Текст книги "Расколотое море (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

36 Лейкен

Я оперлась о стойку в ванной и поставила на нее косметичку. Болело все. Глаза жгло, спина ныла, а ноги могли подогнуться в любую секунду. Но многочасовые поиски в лесу и поездки по городу не дали ни единой зацепки. Мариса словно растворилась в воздухе.

В открытую дверь тихо постучали, и Боуден вошел в ванную.

– Нашла достаточно места для своих вещей?

Я постаралась выдавить улыбку.

– Теперь половина твоей душевой занята моими девчачьими ароматными средствами.

Боуден убрал волосы с моего лица.

– Мне нравится, что твои девчачьи ароматные средства стоят рядом с моими.

– Не боишься, что твой шампунь станет розовым?

– Немного розового меня не пугает.

– Это хорошо.

Я поморщилась, меняя положение у стойки.

Боуден принялся разминать мне шею.

– Спина болит?

Обычно я старалась скрывать боль. Не хотела, чтобы меня жалели или засыпали бесконечными советами. Но Боудена мне хотелось впустить в свой мир. Хотелось, чтобы он увидел меня всю.

– Сегодня ей совсем нехорошо.

– Как насчет ванны?

– Звучит идеально.

Боуден отпустил меня и повернулся к большой глубокой ванне. Открыл воду и подставил ладонь под струю. Через несколько секунд закрыл слив. Потом открыл душевую, осмотрел содержимое и взял мой гель для тела. Щедро плеснул его в воду, и сразу появилась пена.

– Полежи в ванне, а я приготовлю тебе чай.

Я шагнула к Боудену, прижалась к нему всем телом и потянулась к его губам.

– Не знаю, чем я тебя заслужила.

– Очевидно, в прошлой жизни ты была ангелом.

Я рассмеялась и отступила.

– Рада видеть, что твое самомнение в последнее время не пострадало.

– Никогда.

Он подмигнул мне и вышел из ванной.

Я поставила косметичку на табурет рядом с ванной. Стянула одежду, бросила ее кучей на пол и ступила в воду. Жар окутал меня блаженным теплом. Я погрузилась в пену и на мгновение закрыла глаза. Тепло успокаивало напряженные мышцы. Жаль, что оно не могло заодно решить и все остальные мои проблемы.

Через несколько минут я выключила воду и потянулась за бритвой. Намылила одну ногу и начала размеренно проводить лезвиями по коже. В этом движении было что-то успокаивающее. Простое действие с осязаемым результатом.

Но когда я добралась до участков под коленями и на задней стороне бедер, раздражение накрыло с новой силой. Я попыталась повернуться, чтобы дотянуться, и боль прострелила позвоночник. Я сдержала ругательство и с лишней силой швырнула бритву.

Войдя в ванную, Боуден широко распахнул глаза.

– Что случилось?

– Просто мое тело снова не делает то, что мне нужно.

Он опустился на пол и поставил кружку с чаем на табурет.

– Расскажи.

Мое лицо вспыхнуло, щеки обожгло стыдом.

– Ничего.

Боуден опустил руку в воду и рассеянно провел по моей ноге.

– Это не ничего, раз ты швыряешь средства по ванной.

Я прикусила нижнюю губу, подбирая слова, которые совсем не хотела находить.

– Некоторые вещи даются мне тяжелее других.

Он поднял бритву и покрутил ее между пальцами.

– Брить ноги?

– До большей части ног я легко дотягиваюсь. Но есть участки, до которых трудно достать. Мне больно наклоняться. То же самое с педикюром.

Я высунула из воды ногти без лака.

– Я скучаю по ярким ногтям на ногах.

Раньше я их обожала. Покупала самые безумные цвета, какие только находила. Иногда красила ногти всеми цветами радуги. Мы с Сереной даже научились рисовать на них маленькие цветы и сердечки. Теперь я не могла достаточно долго сидеть согнувшись, чтобы нанести лак.

Ладонь Боудена скользнула вверх по моей ноге. От его пальцев по коже разбегалась восхитительная дрожь.

– До каких мест тебе трудно дотянуться?

Я сглотнула, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.

– Под коленями. До задней стороны бедер.

Он вынул руку из воды и отложил бритву. Взгляд Боудена встретился с моим.

– Доверяешь мне?

Я всмотрелась в его ореховые глаза, наблюдая, как под светом ванной в них пляшут золотистые искры.

– Да.

Всего одно слово, но в нем заключалось все. Каким-то образом я стала доверять этому мужчине сильнее, чем кому-либо в своей жизни.

Боуден взял с табурета мою пену для бритья и выдавил на ладонь щедрую порцию.

– Боуден…

Он резко посмотрел на меня.

– Ты сказала, что доверяешь мне.

Я проглотила возражения и кивнула.

Он указал подбородком на ближайшую к нему ногу.

– Подними.

Я послушалась и положила пятку на край ванны. Боуден длинными, нежными движениями распределил пену по моему колену и бедру. Его прикосновения успокаивали израненные края моей души, растрепанные и истерзанные этим днем.

Он сполоснул руки в воде и взял мою бритву. Его взгляд был предельно сосредоточен, пока он проводил лезвиями по моей коже. Боуден взялся за дело так, словно работал инженером на атомной электростанции. Одно неверное движение – и случится катастрофа. Но при этом он оставался совершенно спокоен.

Добравшись до участка под коленом, Боуден замедлился и осторожно выпрямил мою ногу. Через несколько мгновений закончил.

– Меняй.

Я снова подчинилась, и он занялся второй ногой. Горло и глаза защипало, пока я наблюдала за ним. Никто никогда не проявлял обо мне такой заботы. Такой простой жест, который значил для меня все.

Глядя на сосредоточенного и по-своему нежного Боудена, я вдруг поняла: исправлять и налаживать – его язык любви. Так он показывал близким, что они ему дороги. Это была не болезненная одержимость, а воплощение его любви.

Он провел бритвой по последнему участку.

– Вот. Готово.

Я опустила ногу обратно в воду. Потерла ноги друг о друга, наслаждаясь шелковистой гладкостью. У меня никогда не получалось выбрить их настолько хорошо. Я подняла взгляд на Боудена.

– Спасибо.

Его глаза потемнели, а золотистые искры вспыхнули ярче.

– Держать тебя в своих руках мне никогда не в тягость.

Я подалась вперед, и грудь показалась над водой. Наши губы встретились в нежном поцелуе, который быстро стал голодным.

Боуден издал звук, похожий на рычание, и наклонился ко мне. От его движения я откинулась назад, прислонившись к стенке ванны. Его рука скользнула под воду, но на этот раз не остановилась на бедрах. Пальцы проникли в жар между моих ног.

Он дразнил меня ленивыми движениями, пока наши языки сражались. Каждый проход пальцев по клитору и вокруг него поднимал меня все выше. Когда два пальца скользнули внутрь, я застонала ему в рот.

Его пальцы согнулись, меняя движение. Он коснулся точки, от которой за закрытыми веками вспыхнули звезды. Боуден оторвался от моих губ, не прекращая ласк.

– Открой глаза.

Я словно не могла заставить их подчиниться. Слишком глубоко утонула в ощущениях.

– Хочу увидеть, как пляшет янтарь в твоих глазах, когда ты кончишь. Хочу увидеть, как ты рассыпаешься.

Одной лишь жажды в его голосе хватило, чтобы мои веки дрогнули и открылись.

– Вот моя девочка.

– Боуден.

Его имя сорвалось с моих губ мольбой.

– Нужно еще?

– Да.

Мне было плевать, что я умоляла. Мне просто требовалось больше. Больше всего, что я чувствовала.

Третий палец скользнул внутрь, а большой начал кружить по чувствительному узелку. Мои бедра приподнялись навстречу ему, безмолвно требуя еще. Его движения ускорились, и я запрокинула голову на край ванны. Вторая рука Боудена накрыла мою грудь, пальцы сжали и покатали сосок.

По коже разлетелись искры. Все внутри меня напряглось. Боль отдалась вдоль позвоночника, но мне было все равно. Все остальное ощущалось таким живым – крошечные вспышки света и чувств повсюду.

– Открой глаза.

Хриплый голос Боудена прорвался сквозь туман.

Я заставила себя открыть их. Хотела быть с ним в этот миг. Позволить себе разбиться на части, не теряя его ни на секунду.

Большой палец Боудена сильнее надавил на клитор, а остальные проникли глубже. Мой рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Казалось, я втягивала в себя все вокруг. Каждую искру и ощущение, пламя, которым был Боуден, и всю любовь, лившуюся из его глаз.

Я вобрала все это. И когда рассыпалась на части, Боуден навсегда остался отпечатан в моей душе.

37 Боуден

– Я бы прямо сейчас накрасил тебе ногти на ногах, если бы нам не нужно было ехать на ужин.

Мысль о том, что Лейкен не могла сделать такую простую вещь, которая явно приносила ей радость, не давала мне покоя. Я бы красил ей ногти хоть каждый чертов день, лишь бы видеть ее улыбку.

Лейкен приподняла бровь.

– Правда?

– Эй, у меня отличная мелкая моторика.

Она низко рассмеялась. От этого звука мне пришлось бороться с желанием утащить ее в спальню и продолжить то, что мы начали раньше. Вместо этого я просто заключил ее в объятия и коснулся губами ее губ.

– Люблю тебя.

– И я тебя люблю. Жаль, что мы согласились поехать на ужин.

Я убрал волосы с ее лица.

– Я хочу получше узнать твоих друзей.

После поисков Адди пригласила всех к себе на ужин. Сказала, что нам нужно побыть вместе. Я был с ней согласен. День выдался для Лейкен тяжелым, и общество близких людей должно было помочь.

– Адди потрясающе готовит.

Живот Лейкен тут же заурчал.

Я поцеловал ее в висок и отпустил.

– Пойдем тебя кормить.

Я взял со стойки две жевательные палочки и бросил их Пичес и Гизмо, лежавшим на собачьей подстилке.

– Ведите себя хорошо, пока нас не будет. Никаких вечеринок.

Пичес гавкнула и тут же набросилась на свою палочку.

Лейкен усмехнулась.

– Кажется, это означало: пошел ты.

Я рассмеялся, взял ключи и направился к двери.

– Она не слушает ни единого моего слова.

– И каково тебе знать, что есть женщина, которую ты не способен очаровать?

Я вывел Лейкен за дверь и запер ее.

– Тебя же очаровал. Это главное.

Она фыркнула, пока мы спускались по ступенькам.

– Может, я еще не решила.

Я открыл ей дверь и приблизился, когда она садилась. Пристегнул ремень и медленно поцеловал.

– Ты уже моя. Бессмысленно это отрицать.

Она снова фыркнула.

– Хвастун.

Уголок моего рта приподнялся.

– Просто уверен, что ты моя.

Лейкен схватила меня за свитер и притянула обратно.

– Только не забывай, что и ты мой.

– Я весь твой. Всегда.

Даже когда она улыбнулась, по ее глазам скользнула тень.

– Рада это слышать.

Обойдя машину, я сел за руль и задумался, не размышляет ли Лейкен о будущем. О том, как все будет, когда мне придется уехать на съемки. И что случится потом. Я не мог представить, как проведу без нее неделю, не говоря уже о нескольких месяцах. Но не был уверен, что она готова услышать предложение поехать со мной.

Я выехал с импровизированной стоянки перед домиком и направился к воротам. Пока они открывались, я взял Лейкен за руку и положил ее себе на бедро.

– Мы во всем разберемся. День за днем.

Ее пальцы крепче сжали мои.

– Один день звучит хорошо.

До города мы добрались быстро. Снега больше не выпадало, и дороги оставались чистыми. Лейкен указала на белый фермерский дом.

– Это дом Адди и Беккета.

Я припарковался за другим внедорожником и заглушил двигатель.

– Ну что, вперед.

– Готовься к хаосу.

– Я люблю небольшой хаос.

Мы шли по дорожке, когда входная дверь распахнулась.

– Лейкен! – закричала маленькая девочка и сбежала по ступенькам.

За ней вышла другая, наверняка ее близняшка, и аккуратно закрыла дверь.

– Берди, ты оставила дверь настежь.

– Я знала, что ты закроешь.

Берди бросилась в объятия Лейкен.

– Прошла целая вечность.

Лейкен взъерошила ей волосы, широко улыбаясь.

– Слишком долго. Мне нужно посмотреть, какие новые трюки ты освоила.

Она посмотрела на меня.

– Берди потрясающе катается на скейтборде. А Сейдж – настоящий специалист по растениям.

Сейдж застенчиво улыбнулась Лейкен.

– Я фотографирую новые растения, которые нахожу в лесу. Хочу тебе показать.

– Конечно. Девочки, это Боуден.

Берди оценивающе посмотрела на меня.

– Он твой парень?

Я поперхнулся смехом.

Лейкен крепче обняла девочку.

– Пожалуй, да.

Берди прищурилась.

– Ты должен хорошо обращаться с нашей Лейкен. Она заслуживает самого лучшего.

От решительности в голосе девочки в груди разлилось тепло.

– Ты права. Заслуживает. И я каждый день буду стараться, чтобы она это получала.

– Хорошо, – проворчала она.

Глаза Лейкен засияли.

– Теперь они будут за тобой следить.

– Буду вести себя идеально, – сказал я и пальцем нарисовал крест на груди.

Мы двинулись дальше по дорожке, и дверь снова открылась. На этот раз в проеме появились блондинка и темноволосый мужчина. Женщина улыбнулась.

– Вы двое опять устраиваете неприятности?

– А то, мам, – ответила Берди.

Сейдж хихикнула.

– Бердс угрожала новому парню Лейкен.

Глаза женщины расширились.

– Простите за это. Они обожают нашу Лейкен.

Она шагнула вперед и протянула руку.

– Я Хэдли, а это мой муж Калдер.

Я пожал руки им обоим.

– Рад познакомиться. И мне нравится, что они присматривают за своей Лейкен.

Нет, мне это нравилось до невозможности. Я знал, что есть люди, которые прикроют ей спину и позаботятся о ней.

Калдер рассмеялся.

– Только не переходи черту. Они могут быть свирепыми.

– Пап, – простонала Берди.

– Но это правда, мелкая. А теперь давайте зайдем, пока все не замерзли насмерть.

Мы последовали за семьей в дом, откуда доносились смех и тихая музыка.

Хэдли махнула нам рукой.

– Все на кухне.

Когда мы вошли, я оглядел комнату. Адди и Беккета я узнал. Еще здесь была незнакомая мне блондинка и другая женщина, при виде которой меня пронзило удивление. Та самая, которую я заметил на холме у ранчо Рэмси. Она тогда играючи возилась с Каем.

Ее глаза слегка расширились, а потом она быстро отвела взгляд. Я заметил, что она держалась в стороне от остальных. Сидела в обеденном уголке и гладила немецкую овчарку, пока все собрались вокруг кухонного острова.

Лейкен потянула меня вперед.

– Адди и Беккета ты знаешь. А это невеста Хейза, Эверли.

Я пожал руку женщине, сидевшей на табурете у острова.

– Рад познакомиться. Я поклонник вашего жениха.

Она широко улыбнулась.

– Я тоже. Хотя он не поверил, что у нас в городе объявилась кинозвезда. Заставил меня подумать, что я схожу с ума.

Я рассмеялся.

– Теперь сможете припоминать ему это еще много лет.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

Лейкен подвела меня к знакомой незнакомке.

– А это Шайло, последняя из клана Истонов. Шай, это Боуден.

Женщина не встала и не протянула руки. Лишь слегка склонила голову в знак приветствия.

– Рада познакомиться.

– Я тоже.

Я присел, чтобы поздороваться с великолепным псом.

– Он твой?

Шайло покачала головой.

– Кода принадлежит Хейзу.

– Рад знакомству, Кода.

Я почесал его за ушами.

– Будешь пиво? – крикнул Беккет.

Я выпрямился и вернулся к остальным у острова.

– Не откажусь.

– А ты? – спросил он Лейкен.

Она покачала головой.

– Газировку, если есть.

– Дай ей вишневую колу, – распорядилась Адди.

Губы Беккета дрогнули.

– Ее любимый наркотик.

– Только сейчас мне можно одну в день.

Адди погладила живот.

– Как только этот малыш родится, выпью минимум три.

Эверли рассмеялась и провела ладонью по ее спине.

– Принесу в больницу охлажденную упаковку из шести банок.

Адди просияла.

– Ты лучшая кузина на свете.

Мы увлеклись разговорами ни о чем серьезном. Никто не упомянул, что Хейза нет, потому что он все еще ищет пропавшую женщину. Мы не говорили о стрельбе или возможных убийствах. Мы смеялись и ели, а я все сильнее влюблялся в друзей Лейкен. Они не притворялись. Не делали вид, будто я не актер, но и не придавали этому особого значения.

Калдер и Беккет вдоволь надо мной подшучивали, а Хэдли засыпала всевозможными случайными вопросами о других актерах, с которыми я работал. Но в основном они хотели узнать именно меня. Чем я увлекаюсь. Как оказался в Вулф-Гэп. Мы говорили о городе.

Когда я упомянул, что уже разговаривал с риелтором, глаза Лейкен вспыхнули. Пожалуй, момент был подходящий, чтобы посвятить ее в эту небольшую подробность. Все за столом наперебой советовали районы, которые мне стоило посмотреть. Только Шайло за весь ужин не произнесла ни слова.

Таинственная женщина вызывала у меня любопытство, и я хотел расспросить о ней Лейкен при первой же возможности.

Когда мы убирали со стола, телефон завибрировал в кармане. Голосовое сообщение от отца. Видимо, я слишком увлекся разговором и пропустил его звонок.

Я поцеловал Лейкен в висок.

– Это отец. Мне нужно быстро прослушать.

– Конечно. Не торопись.

Я кивнул и вышел на заднюю веранду. Воздух обжег кожу, но после сытного итальянского ужина холод был приятен. Я поднес телефон к уху и включил сообщение.

– Привет, Бо. Я поговорил с частным детективом. У него ничего нет. Илай словно сквозь землю провалился. Мне так жаль, что он заставляет тебя через это проходить.

Голос отца дрогнул, а вместе с ним разбилось и мое сердце. Я мог убить брата за то, через что он заставлял проходить наших родителей. Не говоря уже о том, что он сделал с Лейкен.

– Я сегодня рано лягу, но давай созвонимся завтра. Люблю тебя.

Сообщение закончилось. Отец звучал таким уставшим. Это была усталость до самых костей. Не от недосыпа, а от многолетней боли.

Хлопнула задняя дверь, и я обернулся. Появилась Шайло, рядом шел Кода.

– Привет, – сказал я, пытаясь отогнать мысли об отце и Илае.

– Пожалуйста, никому не говори, что видел меня у Рэмси.

Интересно. Почему наблюдение за тем, как кто-то работает с лошадьми, требовалось хранить в тайне, я понятия не имел.

– Я не скрываю секретов от Лейкен.

Ее взгляд слегка ожесточился.

– Ладно, – процедила она. – Только больше никому не говори. Не хочу, чтобы все совали нос в мои дела.

За весь вечер это было самое длинное из сказанного ею.

– Я до сих пор никому не рассказал и не собираюсь начинать.

Шайло резко дернула головой, словно кивнула, и направилась к дому. Она едва не столкнулась с Лейкен, но в последний момент увернулась. Взгляд Лейкен метнулся от меня к Шайло и обратно.

– Что это было?

Я проводил Шайло взглядом, пока она не скрылась за углом.

– Понятия не имею.

38 Лейкен

Ладонь Боудена скользила вверх и вниз по моему позвоночнику, пока я лежала, раскинувшись у него на груди.

– Мне нравятся твои друзья.

– Я рада. Они хорошие люди.

– Хороших людей бывает трудно встретить.

– Наверное, в Лос-Анджелесе еще труднее. Постоянно гадаешь, хотят ли они дружить с тобой искренне или им что-то нужно.

Его пальцы на мгновение замерли, а затем снова начали двигаться.

– Тут ты права. Настоящих друзей за всю жизнь я могу пересчитать по пальцам одной руки.

Мне стало невыносимо грустно за Боудена. За эти годы мне тоже немало досталось, но я всегда знала, что в моей жизни есть люди, которым я небезразлична.

– Сегодня за ужином все были с тобой абсолютно искренни.

Боуден приподнял мое лицо, заставляя посмотреть на него.

– Я знаю. Чувствовал это весь вечер.

Я поцеловала внутреннюю сторону его руки.

– Я рада.

Он несколько мгновений смотрел на меня, но словно не видел. Взгляд расфокусировался, будто он пытался что-то решить.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Это останется между нами?

Я внимательно изучила мужчину подо мной. Четкие линии лица, щетину на подбородке, глубокие, одухотворенные глаза.

– Если ты не собираешься признаться, что ты серийный убийца или замышляешь свергнуть правительство, я сохраню тайну.

Его губы изогнулись.

– Может, однажды я захочу стать королем…

Я фыркнула и поцеловала его под подбородком.

– Разумеется, захочешь. Ладно, спрашивай.

– Что случилось с Шайло?

Я едва заметно напряглась. В какой-то момент я начала защищать Шайло, стараясь оградить ее от чужого любопытства и назойливых вопросов. Но Боуден спрашивал не из праздного интереса. У него была причина.

– Ее похитили, когда мы учились в пятом классе.

Все мышцы подо мной напряглись.

– Но ее нашли.

– Ее спасла Эв. Отец Эверли страдал тяжелыми бредовыми расстройствами. Он похитил Шайло и утверждал, что спас ее от злой семьи. Прошло несколько дней, а он так и не отпускал ее. Тогда Эв ночью проехала верхом несколько километров до города и рассказала все шерифу.

Боуден медленно выдохнул. Я даже не заметила, что все это время он задерживал дыхание.

– Не представляю, через что им пришлось пройти. Их семья казалась такой…

– Идеальной? – закончила я за него.

Он кивнул.

– Но, наверное, идеальных семей не бывает.

Я стала выводить круги на его груди.

– Нет, думаю, это невозможно. Но Истоны любят друг друга. И Эв с Адди они любят так, словно те всегда были частью семьи.

– И тебя тоже любят.

– Наверное.

Хотя я присоединилась к их компании позже остальных, они сразу приняли меня с распростертыми объятиями.

Я посмотрела на Боудена.

– Почему ты спросил?

Он сжал челюсти.

– Она иногда приходит сюда.

Я села, и простыня соскользнула мне на талию.

– Шай приходит сюда? К Рэмси?

Боуден кивнул.

– Я видел ее уже несколько раз. Она сидит на холме и наблюдает, как Рэмси работает с лошадьми. Ни разу не видел, чтобы она разговаривала с ним или с кем-то еще. Просто сидит рядом с его волкопсом и смотрит.

Я прикусила уголок нижней губы. Шайло всегда любила животных, особенно лошадей. Но вряд ли ее семья обрадовалась бы, узнав, что она бывает на этом ранчо. Рэмси сняли все обвинения, однако назвать его грубоватым было бы сильным преуменьшением. Он не раз дрался в местных барах, а теперь почти ни с кем не общался.

– Когда она приходит, с ней все в порядке?

Боуден накрутил на палец прядь моих волос.

– У меня такое чувство, что с ней никогда не бывает до конца все в порядке. Учитывая то, через что она прошла, это понятно.

Грудь сжалась, когда я представила Шайло. День, когда она наконец вернулась в школу. Все пялились на нее в коридоре, и я заметила, как дрожали ее руки. Она знала, что значит, когда одно событие переворачивает всю жизнь. Одно мгновение – и ты уже никогда не станешь прежней. Возможно, Рэмси тоже это понимал.

– Он хороший человек, – сказал Боуден.

– Я не говорила, что это не так.

– Я чувствую, как ты напряглась. Как волнуешься. Рэмси не назовешь ласковым и общительным, но я видел его рядом с измученной, сломленной лошадью. В нем нет ни капли жестокости.

Я наклонилась и поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства.

– Ты тоже хороший человек.

– Я стараюсь.

– И у тебя получается.

Возможно, именно такая доброта Рэмси и была нужна Шайло. Потому что я лучше многих знала: доброе сердце человека, который стремится все исправить, способно изменить целый мир.

– Черт. Куда я дела сапоги?

Я заметалась по гостиной, пока Боуден не поймал меня за талию.

Он прижал меня к себе.

– Может, скажешь, что заболела, и мы весь день останемся здесь? Сапоги не понадобятся.

Я закатила глаза.

– Некоторые из нас вообще-то зарабатывают на жизнь.

– Эй, я тоже работаю.

– В последнее время я не видела особых доказательств.

Боуден рассмеялся, отпустил меня и хлопнул по заднице.

– Твои сапоги в шкафу.

Я поспешила в главную спальню. Вчера галерея весь день была закрыта из-за поисков. Но сегодня утром мы собирались открыть ее на несколько часов, прежде чем поиски возобновятся после обеда. Хейз и сотрудники управления шерифа составляли новые участки для прочесывания. Но Марису пока так и не нашли.

От этой мысли желудок болезненно сжался. Ночью температура опустилась ниже нуля. Оставалось только надеяться, что она хотя бы находится в тепле.

Я прогнала нахлынувшие образы и натянула сапоги.

– Я готова.

– Возьмем собак или оставим здесь?

Я посмотрела на Пичес и Гизмо, уютно свернувшихся на своей подстилке.

– Давай оставим их в тепле. Вернемся к обеду.

По пути к двери Боуден наклонился к моему уху.

– И чем ты собираешься расплачиваться за мои сегодняшние услуги помощника?

По позвоночнику пробежала приятная дрожь.

– Разумеется, сексуальными услугами. Может, еще дам тебе Lucky Charms, если будешь хорошо себя вести.

– Соедини это вместе, и я взорвусь на месте.

Я расхохоталась и поспешила к грузовику Боудена. Забралась внутрь раньше, чем он успел открыть мне дверь.

– Никогда не знала, что у тебя такие странные пристрастия.

Он завел машину и сразу включил подогрев сидений.

– Что поделать? В душе я чудак.

– Чудаки – мои любимые люди.

– Значит, мне повезло.

– Еще как.

Боуден выехал и направился по гравийной дороге. Потом затормозил, потянулся к брелоку от ворот и замер.

– Что такое?

Я проследила за его взглядом до ворот. Через металлические прутья было что-то переброшено. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать увиденное.

Темные волосы. Их было так много. Неподвижное тело. Столько крови.

С моих губ сорвалось лишь одно слово:

– Мариса.