане пошёл бы ко дну, как якорь.

– Серьёзно?

– Абсолютно. Женщины статистически реже тонут.

– Из-за жира?

Хатч кивнул и похлопал себя по животу.

– Вот почему я держу в запасе пару лишних печенек.

Он это серьёзно?

– Ты, по-моему, не совсем понимаешь, что такое «печеньки».

– Потрогай, – сказал он, похлопав себя снова.

Я тут же сбилась с плавучести.

– Нет, спасибо, – сказала я, выпрямилась и встала на дно.

– Давай! – крикнула Джинджер с трибуны.

– Жизнь коротка! – поддержала Бенита.

– Потрогай, какой он мягкий, – снова подбодрил Хатч, демонстрируя.

– Я потрогаю! – вызвалась Надин.

Но я только качала головой: Ни за что.

Хатч кивнул в ответ, как бы говоря: Ты справишься.

– В образовательных целях.

Я бросила взгляд на дам. Все синхронно подняли большие пальцы вверх. Тогда я медленно протянула руку вперёд, и Хатч перехватил её, прижал к своей коже в районе пупка. Клянусь, как только он коснулся моей ладони, всё словно замедлилось. Я видела, как его большая ладонь накрывает мою, как он притягивает её к себе и как моя кожа готовится ощутить его, и вот, через несколько тянущихся секунд, я почувствовала, как его кожа мягко скользит под моей рукой.

– Чувствуешь эту мягкость? – спросил Хатч, прижимая наши руки к своему животу, будто мы отталкивались от матраса. – Этот слой жира – мой лучший друг в океане.

Слой жира? Мы теперь просто придумываем новые значения слов?

– Это вряд ли можно назвать слоем жира, – возразила я, не отрывая взгляда от своей руки и того, что она делала.

– Он помогает мне держаться на воде, защищает от переохлаждения… – Он отпустил мою руку. – И делает меня отличным для обнимашек.

Погодите-ка.

Он что, флиртует?

Мизантроп? Флиртует?

Он же должен быть весь из мышц, без сердца.

Хотя, если подумать… сердце – это тоже мышца.

Но всё равно. Это не может быть флирт. Я потом загуглю. Я так давно ни с кем не флиртовала, что не уверена, распознаю ли это вообще в дикой природе. Хотя как это гуглить? «Как отличить флирт от не-флирта?» «О чём говорит, если мужчина упоминает обнимашки?» «Можно ли трогать чужие запасные печеньки?»

Тем временем моя рука, совершенно без разрешения, потянулась к моему собственному животу и мягко легла на мой собственный, спасительный, теплоудерживающий и вдруг такой уважаемый «слой жира».

А потом случилось нечто удивительное.

Когда урок закончился, Рю и дамы разошлись по своим делам, а Хатч поплыл к краю бассейна, его плечи разрезали воду, и я вдруг почувствовала, как что-то в моей голове изменилось.

Весь день я ужасно боялась просить его сняться в рубрике Один день из жизни – я почти была уверена, что он это возненавидит. Я уговаривала себя сделать это, как будто заставляю себя делать домашку: надо, но не хочется.

А теперь вдруг захотелось.

Теперь мне по-настоящему, глубоко было интересно: как проходит его день?

Хатч легко выскочил из воды и сел на край бассейна. Потом крикнул мне.

– Есть вопросы?

– Есть, – ответила я, медленно подходя ближе.

Он ждал. Когда я оказалась рядом, по пояс в воде, я сказала:

– Ты случайно не захочешь сняться со мной в маленьком, дополнительном мини-документальном видео для YouTube – помимо того, которое мы уже делаем?

На этот вопрос Хатч сначала опустил голову в своей фирменной манере ах, ну что ты…, а потом снова посмотрел на меня с хмурым выражением.

– С какой стати мне это делать?

Это уже нет? Но я ещё не закончила.

– Это просто серия, которую я снимаю… так… о героях.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Ах да.

– Потому что это может получиться мощно и вдохновляюще?

Хатч не отреагировал. Я добавила:

– И глубоко. И красиво. Это могло бы передать… какие-то важные истины из твоей жизни.

– А если я не хочу передавать важные истины из своей жизни?

Как на это ответить?

– Тогда можешь не смотреть?

– Но другие-то посмотрят.

– Ну да. Это называется «быть известным».

– А я не хочу быть известным.

– Уже поздно.

Хатч подумал. Потом кивнул.

– Возможно. Но я не обязан усугублять.

Можно было бы остановиться. В этом разговоре не было ни капли надежды.

– То есть это нет, да? – уточнила я.

И тогда, с самой дружелюбной улыбкой, Хатч ответил:

– Это не просто «нет». Это «ни за что и никогда в жизни».