Текст книги "Ненавистники любви (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Сентер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
23
У МЕНЯ ТАК И НЕ БЫЛО шанса поговорить с Хатчем в ту ночь.
Потому что в самый разгар событий Салливан, которая весь вечер дулась из-за того, что её не позвали на семейный ужин, а потом ещё и подлечилась просекко, внезапно начала блевать.
Стошнило её прямо на лужайке, рядом со мной, но когда Девочки кинулись помогать и вести её обратно в домик, она всех остановила.
– Нет, – пьяно сказала она. – Я хочу Трейси.
Мы все оглянулись, пытаясь понять, кто такая Трейси, пока Салливан не ткнула пальцем в меня.
– Я вообще-то Кэти, – сказала я, приложив ладонь к груди.
– Какая разница, – буркнула Салливан.
Каждая из Девчат предлагала взять ситуацию на себя, но Салливан наотрез отказалась.
– Только Трейси.
Что мне оставалось делать? Она же моя начальница.
Пока я вела её через лужайку к домику, спросила:
– Тебе вообще можно пить? У тебя ведь только что был солнечный удар.
– Я собиралась бухать каждую ночь, – ответила Салливан. – Так что я вообще-то отстаю от графика.
Впрочем, уже поздно – поезд ушёл.
Я надеялась просто отвести её домой, налить воды, дать таблетку и вернуться к куда более захватывающему зрелищу: два брата, наконец, выясняющие отношения. Но как только мы зашли внутрь, Салливан расплакалась – теми самыми тяжёлыми, безутешными, катастрофическими слезами, которые бывают только тогда, когда просекко убрало последние тормоза.
– Ненавижу свою жизнь, – всхлипывала Салливан, пока я помогала ей умыться и почистить зубы. – Как всё так вышло?
– Всё наладится, – сказала я, нашла в её чемодане пижаму с рюшами и помогла переодеться. – Жизнь – это не прямая линия. Она всегда то вверх, то вниз. Так и устроено.
– Я не хочу вниз! – запротестовала Салливан уже гораздо более трезвым тоном. – Я хочу только вверх!
– Да все этого хотят, – сказала я. – Но спуски полезны.
Салливан прищурилась, явно не веря.
Я подхватила её под руку и помогла дойти до кровати.
– Тебе легко говорить – у тебя ведь всё хорошо.
– Ты шутишь? – сказала я, протягивая ей воду и две таблетки. – У меня всё наоборот.
Она уставилась на меня, ожидая пояснений.
Я вздохнула.
– Мой жених изменил мне с поп-звездой, меня могут уволить, в интернете издеваются над тем, как я выгляжу, я не умею плавать, я влюблена в человека, который меня ненавидит, и запуталась в клубке лжи – ни одну из которых я, между прочим, не придумала. Ну… в последнее время. Но за всё мне теперь придётся отвечать!
– Вау, – сказала она, зевая. – У тебя жизнь ещё хуже, чем у меня.
– Возможно.
– Давай будем лучшими подругами, – сказала она, когда я уложила её на подушку и накрыла одеялом.
– Буду твоей подругой, если ты меня не уволишь.
– Идёт, – сказала она.
И, не вылезая из-под одеяла, протянула мне руку для пожатия.
Ну и ладно, подумала я, и пожала. Всё равно не запомнит.
КОГДА Я, НАКОНЕЦ, вернулась наружу, Хатча уже не было.
Остался только Коул – один, в шезлонге, окружённый Девчатами, которые обрабатывали его разбитую губу и распухший глаз.
– А где Хатч? – спросила я.
– Ушёл, – ответил Коул, пока Джинджер доставала из аптечки перекись.
– Ушёл? Куда?
Коул пожал плечами.
– Не сказал. Просто ушёл.
Хатч ушёл?
Ладно, прошло уже пару часов, но ведь он только что узнал, что я свободна. Понятно, что первое, о чём он подумал, даже посреди драки – это разрулить давний конфликт с братом. Но я-то всё это время была уверена, что его вторая мысль будет…
Подхватить меня на руки и унести в постель.
Или что-то в этом духе.
Теперь, когда я официально… была свободна.
Из тысячи возможных исходов я бы никогда не угадала, что Хатч просто уйдёт, не попрощавшись.
Я хотя бы рассчитывала на какое-то завершение.
Но потом мне подумалось: а вдруг он просто делает вид, что ушёл, а сам ждёт у меня в домике? Завершение же бывает разным.
Я указала на Коула, который уже две ночи спал у меня на полу.
– Ты, – сказала я, – спи сегодня где-нибудь в другом месте.
Ну, на всякий случай.
– Что? – возмутился Коул. – Где?
– У тёти Рю. Или у одной из Девочек.
– Но все мои вещи у тебя!
– Вынесу на крыльцо.
НО В МОЁМ ДОМИКЕ, увы – Хатча не было.
Ни сообщений, ни пропущенных звонков.
Вещи Коула я всё равно выставила наружу.
Попробовала позвонить Хатчу – без ответа. Написала сообщение. Потом ещё одно. И ещё. Оставила кучу голосовых. В конце концов, одолжила у Рю машину и поехала на пристань – но и там никаких следов.
Когда идеи закончились…
Я позвонила Бини.
– Хватит ему писать, – сказала Бини. – Это уже становится неловко. Мне стыдно даже слушать, а я – это не ты.
– Но он не попрощался!
– Понимаю, финал вышел не таким, как хотелось бы…
– Мне нужно закрыть гештальт! – завыла я голосом, напоминающим Салливан.
– …но тебе придётся подождать.
– Но ведь всё вскрылось, и он просто ушёл!
– Может, у него работа, – спокойно предположила Бини. – Может, он ранен после драки. Может, ему просто нужно всё обдумать.
Ладно. Работа – интересный вариант. Об этом я не подумала.
– Что бы это ни было, – добавила Бини, – ещё десять голосовых ничего не изменят.
– Бинииии, – протянула я. – Где твой боевой дух?
– Ушёл спать два часа назад. А ты его разбудила.
– Извини.
– Я понимаю. Слишком много всего навалилось. Но дай этому мужчине немного времени. И себе тоже. Умойся, надень самую мягкую пижаму и ложись спать. Утро вечера мудренее.
НО УТРО НЕ СТАЛО МУДРЕНЕЕ.
Хатч всё ещё был вне зоны доступа.
А остальные – как сквозь землю провалились.
Коул и Салливан куда-то исчезли, и даже когда я постучала в домик Салливан проверить, как она после вчерашнего, никто не открыл. Рю и Девочки уехали с утра пораньше на антикварный рынок на Сахарном Кее, а у Бини в восемь утра была встреча с клиентом. К тому же после всего, что произошло в интернете, я удалила соцсети и устроила себе цифровой детокс.
Так что остались только я, ветер и пустой бассейн у Starlite.
Я надеялась, что Хатч всё-таки появится на нашем обычном занятии по плаванию, но он не пришёл. Я подождала полчаса и отправила робкое сообщение:
Плавание по-прежнему в силе?
А потом я вошла в бассейн одна.
Одна – и совершенно не в курсе происходящего.
Оказалось, в Атлантике уже несколько дней назревал какой-то шторм, о котором я не имела ни малейшего понятия.
В тот день Starlite напоминал город-призрак и это было ещё одной причиной. Хотя шторм должен был обрушиться гораздо севернее, ближе к Орландо, большинство гостей Врбо, арендовавших жильё у Рю, отменили свои поездки.
Так что вокруг было особенно тихо.
Для потомков вот мои мысли в тот день, пока ураган Рафаэль набирал силу в Атлантике, а я об этом ничего не знала:
Хатч имел полное право чувствовать всё, что чувствовал. Я по уши влезла в отвратительное соперничество между братьями. Я притворялась – пусть и под давлением, но всё же – три дня подряд, что встречаюсь с его братом… которого я едва ли терпела. Можно сказать, я просто не рассказала правду, но факт остаётся фактом: я его обманула – и помогала брату играть с его чувствами.
У меня были на то причины, конечно. Но всё равно.
Он имел полное право не попрощаться. И не позвонить. И, возможно, теперь он меня откровенно презирает и справедливо.
Но это не отменяло того, что я его люблю.
Как я по нему скучала. Как не могла перестать по нему тосковать. Как мои мысли, моё сердце, всё моё тело были перевернуты с ног на голову после всего, что случилось… По одному только этому отчаянию было ясно: это любовь.
Я ЗНАЛА, что времени у меня немного. Но оказалось, его ещё меньше, чем я думала.
Когда на следующий день я пришла на авиационную базу, всё ещё в блаженном неведении о надвигающейся буре, атмосфера там была максимально деловая.
За ночь ураган Рафаэль, по всей видимости, вымахал до четвёртой категории и сменил направление – теперь он шёл не на Орландо, а на Майами – быстрее и злее, чем ожидалось. Он должен был достигнуть побережья не через тридцать шесть часов, а уже через двадцать четыре. Команды на базе вовсю готовились к тому, чтобы сразу после удара стихии начать оказывать помощь.
Так что о моём «отдыхе от технологий» можно было забыть.
Заслуженное признание Бини – она оказалась права: у Хатча был рабочий форс-мажор.
Пока я болталась в пустом бассейне, страдая от любви и сожалений, Хатч готовился спасать крупнейший американский город от мощнейшего урагана.
Ураганы четвёртой категории, если вы не знали, по шкале Саффира – Симпсона сопровождаются устойчивыми ветрами до 250 километров в час.
Я, разумеется, загуглила.
Так что да: я, возможно, была не настолько в его мыслях, насколько он – в моих.
Когда я добралась до базы, он был там, но я едва его видела. А когда всё же мельком замечала, он не замечал меня. Не подходил. Не говорил ни слова. Будто меня там вовсе не было.
Будто он уже давно меня забыл.
И я понимала.
Конечно забыл. У Хатча впереди были настоящие подвиги, борьба со смертью. Я прочитала достаточно, чтобы знать, как тяжело работает Береговая охрана после ураганов. Они первыми приходят на помощь, как только буря проходит.
В зависимости от нанесённого ущерба, Хатч мог заниматься спасением жизней, эвакуацией людей с крыш, перевозкой пациентов, вывозом пострадавших, поиском лодочников, организацией эвакуаций, доставкой воды и еды, спасением семей и их питомцев, и всем остальным, что потребуется, неделями, с короткими перерывами на сон между сменами.
И вот вопрос: он меня ненавидел? Или просто… был занят?
Я могла и не узнать.
Это была реальная чрезвычайная ситуация.
И помочь я в ней не могла. Вообще. По множеству причин. В том числе – как я узнала на утреннем совещании на базе – потому, что начиналась эвакуация Флорида-Кис.
– Почему Кис? – прошептала я Омару в конце зала. – Шторм ведь идёт на Майами.
– Он снова сменил курс, – прошептал он в ответ.
Так и было. Теперь он направлялся прямо к Ки-Ларго. А если вы не сильны в географии, это как раз между нами и материком.
Я тихо запаниковала, пока шло совещание – руководство объясняло процедуры, и все получали свои задания. Все вертолёты должны были перебросить в Майами, чтобы переждать бурю. Сначала это казалось странным, но потом я поняла: если техника будет повреждена, они не смогут никому помочь после удара стихии.
КАК ТОЛЬКО совещание закончилось, я пошла в ангар – искать Хатча.
Когда я его не увидела, встала у распахнутых ворот и позвонила Рю.
– Нас эвакуируют, – сказала я ей, чувствуя себя обладательницей секретной информации.
– О, мы уже в дороге, милая, – ответила она. – Мы с девчонками решили устроить себе автопробег до Финикса в «Субурбане» Бениты. Там ураганов нет.
– Гениально, – сказала я.
– Тебе стоит поменять билет. Все рейсы из Майами отменяют.
– Хорошая мысль, – кивнула я.
– Попробуй вылететь из Тампы. Или Орландо. Возьми мою машину. Чёрт с ним, если всё совсем плохо, просто доедь на ней до Техаса.
– Взять твою машину? – переспросила я.
– Вернёшь потом, – сказала Рю. А потом с теплотой добавила: – Я тебе доверяю.
– Так… всё? Я просто… уезжаю? Всё как-то внезапно.
– Стихии вообще редко дают время на сборы.
– Я даже не успела с тобой попрощаться.
– Мы ещё увидимся, милая, – сказала она. А потом добавила: – Но тебе пора. Шоссе через острова уже забито.
– Ладно, – кивнула я. Потом тихо сказала: – Рю?
– Да?
– Спасибо за всё. – И в голосе у меня уже дрожал комок. – Мне правда понравилось жить в Starlite.
– Возвращайся в любое время, милая.
Я повесила трубку, обернулась и увидела Хатча. Он тоже меня увидел.
Он был в лётном комбинезоне, с рюкзаком на плече и в лётных очках. Шёл по направлению к взлётному полю.
– Что ты тут ещё делаешь? – спросил он. – Тебе давно пора выезжать.
– Ты уезжаешь? – спросила я.
Хатч посмотрел на вертолёт, стоявший на взлётной полосе.
– Да.
– А как же Джордж Бейли? – спросила я.
– Лейтенант Алонсо повезёт всех животных. Они будут с нами.
– Разве можно брать с собой питомцев? – спросила я. Он был сосредоточен на деле до невозможности.
– Формально – нет. Но у них там начальник, который к животным относится с пониманием.
– Начальник?
– Исполняющий обязанности командира.
– Ага.
Серьёзно? Это всё, что мы можем сказать друг другу? Неужели у нас нет тем поважнее? Почему мы сейчас обсуждаем армейские сокращения?
Хатч, видимо, решил, что я беспокоюсь из-за урагана.
– Не паникуй, – сказал он. – Но тебе нужно выезжать прямо сейчас. Вернись в Starlite, собери вещи и выезжай на материк. Сначала заправься. Едь как можно дальше от берега, и только тогда остановись на ночёвку.
– Но… – пробормотала я, как дура. – Я вообще-то должна была уезжать только через неделю.
– Ну, – сказал Хатч, – теперь уезжают все.
– Понятно.
Через взлётное поле вертолётная команда уже ждала, глядя на Хатча с выражением: поторопись. Он оглянулся на них.
– Я хочу извиниться, – выпалила я. – За то, как всё получилось.
Хатч просто кивнул.
– Я тоже.
Мы сожалели об одном и том же? Я не могла разобрать выражение его лица за этими очками. На мгновение мне захотелось снять их.
Все всё ещё ждали. Он снова посмотрел на вертолёт, потом на меня.
– Извини и за это тоже… но мне правда нужно идти.
Он задержал взгляд на мне ещё на секунду. А потом, словно в замедленной съёмке, развернулся и зашагал прочь.
Я смотрела ему вслед.
Вот и всё? Это всё?
Без прощания? Без какого-либо финала? Он просто скажет мне эвакуироваться – и улетит в Майами?
Я не принимала сознательного решения бежать за ним. Просто в какой-то момент поняла, что уже бегу, бросив все свои вещи, и несусь по взлётному полю в стиле Джорджа Бейли.
– Хатч! – крикнула я, но он не услышал из-за шума винтов.
Я прибавила шагу.
– Хатч! – крикнула ещё раз и на этот раз поймала его за запястье.
Он обернулся и посмотрел на меня.
Он стоял там, взъерошенный, в экипировке, готовый к вылету, и моё сердце чуть не остановилось.
– Хатч! – перекрикивая гул, закричала я. – Сделай мне одолжение, ладно?
Он слушал.
Даже сейчас, когда я вспоминаю это, не могу поверить, что я тогда сказала. Единственное объяснение – события опередили мои мысли, и разум просто не успел догнать. Только так я могла произнести то, что сказала:
– Перед тем как уйдёшь… поцелуй меня на прощание?
– Что?
Я повторила, громче.
– Поцелуй меня на прощание!
Омар уже махал руками, призывая Хатча поторопиться.
Хатч посмотрел в его сторону, потом снова на меня. На одном плече у него всё ещё висел рюкзак, под мышкой – шлем. Все ждали. Ураган надвигался.
Что, чёрт возьми, я делала, гонясь за ним по взлётному полю?
Это было безрассудно. Мы так ничего и не обсудили. Ничего не прояснили. Нас окружал хаос полуправды и случайных объяснений. Я понятия не имела, что он ко мне чувствует.
Но всё указывало на то, что мне придётся эвакуироваться, уехать домой в Техас – и, возможно, больше никогда его не увидеть.
А если всё должно было закончиться именно так… я хотела один последний поцелуй.
Тот, на который не решилась попросить до того, как он узнал правду.
Я приготовилась к тому, что Хатч покачает головой.
Конечно же, он откажется.
Но вместо этого он шагнул ко мне и свободной рукой обхватил за талию, прижав к себе так крепко, что я чуть не отклонилась назад. А потом он поцеловал меня. Поцелуем, на который хватило времени. Поцелуем без слов. Поцелуем, полным всего, что мы так и не успели сказать. Страстным. Обжигающим. Только его рука, крепко удерживающая меня, только его губы, затмевающие мои панические мысли, и шторм, и будущее… всё, что у нас было, – уже взято взаймы.
Сколько это длилось? Секунды три, не больше.
Но это было как удар молнии по сердцу – будто мы попали в поток чего-то большего, чем мы сами. Чего-то огромного, захватывающего дух… чего-то, что я, даже в тот момент, знала: никогда, ни за что не забуду.
А потом всё закончилось.
Он отпустил меня и сделал шаг назад.
Я пару секунд смотрела на него, не в силах дышать, с подогнутыми коленями и сердцем, измождённым и тяжело бьющимся в груди.
– Вот твой поцелуй, – сказал Хатч, кивнул и отступил ещё на шаг. – А теперь убирайся отсюда к чёрту.
24
ТАК Я И ПОСТУПИЛА.
Я собрала вещи, села в машину Рю и выехала на Шоссе через острова. Но я ещё даже не добралась до материка, и ни на секунду не перестала думать о том поцелуе, как зазвонил телефон. Это была Рю.
– Ты уже уехала? – спросила она.
Я была на Исламораде.
– Я в пути, – сказала я. – Что случилось?
Рю колебалась, будто не знала, стоит ли рассказывать.
– Рю? – спросила я. – В чём дело?
Рю тяжело вздохнула.
– Мне только что звонил лейтенант Алонсо.
Первая мысль – Хатч.
– С ним всё в порядке?
– Похоже, у него возникли проблемы с Джорджем Бейли.
Джордж Бейли. Не Хатч. Ну ладно.
– Что значит «проблемы»?
– Когда он приехал к Хатчу домой, Джордж Бейли отказался идти с ним.
– То есть…
– Похоже, дождь уже начался. И гром…
Боже.
– А у лейтенанта Алонсо в минивэне было ещё шесть животных. Плюс жена и дети.
– И он его просто оставил?
– Думаю, выбора не было. Эта собака весит около семидесяти килограммов. Его невозможно заставить пойти туда, куда он не хочет.
– То есть ты хочешь сказать… Джордж Бейли сейчас один?
– Ты знаешь кого-нибудь, кто ещё остался в городе?
Я не знала. Голова работала вхолостую.
– У Хатча где-нибудь спрятан ключ?
– Лейтенант оставил дверь незапертой.
Потом, похоже, она догадалась, что я задумала.
– Только не ты, – сказала Рю. – Не вздумай сама туда ехать. Уже слишком поздно. Дороги только сильнее забьются, а последнее, где ты хочешь оказаться, когда ударит ураган, – это на мосту посреди океана. Просто доберись до материка. Я кого-нибудь найду.
– Хорошо, – сказала я. – Я поняла. Найдём кого-нибудь.
Но мы ведь не найдём, да? Все уже уехали или уезжали. А если даже лейтенант Алонсо – кремень, с татуировкой Посейдона на плече – не смог вытащить Джорджа Бейли с лодки, то какие шансы были у простого смертного?
Эту собаку невозможно заставить.
Его можно только уговорить.
А единственный человек, кроме Хатча, кто мог его уговорить – это я.
Я представила Джорджа Бейли на лодке во время урагана – трясущегося и совершенно одного… и потом сделала, без сомнения, самое глупое, абсолютно безрассудное, на миллион процентов идиотское действие за всю свою жизнь: я развернулась через двойную сплошную прямо с забитой полосы в пустую противоположную. С визгом тормозов.
И помчалась обратно в Ки-Уэст.
Интересно, датский дог вообще влезет в Мини Купер?
Скоро узнаем.
Я ДОБРАЛАСЬ до Ки-Уэста за час пятнадцать. Это на полчаса быстрее, чем обещал Google. Вот преимущество движения против течения массовой эвакуации. Моя сторона шоссе была совершенно пустой, а у копов явно были дела поважнее.
Я гнала. Проезжала на красный. И, если честно, позвонила Коулу.
– Эйс Хатчесон, – ответил он.
– Ты шутишь, да?
– Я знал, что это ты. Просто пробую, как звучит.
– Думаю, тебе стоит выбрать «Сапоги и шпоры».
– Ты подслушивала!
– Разумеется. Мы все подслушивали.
– Я же говорил, что Хатч мне врежет.
– Ты хотел, чтобы он тебе врезал.
Коул задумался.
– Может, и правда.
– Надеюсь, тебе хватило.
– Похоже, да.
Я уже была недалеко от марины. Надо было перейти к делу.
– Слушай, – сказала я. – Ты в ту ночь сказал Хатчу что-то странное?
– Определи «странное».
– Ты говорил с ним обо мне?
– Я думал, ты подслушивала.
– Конец я не услышала – помогала Салливан блевать.
Коул помолчал.
– Да. В конце он спросил меня о тебе. Хотел понять, что ты вообще могла подумать, соглашаясь участвовать во всей этой лжи.
Я напряглась.
– И что ты ему ответил?
– Ну… я не мог сказать, что это всё ради Рю – он до сих пор не знает про её болезнь.
– Повторяю: что ты ему сказал?
– Сказал, что всё это ради твоей работы.
– Моей работы?
– Ну да. Чтобы ты могла снять «Один день из жизни», впечатлить Салливана и не потерять место.
– Но мы уже отсняли материал к тому моменту!
– Я сказал ему, что ты боялась, что он отзовёт своё разрешение.
– Ты… что?!
– Это было лучшее, что я мог придумать. Я действовал быстро, ладно?
– Но я даже не собиралась это выкладывать.
– А он об этом не знает.
– То есть Хатч теперь думает, что мы с тобой – злонамеренно, подло – всё это спланировали ради… спасения моей должности?
Я прямо чувствовала, как Коул пожимает плечами на другом конце.
– Возможно?
Вот и ответ на все мои вопросы, почему он не отвечает на звонки.
Теперь ясно.
– Коул! Ты ему наврал! Он меня теперь ненавидит. Даже смотреть на меня не может. Ты не можешь просто оставить всё так!
– Я не могу выдать Рю. Она ему даже не сказала, что больна.
– Рю должна рассказать ему правду. Сейчас! И вы оба! Всё до конца!
– Я согласен. Проблема только одна: он не берёт трубку. И, скорее всего, сейчас немного занят. Но я продолжу пытаться, ладно? Я его найду. И Рю тоже. Мы всё объясним – хорошо?
Что тут ещё сказать?
– Хорошо.
– Кстати, – сказал Коул, – у нас с Салливан всё в порядке.
– Что значит – всё в порядке?
– Она знает, что мы с тобой не встречаемся. И она с этим ок.
– Почему она должна быть ок? Я думала, она тебя в чёрный список занесёт и карьеру угробит.
– Это было до того, как мы провели ночь вместе.
– Что?!
– Помнишь, ты меня выгнала?
– Ну да.
– Так вот, она меня приютила. С энтузиазмом.
– Скажи мне, что ты не воспользовался нашим начальником той ночью! Она была пьяная! Выпила две бутылки просекко!
– Я не воспользовался Салливан той ночью, – сказал Коул.
– Спасибо.
– Это было на следующее утро.
– Боже, Коул. Почему ты всегда умудряешься всё усугубить?
– Думаю, наоборот. Я всё как раз улучшил.
– Ты переспал с Салливан?
– Ага. Теперь я зову её Салли.
– Теперь она тебя точно уволит.
– Нет.
– Нет?
– Нет. Потому что мы влюбились.
– Ну это было быстро.
– Когда это настоящее – всё понятно сразу.
– Ты теперь встречаешься с Салливан? Это на полном серьёзе?
– Да, – сказал Коул. – И угадай, кого она любит больше, чем меня?
– Хатча? – спросила я одновременно с тем, как Коул сказал:
– Хатча.
– Это, наверное, очень исцеляюще для тебя.
– Очень. Для нас обоих.
– Поздравляю, – сказала я. – А теперь позвони брату и расскажи всё как есть.
К ТОМУ ВРЕМЕНИ, как я припарковалась у марины, ливень уже хлестал стеной. Небо было тёмное и грозное – несмотря на то, что на часах было всего четыре дня.
Все фонари на стоянке не горели. Лодки в гавани тоже были в темноте. Возможно, вырубило электричество.
Я оставила всё в машине Рю, взяла только телефон, вдруг понадобится как фонарик, и побежала по деревянному настилу к лодке, кроссовки громко шлёпали по мокрому дереву.
Когда я распахнула дверь лодки, ожидая, что Джордж Бейли сейчас, как обычно, повалит меня с ног… его там не было.
– Джордж Бейли? – позвала я.
Тишина. Лодка была тёмная и тихая.
Может, Карлос вернулся за ним? Или Рю всё же кого-то нашла?
– Джордж Бейли! – снова позвала я, освещая всё фонариком с телефона.
Я нащупала блок выключателей и щёлкнула ими все сразу, но ничего.
Лодка казалась гробовой, медленно покачивалась на воде и стукалась о пристань.
Его точно тут нет, – подумала я, хотя продолжала искать. Куда он мог деться?
И тут, когда я подошла к шкафу возле кровати Хатча, услышала жалобный всхлип.
– Джордж Бейли? – позвала я, заглянув в шкаф.
И там, под висящими рубашками и брюками, я увидела две блестящие точки.
– Привет, дружище! – сказала я, присев на корточки и стараясь голосом убедить нас обоих, что это просто дружеская встреча. – Я тебя нашла!
Я слышала, как он дышит. Положила руку на пол шкафа – не зная, насколько он напуган. Может, он как те животные в панике, которые кидаются на всё, что приближается?
Нет. Он не укусил. Джордж Бейли и в самом деле был добряк до глубины души.
Стоило мне протянуть руку и он лизнул меня от запястья до локтя.
Это было добрым знаком.
– Привет, приятель, – сказала я, просовывая руку глубже, чтобы погладить его по спине. Он весь дрожал – и я была так рада, что вернулась за ним.
Я принялась болтать, как телеведущая.
– Я знаю, ты не фанат грома. Ты не любишь гром, а я – отключения электричества, тёмные лодки и ураганы. Так что… как насчёт выбраться отсюда?
Затем я, как самая надёжная в мире собачница, распахнула дверцу шкафа, похлопала по бёдрам джинсов и сказала:
– Ну что, пойдём, дружище? Сядем в Мини Купер Рю и свалим отсюда к чёртовой бабушке?
При упоминании Рю Джордж Бейли немного подался вперёд.
Я вспомнила, что он немного понимает по-английски.
– Эй, Джордж Бейли, – сказала я. – Хатч рассказывал, что ты, может быть, захочешь пойти на прогулку.
Услышав слово прогулка, он навострил уши, и хвост начал стучать по стенке шкафа.
– Хочешь на прогулку? – спросила я ещё раз, поднимаясь.
Когда я встала, Джордж Бейли тоже поднялся.
– Прогулка! – воскликнула я. – Где твой поводок?
При слове поводок он вышел из шкафа и пошёл за мной. Мы начали искать, подсвечивая телефоном.
– Ну где же Хатч прячет твой поводок? – снова и снова спрашивала я, чтобы не прекращать разговор.
И тут я его увидела – он висел на крючке возле двери.
Неужели всё будет просто? – мелькнула мысль.
Но, конечно, думать такое было глупо. Джордж Бейли был со мной, пока я его пристёгивала… до тех пор, пока я не открыла дверь.
Тут я заметила, как сильно потемнело небо и как закручивается вода в гавани.
И тут прогремел гром.
Услышав это, Джордж Бейли вкопался всеми четырьмя лапами и сел.
Он, конечно, был прав.
– Пошли, дружище, – сказала я, уверенно направляясь к выходу.
Но стоило подойти к порогу, как поводок натянулся.
Джордж Бейли не сдвинулся с места.
Я сделала широкий жест в сторону ливня, как будто это весело.
– Ты разве не хочешь на прогулку?
Похоже, не особо.
– Послушай, друг, – сказала я, пытаясь логикой донести до него суть. – Приближается ураган. Большой. Нам надо убираться отсюда.
Но Джордж Бейли, буквально, не шелохнулся.
Я перепробовала всё – от угощений до бросания его пищащего броненосца за дверь, от вранья про вечеринку собак в Майами, где якобы его ждёт Хатч, до попыток вытолкать его силой.
Ничего не сработало. Ни на сантиметр.
Зато я дважды поскользнулась на мокром полу у входа и оба раза села прямо на копчик.
С течением времени я всё больше переходила на объяснения.
Мокрая и запыхавшаяся, я без остановки болтала, а Джордж Бейли игнорировал каждое слово, пока я то толкала его сзади, то тянула спереди, в отчаянной попытке сдвинуть с места:
– Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься из-за этой погоды, и это нормально. Сейчас на улице правда страшнее, чем внутри… но у нас тут, на минуточку, опасность для жизни. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но плавучий дом – буквально худшее место на Земле во время урагана. А у нас ураган четвёртой категории, между прочим! По шкале Саффира – Симпсона! Этот парень, Сафир-Симпсон, совсем не шутит. Мы можем погибнуть. Каждый человек – и каждая собака! – сейчас эвакуируются с островов. Всё Шоссе через острова – это одна длинная цепочка стоп-сигналов. Пошли же, друг! Валим отсюда!
Всё это время Джордж Бейли смотрел на меня как закалённый профессор юрфака, уверенный, что я провалю его курс – просто ждал, когда я скажу хоть что-нибудь убедительное.
Всё происходящее было определением плохой идеи.
Гром становился всё громче, дождь – сильнее, лодка всё сильнее раскачивалась на волнах, ударяясь о расшатанный пирс.
Я загуглила, как сдвинуть с места большую собаку, и получила статьи вроде «как мотивировать упрямого жеребца», «ритуалы уговаривания верблюдов» и «как перевозить рояль».
Похоже, эту ситуацию в интернете не решить.
Я попыталась позвонить Хатчу, чтобы спросить совета – но, когда зазвонил телефон, я услышала глухой звук из спальни.
Звонок?
Я пошла на звук, Джордж Бейли последовал за мной, тоже любопытный, и мы нашли телефон Хатча. Он упал за матрас и провалился сквозь рейки кровати.
Вот чёрт. Так вот почему он не отвечал на сообщения?
Я попыталась его достать, но кровать была на каркасе, прикрученном к полу, а рейки – слишком узкие, чтобы просунуть руку.
Ну что ж. Этим придётся заняться потом.
У двери я продолжала объяснять Джорджу Бейли, как работает храбрость – утверждая, что, если он сейчас справится со своими страхами, это поможет ему раскрыть свой потенциал, – когда вдруг почувствовала, как в воздухе пробежала странная, будто живая, волна электричества.
А потом за спиной раздалось шипение, и сразу за ним – треск, громче всего, что я когда-либо слышала в жизни. В ту же секунду всё вспыхнуло ярким светом… и снова погрузилось в темноту. Звук был настолько оглушающим, что казалось, он разрывает воздух, как ткань.
И в тот же миг мой упрямый друг Джордж Бейли исчез в прыжке, вернувшись прямо в шкаф Хатча – вместе с поводком.
Свет был такой яркий, что в глазах осталась зелёная вспышка. Одно из окон разлетелось вдребезги. За этим последовал ещё один пронзительный звук, потом потрескивания и вспышки в небе и грохот грома.
Молния.
Не ударила прямо в лодку, но очень близко.
В пару метрах.
Возможно, в мачту парусника? В антенну? В сотовую вышку?
Что бы это ни было – в следующую секунду, с ужасом глядя в дыру от выбитого окна, я увидела, как деревянный причал, к которому была пришвартована наша лодка, буквально медленно оседает в воду.
Будто весь причал просто… рухнул в обморок.
И исчез.
А мы больше ни к чему не были привязаны.
– Чёрт, – вырвалось у меня вслух – чувство срочности было абсолютным: нам надо выбираться.
Но теперь выбираться было некуда.
Я потянулась к телефону, чтобы снова позвонить Хатчу. Но и это было невозможно.
Похоже, мы были окончательно в заднице.
Я смотрела в окно, пытаясь осознать происходящее.
Причала, на который я ещё недавно пыталась вытащить Джорджа Бейли… больше не существовало.
– Джордж Бейли, – сказала я вслух, на случай если это ещё не стало очевидно, – у нас проблема.
СЛУШАЙТЕ, я не моряк. Я не росла на яхтах. Я из Далласа, Техас! Нас окружает суша со всех сторон. Я – последний человек на Земле, которому можно доверить управление оторванным от причала плавучим домом посреди урагана. Я не умею пользоваться морской рацией, не знаю ничего о безопасности на воде, а до трёх недель назад вообще плавать не умела.
Наверняка где-то тут была рация, по которой можно было вызвать помощь. Но я не смогла бы ей воспользоваться даже в ясный день.
Я заставила себя думать. Но потом поняла, что обдумывать само мышление – не помогает.
Я не из тех, кто принимает решения на ходу. Мне нужно часов сорок восемь на раздумья, списки «за» и «против», и звонок Бини, чтобы всё обсудить. Как я и делала – буквально несколько часов назад. В другой жизни.
Я ехала по сухой земле в Мини Купере с подогревом сидений, наслаждаясь комфортом и безопасностью, пока болтала с Бини о том, каким одновременно страстным и отчуждённым был прощальный поцелуй с Хатчем. Каким мужественным и ранимым, злым и нежным, потерянным и найденным он был. Как он чувствовался началом и концом сразу.
