Текст книги "Ненавистники любви (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Сентер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
16
Я действительно получила поцелуй посреди ночи.
И не просто поцелуй – меня придавили.
Потому что той ночью разразилась гроза. И Хатч нисколько не преувеличивал, когда говорил, что у Джорджа Бейли фобия гроз. Или как это правильно называется.
Я проснулась от того, что Джордж Бейли, уснувший на ковре у дивана, карабкался на меня – тяжело дыша, пуская слюни и весь дрожа.
Я подняла глаза, а он смотрел сверху вниз.
И тут я поняла, что толком не могу дышать. Поэтому я вцепилась в спинку дивана и с усилием вывернулась из-под него. Что в принципе должно было сработать. Но Джордж Бейли, балансируя на мне, потерял равновесие, и, когда я пошевелилась, рухнул с дивана и впечатался в журнальный столик... который с грохотом опрокинулся набок.
Было два часа ночи.
Звук был такой громкий, что задребезжала вся лодка.
Пока мы с Джорджем Бейли приходили в себя и смотрели друг на друга, из спальни вылетел Хатч.
Вы подумали, что он просто шутил про свои боксёры? Что в итоге на нём окажутся приличные хлопковые пижамы, как у порядочного джентльмена?
Нет уж.
На шум Хатч выскочил, готовый к бою и практически голый.
Глубокий вдох: те боксёры не были такими уж шокирующими. Скажем так, если бы мы участвовали в Тур де Франс, я вполне могла бы представить, что это просто велошорты.
Хорошо, велошорты, которые сильно сели при стирке, но всё-таки велошорты.
– Что произошло? – резко спросил Хатч, озираясь, руки раскинуты, будто он готов вот-вот избить грабителя босыми ногами.
Я поднялась с дивана и принялась поднимать столик, и он помог мне. Мы собрали его книги, рассыпавшиеся фишки из набора для нард.
– Эм, – сказала я, сама не зная, с чего начать. – Кажется, гремело? И Джордж Бейли полез на меня? Но мне было тяжело дышать, я попыталась вывернуться, и тогда он как-то... плюхнулся на стол.
Когда всё складывалось в одну картину, история звучала совсем уж странно.
Но Хатч просто переспросил.
– Гремит?
И в этот момент, будто подтверждая его слова, – снова прогремело.
Джордж Бейли отреагировал мгновенно – попытался проскользнуть между ног Хатча, так что тот оказался в буквальном смысле верхом на собаке.
Ковбой в трусах из Тур де Франс.
Я моргнула.
Соберись, Кэти!
Хатч соскочил с Джорджа Бейли, затем начал тянуть его за ошейник обратно в спальню.
– Мы делаем так, – пояснил он, продолжая тянуть. – Закрываем шторы, включаем белый шум, и я держу его крепко, как корову в загоне, пока не закончится буря.
Джордж Бейли упёрся всеми четырьмя.
– Это помогает? – спросила я.
– Вообще нет, – сказал Хатч, не прекращая тянуть. – Но это всё, что у меня есть.
Он подошёл к двери спальни и позвал.
– Пошли, дружище. Пошли!
Но Джордж Бейли и не подумал двигаться.
Хатч схватил пищащую белку и бросил в спальню – без толку. Потом достал лакомство из сыромятной кожи и поманил им – тоже не сработало. Потом обошёл с другой стороны и попытался подтолкнуть пса.
Тоже безрезультатно.
– Ладно, – сказал Хатч, – сыграю в опоссума. – И ушёл в спальню.
– Куда ты пошёл? – крикнула я ему вслед.
– Притворяюсь, что сдался. Может, тогда он сам пойдёт.
Джордж Бейли и правда заинтересовался, куда делся Хатч. Через пару секунд он прошёл полпути до спальни, наклонил голову, потом посмотрел на меня… а потом развернулся и уверенной походкой направился обратно.
Прямо ко мне.
И остановился рядом.
– Иди давай, – сказала я. – Хатч тебя ждёт.
Но вместо этого, почти как будто понял мои слова, Джордж Бейли подошёл ближе… и вцепился зубами в штанину моих брюк.
– Эй, – сказала я и попробовала освободиться.
Но, как могли бы подтвердить местные жабьи обитатели, эти челюсти жили по своим законам.
Когда он потянул меня за собой в спальню… что мне оставалось делать?
Я пошла.
Это были мои любимые штаны.
Когда мы дошли до комнаты, там был Хатч – клянусь богом – развалившийся на кровати в боксёрах, с руками за головой, напевающий Heart and Soul.
Он увидел меня и тут же сел, будто вообще не ожидал, что Джордж Бейли приведёт меня с собой.
Тем временем Джордж отпустил мою штанину и начал подталкивать меня носом к кровати.
Я остановилась перед ней и оглянулась.
Он встал у двери и смотрел.
– Кажется, он хочет, чтобы я осталась, – сказала я.
– Может, собирает стаю?
– Он так обычно делает?
– Обычно у меня не бывает... – Хатч бросил на меня взгляд. —...стаи.
Почему от этих слов внутри у меня всё затрепетало?
– Что мне делать? – спросила я.
– Сядь на кровать. Посмотри, пойдёт ли он за тобой.
Я села. Потом похлопала по покрывалу. Джордж Бейли подошёл, забрался на кровать и улёгся между нами.
– Молодец, – сказала я и встала, собираясь уйти.
Но стоило мне подняться, как Джордж тоже встал – прямо на матрасе. Его поза ясно говорила: Не вздумай.
– Мне… нельзя уйти? – спросила я у Хатча.
– Не уверен, – сказал он. – Может, подождёшь немного, пока он устроится?
– Ладно, – кивнула я и прислонилась к изголовью.
С очередным раскатом грома Джордж Бейли поднял голову и посмотрел то на меня, то на Хатча, словно говоря: Как вы вообще позволяете этому происходить?
– Он весь дрожит, – сказала я. Кровать вибрировала.
– Знаю, – ответил Хатч, обхватив его рукой.
– Наверное, раньше ему было очень тяжело, – я не смогла заставить себя сказать «в щенячьем концлагере», – когда гремело.
– Наверное, был страшный грохот. Они же сидели в металлическом ангаре, без окон.
Я погладила Джорджа Бейли по мягкой голове.
– Чудовища, – сказала я.
Хатч кивнул, а потом добавил:
– Придётся подождать тут, пока он не уснёт.
У меня было такое же ощущение.
– Беда в том, что я теперь совсем не хочу спать.
– Я тоже.
– Тогда можно тебя кое о чём спросить? Раз уж всё равно не уснём?
– О чём? – спросил Хатч.
– Что случилось между тобой и Коулом? Из-за чего вы поссорились?
Хатч повернулся ко мне лицом.
– Он тебе не рассказывал?
– Нет.
Хатч нахмурился.
– Хм.
– Мне, возможно, стоило бы знать, – сказала я так, будто это не просто из любопытства.
Хатч снова нахмурился, задумчиво. Потом, похоже, принял решение.
– Ладно, только ты не от меня это слышала. Если Коул узнает, что ты в курсе, – свалишь всё на Рю, не на меня.
По приподнятой брови я поняла, что он шутит.
– Договорились, – сказала я.
– Это было... ну, год назад. Коул собирался жениться.
Жениться? Я постаралась не показать удивление.
– Его невеста, не знаю, насколько он тебе о ней рассказывал, Скарлетт... ну, скажем так, флиртовала она агрессивно.
Зачем бы Коулу рассказывать мне о Скарлетт?
– Она так себя вела со всеми, – продолжил Хатч. – Всё время выкладывала в сеть фото в бикини, вела себя так, будто хотела, чтобы на неё смотрел весь мир. Нас с Рю это немного напрягало. Но Коулу это, наоборот, нравилось.
Я задумалась, каково это – хотеть быть на виду у всех.
– В общем, – сказал Хатч, – именно поэтому я ничего не заподозрил.
– В смысле?
– Они встречались уже несколько лет, так что я её пару раз видел – мимолётом. Я тогда служил на Аляске, в Кадьяке, четыре года, так что в континентальные штаты почти не выбирался.
– Поняла, – сказала я, чувствуя, что разгон у этой истории долгий.
– А потом, на репетиции ужина перед свадьбой, она напилась и схватила микрофон караоке. И на глазах у всех объявила, что... хочет быть со мной.
– Прости, что?
Хатч вздохнул.
– Она сказала, что влюбилась с первого взгляда. В меня. Ещё при первой встрече. А увидев меня снова на свадьбе, поняла, что не сможет выйти за Коула. Что не может провести всю жизнь с «вторым сортом». И назвала Коула «дешёвой версией Хатча».
– Уф, – выдохнула я.
– Вот именно.
– Жестоко.
– Согласен.
– Коул всё это слышал?
– Он стоял рядом. Прямо с ней на сцене.
Снова удар грома. Джордж Бейли начал тяжело дышать.
Хатч продолжил.
– А потом она сказала, что хочет поменяться.
– В смысле – мужчинами?
Хатч кивнул.
– А потом сделала мне предложение. Там же. Со сцены. Перед всеми.
– То есть ты хочешь сказать, что невеста Коула бросила его накануне свадьбы и сделала тебе предложение – буквально в одном предложении?
– Ну да. Хотя, строго говоря, она его и не бросила. Она просто хотела... заменить.
– И что дальше?
– Потом она кинулась ко мне, но её скрутили шаферы, вытащили из зала, она извивалась, как пойманный тунец, и кричала: «Хатч! Найди меня позже!» А потом добавила, что на ней нет нижнего белья.
– Надеюсь, ты её потом не нашёл.
Хатч кивнул.
– Не нашёл.
– То есть они не поженились?
– Нет, как раз поженились.
Я уставилась на него.
– Поженились?!
Хатч кивнул.
– Они поговорили той ночью, когда она протрезвела, и решили всё-таки жениться.
– Должен был быть очень убедительный разговор.
– Она сказала ему, что я её соблазнил. Именно так – «соблазнил». И как-то так получилось, что весь её стриптиз под караоке стал моей виной.
– Но это же бред! Это не твоя вина!
– Коул считает иначе.
– Это же полное безумие!
– Ага. Он выгнал меня из шаферов и продолжил подготовку к свадьбе.
Вот уж чего я не ожидала – так это того, что Коул женат. Он совсем не производил такого впечатления.
Но Хатч добавил:
– Долго это не продлилось, конечно. Они развелись меньше чем через месяц. Но с тех пор он со мной не разговаривал.
– Ого.
Хатч посмотрел на меня.
– Я ведь правда её не соблазнял.
Я фыркнула.
– Что?
Я нахмурилась.
– Ну, конечно, не соблазнял. Я вообще сомневаюсь, что ты когда-либо кого-то соблазнял.
Хатч нахмурился ещё больше.
– Это сейчас что было?
Я махнула в его сторону.
– Да просто представить, что ты прикладываешь усилия – смешно. Посмотри на себя. Мне кажется, тебе вообще ничего делать не надо. Женщины, наверное, сами вешаются тебе на шею, как летающие рыбы.
Но Хатч ещё сильнее нахмурился.
– Кажется, ты сильно переоцениваешь мою привлекательность.
– А я считаю, что вполне компетентна, чтобы судить.
Но Хатч покачал головой.
– Женщины на меня не вешаются.
– Как скажешь, – пожала я плечами. – Я лишь говорю, что ты бы никогда не стал кого-то заманивать. Да тебе это и не нужно.
Он выглядел искренне озадаченным.
– Я не говорю, что это твоя вина. Она сама напилась и полезла с микрофоном. Я просто говорю... я тебя понимаю.
Хатч отвёл взгляд.
– Я тебя не обвиняю. Ты не виноват. Но ты ведь понимаешь, что ты красивый? Это же не новость для тебя?
Хатч промолчал. Просто посмотрел на меня своими большими тёмными глазами.
– Хатч? – позвала я. Мне нужен был ответ. – Ты же знаешь, что ты красивый?
– Ну, я... вроде бы... нормальный.
– Нормальный? – возмутилась я. – Ты с ума сошёл. Ты – разбиваешь сердца.
Хатч покачал головой, как будто я шучу.
Я почувствовала, что должна обосновать свою позицию.
– Это глаза, я думаю. Эти большие, серьёзные, грустные глаза – такие искренние. То, как ты смотришь на людей, когда слушаешь. То, как ты внимателен. Или, может, нос? У тебя римский нос, ты знал? Это такой, какой все заказывают у пластических хирургов. А ещё – рост, пресс, кадык размером с кулак, достойный книги рекордов. Плюс – если феромон доброты существует, то он где-то здесь. – Я повела руками в воздухе, словно вдыхая аромат чего-то вкусного. – Просто... это слишком, Хатч. Слишком для всех женщин планеты. Господи, мы же тоже люди.
Хатч посмотрел на Джорджа Бейли, который уже вырубился. Потом, будто не смог сдержаться, спросил:
– Это и для тебя слишком?
– Конечно! – Я хотела, чтобы это прозвучало уверенно – как научный факт. Но вышло как-то мягче. Почти с тоской.
Хатч помолчал, переваривая мои слова. Но я не стала их забирать назад.
А потом он посмотрел на меня с выражением, которое очень напоминало… тоску. Чем дольше он смотрел, тем сильнее мне казалось, что он может поцеловать меня.
Он может. Мы же сидели совсем рядом. Один рывок плечом и лёгкий наклон и вот мы уже лицом к лицу. Это могло случиться. Это вполне могло случиться.
И я очень надеялась, что случится.
На секунду мне даже показалось, что я сама должна взять ситуацию в свои руки и поцеловать его первой.
Но потом струсила.
В основном потому, что я всё ещё не до конца понимала, на каком мы с ним свете. Он вчера вёл себя странно – правда ведь? Или я просто всё не так поняла? В любом случае, я искала хоть какие-то подсказки. И если бы он сам меня поцеловал – вот это была бы настоящая подсказка.
И вдруг стало казаться, что он всё-таки решится. Будто он очень медленно наклоняется ко мне.
Я затаила дыхание.
Но вместо этого он отвернулся. И резко сказал:
– Думаю, тебе лучше вернуться на диван.
Он что, разозлился?
– Ты правда так думаешь?
– Ты не можешь говорить мне такие вещи, Кэти.
– Не могу?
Он снова посмотрел на меня своими тёмными глазами и покачал головой.
– Это ты задал вопрос. Я просто ответила.
Он кивнул, соглашаясь.
– Не стоило спрашивать. Вот почему тебе надо уйти.
Не буду врать – это больно задело. Я ведь только что, хоть и в шутку, фактически призналась, что он мне очень нравится. Сделала вид, что это был какой-то культурологический комментарий, но мы оба поняли, что это не так.
Как бы я ни пыталась это скрыть – это всё равно было очевидно, правда?
Мы ведь лежали в его кровати, а он был в нижнем белье. Если не считать доги между нами, то вряд ли я могла бы выразить свой интерес ещё яснее.
Но его ответ был совершенно недвусмысленным: Уходи.
– Конечно, – сказала я, собирая остатки достоинства. – Я понимаю. Без проблем.
У меня защипало в горле. Я почувствовала, что могу расплакаться.
Бини бы сказала: «Это нормально. Это нормальная реакция на отказ».
Но это не казалось нормальным.
Я скользнула в сторону, стараясь не задеть покрывало и не разбудить Джорджа Бейли. Осторожно выбралась с кровати и пошла к двери.
Но не успела дойти, как Джордж Бейли уже встал и встал прямо на моём пути.
Сдавшись, я пошла вместе с ним обратно к кровати.
– Похоже, я остаюсь, – сказала я.
– Похоже, да, – откликнулся Хатч, глядя в потолок.
На этот раз, когда я устроилась обратно на подушке, он выключил свет.
И мы заснули в темноте – настолько поодиночке, насколько это возможно для двух людей в одной постели.
УТРОМ Джордж Бейли снова оказался на мне.
Я почувствовала его раньше, чем увидела – он улёгся у меня на животе, будто мы всегда так и спали.
Я пару секунд продумывала стратегию – с учётом того, как закончилась моя попытка выбраться из-под него прошлой ночью.
И тут я открыла глаза и поняла, что это был вовсе не Джордж Бейли.
Это был Хатч.
А Джордж Бейли, между прочим, вообще из комнаты ушёл.
Моё пробуждение разбудило Хатча и как только он увидел меня, он отпрыгнул на другую сторону кровати, будто каскадёр на тросах.
– Какого чёрта? – сказал он.
Как будто это я лежала сверху.
Может, я всё ещё злилась за то, что он пытался выставить меня из кровати прошлой ночью, но меня задело, что он будто обвинил меня.
Так что я сделала единственное достойное в такой ситуации. Я встала и вышла из комнаты.
Джордж Бейли лежал в гостиной на диване, уютно развалившись пузом кверху, будто никакого грома в природе и не существовало.
Я начала закидывать аппаратуру в сумку, разобрала штатив, застегнула чехлы для объективов. Даже не переоделась и не почистила зубы. Просто собирала всё, чтобы поскорее сбежать.
Я как раз закрывала последний кейс, когда увидела Хатча в дверях спальни. Он уже был в джинсах и футболке. И снова с тем печальным выражением лица.
– Прости, что я так на тебя навалился, – сказал он. – Я, наверное, подумал, что ты собака.
Как пощёчина сверху.
– Наверное, да.
– Надеюсь, ты не... расстроилась.
– В смысле – не боюсь, что ты пытался ко мне подкатить?
Хатч слегка пожал плечами.
– Нет, приятель. Ты явно спал. И вчера ты очень ясно дал понять, что тебе это неинтересно.
– Но это же хорошо, правда?
А с чего это должно быть хорошо?
– Если ты так считаешь, – буркнула я.
– Я просто стараюсь поступать правильно.
– Ты правда считаешь, что принять меня за собаку – это правильно?
У Хатча напряглась челюсть.
– Послушай. Я тебя сюда не звал...
– Вообще-то звал.
– Только потому, что Коул сказал.
– А ты всё, что Коул скажет, выполняешь?
Хатч моргнул.
– Да. Да, выполняю.
Он что, всерьёз решил, что ему нельзя с кем-то встречаться, пока Коул один? Он и вправду просто принял всю вину без разбора?
– Ну что ж, – сказала я. – Мне кажется, ты несёшь наказание за то, в чём не виноват.
– Это не так.
Я пожала плечами, мол, ладно, это между вами.
– Хорошо. Но ты сказал мне уйти. Так что я ухожу.
Мне не нравилось, как жалобно это прозвучало. Интересно, Хатч это тоже услышал?
Он посмотрел на часы.
– Я думал, ты остаёшься до десяти.
Было 9:27. Почти.
– У меня уже всё отснято.
Кроме двухсот отжиманий. Но даже ради них я не стала бы оставаться.
Теперь, когда я уходила, Хатч выглядел каким-то... растерянным.
– Давай я помогу с вещами.
– Сама справлюсь.
Но он не отступил. Взял оставшиеся сумки и пошёл со мной по пристани к машине Рю. Даже после того, как мы всё загрузили, он всё ещё стоял рядом – не уходил.
– Спасибо, – сказал он, щурясь на солнце. А потом, как будто мы больше никогда не увидимся, добавил: – Вчера был... странно классный день.
Я не была готова предаваться ностальгии по времени, которое мы провели вместе, особенно после того, как он меня оттолкнул.
– Ну да, – сказала я.
– Увидимся на работе, – сказал он, отступая на шаг.
Но я не хотела идти на работу. И вдруг до меня дошло, что я ведь и не обязана. Я могу взять день для восстановления – день психического здоровья, как это теперь называют, верно? Я же не в армии. Никто не узнает и никому не будет дела, если я проведу день в постели, поедая вредную еду и смотря тупые сериалы.
– Я почти уверена, – сказала я, – что сегодня работу прогуляю.
17
– Я беру отгул, – сказала я Бини, когда позже позвонила ей по видеосвязи.
– Блестяще, – сказала Бини, когда я объяснила почему. – Забери обратно свою силу.
Я не была уверена, что завтрак из шоколадных конфет Lindor и запойный просмотр HGTV – это прям возвращение силы, но, пожалуй, на сегодня сойдёт.
Бини, к слову, была в ужасе от того, что Хатч выгнал меня из постели:
– Он тебе столько раз говорил «да», а теперь вдруг – «нет»?
– Вот именно, – подтвердила я.
– Вот тебе и герой, – сказала Бини.
– Хотя, – сказала я, внезапно почувствовав, что хочу его защитить, – он же всё-таки согласился на эти двадцать четыре часа. Хотя и не хотел.
– Но он сделал это ради брата, а не ради тебя.
– Зато он прыгнул в воду и спас меня, когда его пёс сшиб меня за борт.
– Большое дело. Это его прямая обязанность.
– И он пробрался на вертолёте с едой, чтобы мне не стало плохо.
На этом Бини придвинула телефон к самому лицу, чтобы пристально на меня посмотреть.
– Кэти, – сказала она, – подними планку.
Перед тем как попрощаться, она заставила меня пополнить список красоты.
– Сегодня не хочу, – сказала я.
– Именно поэтому и надо, – ответила она.
– Можно я просто сделаю перерыв?
– Нельзя, – сказала Бини. – Это сейчас особенно важно.
Я поморщилась, подыскивая отговорку.
Но Бини сказала:
– Этот чувак тебя отверг. Так что теперь ты должна сама себя не отвергать.
– Ладно, – согласилась я.
– И не надо ничего странного в этот раз. Без подмышек, коренных зубов и прочего. Назови что-нибудь нормальное.
Что-то нормальное.
Я всмотрелась в своё отражение на экране. Наконец, объявила:
– Губы.
– Губы! – воскликнула Бини, вскидывая руки вверх в победном жесте. – Да! Я так ждала, когда ты скажешь «губы»!
Я знала, что теперь должна объяснить, почему.
– Они пухлые и довольно симпатичной формы сердца. Цвет отличный – хороший оттенок розового, даже без помады. – А потом, наперекор тому, что мог бы подумать Хатч, я добавила: – Они... для поцелуев.
– Они на миллион процентов для поцелуев! – завизжала Бини. – Боже, да это прорыв, достойный Зала славы личностного роста!
– А он вообще существует – такой зал? – спросила я, подходя к зеркалу в ванной, чтобы ещё раз убедиться в правильности своих слов.
Да. Подтверждаю. Это были, объективно, губы для поцелуев.
Бесконечно подходящие для поцелуев. Чёрт побери.
Это было по-настоящему удивительное открытие – и я почувствовала его от самой головы до самого сердца. Мне не нужен спасатель, чтобы считать себя красивой.
Я вполне справляюсь с этим сама.
Это была почти что перевёрнутая жизнь мысль.
Вот это жажда быть любимой... это ведь на самом деле ещё и жажда быть ценимой. Чтобы тебя видели, чтобы с тобой были связаны, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Чтобы ты была просто глубоко, по-человечески – в порядке.
Возможно, для этого не обязательно полагаться на кого-то ещё.
Возможно, мы сами можем дать себе то, чего так жаждем.
Я не говорю, что нам не нужны другие люди. Или что нужно проводить жизнь в одиночестве.
Просто вдруг, как сквозь тучи, меня осенило: даже если мы и правда всегда будем нуждаться, хотеть, надеяться, что нас увидят – возможно, самые важные глаза, которые должны нас разглядеть, это наши собственные.
– Бини, – сказала я. – Кажется, у меня только что полностью поменялось понимание жизни.
– Ну наконец-то, – сказала Бини.
Я изложила ей своё прозрение, пока она кивала, словно была глубоко впечатлена.
– Это куда круче локтей или чего бы глупого я там от тебя ни ожидала, – сказала она.
– Похоже, мне был нужен прорыв сегодня.
– Да уж, ещё какой, – согласилась Бини.
Эта штука с «культурой признания» определённо работала.
– Думаю, Готманы были бы горды, – сказала я.
– Кто бы спорил?
Мой мозг теперь гудел от мыслей.
– Так вот почему я так долго была с Лукасом? Потому что думала, что он должен делать это за меня? Потому что я не знала, что могу сделать это сама?
– Сто процентов, – сказала Бини.
– Бини, ты гений.
– Я вообще-то в курсе, – сказала Бини. – А ты стала куда менее тупой, чем раньше.
Я всё ещё светилась от своего прозрения, когда вскоре перед ужином в дверь постучала Рю.
– Привет, милая, – сказала она, когда я открыла. – Это что, Хатч мне только что сказал, что ты заболела?
– Я не больна, – сказала я. – Я просто взяла отгул.
– Чудесно, – сказала Рю. Потом она протянула мне ещё один пакет из Vitamin Sea. – Я кое-что тебе принесла.
Я взяла пакет.
– Это сарафан, – сказала она. – Но тебе нужно выбрать. Романтический красный или траурный чёрный.
Я достала оба, развернула и дала ткани свободно упасть вниз.
– Выбирай и надень на ужин, – сказала Рю. – У Джинджер сегодня день рождения.
И тогда, в честь своего нового прозрения, я сказала.
– Красный. – Будто выбора и не было вовсе. Может, у меня и не будет романа с Хатчем. Но никто не может помешать мне начать роман с самой собой.
– Я так рада, что ты это сказала, – отозвалась Рю, поцеловала пальцы и мягко коснулась ими моей щеки.
Если честно, я не собиралась идти на ужин. Я собиралась подарить себе вечер без необходимости видеть Хатча.
Но теперь я обнаружила внутри себя скрытый источник внутренней силы.
– Хатч там будет, – добавила Рю, думая, что этим меня заманит.
Я ничего не ответила.
Тогда Рю добавила:
– То есть, я предполагаю, что будет. Раньше он приходил на ужины только раз в неделю, а с тех пор как ты появилась – почти каждый день.
– Раньше – только раз в неделю?
– И то казалось часто, – сказала Рю.
– А теперь почему так часто?
Рю посмотрела на меня сквозь свои красные очки.
– Думаю, просто стало повеселее. По причинам, которые, разумеется, никто не может угадать.
И она подмигнула мне.
Я была интересна Хатчу?
Не уверена.
Но это было и не важно.
Хатч или не Хатч… Рю устраивала день рождения для своей подруги. А мой новый красный сарафан, моя пересмотренная картина мира и мои губы для поцелуев – все трое собирались на праздник.
ХАТЧ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, появился.
И красный сарафан сидел ещё лучше, чем я надеялась.
Если развести руки в стороны и приподнять подол – от талии он образовывал целый полукруг. А если к такой воздушной одежде добавить бодрый островной бриз, гирлянды фонариков, вечеринку на открытом воздухе и легкий рок из колонок... получается полная магия. Я вышла из коттеджа к празднику, делая то, чего не делала никогда в жизни: с восхищением глядя на саму себя.
Было ли во мне всё идеально, как после Фотошопа? Неважно.
Добавление моих губ для поцелуев в растущую коллекцию вещей, которые можно во мне любить, перевесило чашу весов. Я не учёный. Я не знаю, почему это сработало. Но одно я знала точно: этого было достаточно.
Я подняла глаза и увидела, как Хатч входит через калитку в белом заборчике. В честь Джинджер он был в рубашке с воротником и нёс для неё букет.
Не знаю, что он увидел в ту секунду или что почувствовал.
Но мы оба замерли, встретившись взглядами. Его букет висел забытой гирляндой в руке, мой красный сарафан развевался на ветру и мы смотрели друг на друга куда дольше, чем смотрят люди, которые друг друга не замечают.
Прежде чем мы отвели взгляд, из колонок грянули барабаны Copacabana, и Рю, подняв руки и глядя на Девчонок, жестом «вперёд и в пляс» скомандовала:
– Так, дамы! Вы знаете, что делать!
Оказалось, что они и правда знали. Вся компания начала выстраиваться в конгу, и Надин с Бенитой пришли, чтобы втянуть и нас.
– Что происходит? – спросила я Хатча, когда он встал за мной.
– Здесь так заведено, – сказал он. – Как только включается Copacabana, надо бросать всё и становиться в конгу.
– Но я не умею, – запротестовала я, хотя уже положила руки на талию Бениты впереди.
– Это просто, – сказал Хатч, кладя ладони мне на бёдра.
– Вы всегда так делаете?
– Сопротивление бесполезно, – ответил он.
И, похоже, правда.
Ссорились ли мы с Хатчем в этот момент?
Можно ли вообще ссориться под Барри Манилоу?
Я чувствовала тепло его рук сквозь ткань сарафана, двигалась в такт вместе со всеми, над головой мерцали лампочки, ветер гладил кожу... и я позволила себе просто отдаться этому ощущению – отпустить всё.
Что там было в той статье про бывшую невесту Лукаса Бэнкса? Она совсем себя запустила.
Может, и правда. И, может, это было к лучшему.
Эти четыре минуты промчались как одно мерцание – ткань, прикосновения, тёплое давление его ладоней и когда песня закончилась, а цепочка распалась, Хатч скользнул рукой в мою, развернул меня в вихре... Порывы ветра, развевающийся подол, надёжность его захвата – всё казалось каким-то нереальным, живым, как будто я стала частью чего-то большего.
Даже когда я перестала кружиться, я всё ещё кружилась внутри – ну вы понимаете?
А потом Девчонки начали подначивать Хатча, чтобы он меня отпустил в наклон – и, разумеется, он не мог их разочаровать. Он и правда это сделал...
И вот я в глубокой арке, Хатч склонился надо мной, я откинулась назад, вытянув шею, и как раз в ту самую секунду тишины между двумя песнями …
– Эй! Убери руки от моей девушки! – раздалось через двор.
Мы с Хатчем одновременно повернулись, не выходя из наклона.
Это был Коул.
