Текст книги "Расколотое море (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

9 Боуден

Я вышел из маленького кафе Spoons и направился вниз по улице. Официантка за стойкой посмотрела на меня чуть дольше обычного. Потом покачала головой и приняла заказ. Когда люди не ожидали тебя увидеть, сойти с рук могло гораздо больше.

Живот заурчал, стоило ароматам из пакета с едой добраться до моего носа. Сэндвич с яичным салатом, беконом, листьями салата и помидорами буквально звал меня. Увидев его в меню, я поддался порыву и заказал сразу два. А еще несколько пирожных вупи с витрины.

Пытаться получше узнать темноволосую красавицу было глупо. Нет, поистине чудовищно глупо. Моя жизнь превратилась в полный бардак. И скорее всего, такой и останется. Мне не стоило втягивать в нее кого-то еще. Но ноги все равно несли меня к галерее.

Я замедлил шаг, заметив через окно мужчину в форме. Даже с другой стороны улицы я разглядел нашивки управления шерифа. Сердце с силой ударилось о ребра, когда я перевел взгляд на Лейкен. Обычно золотистая от загара кожа сейчас казалась серой. Слишком бледной для дружеского визита.

Я начал переходить улицу как раз в тот момент, когда мужчина вышел из здания. Его взгляд задержался на мне, а потом он посмотрел еще раз.

– Будь я проклят. Эв оказалась права.

– Все в порядке?

Он несколько раз моргнул.

– Простите?

– С Лейкен все в порядке?

– Извините, вы друзья?

Мысль о том, что этот парень мог быть для нее кем-то большим, чем местный страж порядка, неприятно кольнула. Но я сразу ее отбросил. Будь это так, он остался бы с Лейкен, а не стоял здесь со мной.

– Мы познакомились несколько дней назад.

Даже мне это прозвучало жалко.

Мужчина протянул руку.

– Хейз Истон.

– Боуден Кавано.

– Я так и понял. Моя невеста сказала, что на днях видела вас в городе. Но я ответил, что она наверняка ошиблась.

– Я собираю материал для фильма. Остановился на ранчо Рэмси Бишопа.

Глаза Хейза расширились.

– Он пустил вас на свою землю? Я что, попал в «Сумеречную зону»?

Я бы рассмеялся, если бы так не волновался за Лейкен.

– Наш общий знакомый надавил на него.

– Никогда не слышал, чтобы он пускал туда хоть кого-то, кроме Лор.

Перед глазами возникла молодая женщина на холме. Но я подозревал, что, стоит мне проболтаться, Рэмси тут же вышвырнет меня со своей земли.

Я пожал плечами.

– Наверное, мне просто повезло таскаться за его ворчливой задницей.

Хейз громко рассмеялся.

– Нежным и дружелюбным его точно не назовешь.

– Это да.

Я посмотрел в сторону галереи. Над полом едва виднелась макушка Лейкен. Значит, она сидела на полу. Грудь болезненно сжалась.

– Можете сказать, что случилось?

Хейз покачал головой. Не отказывая мне, а словно пытаясь осмыслить то, что собирался сообщить.

– Она потеряла подругу. Автомобильная авария.

– Черт, – пробормотал я. – Я собирался принести ей обед…

– Так и сделайте.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Она отгородилась стенами толще, чем у Форт-Нокса. Но если сумеете пробиться сквозь них, думаю, друг ей сейчас не помешает.

Я вскинул бровь.

– Вы полицейский или психолог?

– Шериф. Но эта работа обычно требует и того и другого.

Он достал из бумажника визитку и протянул мне.

– Здесь мой мобильный. Если в городе возникнут проблемы, звоните. Хотя местные обычно уважают чужие границы.

– Я стараюсь не привлекать внимания.

– Для этого место подходящее. Что-нибудь понадобится – обращайтесь.

Я снова пожал ему руку.

– Спасибо. Тогда я…

Губы Хейза дрогнули.

– Удачи.

Я проводил взглядом Хейза, который легкой трусцой пересек улицу, а потом подошел к двери галереи. На табличке было написано «Закрыто», но я все равно потянул за ручку. Дверь открылась, и колокольчик звякнул.

– Простите, сегодня мы закрылись раньше, – сказала Лейкен, не поднимая глаз.

Я ничего не ответил. Просто подошел к стене в паре шагов от нее и опустился на пол.

– Привет.

Она несколько раз моргнула, прижимая к груди своего крошечного пса.

– Мы закрыты.

– Я знаю.

В ее глазах вспыхнула злость.

– Наверное, знаменитая голливудская звезда привыкла получать все, что пожелает. Для вас ведь не существует закрытых магазинов, да?

– Я определенно получаю не все, чего хочу.

– Ну конечно, – фыркнула она.

Я пытался подобрать слова. Хоть что-нибудь, способное ее утешить. Но в таких ситуациях правильных слов не бывает. Помогает лишь понимание, что ты не один.

– Моя девушка умерла полгода назад. От передозировки.

Весь запал покинул Лейкен с одним выдохом.

– Мне жаль. – Она опустила взгляд на свои руки. – Даже представить не могу, как тебе было тяжело.

– Она всю жизнь была моей лучшей подругой. Если честно, скорее подругой, чем возлюбленной. Но я был готов оставить ее в своей жизни в любом качестве.

Слова вырывались сами. Я не говорил этого ни одному человеку.

– Ее смерть сломала меня столькими способами, что я даже не могу их сосчитать.

– Я знаю, каково это.

Ее голос звучал хрипло. Словно она выкурила пачку сигарет и выпила бутылку виски. По этому тону я понял: дело было не только в подруге, погибшей сегодня. Горе въелось в самую душу Лейкен.

– Мне жаль твою подругу.

Она несколько раз моргнула.

– Откуда ты знаешь?

– Встретил шерифа на улице.

– Никогда не думала, что Хейз любит сплетничать, – пробормотала она.

– Не думаю, что любит. Просто я был настойчив.

– Разумеется.

Я усмехнулся, но смех быстро угас.

– Я волновался за тебя.

– Ты меня даже не знаешь.

– Кое-что уже успел увидеть. И хотел бы узнать тебя лучше.

– Боуден, я не собираюсь с тобой спать. Не пойми неправильно, ты очень привлекательный. Настолько красивый, что из-за тебя умные женщины наверняка совершали крайне глупые поступки. Но сейчас мне не нужны подобные сложности.

Я открыл пакет с едой и протянул Лейкен сэндвич.

– Справедливо. Не стану врать: между нами определенно что-то есть.

– Я и не говорила, что нет.

Уголок моих губ приподнялся.

– Но я прекрасно понимаю, что такое сложная жизнь. По правде говоря, моя тоже слишком запутанна, чтобы втягивать в нее кого-то еще. Как насчет дружбы?

Лейкен уставилась на сверток у себя на коленях.

– Ты принес мне сэндвич?

– Принес.

Она развернула бумагу.

– С яичным салатом, беконом, листьями салата и помидорами из «Спунс»?

Я ухмыльнулся.

– Так понимаю, я угадал?

– Мой любимый.

Гизмо принюхался.

– Нет, малыш. Собакам такое нельзя.

Он тихонько заскулил.

Я развернул свой сэндвич и отломил крошечный кусочек бекона.

– Можно дать ему?

Она покачала головой.

– Если дашь, он от тебя больше не отстанет.

– Рискну.

Я угостил Гизмо беконом, и он тут же покинул Лейкен и уселся рядом со мной.

– Предатель, – пробормотала она.

Я рассмеялся и достал из пакета две бутылки.

– Кола или холодный чай?

– Чай, пожалуйста.

Я протянул ей бутылку.

– Ты обо всем подумал.

– Даже о десерте.

На ее губах появилась едва заметная улыбка.

– Если там есть пирожные вупи, я выйду за тебя замуж. Брак будет без любви и секса, ты же понимаешь. Но я согласна.

Я громко рассмеялся.

– Похоже, скоро сыграем свадьбу.

– Оно того стоит.

Лейкен откусила сэндвич и запила холодным чаем.

– Почему ты принес мне еду?

– Последние несколько дней я постоянно о тебе думал.

– Наверное, тебе скучно.

Я сдержал улыбку и сделал глоток колы.

– Мне есть о чем думать, но ты все равно умудряешься пробраться в мои мысли. Ты и твоя фотография.

– Она не моя.

– Хорошо, фотография с тобой.

Она посмотрела на снимок.

– Это и одна из моих любимых работ.

– Она пробудила во мне любопытство.

Лейкен хмыкнула.

– Давай по очереди задавать друг другу вопросы?

– У меня будет право не отвечать?

– Конечно.

Она отломила уголок хлеба.

– Ладно.

– Ты родом из Вулф-Гэп?

– Здесь родилась и выросла.

Это меня не удивило. Лейкен идеально подходила этому месту. Словно она и город были одним целым. Возможно, дело было в пейзаже, окружавшем ее на фотографии. В моем сознании они существовали неразрывно.

– Тебе нравилось расти в маленьком городе? – спросил я.

– Иногда я его обожала. Иногда ненавидела.

Она бросила в меня кусочек хлеба.

– Теперь у меня два вопроса.

Кусочек отскочил от моей груди, и Гизмо тут же его проглотил.

– Справедливо.

– Что ты делаешь в Вулф-Гэп?

– Учусь разговаривать с лошадьми.

Лейкен замерла.

– У Рэмси? Сколько тебе пришлось заплатить, чтобы он согласился?

– Ни цента.

Когда я предложил деньги, он оскорбился.

– Это уже два вопроса. Теперь моя очередь. Расскажи что-нибудь о своей подруге.

На ее глаза легла тень, и мне захотелось себя пнуть.

– Неважно. Глупый вопрос.

– Нет. Все нормально. Возможно, мне даже будет приятно о ней поговорить. Мы уже не были подругами. Не по-настоящему. Но были близки в тот важный период жизни. Такие отношения навсегда впечатываются в тебя.

– Это правда.

– Она любила пошалить. Обожала розыгрыши. Но ради друзей была готова на все. На все, лишь бы они знали, как сильно она их любит. Казалось бы, при такой заботе ни с кем из нас не должно было случиться ничего плохого.

Что-то в голосе Лейкен подсказало мне: с ними все-таки случилось нечто ужасное. И это навсегда оставило на ней след.

10 Лейкен

Колокольчик над дверью звякнул как раз в тот момент, когда я спустилась из квартиры в галерею. Было почти десять. После ночи, проведенной в беспокойных метаниях, я проспала столько, сколько смогла. Мысли о Лисбет и бесчисленные воспоминания снова и снова прокручивались в голове. Когда я наконец уснула, в подсознании меня преследовали ореховые глаза мужчины, принесшего мне обед.

Я вышла в зал.

– Доброе утро, Адди. Спасибо, что сегодня держишь оборону.

– Конечно.

Адди вошла в галерею, а следом за ней появилась Хэдли. Она быстро пересекла зал и заключила меня в объятия.

– Мне так жаль, что случилось с Лисбет.

Я неловко обняла ее в ответ.

– Спасибо.

Я не знала, что еще сказать. И не хотела сейчас касаться этой темы. Сегодня мне и без того предстояло столкнуться со всей реальностью утраты.

Отстранившись, я переступила с ноги на ногу.

– Сегодня утром не дежуришь?

Глаза Хэдли слегка сузились.

– Не хочешь об этом говорить?

– Пока нет.

Адди легонько толкнула меня плечом.

– Каждый справляется как умеет. Особенно в такие моменты.

Я прислонилась к ней.

– Спасибо.

– Раз уж об этом ты говорить не хочешь, расскажи, что произошло, когда в галерею пришла одна кинозвезда.

Адди резко повернулась ко мне.

– Что? Ты ничего не рассказывала.

Щеки вспыхнули, и я свирепо посмотрела на Хэдли.

– Готовься к возмездию.

Она рассмеялась.

– Оно того стоило.

– Рассказывай, что случилось, – потребовала Адди.

Я пожала плечами.

– Он купил фотографию.

– А потом вернулся, – добавила Хэдли, выразительно поиграв бровями.

Я тихо зарычала.

– У тебя здесь камеры установлены или что?

– Вчера я ужинала с Хейзом и Эверли.

– Боуден ошибается. Хейз все-таки сплетник.

– Боуден? – пискнула Адди. – Ты произносишь его имя так, словно вы лучшие друзья.

– А как еще мне его называть?

– Не знаю. Господин Кавано?

– Он обычный человек. Буду называть его обычным именем. Точно так же, как тебя.

Хэдли покачала головой.

– Не уверена, что обладателя «Оскара» и «Золотого глобуса» можно назвать обычным.

– И третьего самого высокооплачиваемого актера Голливуда, – добавила Адди и виновато пожала плечами. – Я поискала информацию о нем в интернете.

Я вздохнула.

– Он старается не привлекать внимания. Может, не стоит рассказывать людям, что он в городе?

Я потерла грудь. Не могла представить, каково это – скорбеть, когда весь мир пытается тебя сфотографировать.

Хэдли изобразила, будто застегивает рот на замок и выбрасывает ключ.

– Я сказала Шайло, но ты же знаешь, она ни с кем не разговаривает.

После похищения в детстве сестра Хэдли так и не стала прежней. Мы учились в одном классе, и одноклассники относились к ней скорее как к любопытному научному образцу, чем к человеку.

– Знаю, она никому не скажет.

Адди поджала губы.

– Пригласи его на ужин к нам с Беккетом.

– Что?

В голосе прозвучало потрясение. Меня удивило и то, что Адди готова принять незнакомца в наш круг, и то, что она фактически подталкивала меня сделать первый шаг.

Ее глаза затуманились.

– Я знаю, каково это – чувствовать себя одинокой. Наверняка и ему сейчас одиноко. Он потерял близкого человека и оказался в незнакомом месте. Вы все так чудесно приняли меня. Боуден тоже заслуживает подобного.

Я взяла Адди за руку и сжала ее пальцы.

– У тебя самое доброе сердце.

– Ты его пригласишь?

Я не умела отказывать Адди. Она столько пережила, прежде чем обрела свободу.

– Приглашу.

Она просияла.

– Не могу дождаться знакомства с ним.

Черт. Во что я себя втянула?

Легкий ветерок трепал волосы у моего лица, пока я шла к столу для пикника в центре осиновой рощи. Это всегда было одним из любимых мест Джейса, но с годами оно утратило часть своей магии.

Первые пару лет на день рождения Джейса собиралось много людей. Друзья, учителя, тренеры. Постепенно остались только семья и я. Кей и Чип. Джекс. Джилли. Серена.

Теперь мы стояли здесь, чувствуя себя немного неловко. Все было совсем не так, как на днях рождения много лет назад. Тогда вокруг звучали смех и добродушные поддразнивания. Мы играли и спорили, кто подарил лучший подарок.

Ни одна связь между нами уже не была такой крепкой, как прежде, и от этого болело сердце. Мой взгляд остановился на Чипе. Он смотрел вдаль, словно находился здесь лишь отчасти. Я помнила, как он занял все роли, от которых мой отец так легко отказался. Теперь и Чип рисковал стать чужим.

Он заметил мой взгляд, натянуто улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Как дела в галерее?

– Хорошо. – Я теребила молнию на куртке. – Заканчиваю подготовку к выставке, которая откроется через пару недель. Тебе стоит прийти.

Серена тихо фыркнула.

– Я думала, список гостей ограничен.

Я стиснула челюсть, проглатывая колкость, которую хотелось ей бросить.

– Так и есть, но для семьи место всегда найдется.

– Это не твоя семья, – резко бросил Джекс.

– Джексон Грейнджер, – одернула его Джилли. – Лейкен часть этой семьи во всем, что действительно имеет значение.

Но это было не так. Когда-то было. Они становились моим убежищем, когда мама перегибала палку. Счастливый хаос их ранчо всегда успокаивал мою душу. Все изменилось после смерти Джейса. Медленно и в одно мгновение.

– Нет. Я просто говорю правду. Если она не способна ее вынести, тогда, может, ей стоит уйти.

Серена наблюдала, нахмурившись, а Чип неловко переминался.

– Джекс, – тихо произнес он. В его голосе звучала глубокая усталость. – Сейчас не время.

– А когда? – рявкнул тот. – Вы все ведете себя так, будто ее присутствие здесь нормально.

– Я ее пригласила, – тихо сказала Кей.

От безжизненной ровности ее голоса у меня свело живот. Так бывало всегда, когда эмоции полностью исчезали из ее тона. Это означало, что все начинает рушиться.

– Джейс хотел бы, чтобы она была здесь в его день рождения.

Ее остекленевший взгляд был прикован к торту. Свечи дрожали на ветру. Кей позволяла им гореть, пока воск не начал стекать на глазурь.

Костяшки ее пальцев побелели, пока она смотрела на торт. Словно верила: если продержится достаточно долго, сын появится и задует свечи. Эта отчаянная надежда выжигала дыру у меня в груди.

– Мам, ты обожжешься.

Джекс шагнул вперед и наклонился, чтобы задуть свечи.

– Нет! – завизжала она. – Нет, нет, нет. Это свечи твоего брата. Ты не можешь их задувать. Не можешь. Они его!

Чип обнял ее, и Кей разрыдалась. Все ее тело сотрясалось.

– Он придет. Джейс придет. Он всегда приходит.

Лицо Джекса побледнело, и он отступил.

– Прости. Я просто не хотел, чтобы она обожглась.

Чип напряг челюсть, прижимая жену к себе.

– Думаю, мне нужно отвести ее в дом.

– Нужны подарки. Обязательно должны быть подарки. Это была его любимая часть.

– Пойдем, Кей. Подарки будут позже. После ужина. Сейчас тебе нужно отдохнуть, – сказал Чип, уводя ее от стола.

Проходя мимо, Джилли похлопала его по плечу.

– Ее лекарства в ящике прикроватной тумбочки.

Мы молча смотрели, как он ведет ее к дому. Никто не заговорил, пока они не скрылись внутри.

– Ну, было весело, – пробормотала Серена.

– Заткнись, – огрызнулся Джекс.

– Эй, не срывайся на мне только потому, что довел маму до истерики.

Он шагнул к ней, и его лицо покраснело.

– Ты понятия не имеешь, через что мы прошли за последние годы. Потому что ты сбежала, носилась неизвестно где и тратила все их деньги. Ты жалкая.

Она побледнела.

– Джекс…

Он вскинул руки.

– С меня хватит. Джейс бы стыдился того, как ты бросила семью.

Серена тут же разрыдалась и побежала к своей квартире над гаражом.

– Джексон, – тихо произнесла Джилли, покачав головой.

– Ты знаешь, что я прав. Она эгоистичная и незрелая. Ей давно пора взглянуть правде в глаза.

– Правда не всегда несет добро. Тебе стоит об этом помнить.

– Неважно, – пробормотал он и направился к своему пикапу.

Я медленно выдохнула воздух, который удерживала в легких с самого срыва Кей. Выдох причинял боль. Словно воздух царапал легкие и горло изнутри.

Столько боли. Казалось невозможным, что все это породил один-единственный миг. Безрассудное решение одного человека принять наркотики. Они разожгли в нем ярость и лишили способности здраво мыслить.

Но его здесь не было, и Грейнджеры не могли выплеснуть на него свой гнев. Он провел годы в тюрьме, а потом уехал как можно дальше от Вулф-Гэп. Поэтому их злость и боль пожирали их самих. А я не знала, как помочь.

– Прости, Лейкен.

Я подняла взгляд на Джилли.

– Тебе не за что извиняться. Я думала, ей стало лучше.

Она опустилась на скамью у стола.

– Я тоже.

Я села рядом.

– А психиатр, к которому она ходит?

Джилли посмотрела в сторону дома.

– Уже не знаю. Похоже, он не слишком помогает.

– Может, пора найти другого.

– Может быть. – Она перебирала бусину на браслете. – Чип не хочет делать ничего, что может ее расстроить. А в такие дни Кей хочет только одного – ничего не чувствовать.

Я знала это ощущение. Недели в больнице, когда стоило мне слишком сильно разволноваться, как в капельницу вводили очередное лекарство. Потом были месяцы, когда под рукой всегда лежали обезболивающие, лишавшие меня любых чувств.

Я до сих пор помнила тот день, когда разложила таблетки на столе ровными рядами. Считала их и гадала, сколько понадобится, чтобы меня совсем не стало. Это и стало тревожным звонком. Я спустила таблетки в унитаз и сказала врачу, что больше не хочу их принимать.

Путь оказался нелегким, но в конечном счете я все равно страдала. С обезболивающими или без них. Теперь я принимала их только тогда, когда предстояло долго стоять на мероприятии. А такое случалось всего несколько раз в год. Я использовала их, чтобы жить, а не чтобы сбежать от жизни. В этом и заключалась разница.

Но я помнила то глубокое притяжение небытия. Знала, как сильно манит этот дьявол, когда тебе больно. И меньше всего хотела, чтобы Кей проиграла ему.

– Думаешь, я могу чем-нибудь помочь? – спросила я.

Джилли похлопала меня по руке.

– Ты уже помогаешь. Думаю, если станешь иногда заходить, это пойдет ей на пользу. – Она подняла взгляд к горизонту. – Раньше она постоянно говорила, что вы с Джейсом поженитесь на этой земле. Возможно, однажды построите здесь дом. Подарите ей внуков.

Грудь сжало, и дышать стало трудно.

– Это была бы прекрасная жизнь.

– Может, поговоришь с ней о хороших воспоминаниях? Ей нужны люди, с которыми можно вспоминать Джейса.

– Я смогу.

Как бы тяжело ни было вести такие разговоры, ради Кей я справлюсь. Ради бесконечной поддержки, которую она всегда мне дарила. И ради ее удивительного сына, который так хорошо меня любил.

Джилли поднялась и взяла торт.

– Отнесу его в дом и посмотрю, не нужно ли Кей что-нибудь.

– Позвони, если понадобится помощь.

Она слабо улыбнулась.

– Ты же знаешь, я чертовски хорошо умею о себе заботиться.

Это было правдой. Джилли была настоящей силой природы и могла добиться всего, что задумала. Но даже ей порой требовалась поддержка.

– Тогда просто предложу тебе дружескую компанию.

– От нее я никогда не откажусь, ангелочек.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Езжай осторожно. Кажется, скоро пойдет снег.

Я посмотрела на серое небо и глубоко вдохнула. В воздухе пахло снегом. Я была к нему готова. В этом году выпадало всего несколько сантиметров, и каждый раз снег таял меньше чем за неделю.

– Осторожность – мое второе имя.

Джилли фыркнула и махнула мне рукой.

Я направилась к внедорожнику, но движение над гаражом привлекло мое внимание. Дрогнули шторы. Наши с Сереной взгляды встретились. Ее губы были плотно сжаты. Через мгновение она отпустила занавеску.

Черт. Интересно, как она умудрится сделать виноватой меня? На брата Серена долго злиться не станет. Каким-нибудь образом все это снова окажется на моих плечах.

Я открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Гизмо поднял голову. Завернувшись в одеяло, он с удовольствием грыз свою палочку.

Я повернулась и почесала его за ушами.

– Как насчет маленького приключения?

Он лизнул мою руку.

– Именно это я и надеялась услышать.

Я достала ключи и завела двигатель. Знакомое ощущение, будто я не помещаюсь в собственной коже, вернулось. Нужно было выпустить наружу хотя бы часть эмоций, бурливших внутри. В юности я бы, наверное, отправилась на пробежку. Но теперь тело этого не выдержало бы. Мне требовался новый способ. Единственное, благодаря чему я снова чувствовала себя увиденной.

Я выехала с ранчо Грейнджеров и направилась к горам. В пасмурном свете они казались серо-лиловыми. Их суровые заснеженные вершины были именно тем фоном, который мне сегодня требовался.

Я свернула с главной дороги и поехала вдоль южной горы. Через несколько поворотов нашла нужное начало тропы и припарковалась. На стоянке стояла лишь одна машина – знакомый пикап, который я видела бессчетное количество раз.

Стоило мне выйти из внедорожника, как появился его владелец. Я помахала.

– Привет, Бретт.

Он улыбнулся.

– Привет, Лейкен. Решила прогуляться после обеда?

Я кивнула.

– Похоже, ты тоже.

– Хотел немного размяться перед сменой.

– Точно, слышала, теперь ты помощник шерифа Уильямс.

Его щеки слегка порозовели.

– Выходит, так.

– Поздравляю. Это замечательно.

Он переступил с ноги на ногу и опустил взгляд на походные ботинки.

– Мне правда очень жаль Лисбет. Она была хорошим человеком.

Горло обожгло.

– Да.

И мне не следовало позволять нашей дружбе разрушиться. Я подумывала найти Марису и узнать, как она. Но в памяти до сих пор звучал наш последний разговор, когда мы обе наговорили друг другу жестоких вещей.

– Через несколько дней ее родители устроят здесь прощальную церемонию. Увидимся?

Меньше всего мне хотелось снова сидеть в церкви в черном платье. Слушать тихие всхлипы и громкий плач.

– Увидимся.

Бретт кивнул и направился к своему пикапу.

Я застегнула куртку повыше, потому что на высоте холод ощущался сильнее, и достала снаряжение из багажника. Я проигнорировала протест спины, когда закинула на плечи рюкзак. Потом надела переноску для Гизмо. К тому моменту, как я открыла заднюю пассажирскую дверь, он уже приплясывал от нетерпения.

Я подняла его и усадила в приспособление, которое, кажется, вообще-то было создано для младенцев.

– Ты же знаешь, я ни за что не оставлю тебя без приключения.

Он лизнул меня в подбородок.

Я рассмеялась. И, черт возьми, как же приятно это было. Гизмо всегда умел лечить мне душу.

Я пошла вверх по тропе, радуясь, что не придется ни с кем столкнуться. В три часа дня посреди зимы это место точно будет только моим. Я растворилась в ритме собственных шагов по утоптанной земле и в звуках природы.

Все это смягчило самые тяжелые чувства этого дня. Но не до конца. До этого еще дойдет. Когда тропа свернула, я сошла с нее и направилась туда, куда хотела с самого начала. После лета и осени, когда дождей почти не было, луг стал золотистым.

Это море высохшей травы идеально смотрелось на фоне суровой горы. Сначала я сняла рюкзак. Достала из него одеяло для Гизмо, потом аппаратуру. Устроив его поудобнее с жевательной палочкой, я принялась устанавливать штатив.

Я попробовала несколько разных положений, прежде чем нашла нужное. Опустила штатив пониже, чтобы поймать особый ракурс для всего, что хотела включить в кадр. Скинув куртку, я встала перед объективом.

Я делала только одно – дышала. Вдыхала и позволяла эмоциям прийти. Выдыхала и отпускала их.

Я думала о сломленном горе Кей. О ярости Джекса. О том, как Серена пыталась все заглушить. О том, что Чип держался из последних сил.

Я думала о том, как отчаянно хотела все это для них исправить. Мои руки сжались в траве от бессилия перед всем этим. Я нажала кнопку на пульте.

Я опустилась глубже в траву и повернула лицо навстречу усилившемуся ветру. Слезы текли по щекам, пока я отпускала все. Боль, горе, надломленность.

Я позволила всем чувствам вырваться наружу и постаралась поймать их все.