Расколотое море (ЛП)

Текст добавлен: 20 августа 2026, 09:30

Текст книги "Расколотое море (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Назад к карточке книги

47 Лейкен

1 НЕДЕЛЯ СПУСТЯ

– Хочешь свежие журналы или еще что-нибудь перекусить? – спросила я, поправляя одеяло Боудена.

– Хватит тянуть время.

Я скорчила ему рожицу.

– Я не тяну. Просто хочу убедиться, что у тебя есть все необходимое, прежде чем уйду.

Боуден схватил меня за руку и потянул к себе. Я наклонилась над ним, и он коснулся губами моих губ.

– Со мной все хорошо. Мама с папой с минуты на минуту вернутся с обедом.

– Но мне стоит дождаться их. Вдруг тебе что-нибудь понадобится.

Он поднял пульт, прикрепленный к кровати.

– У меня есть эта чудесная кнопка вызова. Медсестра поможет со всем, что мне потребуется.

– Не сомневаюсь, – пробормотала я. За последние несколько дней несколько медсестер проявляли особое рвение.

Боуден рассмеялся, и на этот раз боль не исказила его лицо.

– Не ревнуй.

Я сердито посмотрела на него.

– А ты не будь таким самодовольным.

– Не буду, если перестанешь тянуть время.

Я подавила рвущийся наружу рык.

– Ладно. Я ухожу. Тебе что-нибудь привезти?

– От молочного коктейля не откажусь.

– Клубничного или шоколадного?

Он чередовал их, а я с радостью снабжала его сахаром.

– Клубничного.

Я наклонилась и поцеловала его еще раз.

– Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Когда я вышла из палаты и пошла по коридору, сердце болезненно сжалось. Оставлять Боудена одного легче не становилось. За сорок восемь часов, пока он был без сознания, слишком часто казалось, что мы его теряем. Я понимала, что в ближайшее время мне будет трудно выпускать его из виду. Но все же заставила себя идти дальше.

Вместо лифта я выбрала лестницу, надеясь избавиться хотя бы от части нервного напряжения. Направляясь к выходу, надела солнцезащитные очки. Когда двери разъехались, я приготовилась к худшему.

Голоса выкрикивали мое имя и задавали бесцеремонные вопросы. Вокруг вспыхивали камеры. Ко мне поспешил охранник.

– Я провожу вас до машины, мисс Монтгомери.

– Спасибо.

Мы быстро пробрались сквозь толпу и направились к парковке. Пресса слетелась меньше чем через сутки после того, как в Боудена стреляли. И никто не собирался уезжать, хотя его представитель и представитель его отца выпустили совместное заявление. В нем говорилось, что Боуден полностью восстановится. Они были стервятниками. От некоторых заголовков, которые я видела, меня тошнило. А один фотограф попытался пробраться в отделение интенсивной терапии. После этого Джеймс Кавано немедленно нанял частную охрану.

Боуден хотел выделить охранника и мне, но я отказалась. Я едва держалась и не вынесла бы постоянного присутствия постороннего. Мне были нужны тихие минуты в машине, чтобы дать волю слезам. Я едва не потеряла Боудена. Понадобится время, чтобы убедить себя, что теперь все хорошо.

Я улыбнулась охраннику и нажала кнопку на ключе.

– Спасибо. Еще раз.

– Обращайтесь. Позвоните по этому номеру, если захотите, чтобы вас проводили обратно.

– Обязательно.

Я села за руль и завела двигатель. Когда выезжала с парковки, за мной никто не последовал. В первые дни после того, как Боуден пришел в себя, несколько человек пытались это делать. Но наконец сдались, поняв, что я езжу только в рестораны или возвращаюсь в гостевой домик на территории ранчо Рэмси.

Я пока не могла заставить себя вернуться в галерею. Но сегодня мне предстояло встретиться с самым страшным. Я выехала из города и направила внедорожник по дорогам, которые знала наизусть. Дома сменились ранчо и полями. Вскоре я уже подъезжала к дому Грейнджеров.

Я смотрела на фасад, который могла бы нарисовать по памяти. На место, всегда казавшееся домом. Но на этот раз меня передернуло. Наверняка существовал способ снова почувствовать себя здесь в безопасности. Только я не знала, хватит ли у меня сил.

В окно постучали, и я вздрогнула.

– Это всего лишь я, – сказала Серена. – Прости.

Я открыла дверь.

– Задумалась.

– Надо было подойти погромче.

Она выглядела такой растерянной. Лицо исказила тревога. Этого хватило, чтобы я притянула ее к себе.

– Я так рада, что ты цела, Сер.

Ее тело задрожало от рыданий.

– Я тоже рада, что с тобой все хорошо. Как Боуден?

– Сводит меня с ума. Значит, идет на поправку.

Она рассмеялась сквозь слезы.

– Я люблю тебя, Лейк. Прости, что потеряла столько времени, потому что вела себя как стерва. Я скучала по тебе.

– Я тоже скучала. Теперь у нас впереди еще вся жизнь.

Серена отпустила меня, но взяла за руку.

– Да. Мама готовит горячий шоколад и сейчас принесет его на крыльцо.

Было холодно, но солнце сияло ярко, и я радовалась, что пока не придется заходить в дом.

– Звучит хорошо.

Серена повела меня вверх по ступеням как раз в тот момент, когда дверь открылась. Чип держал керамический кувшин, а Кей шла следом с подносом кружек. Стоило Кей увидеть меня, как ее глаза наполнились слезами.

– Лейкен.

– Привет, – хрипло ответила я.

Она поставила поднос на столик и направилась ко мне. Я подумала, что она обнимет меня, но Кей остановилась.

– Мне так жаль. Стольких вещей.

– Нам всем жаль.

Это была самая честная вещь, которую я могла ей сказать.

Чип обнял жену за плечи.

– Как Боуден?

– Хорошо. Его должны выписать из больницы через пару дней.

Ему понадобится физиотерапия, а съемки фильма отложили. Но он был жив. Только это имело значение.

– Хочешь сесть? – предложила Кей.

– Конечно.

Я опустилась в одно из кресел-качалок, а Серена заняла соседнее.

Кей крепко сцепила руки на коленях.

– Я не знала. Даже не представляла, что она так зациклится.

– Это не твоя вина, мама, – сказала Серена. Она повернулась ко мне. – Джилли давала маме лекарства, которые ей не следовало принимать. Нам понадобилось несколько дней, чтобы разобраться. Думаем, Джилли хотела заглушить ее боль, но…

– Из-за них я теряла рассудок. – Кей судорожно выдохнула. – Не могу поверить, что говорила тебе такие вещи, Лейкен. Ты никогда не узнаешь, насколько мне жаль. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. Джейс тоже хотел бы этого. Если Боуден делает тебя счастливой, значит, он – ответ на наши молитвы.

Горло и глаза обожгло.

– Я не хочу причинять тебе боль…

– Ох, милая.

Кей вскочила, подошла ко мне и опустилась на колени. Затем крепко обняла.

– Твое счастье и благополучие никогда не причинят мне боли. Никогда.

– Спасибо. Мне так жаль из-за Джилли.

– Мне тоже.

Она еще несколько мгновений крепко держала меня, потом отпустила. Поднялась и снова села в кресло-качалку.

– Я никогда не рассказывала вам, детям, потому что это слишком больно. В молодости Джилли попала в аварию. Она совсем недавно получила права и поскользнулась на гололеде. Авария была страшной, и в машине находился наш младший брат.

Кей смахнула с щеки одинокую слезу.

– Он погиб.

– Кей, мне так жаль.

– Мне тоже. Это сломило наших родителей. Он был совсем маленьким. Всего девять лет. Поздний ребенок, которого они уже не ждали. Я назвала нашего Джейса в его честь. Возможно, это было ошибкой…

Чип сжал ее руку.

– Ты хотела почтить его память.

– Хотела. Но думаю, смерть нашего Джейса оставила в Джилли еще одну трещину. В этом году исполнилось десять лет, Роберт Аарон вышел на свободу, я едва справлялась… Все это оказалось слишком тяжело. У нее и раньше случались проблемы, но ничего подобного.

Я крепче сжала подлокотники кресла.

– Горе меняет нас. Нужно лишь не позволить ему превратить нас во что-то уродливое. А иногда, если повезет, оно делает нас прекраснее. Мы начинаем замечать чужую боль и можем помочь ее облегчить.

Кей протянула руку и сжала мою ладонь.

– Ты совершенно права, моя прекрасная девочка.

Еще час мы разговаривали и пили горячий шоколад. Вспоминали Джейса и делились историями о детстве на этой земле. Потом я обняла всех на прощание и направилась к внедорожнику.

Когда я спустилась с последней ступеньки, из-за угла дома вышел Джекс. Я остановилась и подняла руку.

– Я уже выжата досуха. Если собираешься на меня кричать, пожалуйста, оставь это на другой день.

Он хмыкнул, сжимая кулаки по бокам.

– Я виню себя. В подростковые годы и после двадцати я был эгоистичным придурком. Хотел только развлекаться и плевать хотел на тех, кому причинял боль. Я знал, что не должен устраивать вечеринку в ту ночь. Уже однажды подставил Джейса тем же самым. Но мне было все равно.

Он сглотнул и посмотрел на раскинувшиеся вокруг поля.

– Вся эта ярость… Она пожирала меня заживо. Я понимал: если направлю ее на себя, куда она и должна была быть направлена, то не выживу. Поэтому выплескивал ее наружу. На всех, кто был связан с Джейсом и аварией. Когда Аарон стал мне недоступен, я переключился на тебя и остальных. Но на самом деле все эти мерзости я должен был кричать себе.

– Нет.

Я шагнула вперед и слегка толкнула Джекса.

– Ты не виноват. Ответственен только Роберт Аарон. И он мертв. Тебе нужно отпустить это. Иначе оно тебя убьет. Я не хочу этого ни для твоих родителей, ни для сестры. Даже для тебя не хочу. Хотя хороший пинок под зад тебе бы не помешал.

Его губы дрогнули.

– Справедливо. Прости меня, Лейкен. Ты так сильно любила моего брата. Он хотел бы, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтала.

– Если сейчас заставишь меня плакать, я действительно разозлюсь.

Джекс поднял обе руки.

– Все, молчу. Если тебе что-нибудь понадобится, помощь в галерее, что-то починить – просто скажи.

Это была протянутая оливковая ветвь. Я могла продолжать цепляться за гнев и боль или принять ее. Но не могла сделать и то и другое. Возможно, мы уже никогда не станем так близки, как раньше. Но и врагами оставаться не обязаны.

– Позвоню, если понадобится помощь.

– Хорошо. – Джекс кивнул. – Тебе лучше вернуться к своей кинозвезде. Слышал, знаменитости бывают довольно требовательными.

Мои губы изогнулись в улыбке.

– И избалованными.

Но я не стала бы менять в нем ни черта.

48 Боуден

– Этот диван – просто рай. – Я вытянул руку, приглашая Лейкен устроиться рядом на огромном угловом диване в арендованном доме моих родителей. Пичес и Гизмо прижались ко мне с другой стороны. С тех пор как я вернулся домой, они не отходили ни на шаг, и это было чертовски мило.

Садясь, Лейкен нахмурилась.

– Я все еще считаю, что тебе стоило остаться в больнице еще на несколько ночей.

– Согласна, – сказала мама, ставя на стол поднос с закусками.

– Прошлой ночью я в миллион раз лучше выспался в нормальной кровати. Без медсестер, которые тормошили меня каждые десять минут.

– Они тормошили тебя, чтобы убедиться, что ты еще жив, – раздраженно вздохнула Лейкен.

Я наклонился и поцеловал ее в макушку.

– Для этого у меня есть ты.

– Я не врач!

Папа усмехнулся, садясь рядом с мамой.

– Не успеешь оглянуться, как он заставит тебя рвать на себе волосы.

– Или поседеешь, – пробормотала мама. – Этот вот довел меня до седины.

– Эй. – Папа быстро поцеловал ее. – Я того стою.

– Иногда.

Я не смог сдержать смех. На этот раз грудь едва кольнуло.

– Я скучал по вам.

Мама улыбнулась мне.

– Мы тоже по тебе скучали.

Я накрутил на палец прядь волос Лейкен.

– Есть новости от Илая?

Едва слова сорвались с губ, я захотел дать себе пинка. Улыбка исчезла с маминого лица, а мышца на щеке отца задрожала. Он обнял ее за плечи.

– Я разговаривал с ним дважды. Сказал, что готов выслушать и поддержать, но оплачивать адвоката не стану. Видимо, картель, на который он работал, тоже не собирается. Теперь у него государственный защитник.

Это было правильное решение, но я понимал, что родителям еще никогда не приходилось делать ничего тяжелее.

– Мне жаль.

– Пора было, – сказала мама. Она посмотрела на папу и похлопала его по колену. – Нам следовало проявить твердость еще много лет назад. Но это трудно, когда речь идет о твоем ребенке. О том, кому ты меняла подгузники и кого кормила в три часа ночи.

– Так вы проявляете к нему любовь, – тихо сказала Лейкен.

Мама повернулась к ней, и ее глаза заблестели.

– Хороший взгляд. Я люблю его, позволяя ему столкнуться с последствиями собственных поступков. Остается надеяться, что это его отрезвит.

Я надеялся на то же, но понимал, что шансов мало. Иногда люди заходят слишком далеко, а их сердца переполняет слишком много злости.

Лейкен наклонилась и поцеловала мою руку, лежавшую у нее на плече. Она всегда словно чувствовала, когда мне нужен этот контакт. Небольшое успокаивающее прикосновение.

Подняв взгляд, я встретился глазами с отцом. В них читалось так много. Гордость за меня и радость от того, что я нашел. Вчера мы поехали прокатиться, к огромному недовольству мамы и Лейкен, и устроили один из наших знаменитых разговоров. Я рассказал ему, чем стала для меня Лейкен, а он ответил лишь одно:

– Я всегда хотел для тебя именно этого. Человека, который будет заботиться о тебе так же сильно, как ты о нем. Тебе пора быть счастливым, Бо.

И правда пора. Стрельба показала мне, что нельзя терять время. Нужно проживать каждое мгновение по-настоящему и не бояться добиваться самого желанного.

Я сжал плечо Лейкен.

– Поедешь со мной?

Она поерзала на месте.

– Твоя мама только что принесла закуски.

Мама отмахнулась.

– Они никуда не денутся. А пока вас не будет, я потискаю собак.

Лейкен сжала губы.

– Не знаю, стоит ли тебе снова садиться в машину…

– Всего на десять минут, – настоял я. – Хочу кое-что тебе показать.

– Ты почти две недели провел в больнице. Что ты можешь мне показать?

Уголок моего рта приподнялся.

– Поедешь – узнаешь.

– От тебя одни неприятности. Ты ведь это понимаешь?

– Потому со мной так весело.

Лейкен покачала головой, но поднялась. Она не отходила, пока я вставал. К тому времени, как мы добрались до ее внедорожника, я уже тяжело дышал. Безумие, как две недели без движения могли лишить меня формы. Но я восстановлюсь. Врачи уже разрешили короткие прогулки, а завтра я встречусь с физиотерапевтом.

Я пристегнулся, и Лейкен завела двигатель.

– Куда?

Я начал подсказывать дорогу. Мы ехали по второстепенным трассам, пока не добрались до ворот.

– Введи код. Два, девять, один, три.

Лейкен приподняла бровь, но сделала, как я попросил. Большие железные ворота распахнулись. Мы поехали по гравийной дороге и вскоре увидели дом. Он выглядел как идеальный горный особняк – сочетание дерева и камня. Цвета прекрасно гармонировали с полями, лесом и величественными горами вокруг.

Лейкен остановила машину.

– Кто здесь живет?

– Сейчас никто. Идем. – Я выбрался из машины, прежде чем она успела возразить.

– Это не похоже на «беречь себя».

– Еще несколько минут.

Мы поднялись по ступеням. Лейкен подстраивалась под мою черепашью скорость. Я достал из кармана связку ключей и открыл дверь. Мы вошли в пустой дом.

Из прихожей открывался вид на огромное жилое пространство, плавно переходящее в кухню и столовую. Я знал, что на другой стороне дома находились зимний сад и библиотека. Внизу – кинозал и игровая комната. Наверху располагались шесть спален и игровая. Еще здесь был гараж со спортзалом над ним.

Я не мог представить более идеального места для дома. Но Лейкен должна была его полюбить. Она медленно подошла к огромным окнам в задней части дома.

– Какой невероятный вид.

– Значит, тебе нравится?

Она повернулась кругом.

– А что здесь может не понравиться? Почему… – Она осеклась. – Ты думаешь его купить?

Я подошел ближе и заключил Лейкен в объятия.

– Да. Но только если ты будешь жить здесь со мной.

Ее янтарные глаза заблестели.

– Боуден, мы знакомы всего пару месяцев.

Я убрал волосы с ее лица.

– Я знаю о тебе все, что мне нужно. Мы прошли испытание огнем, и я не хочу видеть рядом никого другого. Ни в бою, ни в покое, ни во всем, что между ними.

– Боуден…

– Я не хочу терять ни минуты этой прекрасной жизни. Второго шанса, который получили мы оба. Я хочу прожить эту жизнь с тобой.

– Хорошо.

Мое лицо озарила широкая улыбка.

– Хорошо?

Она кивнула, улыбаясь мне в ответ.

– Я хочу прожить жизнь с тобой сильнее, чем когда-либо могла представить.

– Люблю тебя, Лейкен. – Я переплел наши пальцы. – Обещаю тебе сегодняшний день.

– Сегодня – мой любимый день.

Эпилог Лейкен

3 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

– Куда повесим эту фотографию? – спросил Хейз, поднимая снимок, где я стояла в поле. Именно он когда-то привел Боудена в галерею.

Боуден указал на камин.

– Над каминной полкой.

Я скорчила ему рожицу.

– Тебе не кажется, что это немного самовлюбленно? Мой портрет будет висеть на самом видном месте.

Он ухмыльнулся, обнял меня за талию и притянул к себе.

– Я хочу видеть его каждый день.

– Ты и так видишь ее каждый день. Разве этого недостаточно? – спросил Беккет, входя с коробкой.

Адди шлепнула его по плечу.

– Он проявляет романтичность.

Беккет наклонился и коснулся губами ее губ.

– Я тебе еще покажу романтичность.

Ее щеки вспыхнули, а затем глаза округлились.

– Малыш толкается.

Беккет тут же поставил коробку и опустился перед Адди на колени.

– Как ты там, приятель? – Он прижал ладонь к ее животу, и его взгляд наполнился изумлением. – Сильный парень.

Улыбка Адди слегка дрогнула.

– Наверное, станет звездой футбола.

Мои глаза наполнились слезами. Я так радовалась за друзей и стала слишком чувствительной из-за всех перемен. Боуден крепче обнял меня.

– Эй, откуда слезы?

Я вытерла глаза.

– Просто счастлива. Иногда чаша переполняется, и эмоциям нужно найти выход.

Боуден рассмеялся и уткнулся носом мне в шею.

– Ты чертовски милая.

В комнату вошли родители Боудена, Джеймс и Бетт, с коробками в руках. Джеймс внимательно посмотрел на меня, а потом прищурился на сына.

– Что ты сделал, раз довел ее до слез?

– Серьезно? Ты сразу решил, что это я ее расстроил?

– Она стоит в твоих объятиях, Бо.

Я рассмеялась, подошла к Джеймсу и поцеловала его в щеку.

– Со мной все хорошо. Просто расчувствовалась, потому что Адди почувствовала, как толкается малыш.

Бетт просияла, ставя коробку на пол.

– Это было мое любимое ощущение.

– Можете потрогать, если хотите. Он довольно сильно толкается, – предложила Адди.

– С удовольствием.

За последние несколько месяцев родители Боудена и мои друзья сильно сблизились. Джеймс и Бетт хотели быть рядом с сыном, пока он восстанавливался, и влюбились в Вулф-Гэп. В итоге они купили дом совсем неподалеку.

– Сколько у одного человека может быть художественных и фотопринадлежностей? – простонал Джекс, внося особенно большую коробку.

– Эту я специально набила потяжелее ради тебя, – поддела я.

Он закатил глаза.

– Куда ее нести?

– В фотостудию во дворе.

Джекс резко повернулся к Серене, которая вошла следом.

– Ты сказала, в дом.

Ее губы дрогнули.

– Ой. Месть – та еще стерва.

– Следи за языком, – одернула Кей, входя вместе с Чипом и очередными коробками.

Безумие, сколько вещей я умудрилась уместить в крошечной квартире над галереей. После того как Джилли согласилась на сделку и оказалась в психиатрической клинике, она передала галерею Серене. Теперь мы управляли ею вместе и стали отличной командой. Серена прекрасно занималась рекламой и мероприятиями, а я отвечала за искусство.

Хэдли и Эверли внесли еще две завернутые фотографии. Хэдли покачала головой.

– До сих пор не могу поверить, что ты столько лет снимала и ничего нам не рассказывала. Это потрясающе.

– Правда, – поддержала ее Эв.

Хейз обнял ее за плечи.

– У тебя настоящий талант.

Мои щеки вспыхнули.

– Спасибо. Так приятно наконец показать свои работы.

Боуден снова притянул меня к себе.

– Я же говорил.

– Необязательно так злорадствовать.

– Но он всегда это делает, – пробормотала Бетт.

– Мам, ты должна быть на моей стороне.

– Я на стороне Лейкен, – парировала она.

Я не смогла сдержать смех. Рядом с Кавано и Грейнджерами я чувствовала себя невероятно любимой и окруженной поддержкой. Это притупляло боль от того, что мама даже не потрудилась приехать после всего случившегося. В каком-то смысле это освободило меня. Я больше не испытывала вины, когда она язвительно замечала, что я не навещаю ее на востоке. Я просто отпустила ее. Мы по-прежнему иногда будем созваниваться, но опорой она для меня не была.

– Пицца приехала! – крикнул Калдер из прихожей.

– И мороженого много! – добавила Берди.

Сейдж улыбнулась.

– Мы не забыли клубничное для тебя, Боуден.

Боуден поднял ладонь и дал ей пять.

– Ты лучшая.

Калдер приподнял стопку коробок.

– Отнести на кухню?

Как только запах пепперони ударил мне в нос, желудок скрутило. Я попыталась подавить тошноту, но поняла, что на этот раз не справлюсь. Я бросилась в ванную на другом конце дома.

Едва мои колени коснулись плитки, меня вырвало. Через несколько мгновений чья-то рука собрала мои волосы и удержала их. Боуден второй ладонью гладил меня по спине.

– Тебя до сих пор мучает желудок? Я думал, ты уже оправилась после этой инфекции.

Когда спазмы утихли, я спустила воду и подошла к раковине. Прополоскала рот водой, а Боуден наклонился к шкафчику.

– Мама вчера разложила здесь все необходимое.

Он протянул мне бутылку ополаскивателя. На его лице застыло беспокойство.

– Спасибо, – хрипло сказала я и прополоскала рот мятной жидкостью.

– Может, попросим Беккета тебя осмотреть?

– Кажется, я знаю, в чем дело.

Сердце колотилось о ребра. Боуден вопросительно приподнял брови.

– Я беременна.

Слова прозвучали едва слышно.

Боуден застыл.

– Что?