Текст книги "Рассвет боли (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
У них не было возможности поговорить о том, что Вэс сделал (или собирался сделать). Сейчас не время. Сейчас это не имело значения. Вот только… имело.
Вэс заставил себя сосредоточиться на Амараде, которая стояла спиной к барной стойке, накинув на плечи чёрную меховую накидку, скрывавшую порванную бретельку её красного шёлкового платья. Каким-то образом её макияж и гладко зачёсанные платиновые волосы остались невредимыми на протяжении всей катастрофы.
Сайрен, которая, что примечательно, стояла не со своей матерью, а с Киром, щеголяла ушибленной щекой, а на её чёрном кружевном платье виднелось несколько рваных дыр, но в остальном она выглядела невредимой. В закрытом помещении были только две королевские особы и Тишь. Даже личная охрана Амарады не участвовала в этом разговоре.
Обхватив себя руками, Сайрен задала вопрос, который был у всех на уме.
– Почему у тебя в этом доме оказалось тело Тёмного Принца?
Тон Амарады был ледяным.
– Оно находилось в этом доме с момента его постройки. До этого оно хранилось в королевском дворце в Риме. Оно всегда было под защитой короны. Когда-нибудь, если мы, конечно, вернём его, оно окажется под твоей защитой, Сайренария.
– Фуу.
– Зачем охранять мёртвое тело? – спросил Кир. – Я понимаю, что Братство хотело бы, чтобы это перешло из твоих рук к ним, но если они действительно настолько безумны, что думают, будто могут воскрешать мёртвых…
– Он не мёртв.
Все застыли.
Долгое мгновение никто, казалось, не мог вымолвить ни слова, даже Амарада.
Единственным, кому это удалось, конечно же, был Кир.
– Что, во имя Идайоса, ты имеешь в виду, говоря, что он не мёртв?
Накрашенные красным ногти Амарады, выглядывавшие из-под меховой накидки, заметно впивались в кожу её скрещенных рук, что противоречило её кажущемуся спокойствию. Её глаза вспыхнули.
– Ровно это я и имею в виду, Кирдавиан: он не мёртв. Он никогда не был мёртв. Не могу сказать, известно ли об этом Братству. Возможно, они действительно надеются воскресить его, но нельзя воскресить то, что ещё не умерло.
Слава Богу, Вэс уже сидел на стуле.
– Эта информация, – подчеркнула Амарада, – не должна выходить за пределы этой комнаты. Я рассказываю вам только для того, чтобы вы поняли, что поставлено на карту.
– Братство скоро узнает, если уже не знает, – отметил Кир.
– Не обязательно, – возразила Амарада. – Он выглядит мёртвым, по крайней мере, так было, когда мой отец показывал его мне триста лет назад.
– Если от него осталось что-то большее, чем кости, будет очевидно, что что-то не так.
Вэс был очень рад, что ему не приходилось участвовать в этом разговоре. Это чувство, казалось, разделяли и остальные участники Тиши, которые переводили взгляды между собеседниками, но не сходили с места. Вэс понятия не имел, как, чёрт возьми, Киру удавалось быть таким прагматичным.
– Почему ты скрывала это от меня? – спросила Сайрен. – Я должна была знать…
– Ты не проявила никаких признаков готовности справиться с такими знаниями, – язвительно ответила Амарада.
Сайрен закрыла рот.
– Есть надежда, – сообщила Амарада присутствующим, – что Кадарос не может и, следовательно, никогда не будет пробуждён. В конце концов, он пролежал в этом железном гробу более двух тысяч лет.
– Так как же он туда попал? – спросил Кир. – И почему он не умер?
Терпение Амарады всё сильнее иссякало. Вероятно, никогда в жизни ей не приходилось отвечать на столько вопросов.
– Он не мёртв, потому что никто не знал тогда и никто не знает сейчас, как его убить. Он наполовину бог. Однако он также наполовину вампир и, следовательно, несколько уязвим. Что касается того, как Кадароса заперли в саркофаге, это долгая история, из которой я знаю только суть.
– Мы все внимательно слушаем, – сухо отозвался Кир.
Амарада прислонилась к стойке бара. Её пальцы снова напряглись на скрещенных руках, хотя на лице отразилось только раздражение. Вэс понял, что это было прикрытием для страха.
– Кадарос обладал способностью посылать свой разум в места, где он физически не присутствовал. Его называли странником разума. Естественно, он использовал эту способность для слежки…
Ронан, к его удивлению, прервал её.
– Ты хочешь сказать, что его разум буквально отделялся от тела, оставив его тело в одном месте, в то время как он чувствовал, что находится в другом месте?
Губы Амарады изогнулись, обнажив удлинившийся клык.
– Я не могу точно сказать, что он чувствовал, Ронан Фир, только то, что он, как известно, получал информацию таким образом, и, да, он оставлял своё тело неподвижным и бесчувственным. Вот как над ним одержали победу. Во время битвы при Дисе он покинул своё тело, чтобы провести разведку. Это было ожидаемо, и многие погибли, пытаясь добраться до его пустующего тела. Я не знаю, что за ранение он получил, но он впал в состояние, близкое к смерти, и больше не приходил в себя.
– Ты сказала, что его нельзя пробудить, – настаивал Кир.
– Я сказал, что есть надежда. То есть, очевидно, ответ неизвестен.
Вэс добавил:
– Мой дядя говорил о слухах о возрождении с помощью крови. В смысле, как кормление. И если он жив…
Кир посмотрел на Амараду.
– Это может сработать?
– Как я уже сказала, Кирдавиан: неизвестно.
Прежде чем Кир смог ещё больше разозлить Амараду своей ответной репликой, Сайрен неожиданно подала голос разума.
– Хорошо, давайте просто успокоимся на секунду. Само собой, мы должны вернуть эту мумию, верно? Итак, давайте поговорим об этом. Демонический лорд куда-то телепортировал мистера Иссохшие Штанишки – предположительно туда, куда Братство сможет быстро добраться. У нас есть сколько, два часа до рассвета?
Кир резко сказал:
– ВОА уже просматривает камеры наблюдения по всему Портиджу, но мы даже не знаем, были ли здесь сегодня ночью члены Братства, которые попытаются пробудить этого ублюдка, так что, возможно, мы не увидим никакого движения. Но, да, Сайрен, я согласен, что это, скорее всего, где-то близко.
– Они наверняка будут действовать этой ночью. Они будут знать, что если тянуть время, то мы можем их найти. Так что нужно пошевеливаться. Однако, в каком направлении, я не знаю. Брон у нас в камере внизу, но кто, чёрт возьми, знает, что мы от него получим. Возможно, это чушь собачья, но нам больше не на что опереться.
– Эм, – вмешался Рис, – возможно, это неправда.
Вэс резко повернул голову в сторону Риса и увидел, как его супруг выпрямился, стоя у стойки бара. Выражение его лица было серьёзным, а руки крепко скрещены на груди.
С нехорошим предчувствием, к чему клонит Рис, Вэс спросил:
– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
Рис взглянул на него, затем снова на Кира.
– Возможно, я смогу с этим разобраться. Я не уверен. Всё это действительно погребено в моём сознании. Но я знаю, что видел какое-то странное дерьмо, какое-то… ритуальное дерьмо. Если бы я мог вспомнить, где, нам было бы с чего начать.
Кир покачал головой.
– Рис, ты говоришь о попытке перебирать херовые воспоминания детства…
– Я могу хотя бы попытаться. Ну как бы, почему нет, чёрт возьми?
* * *
Рис заметил на лице Кира чертовски много причин «почему-нет-чёрт-возьми», и боковым зрением увидел, как Вэс поднялся со стула. Но ни у кого из них не было причины, которую они могли бы оправдать, не в данных обстоятельствах. Ставки так высоки, что ничего не исключалось.
Однако Рис не мог работать в такой групповой обстановке. Он сказал:
– Мне просто нужно подумать, чтобы все вы, ублюдки, не пялились на меня. Где-нибудь в одиночестве.
Кир на мгновение прикрыл глаза и слегка покачал головой, как будто это вовсе не нормально, но всё же сказал:
– Хорошо. Сайрен, найди место, где Рис мог бы изолироваться. Лука, мне нужно, чтобы ты поработал с Броном. Мы с Амарадой свяжемся с Джодари и командой Амарады. Все остальные, сделайте перерыв, подкрепитесь, если нужно, особенно ты, Нокс, у тебя всё ещё кровоточит нога. Амарада, пошли.
Накрашенные красным губы королевы изогнулись в улыбке.
– Иногда ты мне правда нравишься, Кирдавиан.
Затем она начала покачивать бёдрами, отчего её красный шёлк заиграл, и жестом пригласила Кира следовать за ней. Когда команда разошлась, Лука подошёл к Вэсу. Рис мог догадаться почему, но у него не было времени снова спорить с Вэсом. Происходило слишком много дерьма, и Рису нужно было время, чтобы придумать, что сказать, кроме «Пожалуйста, не надо».
Лука говорил просто.
– Ну?
Приглашение было недвусмысленным. Вэс мог пойти с ним и знатно покалечить Брона, как он явно собирался сделать ранее – и на этот раз с разрешения. Рис не позволял себе смотреть на Вэса. Он не хотел видеть, как холод вытесняет обычную теплоту из глаз Вэса. Он не хотел видеть, как Вэс выбирает этот путь.
Но Вэс сказал:
– Я остаюсь с Рисом, – затем Вэс повернулся к нему и заговорил тише, неуверенно. – Если ты не против?
Рис не доверял своему голосу и не хотел в присутствии Луки говорить сквозь ком в горле, поэтому просто коротко кивнул. Когда Лука ушёл, Сайрен спросила:
– Готов?
– Да, – ответил Рис, не глядя на неё. Он чувствовал себя странно из-за всего этого. Он ненавидел то, как много все, должно быть, знают или догадываются, каким незащищённым он себя из-за этого чувствовал.
Сайрен вывела его и Вэса из бильярдной. Они прошли по коридору в маленькую гостиную, где перед пустым камином стоял обитый красным бархатом диван. Сайрен включила лампу рядом с диваном и пошла закрыть дальние двери.
Отойдя к дверям, через которые они вошли, она спросила:
– Тебе что-нибудь нужно?
– Нет. Спасибо, Сайрен.
Как только она удалилась, закрыв за собой дверь, Вэс спросил:
– Ты уверен, что моё присутствие здесь – это нормально?
Вэс испытывал дискомфорт, чувствовал себя неуверенно, потому что Рис ни разу не взглянул на него. Он заставил себя сделать это сейчас. В карих глазах Вэса не было той холодности, которую он видел раньше. Это был Вэс, которого он любил, в котором он нуждался, но почему-то он не мог преодолеть разделявшее их расстояние в метр с небольшим. Он даже не смог заставить себя разжать скрещенные на груди руки, когда сказал:
– Я хочу, чтобы ты остался.
– Я знаю, ты, должно быть, думаешь, что я поступал неправильно. Я знаю, ты злишься…
– Да, я злюсь, но не так, как ты думаешь.
Вэс замолчал, ожидая, что Рис объяснит сам. Рису потребовалось некоторое время, чтобы придумать, с чего начать, но когда он это сделал, всё встало на свои места. До Вэса, который давал ему возможность высказаться, Рис никогда не осознавал, как много всего он осмысливал, проговаривая всё вслух, когда в его голове царила сплошная путаница.
– Я зол, что ты собирался отдать ему часть себя. Он не получит никакой части тебя, не сможет забрать какую-либо часть тебя. Он не останется каким-то ужасным воспоминанием, которое тебе придётся носить в себе так, как ты носишь в себе память о мести за своих родителей. Он не станет для тебя каким-то моральным вопросом, с которым тебе придётся бороться. Он не сможет преследовать тебя, потому что ему не удастся отнять у меня больше ничего, и уж точно ни малейшей частички тебя.
– Бл*дь, – выдохнул Вэс, и слёзы хлынули из его глаз. – Рис, я не думал в таком ключе.
– Я люблю тебя, Вэс, и ты мой, а не его. В каком бы то ни было смысле. Я не хочу, чтобы ты, чёрт возьми, прикасался к нему, потому что я не хочу, чтобы он, чёрт возьми, прикасался к тебе.
У Риса сдавило грудь, горло сжалось так, что он не мог дышать. Затем Вэс обнял его, и Рису, наконец, удалось убрать скрещенные на груди руки, чтобы обнять своего супруга в ответ. Он уткнулся лицом в плечо Вэса и позволил ужасу, с которым боролся несколько часов, прорваться сквозь него. Вэс прижимал его к себе, пока его тело сотрясалось от напряжения, прижимал, пока оно не начало ослабевать.
– Я люблю тебя, Рис. Боже, я так сильно тебя люблю.
Рис вдохнул аромат Вэса, находя его насыщенные нотки под демонической вонью. Он хотел принять душ вместе с Вэсом, чтобы смыть с себя не только серный запах, но и всю эту чёртову ночь. Ночь, однако, на этом не закончилась. Всё ещё предстояло сделать кое-какую работу.
Теперь, когда Вэс был здесь, стало легче. Физически он всегда был рядом, но сейчас всё по-другому. Вэс действительно был здесь, с ним.
Рис сказал:
– Я должен подумать, должен попытаться вспомнить. Ты не присядешь на этот диван? Ты позволишь мне, э-э… – он замолчал, смущённый тем, чего хотел.
– Я позволю тебе делать всё, что угодно, Рис.
Они подошли к дивану. Вэс устроился на его краешке. Диван был слишком мал, чтобы Рис мог вытянуться, но ему удалось максимально удобно расположиться на нём, поставив одну ногу на пол, а другую подтянув к себе. Он положил голову Вэсу на колени. Вэс погладил его по волосам, прогоняя остатки смущения Риса. Да. Это именно то, в чём он нуждался. Тепло и близость тела Вэса. Его сила.
– Ты погасишь свет? – спросил Рис.
Он отключился.
Рис сделал глубокий вдох и выдохнул. Он позволил своему телу расслабиться, позволил себе вспомнить прошлое. Он знал, с чего начать: с той пещеры. Было слишком легко вызвать это чувство, как будто оно было всего на волосок от поверхности его мыслей и ждало его. Он мог видеть свечи, горящие кольцом на полу и в каждой каменной нише. Однако, прежде чем он смог разобрать детали, изображение ускользнуло, сместилось.
Свечей не было. Только электрический фонарь, какой обычно используют в походах. Рис лежал на полу пещеры, глядя в этот фонарь, слепивший его, и клыки вонзались в его шею, а из вены текла кровь.
«Такой роскошный. Такой прекрасный. Всегда мой, но особенно здесь, в этом священном месте, где ты мой послушник, а я твой бог».
Рис крепко зажмурился. Не это. Что-то ещё. Но в том же самом месте. Свечи. Он знал, что там были свечи.
«Твоё тело – мой храм. Перестань сопротивляться, впусти меня… или я выломаю дверь».
– Бл*дь! – в отчаянии закричал Рис.
Вэс погладил Риса по голове, когда тот уткнулся лицом в его бёдра, пытаясь забыть обо всём. Тошнота скрутила его внутренности.
– Всё в порядке, – бормотал Вэс. – Всё в порядке.
Свечи. Бл*дские свечи. Он вспомнил это. Это была яркая картинка, те свечи. Повсюду был воск. Танцующие тени. Голоса молящихся, много голосов. Он должен был сосредоточиться на этом. Почему он был там? Что происходило?
Электрический фонарь слепил его…
Нет. Не это.
Кольцо вокруг него. Свечи. И чаша с тлеющими углями. Он стоял на коленях в центре этого кольца крошечных язычков пламени. На его шее было железо. На запястьях тоже. Тёмные фигуры двигались за пределами кольца.
Да, это оно. «Сосредоточься на свечах, на движении». Один из них нарушал кольцо. Прокалывал его шею. Пускал кровь и сплёвывал её в чашу с тлеющими углями. Его шея горела от жадных затяжек, а электрическая лампа ослепляла его. Пыль забивалась ему в нос и рот, когда чудовищная тяжесть вдавила его в землю…
Нет, чёрт возьми, не это. Чёртовы свечи. Чаша с тлеющими углями. Чёртовы голоса.
– Рис, хватит. Отпусти ситуацию. Хватит.
Боль, стыд и этот электрический свет в его глазах. Ужасная тень, раскачивающаяся в этом свете.
«Перестань бороться, перестань плакать. Ты знаешь, мне не нравится, когда ты заставляешь меня причинять тебе боль».
Ложь. Это всегда было ложью.
Рис почувствовал, как Вэс пошевелился, почувствовал, как он отодвигается, чтобы опуститься на пол. Он приблизил своё лицо к лицу Риса, обхватив его руками.
– Просто оставь это, – прошептал Вэс. – Хватит. Всё в порядке.
– Там была пещера, – раздражённо проговорил Рис. – Свечи. Люди.
Вэс некоторое время молчал, затем спросил:
– Ты знаешь, где?
– Нет, я ни хрена не знаю!
Вэс не отстранился от резкого ответа. Он подождал, пока Рис отдышится, а затем спросил:
– Ты пришёл туда пешком?
Рис сделал ещё один вдох и позволил своему разуму расслабиться.
– Да, – сказал он. – Мы шли пешком. Поле. Трава, – он помнил, как она касалась его ног, помнил руку на своём плече. Он помнил лунный свет и то, как он исчезал за деревьями. – Потом лес. Но я не знаю, откуда мы начали.
Вэс погладил его по волосам.
– Ты был там всего один раз?
Свечи. Его дыхание, заметное в холодном воздухе. Электрический фонарь. Пыль, прилипшая к его вспотевшей коже.
– Нет. Много раз. В разные времена года.
– Значит, это собственность Брона?
Рис закрыл глаза.
– Должно быть, так и есть. Нам нужно пойти туда. Если я пойду по своим следам, возможно, я смогу найти это место.
– Рис… Не думаю, что это хорошая идея.
– Я смогу это сделать, Вэс. Я должен.
Глава 39
Вэсу это совсем не нравилось. Лука ничего не добился от Брона, так что им оставалось только надеяться на Риса. Вэс не хотел, чтобы Рис стоял здесь, у задней двери особняка Брона, пытаясь погрузиться в свои худшие воспоминания.
Он подозревал, что Рис часто бывал здесь, потому что выглядел совершенно отрешённым. Он выглядел не в своей тарелке с тех пор, как Вэс включил свет в гостиной. Вэс никогда не забудет, как Рис трясся, когда весь этот ужас охватил его тело, пока он лежал, положив голову Вэсу на колени, и пытался вспомнить. Рис не рассказал ему ничего из того, что он помнил, кроме фактов о местоположении. Возможно, он никогда и не расскажет. Но Вэс уловил часть правды в мрачных глазах Риса, когда тот сидел на том диване, и в его молчании, пока они ехали сюда. Затем Рис вышел из машины и, не говоря ни слова, направился к этой двери.
Кир и остальные члены Тиши держались позади, молчаливые и настороженные, их дыхание было заметно в холодном воздухе. Их клинки были чистыми, а пистолеты заряжены новыми магазинами. Рис также был вооружён, Вэс позаботился об этом. Но его нынешняя битва была совсем другой.
Рис двинулся вперёд. За их спинами величественно возвышался дом, залитый лунным светом, и Рис повёл их через ухоженную лужайку, кусты которой были укрыты мешковиной на зиму. Они прошли через калитку в живой изгороди и оказались на лугу, покрытом высушенной холодом травой. Впереди поднимались поросшие лесом склоны. Вэс шёл рядом с Рисом, остальные немного позади.
Через некоторое время Рис остановился. Он слегка повернулся, меняя курс. Снова зашагав, он начал что-то бормотать себе под нос, хотя Вэс не мог разобрать слов. Затем Рис издал звук, который Вэсу не понравился.
– Рис…
Рис упал на четвереньки, и его ожесточённо вырвало в траву. Сердце Вэса рвалось на части, когда он опустился рядом с ним и положил руку ему на плечо. Тело Риса сильно содрогнулось, когда его снова вырвало. Затем он сплюнул.
– Рис, остановись, – выдавил Вэс. – Боже, остановись, пожалуйста. Мы поищем без тебя.
Рис снова сплюнул и вытер рот рукавом. Он не ответил. Возможно, он вообще не слышал Вэса. Он просто встал и снова зашагал.
Чёрт возьми. Будь оно всё проклято.
Они дошли до границы леса, и Рис повёл их вглубь, где лунный свет падал полосами между тенями, давая достаточно света для ночного зрения вампиров.
Когда впереди показался склон, Кир окликнул его сзади:
– Вэс, стой… останови его. Там что-то есть…
В ночной тишине прогремел выстрел.
Поскольку он был сосредоточен на Рисе, это поразило Вэса до чёртиков. Он развернулся, пытаясь определить источник, и тут начался настоящий ад.
С вершины склона раздались выстрелы. Кир выкрикивал приказы, но Вэс не обращал на них внимания. Он не мог упустить из виду Риса… который призраком поднялся на вершину склона.
Вэс последовал за ним, тоже переносясь призраком.
* * *
В то время как Лука, Нокс и Кир повернули налево, чтобы подняться на гребень и нейтрализовать (или, по крайней мере, занять) собравшуюся там демоническую силу, Ронан и Талия призраком метнулись вправо. Они пытались обойти демонов незамеченными, чтобы выследить Риса и Вэса, ни один из которых не соображал достаточно ясно, чтобы реагировать на приказы.
То, что у Риса в данный момент не всё в порядке с головой, было совершенно очевидно, да и Вэсу было ненамного лучше. Ни один из них сейчас не подходил для оперативной работы. При обычных обстоятельствах ни один из них и не был бы здесь. Однако сегодняшняя ночь была какой угодно, только не обычной.
С другой стороны, бросаться в самую гущу опасной ситуации было в духе Риса. Ронан заметил его в толпе демонов, когда тот стрелял одному в голову, а другому перерезал горло своей шивой. Демоны утратили свои иллюзии человечности, и лунный свет падал на их короткие рога и искажённые рты.
Когда в воздух полетело упавшее бревно, Вэс повалил Риса на землю. Бревно просвистело над ними и ударилось о дерево. От удара бревно отскочило в сторону Ронана и Талии. Ронан пригнулся, Талия прыгнула, и бревно врезалось в деревья позади них.
– Они движутся! – закричала Талия, срываясь на бег.
Лука, Нокс и Кир отвлекали внимание демонов, освободив Вэса и Риса. Рис сорвался с места, не призраком, но двигаясь быстро, Вэс следовал за ним по пятам.
Запасы энергии Ронана были на исходе, и он не мог позволить себе тратить их впустую. Ему нужно было думать головой, поэтому он на мгновение задержался, чтобы оценить их траекторию. Они направлялись к скалистому выступу, к бледной скале в лунном свете.
Собрав всю свою убывающую энергию, Ронан призраком поднялся на самую высокую точку этого скалистого склона, опередив остальных – потому что наверху его ждали три демона с оружием в руках. Предпочитая тишину, Ронан положился на свою шиву, полоснув 35-сантиметровым, слегка изогнутым лезвием по горлу первого демона прежде, чем кто-либо из них заметил его появление.
Он метнулся к другому демону, но намеченный удар превратился в тычок, когда демон попытался увернуться. Его клинок застрял в челюсти демона, и падающий вес лишил Ронана равновесия.
Раздался выстрел. Плечо Ронана вспыхнуло ослепительной болью, но, по крайней мере, удар пули рванул его достаточно сильно, чтобы освободить застрявшую шиву. Он развернулся и метнул клинок в стрелка. Пуля попала демону в живот, дав Ронану время выхватить свой 45-й калибр и выстрелить ублюдку в лицо.
Единственное, что было хорошего в стандартном уровне боли Ронана, так это то, что это делало его чертовски терпимым к полыханию в плече. В его сознании было отдельное место для боли, и он вытеснил осознание своей раны в это пространство вместе со всем остальным. Боль – это всего лишь сигнал, поступающий от тела к мозгу, и его можно игнорировать.
Подбежав к поверженному демону, Ронан выдернул свою шиву из его брюха. С отрубанием голов демонам придётся повременить, потому что дерьмо внизу двигалось быстро. Рис, Вэс и Талия пробивались сквозь толпу демонов, охранявших, должно быть, вход в пещеру, из которой лился тёплый мерцающий свет. Ронан оценил ход боя, оценил действия своей команды и начал всаживать пули в любого демона, находившегося в стороне от его людей.
Когда Рис и остальные прорвались сквозь строй демонов и исчезли в пещере, Ронан спрыгнул с шестиметрового склона на землю. Приземление вызвало резкую боль в плече, отвлёкшую его настолько, что потребовалось четыре выстрела и поспешный взмах шивы, чтобы уничтожить двух демонов, которые перехватили его. Затем он последовал за своей командой через скалистый вход в пещеру.
Ронан почти выбился из сил – и он знал, что это значит, знал, что за этим последует. Но он должен был поднапрячься, должен был надеяться, что сможет продержаться ещё несколько минут.
Внутри пещеры отблески свечей плясали на каменных стенах, создавая жутковатый фон для хаотичной сцены. В центре пещеры стоял железный саркофаг с прожилками ржавчины. Вокруг него вампиры в тёмных одеждах сражались с Рисом, Вэсом и Талией. В глубине пещеры притаился демонический лорд, наблюдавший за происходящим. Только отблески свечей, мерцающие на его изогнутых рогах, выдавали его.
Но Ронан не двинулся с места, чтобы напасть на демонического лорда. Он даже не присоединился к борьбе с Братством. Он не мог, потому что больше не был в своём теле.
Он знал это, потому что боль прошла. Так было всегда, когда он покидал своё тело. И всё же, когда бы это ни происходило, он всё равно чувствовал, будто физически ходит, несмотря на то, что мог оглянуться назад и увидеть своё тело на полу пещеры, лежащее там, истекающее кровью.
Так что Ронан знал, что физически он не ходил. Он даже физически не присутствовал здесь, хотя мог посмотреть вниз и увидеть себя, во всяком случае, какую-то свою форму, хотя это нефизическое тело было другим, не совсем правильным, не совсем его, как будто его центр тяжести был смещён, и равновесие было нарушено.
В своей нематериальной форме Ронан прошёл сквозь толпу к железному саркофагу. Крышка была снята и прислонена к стене. Внутри лежала ссохшаяся фигура в древних доспехах, помятых и грязных после битвы, как будто тело положили сюда на поле боя. Это было заточение, а не погребение.
Кадарос, сын Вимоноса, был похож на скелет, но не истлел. Его тонкая сухая кожа покрывала кости, сухожилия и остатки мышц. Сквозь тонкие, как бумага, веки виднелись очертания его глазных яблок, а губы приоткрылись, обнажив белые клыки. Его рот был открыт… и испачкан свежей кровью.
Послышался шёпот, похожий на свист сухого ветра, бессловесный, но угрожающий. Ронан развернулся… и демонический лорд прошёл прямо сквозь него. Пули и клинки обрушивались на демона, но он вцепился когтями в железный саркофаг. Затем они оба исчезли.
Должно быть, прошло какое-то время, но Ронан этого не почувствовал, потому что боль снова пронзила его сознание. Его плечо. Каждую мышцу и сустав. Его голову.
Он открыл глаза и увидел, что Талия склонилась над ним. Он лежал на пыльном полу пещеры.
– Слава Богу, – пробормотал Вэс, когда Ронан, моргнув, заставил своё зрение сфокусироваться. – В него попали?
– Думаю, только в плечо, – сообщила Талия.
– Я, чёрт возьми, могу говорить за себя, – проворчал Ронан и начал болезненный процесс подъёма на ноги. Он был достаточно слаб, чтобы не откусить Талии башку, когда она помогла ему встать.
У Ронана было около пяти секунд, чтобы отметить то, что Талия, Вэс и Рис выглядят практически целыми, прежде чем в пещеру ворвались остальные члены Тиши. Затем было много отчётов и много мата из-за сбежавшего демонического лорда. Пробуждение, по крайней мере, казалось провалившимся, но в сложившихся обстоятельствах это было слабым утешением.
К тому же к Ронану было приковано слишком много взглядов, и ему адресовалось слишком много вопросов о том, почему он потерял сознание. Он отмахивался от них, как всегда, с большим напором, чтобы они не увидели, как чертовски напуган он был на самом деле.
Глава 40
Рис пытался сосредоточиться на разборе полётов в личной приёмной Амарады, но на самом деле его там не было. Она продолжала задавать ему вопросы, а он моргал, чтобы сосредоточить внимание на ней. Вэс подстраховал его, рассказав о том, как они выследили Братство до пещеры, сразились с демоническими силами и убили присутствовавших членов Братства.
Она была недовольна тем, что демон сбежал с телом Кадароса, и на этот раз они понятия не имели, с чего начать поиски. Это никого не обрадовало, но, по крайней мере, ритуал, похоже, провалился. Возможно, не имело значения, у кого тело Кадароса. Возможно, его нельзя было пробудить. Возможно, он действительно был мёртв.
Рис знал, что это важно, что он должен следить за ходом обсуждения, но не мог. И сегодня вечером больше ничего нельзя было сделать. Приближался рассвет. Впервые в своей жизни он был рад.
Допрос его отчима ничего не дал. И не дал бы. Эта проблема выходила за пределы Братства, и Брон просто оказался единственным выжившим. Даже Тайсан был убит в пещере. Вэс добрался до него, подумал Рис. И Брон долго не протянет. Амарада приказала немедленно казнить его. Но она сделала Киру одолжение: Тишь могла убить его собственноручно.
Рис присоединился к остальным, когда они шли по коридорам к каменной лестнице, спускаясь на самый нижний уровень. Вэс продолжал поглядывать на него. Все продолжали поглядывать на него. Все, кроме Ронана, который был в штаб-квартире.
Рис надеялся, что с Ронаном всё в порядке. Что-то было не так, всерьёз не так. Но это осознание было таким же расплывчатым, как и всё остальное сейчас. Рис не знал, в чём его проблема, почему он не мог сосредоточиться.
Они прошли через обширную подземную камеру и углубились в туннели, повернув направо к камерам. Когда они добрались до стальной двери с прорезью в качестве окна, Рис начал просыпаться внутри.
Его отчим, сидевший у задней стены, поднял голову. Его глаза остекленели от боли, но он всё же соображал. Лука, в конце концов, был профессионалом.
Остальные держались в стороне, как и раньше, пока он вновь шёл по местам своего детства. Рис понимал, что происходит, что ему предлагают. Он стоял здесь, вооружённый пистолетом и своей шивой. При желании у него были кулаки и клыки. Брон умрёт в ближайшие несколько минут, и Рис мог стать тем, кто это сделает. Он мог бы открыть эту дверь, войти в камеру и убить мужчину, который разрушил его тело и разум, прежде чем он понял, как защитить себя. Он мог отомстить в любой форме, в какой хотел.
Но он этого не хотел.
Он чувствовал, что, возможно, ему следовало бы хотеть, но это ничего бы не изменило. Кроме того, у него не было злости, от которой нужно избавляться. Он просто устал. Он хотел вернуться домой, а дом – это не какое-то место, ни сейчас, ни, возможно, никогда. Домом был Вэс. Он хотел только Вэса.
И да, сначала с этим должно быть покончено. Но не от его руки.
Это последний шанс, он это знал. Дверь, которая вот-вот закроется навсегда. Но, хотя у Риса и были вопросы, они предназначались не для этого мужчины. Не было слов – не было ничего – чего Рис от него хотел бы.
Так что он сказал:
– Нет.
Впервые в жизни он мог сказать «нет» этому мужчине, и это что-то значило.
Он повторил это снова.
– Нет. Нет, я не хочу.
И впервые в своей жизни, стоя лицом к лицу с этим мужчиной, он услышал:
– Хорошо. Всё в порядке.
Это сказал Кир, но именно Вэс взял его за руку и повёл мимо членов Тиши из туннеля в пещеру. Рис сел, прислонившись спиной к каменной стене, подтянув колени и положив на них руки. Вэс опустился рядом с ним в такой же позе, его колено упиралось в колено Риса, а рука лежала на его бедре.
Из туннеля донёсся скрежет открываемой стальной двери, затем она с грохотом захлопнулась.
Рис посмотрел на Вэса и сказал:
– Ты не присоединился к ним.
– Я хочу быть с тобой. Наши друзья позаботятся об этом.
У Риса перехватило горло, и он кивнул. Затем он прислонился головой к стене и стал ждать криков. Их так и не раздалось, и всё же Тишь долгое время пробыла в камере. Должно быть, они заткнули Брону рот кляпом, чтобы Рис не слышал.
Когда наконец Тишь вышла, их руки и лица были забрызганы кровью, и Кир сказал только:
– Дело сделано.
Вэс встал и протянул руку. Рис принял её и позволил Вэсу отвести себя домой.
