Текст книги "Расколотое море (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
21 Боуден
Я припарковал пикап в дальнем конце церковной стоянки. Все вокруг было забито машинами. Из-за тесноты я немного ослабил галстук.
Заглушив двигатель, выбрался наружу и запер машину. Несколько таких же опоздавших, как я, спешили внутрь. Я ускорил шаг и направился через лужайку к церкви.
Мне навстречу выскочила маленькая фигурка. Глаза мальчика расширились, а рот приоткрылся.
– Вы… вы…
Я приложил палец к губам.
– Я на секретном задании.
Он быстро закивал.
– Кого-то спасаете? Я все фильмы видел. Больше всего люблю тот, где вы спасаете президента от злодеев из Золтрана.
Я улыбнулся ему, но невольно огляделся, проверяя, не заметил ли нас кто-нибудь еще. К нам поспешила женщина лет тридцати.
– Тим, что я говорила о разговорах с незнакомцами? Простите, если он вам помешал. Он слишком общительный. Мы над этим работаем.
– Ма-а-ам, он не незнакомец. Это Боуден Кавано. Железный Кулак.
Глаза женщины расширились.
– Святые…
Она захлопнула рот, не дав ругательству сорваться с губ.
– Очень приятно познакомиться, Тим. Мне нужно внутрь, но если мама даст мне свою электронную почту, я обязательно пришлю тебе кое-что интересное.
– Да ладно! Это будет так круто! Дай ему свою почту, мам!
Женщина порылась в сумочке и вытащила визитку.
– Вот. Это невероятно любезно с вашей стороны. Вы сделали его год.
– Не проблема. Только прошу оставить это между нами. Я стараюсь здесь не привлекать внимания.
– Конечно, – заверила она.
Тим широко улыбнулся.
– Секретное задание. Это чертовски круто!
Я протянул руку для хлопка ладонями.
– Официально назначаю тебя своим напарником.
Мальчик взвизгнул и повернулся к матери, а я трусцой поднялся по ступеням. Человек передо мной придержал дверь. Увидев меня, он едва заметно расширил глаза. Я перехватил край деревянной двери.
– Спасибо.
– Эм… пожалуйста.
Парень покачал головой и направился в зал.
Я уже собирался последовать за ним, когда услышал знакомый голос. Лейкен говорила кому-то, что ее отношения его совершенно не касаются. Я повернул на звук и замер.
Широкоплечий крупный мужчина прижал ее к стене и навис над ней. Перед глазами вспыхнуло красное. Его слова превратили злость в ярость.
Я шагнул вперед, схватил мужчину за плечо и резко оттащил назад.
– Держись от нее подальше.
Его глаза вспыхнули, и он толкнул меня в грудь.
– Убери от меня руки, кусок дерьма.
– Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты угрожаешь дорогому мне человеку. Думаешь, размер делает тебя мужчиной, если ты запугиваешь им других? Это делает тебя ничтожеством.
Чьи-то руки обхватили меня за предплечье и осторожно потянули назад.
– Я в порядке. Правда. Но перестану быть в порядке, если ты его ударишь. Хотя посмотреть было бы весело.
Я бы рассмеялся, если бы ярость все еще не держала меня в плену. Она разливалась по венам и требовала расплаты от стоящего передо мной ублюдка.
– Джекс, уйди. Он тебя ударит, а я не смогу его остановить.
Джекс фыркнул, сверля меня взглядом.
– Думаешь, я испугаюсь какого-то паршивого актеришки? Он наверняка даже драться не умеет.
– Выйдем наружу, и я с радостью покажу.
– Так, мальчики.
Джилли неторопливо подошла и встала между нами, положив ладони нам на грудь.
– Думаю, насилие сейчас нужно меньше всего.
Она повернулась и взяла Джекса под руку.
– Дорогой, сейчас ты проводишь внутрь свою самую любимую тетушку.
– Джилли…
– Никаких возражений. Будь джентльменом, каким я тебя знаю.
Он напоследок сердито посмотрел на нас с Лейкен и направился в зал. Я услышал, как Лейкен облегченно выдохнула.
Я повернулся к ней, обхватил ладонями ее лицо и быстро осмотрел с головы до ног.
– Он тебя ударил?
Ее глаза расширились.
– Нет. Ничего подобного.
– Кто это?
Лейкен сглотнула и посмотрела туда, где скрылись Джилли и Джекс.
– Брат Джейса.
Мои мышцы окаменели. Подобную ярость я видел лишь у одного человека. Глубокую ненависть, которая пожирает изнутри, пока ты перестаешь узнавать самого себя. У моего брата.
– Почему он так с тобой разговаривает?
Я с трудом выговаривал каждое слово, стараясь не схватить Лейкен и не увезти ее отсюда подальше.
– Он злится. С самой аварии. И никак не может отпустить эту злость.
Потому что тогда ему пришлось бы почувствовать горе. Некоторые готовы на все, лишь бы этого избежать.
Я убрал волосы с лица Лейкен, наслаждаясь прикосновением ее кожи к кончикам пальцев. Она была здесь. В безопасности. Это знание сглаживало самые острые грани внутри меня.
– Почему он не направляет эту злость на виновника?
– Направлял. Джекс потратил огромное количество времени, сил и денег, пытаясь удержать Роберта Аарона в тюрьме. Каждый месяц писал письма комиссии по условно-досрочному освобождению. Давал показания на каждом слушании. Во многом именно благодаря ему Роберт не вышел раньше срока. Когда срок подходил к концу, Джекс нанимал одного адвоката за другим. Пытался найти новые обвинения, которые можно было бы ему предъявить. Джекс выиграл гражданский иск. Но речь шла только о денежной компенсации, а Роберт уже объявил себя банкротом из-за расходов на собственных адвокатов.
Плечи Лейкен поникли от усталости, которая, казалось, проникла до самых костей.
– Джексу всегда было мало. Он злился на всех, кто мог хоть как-то повлиять на другой исход.
– А на тебя за что?
В глазах Лейкен заблестели слезы.
– В ту ночь мы услышали, что Джекс устраивает вечеринку. Кей и Чип уехали на соревнования Серены по чирлидингу. Джекс все чаще попадал в неприятности. Из-за этого Грейнджеры постоянно ссорились. Джейс не хотел туда ехать. Но я настояла. Сказала, что мы можем заглянуть и проследить, чтобы все не вышло из-под контроля.
Я притянул ее к себе, и Лейкен не стала сопротивляться. Наоборот, прижалась к моей груди и вцепилась в куртку.
– Если бы я этого не сделала, мы поехали бы в другую сторону. И никогда не встретили бы Роберта Аарона.
Я едва коснулся губами ее волос. Запах ванили и пряностей наполнил мои легкие.
– Ты виновата только в том, что тебе было не все равно. Ты любила Грейнджеров. Переживала за Джекса. За Джейса. За всех них. То, что случилось, не твоя вина.
– Головой я это понимаю. Но сердце не всегда верит. Тот миг разбил нас всех. И я не могу перестать думать, сколько было способов избежать этого.
– Это естественно. По-человечески. Но Джекс не имеет права еще и сваливать на тебя все свое дерьмо.
Лейкен прижалась щекой к моей груди.
– Я устала.
– Теперь это прекратится.
Уголок ее губ приподнялся.
– Не хочу тебя расстраивать, но ты не управляешь Вселенной. Джекс изливает яд. Он всегда так делает.
– Не при мне.
Я не позволю Лейкен оставаться рядом с человеком, способным хранить в себе такую же извращенную ненависть, как мой брат.
– Ты не останешься здесь навсегда, Боуден. И не сможешь быть рядом каждую секунду. Мне самой придется разобраться с Джексом. Я просто пока не знаю как.
На моей щеке дернулся мускул.
– Это мы еще посмотрим.
Лейкен покачала головой, затем подняла на меня глаза.
– Ты пришел. Не хотел, но пришел.
– Прости, что не был здесь раньше.
– Ты здесь сейчас. Это главное.
Я наклонился и прижался губами к ее виску.
– Я рядом, Лейкен. Может, не всегда все сделаю правильно. Может, сам развалюсь. Но я здесь.
– Мне больше ничего не нужно.
Заиграла музыка, и я немного отстранился.
– Нам пора внутрь.
Лейкен кивнула и вложила свою ладонь в мою. Она легла идеально. Тонкие пальцы переплелись с моими, приводя в равновесие что-то глубоко внутри. От этого прикосновения еще несколько рваных краев вокруг сердца сгладились.
Она повела меня к одной из последних скамей. Мы сели рядом с незнакомым мужчиной. В его глазах мелькнуло узнавание. Он что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрал. Затем отвернулся к алтарю.
Лейкен продолжала держать меня за руку.
Не отпустила, когда стихла музыка. Не отпустила, когда заговорил пастор. Не отпустила, когда двоюродная сестра Лисбет произнесла трогательную речь. Ни разу не дрогнула.
Мы опирались друг на друга и справлялись как могли. И в тот миг я понял, что так может быть всегда. Взаимная поддержка. Неидеальная, немного хаотичная гармония. Самое невероятное, что я когда-либо испытывал.
И я сделаю все, чтобы ее защитить.
22 Лейкен
Мы с Боуденом быстро вышли из церкви. Я услышала характерный шепот. Его имя поплыло по спертом воздуху, наполнявшему зал. Когда мы оказались на каменных ступенях, я посмотрела на него, тревожно нахмурившись.
– Я не думала, что столько людей узнают тебя так быстро. Совсем не подумала.
– Все в порядке.
– Нет. Я хочу, чтобы здесь у тебя был покой.
Он слишком долго жил под чужими взглядами. Мне хотелось, чтобы хотя бы здесь он смог от них отдохнуть.
Когда мы вышли на парковку, Боуден замедлил шаг.
– Рано или поздно все бы узнали. Я ведь не прячусь. Хожу в рестораны, в галерею, в продуктовый. Надеюсь, теперь слухи разойдутся, а потом все утихнет.
Боже, как же я надеялась, что он прав.
Боуден обхватил мое лицо ладонями.
– Ты держишься?
– Да. То, что ты был рядом, очень помогло. Правда. Спасибо.
Он снова поцеловал меня в висок. От прикосновения его губ к коже мне лишь сильнее захотелось прижаться ближе. Этот огонь тянул меня к нему.
– Сделаешь мне одолжение? – прошептал он.
– Какое?
– Останься сегодня со мной.
– Боуден.
– Что?
Вопрос скользнул по моей коже.
– Я не знаю, смогу ли зайти с тобой так далеко. Я…
Я замолчала, не зная, как объяснить, что мне страшно. По стольким причинам, что я не могла назвать их все.
– Можешь спать где угодно. На диване. В гостевой. В моей кровати. Где захочешь. Я никуда не тороплюсь. У нас впереди целая вечность.
Только я не была уверена, что это так. В какой-то момент Боудену придется уехать на съемки. Вернуться к своей жизни в Лос-Анджелесе. А я останусь здесь.
Однажды меня уже разбили.
Во второй раз я могла не пережить.
На этот раз, проснувшись на диване прижатой к Боудену, я подавила подступающую панику. Не позволила ей утянуть меня на дно, как в прошлый раз. Вместо этого просто дышала. Чувствовала тепло Боудена, прикосновение пламени, которое будто жило в самой его сути.
Его ладонь медленно скользила вверх-вниз по моей спине, выводя ленивый бессмысленный узор.
– Ты там не паникуешь?
Я покачала головой, не отрываясь от его груди.
– Ты теплый. Как мой личный обогреватель.
Боуден рассмеялся.
– Не уверен, что меня когда-нибудь так называли. Наверное, это полезно, когда огонь за ночь погас.
Я глубже зарылась в его объятия, позволив себе еще немного насладиться этим ощущением. Это было не просто тепло. Безопасность, покой, чувство, будто меня по-настоящему знают. Я не испытывала такого целую вечность.
– Не хочу двигаться.
– Не двигайся.
– Скоро нужно открывать галерею.
Боуден повернулся так, чтобы мы оказались лицом к лицу, и убрал волосы с моих глаз.
– Сначала позавтракай со мной. Обещаю, даже я не смогу испортить хлопья.
Я улыбнулась, вглядываясь в его ореховые глаза. Даже не знала, что пытаюсь там найти. Может, уверенность? Гарантию, на которую было совершенно несправедливо надеяться?
– Какие варианты?
Он просиял, поднялся и протянул мне руку.
– Есть какая-то полезная штука со вкусом картона и есть Lucky Charms. Что выберешь?
Я приподняла бровь.
– Я похожа на дурочку?
Боуден рассмеялся и повел меня на кухню, не отпуская моей руки, пока не потянулся за коробкой Lucky Charms. Я сразу почувствовала потерю его прикосновения. Это ощущение встряхнуло меня. Но я продолжала дышать. Сосредоточилась на том, чтобы сварить кофе нам обоим.
– Сливки? Сахар? – спросила я, разливая кофе по двум кружкам.
– Немного сливок.
Я плеснула их в его кружку, и темный кофе стал кремово-коричневым.
– Странно, что я не знала, какой кофе ты любишь. Такое чувство, будто мы знаем друг друга лучше.
Он всю ночь держал меня в объятиях. Был рядом, когда мне это было нужно. Я должна была знать и такие мелочи.
Боуден взял кружку из моей руки.
– Я предпочитаю знать настоящее.
– И что же это?
– Что заставляет тебя создавать такие работы. Что ты впускаешь меня в свой мир, когда тебе больно. Что позволяешь мне ошибаться, как вчера, а потом вместе искать путь дальше.
В животе разлилось тепло. Не сексуальное. Что-то гораздо лучше.
– Это когда по-настоящему знаешь человека.
Боуден опустил ложку в хлопья.
– Именно.
За завтраком мы поговорили и о другой стороне. О любимой еде навынос. Он предпочитал тайскую, я – итальянскую. Потом о десятках других любимых вещей. О фильме из детства. О месте, где он побывал. О том, как любит проводить дождливое воскресенье. Эти маленькие подробности помогали мне яснее увидеть мужчину напротив.
Я посмотрела на настенные часы.
– Мне правда пора.
– Я уберу, – сказал Боуден, поднимаясь с нашими мисками.
Он на мгновение замер. В его лице вдруг исчезла привычная уверенность.
– Можно я заберу тебя после работы? Ужин и кино?
Я подавила панику, поднявшуюся от этого вопроса. Потому что не могла сказать нет. Я хотела провести с Боуденом больше времени, даже зная, что он уедет.
– Я заканчиваю в четыре.
Пламя потянулось ко мне и лизнуло кожу. Но отвернуться я не могла. Мне нужны были новые мгновения с Боуденом. Что-то только наше.
Прежде чем я успела задуматься, насколько неразумно строить с ним планы, поспешила в ванную переодеться во вчерашнюю одежду. Колготки натягивать не стала, просто надела платье. Мне не хотелось ни минуты дольше оставаться в черном. Но и появляться в галерее в спортивных штанах и футболке Боудена я не собиралась.
Когда я вышла, он давал собакам лакомства.
– Теперь понятно, почему Гизмо всегда так рад тебя видеть.
Боуден виновато пожал плечами.
– Я не выше подкупа.
– Буду знать.
Я подняла Гизмо на руки, не обращая внимания на разгорающуюся боль в спине.
– Увидимся вечером.
Слова прозвучали неловко, словно я не знала, как с ним прощаться.
У Боудена таких сомнений не было. Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.
– Позвони, если понадоблюсь. Или если появится Джекс.
От одной этой мысли у меня сжался желудок. Я не выдержала бы еще одной стычки с Джексом так скоро.
– Позвоню.
– Слишком быстро ответила.
Боуден убрал волосы с моего лица.
– Пожалуйста, позвони. Даже если я тебе не нужен. Если просто захочешь, чтобы я был рядом. Могу побыть твоим помощником целый день.
– Тогда у нас будет самый популярный магазин в городе.
Он поморщился.
– У узнаваемого лица иногда бывают недостатки.
Я прижала ладонь к его груди.
– Обещаю не выдавать тебя жителям Вулф-Гэп. И обещаю позвонить, если возникнут проблемы или мне станет скучно.
– Хорошо.
Я выскользнула из объятий Боудена, пока не успела передумать. Эти руки могли удержать меня в плену, даже не стараясь. Я сосредоточилась только на следующем шаге: усадить Гизмо в автокресло и выехать с территории ранчо.
Я старалась не смотреть в зеркало заднего вида, но в конце концов не выдержала.
Боуден стоял в дверном проеме и пристально смотрел на мой внедорожник. Наши взгляды встретились в зеркале, и я поклялась бы, что он заглянул прямо мне в душу. Я отвернулась и сосредоточилась на дороге.
Прошло слишком много времени с тех пор, как меня по-настоящему видели. Я скрывала так много частей себя. Их можно было защитить, если никому не показывать. Но будто у Боудена был радар, который находил каждую.
Я припарковалась за галереей и заглушила двигатель. Гизмо тихо заскулил.
– Знаю. Я тоже не хотела уходить.
Я вышла из машины, достала его с заднего сиденья и опустила на землю. Он поспешил к черному входу. Я принялась перебирать ключи, ища нужный.
На дверь упала тень.
Я вздрогнула и резко обернулась, сжимая ключи в руке. Гизмо разразился лаем. Я прижала ладонь к груди и шумно выдохнула.
– Мариса.
– Прости. Я думала, ты меня услышала.
Она быстро оглядела переулок, словно ждала, что кто-то вот-вот появится.
По позвоночнику пробежала дрожь, и я поспешила открыть дверь.
– Кажется, сейчас мы все немного на нервах. Заходи.
Гизмо побежал вперед, но несколько раз настороженно оглянулся на Марису. Я быстро насыпала ему завтрак.
– Тебе кофе, горячий шоколад или чай?
Она покачала головой.
– Нет, спасибо.
Я принялась заваривать себе чай. Пока ждала, когда Мариса заговорит, занятые руки помогали держаться.
– Ты встречаешься с Боуденом Кавано?
Я ожидала, что она начнет не с этого, но не винила ее за любопытство.
– Не знаю, можно ли так сказать. Мы… друзья.
Но и это было неправдой. Я не могла найти подходящего слова для того, что связывало нас с Боуденом.
– По-моему, там нечто большее. Я слышала, он чуть не вырубил Джекса.
Прекрасно. Только этого Боудену и не хватало – чтобы весь город обсуждал его драку.
Я залила чайный пакетик кипятком.
– Это Джекс. Любому достаточно одного его слова, чтобы захотеть его ударить.
Мариса подавилась смехом.
– Пожалуй, ты права.
Как давно я не слышала смех подруги? Честно говоря, не помнила. Еще до аварии?
– Прости, Мариса. Ненавижу себя за то, что позволила всему зайти так далеко.
Она напряглась, а взгляд стал жестким.
– Я говорила тебе, что Скотт не покончил с собой.
– Я никогда не утверждала обратного. Случайные передозировки происходят постоянно.
– Это тоже не было случайностью. Теперь мы знаем.
Я обхватила кружку ладонями, пытаясь прогнать пробравшийся внутрь холод.
– Ты говорила с Хейзом? Он уверен?
Губы Марисы сжались в тонкую линию.
– Говорит, что все еще разбирается. Но я знала Скотта. Он бы так не поступил. Он понимал, как сильно нас сломала смерть Джейса. Он не стал бы так безрассудно рисковать жизнью.
Но он рисковал. Каждый раз, когда снова выбирал наркотики вместо помощи, о которой умоляла Мариса. Только теперь это уже не имело значения.
– Мне так жаль, что ты его потеряла.
Мы обе состояли в клубе, куда никто не подавал заявку. И для нее я меньше всего хотела такой судьбы.
Глаза Марисы вспыхнули.
– Хватит меня успокаивать.
– Я не…
– Ты ничего не знала о Скотте.
Может, и правда. Возможно, никто из нас не знал друг друга так хорошо, как нам казалось.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Я не собираюсь с тобой спорить. Я не знаю, что произошло. Знаю только, что мы потеряли четверых друзей. Четверых. Я не хочу потерять еще кого-то. Нам нужно быть осторожнее. И по возможности поддерживать друг друга.
Мариса повернулась к фотографии, прислоненной к стене. На ней был пожилой мужчина, чье лицо избороздило горе.
– Думаю, уже поздно. Мы больше не те, кем были тогда. Я тебя совсем не знаю.
– Можешь узнать.
Я протянула руку.
– Я Лейкен.
Мариса несколько долгих мгновений смотрела на мою ладонь, а потом отступила. В ее глазах заблестели слезы.
– Прости. Я не могу. Слишком тяжело.
И с этими словами она исчезла за задней дверью – как и все, кого я потеряла до нее.
23 Боуден
Я припарковался перед галереей. Заглушив двигатель, несколько мгновений просто наблюдал. Лейкен разговаривала с незнакомой мне парой. Ее губы изгибались в улыбке, но та казалась фальшивой. Даже с десяти метров я видел напряженные складки у ее рта. Не мог понять, вызваны они физической или душевной болью.
Пара пожала Лейкен руку и вышла из галереи, пока я выбирался из машины. Я еще раз проверил, что окно приоткрыто. Но Пичес даже не пошевелилась, когда я закрыл дверь. Продолжила мирно похрапывать. Направляясь ко входу, я не сводил глаз с Лейкен.
При звоне колокольчика она обернулась с натянутой улыбкой. Но, увидев меня, тут же перестала улыбаться. От этого простого жеста внутри меня что-то отпустило. Рядом со мной Лейкен больше не притворялась.
Я пересек зал, и мои шаги эхом разнеслись по полированному бетонному полу. Притянул ее к себе.
– Что случилось?
– Долгий день. Пришла подруга, которая попала в ту аварию вместе со мной. Разговор оказался непростым. Перед следующим открытием нужно многое уладить. Посетители постоянно заходят. Я просто ужасно устала.
Лейкен подалась вперед и опустила голову мне на грудь.
Она опиралась на меня. Тянулась ко мне. Искала утешения. Это было чертовски приятно. Оставалось надеяться, что следующие слова все не испортят.
– Можешь собрать сумку?
Лейкен выпрямилась и несколько раз моргнула.
– Чтобы остаться на ночь?
– Я нашел домик, которым мы можем воспользоваться несколько дней. Он высоко в горах. Там можно отключиться от всего, пофотографировать и отдохнуть.
– Мне нужно работать…
– Я поговорил с Джилли и Адди. Они тебя подменят.
Ее рот приоткрылся.
– Ты поговорил с Джилли и Адди?
Уголок моих губ дернулся вверх.
– Я умею пользоваться телефоном.
Лейкен нахмурилась.
– Я не это имела в виду. Знаешь, ты очень напористый.
Я уткнулся носом в ее шею, вдыхая неповторимый аромат Лейкен.
– Не напористый. Просто добиваюсь того, чего хочу.
– Избалованный.
Я улыбнулся, прижавшись к ее шее.
– Может, самую малость.
– Мне меньше всего стоит на это соглашаться.
– Почему?
Лейкен слегка отстранилась. Ее янтарные глаза светились.
– По миллиону причин.
В этих словах звучала такая боль. Такой страх, что я почти ощущал его кожей.
– Но ты все равно говоришь «да».
– Говорю.
Меня захлестнуло чувство победы. Я переплел свои пальцы с пальцами Лейкен.
– Мы будем двигаться так медленно, как ты захочешь. Но я чертовски рад, что ты решилась на первый шаг.
Она поджала губы.
– Мы едем прямо сейчас?
– Не дам тебе возможности передумать.
В ее глазах вспыхнуло возмущение.
– Поэтому ты ничего не сказал вчера вечером? Или когда вообще придумал этот план?
– Я не дурак.
Бормоча что-то о назойливых мужчинах, она направилась в глубь галереи. Поднявшись с лежанки, Гизмо звякнул жетонами. Увидев меня, он залаял и помчался навстречу.
Я наклонился и поднял его вместе с колесами.
– Не переживай. Твоя подружка в машине.
Он лизнул меня в лицо.
– У вас будет несколько дней, когда никто не помешает.
Лейкен начала подниматься по лестнице и жестом позвала меня за собой.
– Не уверена, что после этого мы сумеем их разлучить.
Я тоже не был уверен, что смогу оторваться от Лейкен. Чем больше времени проводил рядом, тем сильнее хотел еще. Она открыла дверь квартиры и вошла.
– Располагайся. Мне понадобится всего несколько минут, чтобы собраться.
– Там лежит снег, так что возьми теплые вещи.
Она устало улыбнулась.
– Я всю жизнь здесь живу. Знаю, что в горах лежит снег. Он не тает даже в разгар лета.
– Просто не хочу, чтобы ты ворчала из-за того, что отморозила свою милую попку.
Покачав головой, Лейкен направилась к спальной зоне. Но я не пропустил легкий румянец на ее щеках. Пока она собиралась, я рассматривал квартиру и гладил Гизмо. Стены были сплошь увешаны картинами. Пространство должно было казаться тесным. Давящим. Но этого не происходило. Наоборот, хотелось подойти ближе.
Само расположение работ было произведением искусства. Можно было отступить и воспринять все целиком. Или позволить взгляду переходить от одной работы к другой. Я знал, что некоторые фотографии сделала Лейкен. Здесь были и акварели. Масляные картины. Пастель. Под некоторыми стояли незнакомые мне имена. На других подписи отсутствовали вовсе.
Я совсем потерял счет времени. Лишь почувствовал, что рядом кто-то появился, пока рассматривал пастельный рисунок. На нем были изображены горы Вулф-Гэп. Над вершинами собирались зловещие тучи, закручиваясь от сдерживаемой ярости.
– Это нарисовала ты, да?
– Как ты понял?
– Здесь есть то же ощущение, что возникло у меня при взгляде на купленную фотографию. Та же сила, которая схватила меня за горло и заставила смотреть.
– Некоторым людям не нравится это ощущение.
Я повернулся к Лейкен.
– А мне нравится. Оно напоминает, что я жив. Заставляет не отводить взгляд от собственных чувств.
Она судорожно выдохнула.
– Когда ты говоришь о моих работах… будто произносишь именно то, что я больше всего хочу услышать.
– Я не пытаюсь тебя очаровать. Просто говорю правду.
– Спасибо.
В ту секунду мне отчаянно хотелось ее поцеловать. Завладеть ее губами. Раствориться в водовороте красок, который, я знал, мы создадим вдвоем. Вместо этого я заставил себя отвести взгляд и посмотрел на ее сумку.
– Готова?
На лице Лейкен мелькнуло разочарование.
– Если возьмешь корм Гизмо и сумку с фотоаппаратом, то да.
– Думаю, справлюсь.
Лейкен закинула сумку на плечо, и я заметил, как она едва заметно дернулась.
– Могу взять и это. Рук хватит.
Она взглянула на Гизмо, который счастливо дремал у меня на руках.
– Он может не согласиться.
– Я не хочу, чтобы ты навредила себе.
– Боуден. Мне больно каждый день. Такова моя жизнь. Я умею с этим справляться. Знаю свои пределы. Иногда стоит их переступить. Иногда нет. Но ты должен позволить мне решать самой.
Я прикусил щеку изнутри.
– Я лишь говорю, что могу помочь.
– И я позволяю. Ты несешь собаку, корм и фотоаппарат. Этого достаточно.
– Ладно.
Она вопросительно приподняла бровь.
– Ты знаешь, с чем способна справиться.
– Спасибо.
Лейкен привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.
Клянусь, место ее поцелуя обожгло. Жар не исчез, пока мы собирали вещи. Не остыл и тогда, когда спустились вниз и вышли на улицу. Даже ледяной воздух не смог его приглушить.
Пичес радостно залаяла, едва учуяла Гизмо. Лейкен сняла с него колеса и посадила на заднее сиденье.
– Он обойдется без своей автолюльки? – спросил я.
– У меня все предусмотрено.
Она пристегнула короткий ремень к его шлейке, а затем защелкнула в замке безопасности. Пичес ткнулась в нее носом, пытаясь добраться до Гизмо. Лейкен рассмеялась, и этот звук пронзил меня насквозь.
– Все, теперь он полностью твой.
Собаки облизали друг друга, а потом свернулись вместе клубком. Я улыбнулся.
– Кажется, они будут счастливы.
– Еще бы.
Она закрыла дверь, но остановилась, прежде чем сесть в машину.
– Ты точно хочешь провести со мной взаперти несколько дней?
Я наклонился, заправил ей за ухо выбившуюся прядь и задержал ладонь на ее шее.
– Никогда в жизни ни в чем не был так уверен.
Я заметил, как у нее перехватило дыхание, и не смог сдержать улыбку. Увидев ее, Лейкен нахмурилась.
– Не обязательно так самодовольно улыбаться.
Я расплылся в еще более широкой улыбке.
– Мне нравится знать, что я на тебя действую.
Она пробормотала себе под нос что-то о том, что я слишком хорош собой, и забралась в машину.
Я обошел автомобиль и сел за руль.
– Не переживай. Я использую свои способности только во благо.
Лейкен закатила глаза.
– Самодовольный.
– Уверенный в себе.
– Одно и то же.
Я выехал с парковки и направился к горам. Мы слушали радио, пока еще ловил сигнал, переключаясь между кантри и роком. Когда последняя станция сменилась шипением, Лейкен выключила музыку.
– Обожаю эти места.
Я взглянул на нее. Она смотрела на заснеженные вершины.
– Здесь невероятно. Понимаешь, насколько мал по сравнению со всем миром.
– И это я тоже люблю.
Сработал сигнал полного привода, когда снега стало больше. Я сосредоточился на дороге, ведя машину по изгибам и поворотам. Дорога сузилась, лес на некоторое время сомкнулся вокруг нас. Потом деревья расступились, открывая вид на домик.
Он был небольшим, но безупречно спроектированным. С бревенчатыми стенами и красной входной дверью среди снега выглядел как рождественская открытка.
– Он идеален, – прошептала Лейкен.
Она почти прижалась лицом к стеклу.
– И здесь миллион фонов, которые мне не терпится использовать для фотографий.
– А мне не терпится побыть помощником.
– Еще пожалеешь об этих словах, когда пальцы на ногах замерзнут.
Я остановился перед домом и заглушил двигатель.
– Я крепкий.
Ее губы дрогнули.
– Ты уже признался, что избалованный актер.
– Разве нельзя быть и тем и другим?
– Наверное, почему бы и нет.
– Отлично.
Я открыл дверь.
– Пойдем осмотримся.
Мы велели собакам оставаться на месте и направились к дому. Снег скрыл дорожку и ступени, но крыльцо оставалось сухим. Я достал ключи, которые дал мне Хейз, отпер дверь и потянул ее на себя.
Внутри нас встретило слабое тепло. Скорее всего, температура была выставлена ровно настолько, чтобы не замерзли трубы. Гостиная занимала одно большое помещение. Между окнами возвышался массивный каменный камин. Здесь стояли удобный на вид диван, пара глубоких кресел и книжные шкафы с потрепанными книгами.
Лейкен уже направлялась к полкам.
– Я так давно не читала целую книгу за несколько дней.
– Самое время.
Я уже видел нас здесь, свернувшимися на диване. Лейкен читает, а я просто смотрю на нее.
Она достала с полки роман Стивена Кинга.
– Я никогда не читаю ужасы, когда остаюсь дома одна. Но ты будешь в соседней комнате, так что сейчас идеальный момент.
Я не хотел спать в разных комнатах. Хотел чувствовать рядом ее тело. Никогда не спал лучше, чем в те две ночи, когда мы засыпали вместе на моем диване. Но давить на нее тоже не собирался. Поэтому лишь улыбнулся.
– Можешь разбудить меня в любое время. Я прогоню всех чудовищ.
