Текст книги "Расколотое море (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
16 Боуден
Грохот в дверь заставил Пичес залиться бешеным лаем, хотя с лежанки она так и не поднялась. Я бросил на нее усталый взгляд.
– Отличная из тебя сторожевая собака.
Я подошел к двери и распахнул ее. Не успел произнести ни слова, как Рэмси ворвался внутрь.
– Я установил одно правило. Никаких гостей. Я не пускаю людей на свою землю. Для Гейнса сделал исключение, потому что он мне брат во всем, что действительно важно. Ты предал мое доверие. А теперь можешь убираться к черту.
У меня отвисла челюсть. Столько слов от Рэмси я еще никогда не слышал. Ярость исходила от него обжигающими волнами.
– Прости. Ты прав. Я нарушил твое правило. Нужно было тебе позвонить.
Не то чтобы у меня был его номер.
– Я не хочу, чтобы ты мне звонил. Я хочу, чтобы ты соблюдал установленные правила, а не приводил на мою землю очередных любовниц.
– У нее умер друг.
Рэмси замер.
– Что?
– У Лейкен за последнюю неделю погибли двое друзей. Шериф подозревает, что это могли быть не случайности. В выпускном классе они все попали в аварию. А теперь умирают один за другим.
Глаза Рэмси сузились.
– Я помню. Парень Грейнджеров.
– Тогда он был ее парнем. Лейкен получила травмы. Насчет остальных не знаю.
На челюсти Рэмси дернулся мускул.
– Она пострадала сильнее всех. Дольше всех пролежала в больнице.
При мысли о Лейкен, одинокой в больничной палате, грудь пронзила тупая боль. Получила ли она тогда необходимую поддержку? Судя по всему, семья не играла большой роли в ее жизни. А что насчет семьи Джейса?
– Прошлой ночью она была одна, и ей было плохо. Я не подумав привез ее сюда. Ей кто-то был нужен. Но мне следовало поехать к ней.
Рэмси пронзил меня взглядом.
– Шериф думает, что ее могут попытаться убить?
– Такой риск есть. Пока он сам не понимает, что происходит.
– Пусть остается здесь.
Теперь моя челюсть отвисла окончательно.
– Что?
– Скажи ей, что она может жить в твоем домике. – Его глаза сузились. – Но больше никого. Только Лейкен.
– Спасибо. Правда, не уверен, что она согласится.
Уголок его рта приподнялся.
– Пусти в ход свое знаменитое обаяние, кинозвезда. Уверен, ты сумеешь ее убедить.
С этими словами он ушел. В случае Рэмси это было почти равносильно браслету дружбы.
Я в сотый раз за день открыл переписку и уставился на экран.
Я: Как ты себя чувствуешь?
Ответа не было. Наверное, Лейкен работала, но сколько времени нужно, чтобы быстро ответить? Тридцать секунд?
Я крепче сжал телефон. Утром я видел панику в ее глазах. Заглянул под тщательно выстроенную маску, и ей это не понравилось. На этот раз она позволила себе ослабить защиту, а теперь испугалась и убегала.
Вместо того чтобы снова написать Лейкен, как мне хотелось, я набрал сообщение другому человеку.
Я: Это Боуден. Могу угостить тебя обедом?
Через несколько секунд телефон звякнул.
Хейз: Встретимся в Вулф-Гэп Bar & Grill через десять минут.
Я: До встречи.
Я ввел название ресторана в поисковике и открыл адрес. Он находился всего в паре кварталов от моей парковки. А мне не помешал бы уже знакомый укус зимнего воздуха.
Я выбрался из машины и заблокировал двери. До бара с грилем пошел длинной дорогой, позволяя бодрящему холоду как следует пробраться под кожу. В воздухе по-прежнему пахло соснами, но теперь к ним примешивалось что-то еще – обещание снега.
Я был бы не против хорошей метели. Пичес никогда не видела снега. В голове возник образ: мы с Лейкен свернулись на диване перед камином. Я поспешно прогнал его.
Когда я завернул за угол, Хейз поднял руку в приветствии.
– Здесь лучшие бургеры и начос, о которых только можно мечтать.
– Звучит многообещающе.
– Рад, что ты написал.
Я пожал ему руку.
– А я рад, что ты принял мою взятку.
Он усмехнулся.
– Осторожнее с такими словами в присутствии шерифа.
– Если посадишь меня в камеру, сомневаюсь, что моя собака внесет залог.
– Кости в качестве оплаты мы не принимаем.
Я открыл дверь и придержал ее для Хейза.
– Значит, придется вести себя законопослушно.
– Похоже на то.
Хейз улыбнулся женщине за стойкой.
– Привет, Кэмми. Столик на двоих найдется?
– Конечно. Даже кабинка... – Ее голос оборвался, когда она заметила меня рядом с Хейзом. – О боже. Не может быть. Вы... вы...
– Мой друг, который старается не привлекать внимания и держаться подальше от любопытных глаз, – закончил за нее Хейз.
Глаза Кэмми оставались широко распахнутыми, но она закивала.
– Поняла. Совершенно секретно.
Она едва не подпрыгивала от возбуждения, но говорила почти шепотом.
– Тот фильм, где вы снимались с Авой Арндт... Я, наверное, смотрела его миллион раз. Знаю наизусть.
Я протянул ей руку.
– Приятно познакомиться, Кэмми. Думаю, смогу раздобыть сувениры со съемок. Например, плакат. Подпишу его для вас и попрошу Хейза передать.
Она тихо пискнула.
– Это было бы потрясающе. Просто потрясающе.
– С удовольствием. И спасибо, что сохраните мой секрет. Если сюда нагрянут папарацци, мне, скорее всего, придется вернуться в Лос-Анджелес.
Кэмми энергично покачала головой.
– Ни одной душе не скажу. – Ее щеки порозовели. – То есть расскажу всем и каждому, но только после вашего отъезда. Клянусь.
Я усмехнулся, но ее слова неприятно царапнули. Мне не хотелось уезжать. Вулф-Гэп с его бескрайними пейзажами и умиротворяющим воздухом становился похож на наркотик.
И дело было не только в городе.
Перед глазами возникло расслабленное во сне лицо Лейкен. Когда она перекатилась на меня, я часами наблюдал за ней. Как волосы у лица колышутся с каждым вдохом. Как под веками двигаются глаза.
Мне не хотелось упустить ни секунды ощущения, когда она лежала в моих объятиях.
И я хотел большего.
– Спасибо, Кэмми.
Она жестом пригласила нас пройти.
– Я подготовлю столик в углу. Там перегородки, поэтому вас никто толком не увидит. И обслужу сама, чтобы остальные официанты вас не заметили.
Хейз похлопал ее по плечу.
– Я знал, что на тебя можно положиться.
Мы устроились в кабинке, а Кэмми поспешила принести нам по стакану колы. Хейз наконец выпустил наружу смех, который явно сдерживал.
– С тобой всегда так?
– В Лос-Анджелесе не совсем. Люди обращают внимание, но стараются делать вид, что им все равно. Так лучше. Честнее. Я предпочту, чтобы ко мне подошли и заговорили, а не украдкой фотографировали, пока я не смотрю.
– Наверное, ужасно выматывает постоянное ощущение, что за тобой наблюдают.
Я пожал плечами.
– Это цена за возможность заниматься любимым делом.
Кэмми поставила перед нами стаканы.
– Уже решили, что будете заказывать, или нужно время посмотреть меню? – Она улыбнулась. – Ему точно не нужно. Бургер или начос?
– Когда-нибудь я тебя удивлю, – сказал Хейз. – Возьму бургер.
– Закажешь что-нибудь другое – я упаду в обморок.
Именно этого мне не хватало в Лос-Анджелесе. Атмосферы маленького города, где все друг друга знают. Простого уюта, когда человек помнит твой обычный заказ лучше собственного имени.
– Мне тоже бургер. Средней прожарки, с американским сыром.
– Уже несу.
Она развернулась и направилась на кухню.
– Так ты просто скучал или пригласил меня на обед с определенной целью? – спросил Хейз.
Не было смысла ходить вокруг да около.
– Я беспокоюсь о Лейкен.
Хейз выпрямился.
– В каком смысле?
– Если кто-то охотится на людей, которые попали в ту аварию, кто присматривает за ней? В галерею может войти кто угодно. Весь день. А ночью? Не похоже, что в здании хоть сколько-нибудь надежная охрана.
– Мои сотрудники регулярно проезжают мимо. Поэтому я знаю, что прошлой ночью ее машина туда не вернулась. Один из моих людей видел, как она ехала за тобой к Рэмси.
Почему мне вдруг захотелось покраснеть?
– Она была потрясена. Мы устроили марафон «Железного человека» и уснули на диване.
Хейз поднял обе руки.
– Я не спрашиваю, какие у тебя намерения насчет Лейкен. Просто говорю, что мы следим за ситуацией. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее. Но будет неплохо, если ты тоже останешься рядом.
Именно рядом мне и хотелось быть. И не только потому, что Лейкен могла грозить опасность. Я хотел больше ее понимания и тепла. Больше этой силы и упрямства.
– Я стараюсь.
– С ней непросто.
– Я уже понял. Мне хочется вообще увезти ее из Вулф-Гэп, пока вы не поймаете того, кто все это делает.
Хейз замер, не донеся стакан колы до рта.
– Неплохая идея.
– Она не уедет со мной. Лейкен не из тех, кто убегает.
– А если представить это как небольшую поездку? Даже несколько дней дадут мне время на расследование.
Я провел ладонью по челюсти.
– Хейз, не знаю, что, по-твоему, происходит между мной и Лейкен, но ничего такого нет.
Он вскинул бровь.
– Пока?
Я усмехнулся.
– Надежда умирает последней.
– Я вижу, что она тебе небезразлична. Если бы тебе хотелось чего-то быстрого и простого, ты бы заметил, что она расстроена, и отвернулся. Но ты уже как минимум дважды убедился, что с ней все в порядке, и сделал все, чтобы помочь. И я видел, как вы смотрите друг на друга. Между вами что-то есть.
Слова Хейза должны были напугать меня до чертиков. И я не мог отрицать, что грудь сжалась. Но я не убегал.
Хотя следовало. Следовало вернуться к Рэмси, собрать вещи и уехать в Лос-Анджелес. Или к родителям в Биг-Сур.
Вместо этого мне хотелось догнать женщину с тенями в глазах. Успокоить их и сделать все возможное, чтобы защитить ее.
– Я ничего не знаю о здоровых отношениях. Возможно, я ей только наврежу.
Хейз вывел пальцем узор на запотевшем стакане.
– Я тоже ничего не знал. Но мы с Эв разобрались. На пути было немало трудностей, но мы нашли дорогу друг к другу.
Глубоко внутри вспыхнуло нечто, очень похожее на надежду.
– У моего друга есть домик выше в горах. Думаю, он разрешит вам пожить там несколько дней. Место уединенное.
Мысли завертелись, складывая детали плана. Как убедить Лейкен на несколько дней покинуть Вулф-Гэп?
– Наверняка оттуда открывается потрясающий вид.
– Лучший.
Я посмотрел на телефон.
– Я бы с удовольствием отвез туда Лейкен. Но для начала неплохо бы добиться, чтобы она хотя бы ответила на сообщение.
Хейз расхохотался.
– Выходит, даже кинозвезды не всегда получают желаемое.
– Поверь, моя жизнь очень далека от идеала.
Меня снова кольнуло чувство вины. Я втягивал Лейкен во тьму, которая порой захлестывала мой мир.
Веселье исчезло с лица Хейза.
– Мы все приносим в отношения свой багаж. Но иногда приятно, когда кто-то помогает немного его понести.
17 Лейкен
Я припарковалась на импровизированном месте перед домом Грейнджеров. Несколько секунд просто сидела, глядя на знакомый вид. Меня успокаивало то, насколько хорошо я знала этот дом. Даже какие доски скрипят, когда поднимаешься по ступеням крыльца. Сколько раз Джейс раскачивал меня на качелях перед домом? Или гонялся за мной с запасом водяных шариков? Здесь было столько прекрасных воспоминаний, и я не хотела потерять ни одного. Не хотела, чтобы смерть Джейса и все, что произошло после, исказившее нас всех, отравили их.
Я заглушила двигатель внедорожника, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Вышла из машины и направилась к двери. Она распахнулась, прежде чем я поднялась на верхнюю ступеньку.
Чип улыбнулся, но я заметила напряжение вокруг его глаз.
– Привет, Лейкен.
Я подняла пакет.
– Я принесла обед. Вы уже ели?
Он покачал головой.
– Только собирался найти что-нибудь перекусить.
– Теперь не придется.
Я достала сэндвич и напиток.
– Почему бы тебе не отдохнуть? Я немного посижу с Кей.
Он сжал мое плечо.
– Спасибо.
От этого простого прикосновения глаза защипало. Раньше Чип легко и непринужденно дарил близким свою любовь. Но в какой-то момент все изменилось. Его жесты стали скованными, вынужденными и гораздо более редкими. Я даже не понимала, насколько нуждалась в этом прикосновении. В подтверждении, что он все еще здесь.
– Я сделаю все, что смогу. Все что угодно.
Глаза Чипа покраснели.
– Я знаю, Лейкен. Хотел бы я, чтобы существовала волшебная кнопка, способная все исправить. Но иногда трещина слишком глубока.
Сердце болезненно сжалось.
– Я не могу представить, какую тяжесть ты несешь. Но если я могу хоть немного помочь, тебе достаточно попросить.
Он кивнул, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты уже помогаешь. Сейчас.
Чип поцеловал меня в макушку.
– Ты замечательная женщина, Лейкен. Он гордился бы тем, что стоит рядом с тобой.
В горле запершило. Я знала, что Джейс гордился бы некоторыми моими поступками. Но были и другие, из-за которых он покачал бы головой. То, во что я боялась шагнуть. Например, сообщение на телефоне, которое так и оставила без ответа.
– Он во многом сделал меня такой, какая я есть.
Губы Чипа едва заметно дрогнули.
– Мне нравится думать, что он приложил к этому руку. Словно продолжает жить в тебе.
Его глаза заблестели, и он жестом пригласил меня войти.
– Я пойду в сарай. Кей в гостиной.
Я не стала его останавливать. Чипу нужно было уединение, чтобы дать волю эмоциям. Я могла ему это предоставить.
Я прошла через прихожую в гостиную. Кей сидела спиной ко мне и смотрела в большие окна, выходившие на задний двор. Оттуда открывался вид на поле и лес. Вдали паслись коровы, а между ними извивался ручей.
Я обошла диван и опустилась на подушки.
– Привет, Кей.
Она резко повернула голову и несколько раз моргнула, словно пытаясь сфокусировать на мне взгляд.
– Лейкен.
– Как ты себя чувствуешь?
Ее губы задрожали.
– Последние дни были тяжелыми.
Я взяла ее за руку.
– Такое бывает со всеми нами.
Она медленно кивнула и снова посмотрела в окно.
– Я скучаю по нему.
– Я тоже.
– Иногда я злюсь. Так сильно злюсь на всех, что эта ярость будто сжигает меня заживо.
Я крепче сжала ее руку, молча давая понять, что рядом. Что слушаю.
Глаза Кей наполнились слезами.
– Они скучают по нему не так сильно, как должны. Не чувствуют этой боли, как я. Она не пожирает их изнутри.
– Кей. Никто никогда не будет скучать по Джейсу так, как ты. Ты его мать. Он был частью тебя. Эту боль невозможно понять, если сам через нее не прошел. Но это не значит, что остальные по нему не скучают. Просто они показывают это по-другому.
Она резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул гнев.
– Они не говорят о нем. Просто живут дальше, словно все хорошо. Даже Джекс и Серена почти не произносят его имени.
Скорее всего, потому что боялись довести мать до такого состояния. Подобные приступы случались все реже, но я знала, насколько сильно они пугали Джекса и Серену.
Я погладила тыльную сторону ее ладони большим пальцем.
– Ты пыталась спросить их об этом? Сказать, что хочешь чаще говорить о Джейсе?
Она поджала губы.
– Нет.
– Думаю, нам всем нужно больше разговаривать. Скажи, что могло бы тебе помочь. Уверена, они с радостью это сделают. Они любят тебя. Больше всего на свете. Расскажи им, что тебе нужно.
Ее глаза снова наполнились слезами.
– Ты права. Мне нужно с ними поговорить.
Она судорожно выдохнула.
– Поговоришь сейчас со мной о нем?
Я улыбнулась.
– С удовольствием.
Колокольчик звякнул, когда я открыла дверь галереи. Меня встретили повышенные голоса.
– Ради всего святого, Серена. Мы не будем красить здесь стены в розовый.
Браслеты Джилли звякнули, когда она обвела рукой помещение.
Серена выпрямилась.
– Я же не предлагаю фуксию или что-то подобное. Просто нежно-розовый. Это выделит нас среди других галерей города.
Джилли зажала переносицу.
– Есть причина, по которой там нет розовых стен. Они искажают восприятие картин.
– Я и об этом подумала. Нам стоит выбирать работы в более мягкой цветовой гамме. Они будут смотреться эстетичнее.
Взгляд Адди метался от одной женщины к другой, а потом ко мне. Глаза у нее были широко распахнуты.
Проведи я весь день здесь с Сереной, уже вырывала бы на себе волосы. Но сейчас просто рассмеялась. Эта черта ее характера не изменилась. Она всегда была вихрем идей и не сомневалась, что именно ее план самый лучший. От проблеска прежней Серены внутри разлилось тепло.
Джилли схватила ее за плечи.
– Сладкая моя, ты же знаешь, что я люблю тебя сильнее солнца, луны и звезд. Но после утра с тобой мне нужно выкурить косяк и обрести дзен. И стопка текилы тоже не повредит.
Адди пискнула от смеха.
Серена метнула на нее взгляд и прищурилась.
– Это хорошая идея.
– Знаешь, думаю, мы могли бы использовать предложенную тобой цветовую гамму, – сказала я, проходя дальше.
Руки Джилли упали с плеч Серены.
– Прошу прощения?
В этих словах отчетливо звучал вопрос, не сошла ли я с ума.
– Мы ведь получаем небольшое помещение по соседству, помнишь?
Джилли медленно кивнула.
– Для сувенирного магазина.
– Именно. Будет разумно визуально разделить магазин и галерею. Думаю, нежно-розовый сделает то помещение теплым и уютным.
Челюсть Серены напряглась.
– Мне не нужна твоя жалость.
Я сжала руки, и ногти впились в ладони.
– Это не жалость. Просто твоя идея действительно пригодилась.
– Если бы ты считала ее полезной, покрасила бы в розовый стены здесь. А так ты снисходительно бросаешь мне кость. Это унизительно, и мне такое не нужно.
Вот и весь проблеск прежней Серены.
– Ладно, никакого розового. Завесим все свободные стены фотографиями, которые ты так ненавидишь, и назовем магазин в твою честь: «Сувенирная лавка Серены Грейнджер».
Адди подавилась смехом, а Джилли даже не стала сдерживаться. Она усмехнулась.
– Мне нравится.
– Вы все ужасные.
Серена резко повернулась к Джилли.
– Я думала, хотя бы ты проявишь доброту. Ты знаешь, через что я прошла. Знаешь, как тяжело мне было вернуться.
Взгляд Джилли стал жестче.
– Мы все через многое прошли, Серена. Но это не оправдание вести себя как последняя сволочь.
У Серены отвисла челюсть.
– Ты... ты этого не сказала.
Джилли пожала плечами.
– Называю вещи своими именами.
Глаза Серены наполнились слезами, и она бросилась в подсобку. Через несколько секунд хлопнула дверь ванной.
Я выдохнула и посмотрела на Адди с Джилли.
– Веселое утро?
Адди улыбнулась и покачала головой.
– Скучно не было.
Плечи Джилли поникли.
– Эта девочка меня выматывает.
Я обняла ее за плечи.
– Но ты ее любишь.
– Люблю. И сейчас пойду проверю, все ли с ней в порядке. Но иногда я ее совсем не узнаю.
Я прекрасно понимала это чувство. Но нужно было помнить, что час назад я сказала Кей.
– Каждый справляется с горем по-своему. Нам не нравится, как Серена переживает свое. Но мы не вправе диктовать ей, что чувствовать. Она должна сама найти выход.
– Горе делает мою прекрасную девочку уродливой изнутри. Мне больно на это смотреть.
Я прислонилась головой к виску Джилли.
– Знаю. Но теперь она дома. Возможно, встреча с воспоминаниями и болью лицом к лицу станет тем самым прорывом, который ей нужен.
Джилли улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло веселье.
– Только посмотрите, кто теперь уговаривает оставить Серену здесь.
Я усмехнулась.
– Что поделать? У меня слабость к клану Грейнджеров.
Она сжала меня за талию.
– Пойду посмотрю, удастся ли хоть немного до нее достучаться.
– Удачи.
Я отпустила ее и прикусила нижнюю губу. Джилли тоже взваливала на себя слишком многое. Заботилась о сестре, пыталась держать Джекса и Серену в рамках, следила, чтобы Чип получал помощь на ранчо. Нужно было присматривать и за ней.
Я повернулась к Адди.
– Прости, что ты попала в третью мировую, пока меня не было.
Она отмахнулась.
– Я просто рассылала счета, пока они выясняли отношения. Было похоже на реалити-шоу. Даже интересно.
Могу представить.
Колокольчик над дверью снова звякнул, и я подняла голову. Сердце сбилось с ритма, когда наши с Боуденом взгляды встретились через весь зал. Я подавила желание поежиться, пока он шагал по галерее. Одним своим присутствием он заполнял все пространство, подчиняя его себе и притягивая внимание.
– Боуден.
Мой голос прозвучал чуть выше обычного.
– Что ты здесь делаешь?
– Пришел проверить, не сломался ли твой телефон и не похитила ли тебя бродячая стая бигфутов. Как у них множественное число? Бигфуты? Бигфиты?
Позади меня Адди издала странный звук.
– День был просто занятой.
Ложь прозвучала именно как ложь.
– Боуден, это моя хорошая подруга Адди. Адди, это Боуден.
На его лице появилась обаятельная улыбка, и он подошел к стойке.
– Очень приятно познакомиться, Адди. Лейкен сказала, что я с удовольствием приду на ужин?
Адди бросила на меня косой взгляд.
– Нет, эту деталь она упустила.
– В наши дни никому нельзя доверить передать сообщение.
Боуден достал бумажник из заднего кармана и вытащил визитку.
– Здесь мой номер. Позвони или напиши, и договоримся о дне.
– Напишу, как только поговорю с Беккетом и узнаю его расписание в клинике.
Она взглянула на меня, и в ее глазах блеснуло озорство.
– Будет весело, правда, Лейкен?
– Безумно весело, – сухо ответила я.
Боуден громко рассмеялся.
– Можно подумать, мы собираемся ее пытать.
Адди закатила глаза.
– Ужин с друзьями, который ей даже не придется готовить. Какой ужас.
– Знаете, кажется, мне не нравится, что вы двое подружились.
Боуден усмехнулся и наклонился чуть ближе к Адди.
– Думаю, нам нужно придумать особое рукопожатие.
– Отличная идея.
– Начну размышлять, – сказал Боуден, когда Адди поднялась из-за стола.
– За ужином потренируемся.
Она посмотрела на нас обоих.
– Мне нужно разобрать товар на складе. Оставлю вас двоих... поговорить.
Я испепелила ее взглядом. Прекрасно знала, что она разобрала все еще вчера.
Боуден неторопливо направился ко мне.
– Мне нравится твоя подруга.
Пульс участился.
– Это заметно.
Он остановился всего в шаге от меня. Достаточно близко, чтобы я ощущала исходящее от него тепло. Взгляд Боудена скользнул по моему лицу, словно он что-то искал.
– Почему ты не ответила на сообщение?
– Я же сказала. Была занята.
Он не отвел взгляда, будто пригвоздив меня к месту.
– Правда была занята? Или избегала меня?
Я избегала столь многого, что это уже было совсем не смешно.
– Я была занята. Мне нужно было навестить маму Джейса. Когда вернулась, Серена и Джилли уже устроили сцену. Они обе переживают за Кей и обе плохо с этим справляются.
Боуден нахмурился.
– Джилли родственница Джейса?
– Его тетя. А Серена – сестра.
Его лицо смягчилось от сочувствия.
– Тяжелая утрата.
Доброта и понимание Боудена лишили меня всей готовности защищаться.
– Я тебя избегала.
Один уголок его рта приподнялся в той самой полуулыбке, к которой я уже начинала привыкать.
– Я знаю.
– Не обязательно говорить так самодовольно.
– Это не самодовольство. Я просто понимаю тебя.
– Думаешь, понимаешь меня?
Улыбка слегка померкла.
– Я знаю отдельные части тебя. И понимаю их, потому что тоже терял близких. Это клуб, в который никто не хочет вступать.
– Нет, не хочет.
Боуден придвинулся ближе.
– Чего ты боишься?
Я смотрела в его карие с зеленцой глаза. Казалось, они околдовывали меня, заставляя говорить правду.
– Привыкнуть к тому, что ты здесь.
Это была не вся правда, но близко.
– А если я хочу, чтобы ты привыкла?
– Ты здесь не живешь. Ты из другого мира. Путешествуешь по всему свету, снимаешь фильмы. А вся моя жизнь вращается вокруг этого крошечного города.
– Это всего лишь обстоятельства, а не главное. Главное – связь, понимание, чувства. С остальным разберемся.
Я фыркнула.
– Для меня эти обстоятельства важны. Мой привычный уклад. Знание, на что я могу рассчитывать. Мне это необходимо.
В глазах Боудена мелькнула боль.
– На меня можно рассчитывать.
– Нельзя просто сказать это и требовать, чтобы я поверила. Ты должен это доказать.
Боуден провел рукой по волосам, оставляя их еще более растрепанными.
– Тогда дай мне чертов шанс доказать. Не отталкивай меня только потому, что я увидел тебя без полного комплекта доспехов.
Я замерла.
– Я не...
Слова оборвались, потому что именно это я и сделала. Оттолкнула его, потому что так было безопаснее. Во многих сферах жизни я была смелой. Но в этой? Здесь я оказалась трусихой.
Боуден почувствовал слабину.
– Позволь приготовить тебе ужин.
– Я плохо разбираюсь во всем этом.
У меня был ровно один настоящий парень. За прошедшие годы я ходила на свидания, но ни с кем не возникало желания довести отношения до чего-то серьезного. Наверное, потому что всегда выбирала мужчин, с которыми не видела будущего.
– Я тоже. Отвык и, скорее всего, буду ужасно неловким. Но думаю, мы как-нибудь разберемся вместе.
Я изучала мужчину перед собой. Того, кто был полон доброты. Кто словно точно знал, когда нужно надавить, а когда остановиться.
– Ладно.
Боуден просиял той редкой, искренней улыбкой, которая казалась настоящим сокровищем.
– Тогда договорились. Есть что-нибудь, чего ты не ешь?
– Подожди, разве ты не говорил, что совсем не умеешь готовить? И питаешься исключительно замороженными блюдами?
Только пищевого отравления нам и не хватало.
Он рассмеялся, и мне показалось, будто вибрация этого смеха коснулась кожи.
– Под словами «приготовлю ужин» я на самом деле имел в виду «закажу огромное количество еды».
– Так гораздо безопаснее.
Боуден протянул руку, подхватил прядь моих волос и заправил ее за ухо.
– Значит, ты согласна сегодня вечером съесть со мной огромное количество еды?
– Согласна.
