Текст книги "Ненавистники любви (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Сентер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
18
Хатч не уронил меня в тот момент, когда раздался голос Коула. Рада сообщить. Но он резко поставил меня на ноги и сразу отшатнулся – как будто я была горячей картошкой. А потом уставился на брата, как будто видел его впервые, пока Рю шла обниматься с Коулом.
– Какой потрясающий сюрприз! – воскликнула она, хотя по виду было ясно, что никаким сюрпризом это для неё не было. Коул прижал её так крепко, что её ноги оторвались от земли.
Девчонки тоже подошли обниматься, а мы с Хатчем просто стояли, пытаясь отдышаться. Я пыталась понять, какой именно тип хмурости сейчас на лице Хатча и поняла, что это новый. Такого я раньше не видела.
Потом женщины расступились, и Коул подошёл к Хатчу, протянув ему руку.
– Хатч, – сказал он, понизив голос.
– Коул, – ответил Хатч, пожимая руку с видом дипломата на саммите ООН.
– Вижу, ты уже познакомился с моей девушкой, – добавил Коул.
Я огляделась. У Коула есть девушка?
– Ты уж точно позаботился, чтобы это случилось, – сказал Хатч, явно поняв, о ком речь.
Мне понадобилось неприлично много времени, чтобы осознать, что Коул, как и все остальные, смотрит на меня.
Я замерла, стараясь удержать панику, пока Коул подошёл ближе и совершенно немыслимо обнял меня за талию.
Какого чёрта вообще происходит?
– Кэти твоя девушка? – с воодушевлением спросила Джинджер. – Мы тут все пытались свести её с Хатчем!
Я всё ещё стояла, не веря своим ушам, когда Коул кивнул, похлопал меня по бедру, словно в замедленной съёмке, и сказал:
– Именно так.
Пора это останавливать.
– Коул... – начала я, пытаясь вернуть себе контроль над реальностью.
Но он меня перебил, указывая на Хатча и напуская на себя шутливо-осуждающий тон:
– Так что, брат, руки прочь от моей дамы.
Все вокруг хохотнули из вежливости.
Все, кроме Хатча.
Затем Коул повернулся ко мне.
– Привет, милая, – сказал он и заключил меня в крепкие, полные тела, слишком долгие объятия.
Я позволила, чтобы сохранить вымученную улыбку, прижалась к его уху и процедила сквозь зубы.
– Какого чёрта ты творишь?
Предполагаю, его улыбка была такой же фальшивой, когда он прошептал в ответ.
– У нас срочная ситуация, просто подыграй.
– У тебя срочная ситуация. А я ни в чём участвовать не собираюсь.
– Просто доверься мне, ладно? Серьёзно.
– Я тебе не доверяю. И я тебе не девушка.
– Я знаю. Потом всё объясню.
– Объясняй сейчас, – потребовала я.
Но тут раздался женский голос позади.
– Так вот она какая? – А потом: – Вы такие милые вместе!
Я отступила от Коула и обернулась… Это была Салливан.
Наша начальница. Та самая волчица.
Не в офисе в Техасе, не в деловом костюме. А здесь, в Ки-Уэсте, в саронге, таком ярком и цветастом, что его будто вытащили прямиком из Vitamin Sea.
Я только и могла, что смотреть то на Коула, то на… Салливан.
Салливан, которая хотела меня уволить.
Салливан, стоящая здесь, в Starlite.
Коул воспользовался моей заминкой, чтобы вернуть себе инициативу. Он схватил чей-то бокал с сангрией и поднял его.
– Как же здорово быть снова здесь! – провозгласил он чересчур громким голосом, словно был на сцене.
Гости стихли и обратили на него внимание.
– Я так рад, – продолжил он, – видеть мою прекрасную тётушку Рю и моего героического старшего брата Хатча.
(Это «героического» прозвучало саркастично, но люди всё равно подняли бокалы.)
И да, он угнал день рождения Джинджер!
Совсем не круто.
Но Джинджер не возражала. Она хлопала и радовалась вместе со всеми.
Коул продолжил:
– И с днём рождения, Джинджер и всех, у кого был день рождения в последнее время!
Все продолжали хлопать, будто не заметили, как мир только что встал с ног на голову.
Я воспользовалась моментом, чтобы отойти подальше от Коула и влиться обратно в толпу.
Безопаснее среди людей, верно?
Я взглянула на Хатча – единственного, кто смотрел на Коула так же, как и я.
Затем Коул обернулся к Салливан и поднял бокал.
– Все, наверное, знают, что компания, в которой я работаю, снимает промо-видео для Береговой охраны США с участием самого Хатча Хатчесона, и я рад представить вам женщину, благодаря которой всё это стало возможным – нашего босса, Карен Салливан.
Салливан встала рядом с ним, и толпа снова зааплодировала.
Я огляделась. Что вообще происходит?
– И прежде чем мы продолжим наш вечер, – сказал Коул, обернувшись к тому месту, где я только что стояла… и заметив, что меня там нет. Он оглядел лица, пока не нашёл меня. – Кэти, подойди, пожалуйста.
Чёрт. Что бы это ни было – это плохо.
Я покачала головой и сделала шаг назад.
– Ну же, – сказал Коул, жестом подзывая меня.
Я снова покачала головой.
– Мне и здесь хорошо.
Коул перешёл в дурашливый тон, явно пытаясь замаскировать командный подтекст.
– Кэти, – сказал он сюсюкающе, – ну иди сюда.
Я не знала, что он задумал. Но знала, что не хочу это узнавать.
Я больше не собиралась ему подыгрывать.
Что бы это ни было за игра – я выхожу.
Толпа ожидала, что я с милой улыбкой подойду и присоединюсь. Но я снова покачала головой. А потом развернулась и пошла к своему коттеджу.
Позади послышался голос Коула.
– Кэти? Кэти! – Толпа зашепталась в замешательстве. – Не злись, милая! – подбросил он, будто мы поссорились по-влюблённому.
Следом послышались торопливые шаги – очевидно, Коула. Он догнал меня и попытался приобнять за плечи.
– Убери руки, – сказала я, отстраняясь.
Мы уже отошли достаточно далеко, чтобы нас не слышали сквозь музыку, но Коул всё равно понизил голос.
– Что ты делаешь? Я же сказал – доверься мне!
– Да, ну нет, – отрезала я, продолжая идти.
Коул потянул меня за край рубашки.
– Просто поговори со мной. Дай мне объяснить.
Я остановилась и обернулась.
– Ладно, – сказала я. – Объясняй.
Но вместо объяснений Коул бросил взгляд через плечо в сторону вечеринки.
– Думаешь, он умеет читать по губам?
Я повернулась.
Он смотрел прямо на Хатча.
И Хатч смотрел прямо на него в ответ.
Рядом с Хатчем, кстати, стояла Салливан. Болтала с ним так, будто поддразнивала часового у ворот дворца.
– Коул! – сказала я. – Сосредоточься! Что происходит?
– Ладно, – сказал он, поворачиваясь ко мне. – На днях по телефону я сказал Хатчу, что мы с тобой встречаемся.
– Что?!
– Мне пришлось.
– Ты сказал ему, что мы... Почему?!
– Сработало же, не так ли?
Я была совершенно сбита с толку.
– Что сработало? – спросила я.
– Он согласился на «Один день из жизни» с тобой.
– Но я же тебе писала, что этого не будет! Я тебе текстом отправила!
– Он отказал тебе, – ответил Коул. – Но я знал, что мне он не сможет отказать.
– Но это уже было решено!
– Он мне должен, – сказал Коул. – И он это знает.
– Он знает, что ты так считаешь, – поправила я.
Коул пожал плечами.
– У меня был ядерный вариант, и я его использовал. Вообще-то, ты должна меня поблагодарить.
– Ты имеешь в виду – из-за того, что случилось на твоей свадьбе?
– Он тебе об этом рассказал?
– Значит, ты решил, что если скажешь Хатчу, будто я тебе дорога, он сделает для меня всё, потому что готов сделать всё для тебя?
Коул пожал плечами.
– Примерно так. И я оказался прав.
Но… Теперь всё начало складываться в единую картину. Резкая перемена Хатча – сначала он целовал меня, как сумасшедший, а на следующий день едва терпел. Отстранённость. То, как он выгнал меня из постели.
– Но… ты же соврал ему. Это ведь огромная ложь, Коул!
– Послушай, ты рассказала ему про Салливан, и он всё равно сказал «нет». Нам нужна была серьёзная ложь.
– Я не рассказывала ему про Салливан.
– Ты не рассказала?
Я покачала головой.
– Почему нет?
– Потому что он сам сказал мне, почему не хочет становиться знаменитым.
Коул не ожидал такого ответа.
– Правда? Он рассказал?
– Да. И я уважала его решение.
– Почему он не хочет славы?
– Ты не знаешь?
Он явно не знал.
– Я просто хотел проверить, совпадёт ли твой ответ с моим.
Я вздохнула. Сколько я готова ему рассказать?
– Ну… – наконец сказала я, – у него есть причины.
– Ты не собираешься мне их называть?
– Спроси у него сам.
– Я у этого парня вообще ничего спрашивать не буду.
– Послушай, – сказала я. – Хатч… Он…
– Что? – потребовал Коул.
– Он не тот человек, которому можно вот так вот врать без причины.
– У меня была причина.
– Какая – месть?
– Почему бы и нет?
– Он – человек, Коул. Он твой брат. И он тебя любит.
– Ты тут всего три недели. Не делай вид, будто всё про всех знаешь.
Но я покачала головой.
– Я в это не играю. Ты должен сказать ему правду.
– О чём ты вообще говоришь? Ты его едва знаешь!
Но вдруг лицо Коула изменилось.
– Подожди… У тебя что, что-то к моему брату? Ты приехала сюда и влюбилась в него?
Ну… Да. Влюбилась.
Но я не собиралась говорить это Коулу.
Я прикрылась.
– Что за глупости?
Но, кажется, прикрылась не слишком удачно.
– О боже, – сказал Коул, запрокидывая голову к небу. – Ты влюбилась. Он уже вторую девушку у меня увёл!
– Я не твоя собственность, чтобы меня можно было увести.
– А он об этом не знает.
Всё это было просто невероятно. Как мы вообще докатились до такого?
– Это катастрофа, Коул, – сказала я. – Что ты вообще себе думал?
– Я пытался помочь тебе!
– Ты пытался помочь себе.
– Ладно, это правда. Сначала это было так. Я не хотел месяцами снимать видео про то, какой мой брат герой.
Но я и правда пытался помочь тебе не лишиться работы.
– Зачем?
– Хатч – не единственный в этой семье, кто умеет спасать людей.
– О, Боже. Ты соревнуешься с ним?
– Какая разница? Ты в любом случае выигрываешь.
– Я не уверена, что это похоже на выигрыш.
– Ты хочешь, чтобы тебя уволили?
– Нет! Я просто хочу поступать так, как поступают нормальные люди, когда у них что-то не выходит.
– Тогда можешь попрощаться с «Одним днём из жизни».
– Я и так не собиралась его делать.
Это зацепило Коула.
– Ты не хочешь сохранить работу?
– Не ценой Хатча.
Коул задумался.
– Ну, теперь уже поздно.
– Что значит – поздно?
– Даже если бы я захотел, я уже не могу сказать правду.
– Почему нет?
Коул бросил взгляд в сторону вечеринки.
– Потому что я ещё и Салливан сказал, что мы с тобой встречаемся.
Я, наверное, ослышалась.
– Ты сказал… Салливан?!
– Именно поэтому она здесь.
Я приложила ладонь ко лбу.
– Это вышло случайно. Я запаниковал. Увидел твоё имя в списке на увольнение в её офисе, и, знаешь, я уже сказал это Хатчу, и оно само слетело с языка.
– Ты неуправляем.
– Обычно я не вру. Оно как-то само… закрутилось.
– Ты сказал Салливан, что мы встречаемся? Салливан? – Я никак не могла уложить это в голове. – Зачем?!
– Это было единственное, что пришло в голову.
– И как это вообще должно было помочь?
Коул покачал головой, будто знал, что уже проиграл, и рискнул.
– Ну, я бы не встречался с тобой, если бы ты плохо работала?
Я тяжело вздохнула.
– А потом стало хуже, – добавил Коул. – Потому что она мне не поверила. И мне пришлось усилить подачу.
– Нет, – сказала я, будто могла переписать реальность. – Тебе не пришлось.
– И я сказал ей, что еду в Ки-Уэст в эти выходные, чтобы сделать тебе предложение.
Я зажмурилась.
– Нет. Нет-нет-нет.
– Что, кстати, было правдой. Я и правда собирался сюда в эти выходные. Не чтобы делать предложение, но всё же.
Теперь я только качала головой. Этого не может быть.
– Но угадай, что? – сказал Коул. – Салливан сказала: «Прекрасно. Я полечу с вами». Сказала, что оформит это как рабочую поездку. У неё знакомый с частным самолётом. Она привезла меня сюда бесплатно. Именно поэтому я немного навеселе, – добавил он, пожав плечами. – Открытый бар.
Я пыталась найти хоть один вопрос, который помог бы во всём разобраться. Но, похоже, такого вопроса не существовало.
Коул продолжил:
– Салливан тоже немного выпила в полёте и сказала, что хочет встретиться с Хатчем.
Я покачала головой, отказываясь понять, что он имеет в виду.
– Ну, ты понимаешь… встретиться?
Я снова посмотрела туда. Салливан что-то показывала Хатчу – кажется, своё ожерелье, наклонилась вперёд, поднесла его к нему. Но взгляд Хатча по-прежнему был прикован ко мне и Коулу.
Я закрыла глаза.
– Ты привёз Салливан сюда ради перепихона?
Но Коул вскинул руки, будто ни при чём.
– Она сама себя привезла.
Я сжала веки.
– Где же твоя феминистская солидарность? – продолжил Коул, делая вид, что в его действиях есть благородство. – У неё был тяжёлый год. Может, она заслужила немного исцеления в стиле Марвина Гэя. Это может быть ответом на всё. Это может спасти тебе работу. И никакое видео не понадобится!
Я только встретилась с ним взглядом и покачала головой.
– Как тебе удалось всё испортить вообще во всём?
Коул пожал плечами, будто и сам не знал.
– Как начал врать – не смог остановиться.
– Так остановись!
– Но тогда всё развалится.
– Ну и пусть. Это уж точно лучше, чем вот это.
– Ты хочешь, чтобы я просто взял и всё рассказал? Всё-всё?
– Да, – ответила я, как бы говоря: ну это же очевидно.
– Я не могу.
– Почему?
– По множеству причин. Причин, нагромождённых одна на другую.
– Назови.
– Если я скажу правду, во-первых: тебя уволят. А я не хочу, чтобы тебя уволили. И, во-вторых: уволят меня. А я тоже не хочу быть уволенным.
– Может, она тебя не уволит. Может, она…
– Что? Простит? Скажет: «Пофиг, что какой-то менеджер моей компании врал мне в лицо в сговоре с подчинённой»?
– Мы не были в сговоре.
– Она не просто уволит меня. Она сделает это с предвзятостью. А потом занесёт меня в чёрный список у всех будущих работодателей. Мне придётся не просто сменить работу. Мне придётся сменить индустрию.
– Это звучит… чересчур.
– А с тобой она поступит точно так же.
– Со мной? Я-то ничего не делала!
– Но это ещё не худшее.
– Как это – не худшее?
– Худшее не имеет отношения к Салливан. И не к нашей работе. Худшее – это настоящая причина, почему я здесь.
Я раздражённо выдохнула. Серьёзно?
– И какая же?
– Не потому что я хотел. Это уж точно. А потому что Рю сказала, что я должен приехать.
Рю? Я нахмурилась.
– Что происходит, Коул?
Но здесь тон Коула резко сменился. Он отвёл взгляд.
– Об этом почти никто не знает. Только я. И теперь ты. Так что не говори об этом никому, ладно?
Это было слишком пафосно. Но я кивнула.
– Ладно.
– Рю… – сказал он, глядя в траву, потирая затылок, – больна.
Первая реакция – потребовать, чтобы он забрал эти слова обратно.
– Из всех твоих вранья за этот вечер…
– Ты думаешь, я вру? Про Рю?
– Ты врёшь весь вечер. Так что вполне в твоём духе.
– Я никогда не стал бы врать о таком.
Ладно. Это прозвучало по-настоящему.
Я посмотрела в сторону вечеринки. Рю сидела в кресле у бассейна, с фруктовым коктейлем в руке, улыбалась – с тем самым упрямым выражением, с которым она всегда решала наслаждаться моментом. Больной она не выглядела. Но Рю – как раз тот человек, кто не стал бы выглядеть больной.
Я повернулась обратно.
– Чем она больна?
Коул тоже смотрел на неё.
– Тем, от чего нет лекарства.
– Просто скажи, Коул.
– Это называется «долгосрочное терминальное заболевание».
– Что это вообще значит?
Он опустил голову.
– Это значит, что у неё сердечная недостаточность.
Я хотела спорить. Сказать, что это бред. Но выражение на его лице остановило меня.
– У неё была боль в груди и одышка, – продолжал Коул. – Она боялась, что это рак лёгких, потому что курила в семидесятых. Так что теперь настаивает: обычная сердечная недостаточность – ещё неплохой расклад. Рю говорит, что это и станет причиной её смерти. Но не сразу. Она уверена, что протянет ещё лет десять.
– А врачи?
– Им нравится её оптимизм.
Я молча переваривала это. Потом спросила:
– Ладно. Если ты не врёшь… если… почему тогда её болезнь означает, что я должна во всём этом участвовать?
Коул кивнул.
– Потому что пятница – годовщина.
– Годовщина чего?
– Аварии.
Той автомобильной аварии.
Он наблюдал за мной, проверяя, дошло ли. Потом кивнул.
– В нашей семье это важный день. Каждый год, где бы мы ни были, чем бы ни занимались, мы втроём собираемся вместе. Мы раздаём незнакомцам цветы в честь нашей мамы, потом ужинаем в итальянском ресторане в честь мужа Рю, а под конец оставляем официанту стодолларовые чаевые в память об отце. А весь вечер рассказываем истории о них, вспоминаем и разрешаем себе скучать.
– На самом деле это очень трогательно.
Коул кивнул.
– Только вот после того, как Хатч увёл мою невесту...
– Он не увёл твою невесту!
– …я стал держаться подальше. В прошлом году я не приехал. И не собирался в этом. Пока Рю не позвонила и не рассказала про диагноз. Она сказала, что в этом году не потерпит никакой чепухи. Что пора перестать терять время.
Он пожал плечами.
– Вот я и здесь.
– Потому что Рю попросила.
– Потому что она хочет, чтобы мы просто побыли вместе. Как раньше. И чтобы я, цитирую, «перестал вести себя как идиот» и «перебрался через свою бывшую». Ей хочется, чтобы мы с Хатчем помирились. Она назвала это своим последним желанием.
Это очень походило на Рю.
– Звучит как хороший план.
– Я не спорю, – сказал Коул. – Но если мы сейчас всё расскажем…
– Между нами ничего нет, – перебила я.
– Если рассказать правду…
– Если ты расскажешь правду. Я вообще не в этом участвовала.
– Смысл в том, – сказал Коул, – что если я скажу Хатчу, что соврал про тебя… он меня покалечит. Я серьёзно. Он может меня в больницу отправить.
Я посмотрела на лицо Коула.
– Всё, чего хочет Рю, – сказал Коул, – чтобы мы хотя бы одну ночь провели мирно. Чтобы просто хорошо провели время в очень тяжёлый день. Но я тебя уверяю: если Хатч узнает, что я его обманул, она не получит своего желания.
– Хатч не отправит тебя в больницу, – сказала я с интонацией «ну брось».
– Думаешь, ты знаешь его лучше, чем я?
– Всё, что я знаю – ты самый лживый человек, которого я когда-либо встречала. Даже сейчас, когда ты врал всей компании про несуществующие отношения, – я махнула рукой между нами, – ты выглядел так, будто получаешь от этого дикое удовольствие.
Коул кивнул с притворной серьёзностью.
– Эта ситуация кое-что даёт лично мне.
– Например?
– Например, я не пришёл сегодня одиноким и унылым, с пустыми руками и разбитым сердцем. Ты же понимаешь? Тебя тоже когда-то бросили. А меня бросили из-за моего брата.
Я не знала, что ответить.
– Хочешь правду? Вот тебе правда: да, мне понравился тот момент. Да, мне понравилось забрать тебя у Хатча. Да, я получил удовольствие от маленькой порции мести. Я хотел хоть раз победить. Даже если это фальшиво. Даже если ненадолго. Даже если потом он мне, без сомнения, всыплет. В этот миг мне было хорошо. И это не ложь.
Я обернулась к вечеринке.
Музыка всё играла, а Хатч продолжал смотреть на нас, как снайпер. Салливан тянула его за руки, будто пыталась вытащить на танцпол. А Рю и её подруги наблюдали, как у Салливан ничего не выходит.
Этому не суждено было закончиться хорошо.
Коул, тоже бросив взгляд туда, вздохнул.
– Ты даже не представляешь, как трудно быть родственником Хатча.
– Почему трудно? – спросила я. – Он же идеальный.
– Вот именно. Он идеальный.
Я подумала о Рю – как я успела привязаться к ней за это короткое время, сколько в ней было жизни и доброй, мудрой энергии. Как она взялась за меня, как за проект. Её уютное прибрежное сообщество, которое она построила. Её тёплое и яркое присутствие в этом мире.
– Она хочет, чтобы мы помирились с Хатчем, – сказал Коул. – И я, безусловно, это сделаю. Но только не если ты расскажешь ему правду прямо сейчас. Хочешь лишить больную старушку единственного, чего она желает?
Я вздохнула.
– То есть ты мне сейчас говоришь, что ради Рю, которую я люблю, я должна смириться с этой нелепой, оскорбительной ложью, которую я ненавижу?
– Всего до пятницы, – сказал Коул так, будто это не целая вечность. – Три дня. Потом я улечу домой и скажу Салливан, что мы расстались. А ты сможешь рассказать Хатчу всё, что пожелаешь. Дотяни до пятницы – и, может, все выберемся без последствий.
Я вздохнула и дала мозгу минуту, чтобы найти хоть какую-то альтернативу.
Меня уволят и занесут в чёрный список за то, к чему я даже не имела отношения? Да пожалуйста. Ради того, чтобы прямо сейчас сказать Хатчу правду. Коула уволят и тоже забанят, и он получит по заслугам от брата? Отлично. Он, по-хорошему, давно это заслужил.
Но всё ломалось на Рю. Прекрасная Рю, с её потерями, её заботой обо всех, её болезнью. Я никогда раньше не стояла перед таким выбором. Даже не знала, с чего начать думать. Единственное, что казалось очевидным в этом хаосе: беречь Рю любой ценой.
Могу ли я отложить правду на три дня, чтобы не разбить сердце Рю?
Ради Рю – могу.
Я выдохнула тяжело и неуверенно.
– Только до пятницы, – сказала я, указывая на Коула. – Я не буду тебя разоблачать до пятницы. Но это всё, на что я согласна. Я не участвую в этом, не поддерживаю и не развиваю эту историю. Я просто временно позволю ей существовать. Мы не пара. Мы не играем в семью. Не трогай меня, не пялься на меня и, упаси боже, не делай мне предложение. Если я увижу, что ты хоть одну ногу сгибаешь в колене, я убью тебя во сне.
