Текст книги "Рассвет боли (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Диан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Хотя Амараде сообщили об его прибытии ещё до того, как он въехал в ворота, и она одобрила его приглашение в свою комнату, она изобразила удивление.

– Кирдавиан, – она опустила фарфоровую чашку на колено, покрытое голубым шёлком. – Как мило с твоей стороны, что ты заглянул ко мне после вчерашнего вечера. Присаживайся же.

Даже сейчас, в шёлковом халате и домашних туфлях с каблуками, она, как обычно, накрасила губы кроваво-красной помадой. Кир не был уверен, что когда-либо видел Амараду без неё. Платиновые волны были зачёсаны от её лица, которое можно было бы назвать красивым, если бы он не ненавидел его так сильно.

Он остановился посреди комнаты и скрестил руки на груди.

– Или стой, – сказала она с подчёркнутой выразительностью, как бы предупреждая о своём недовольстве.

– Что твои люди узнали из анализа тел и Хаммера?

– Очень немногое.

– Мне трудно в это поверить, особенно учитывая, что одним из этих тел был Дариус Пим. Вы обыскиваете его дом?

Амарада вздохнула.

– О, Кирдавиан, в тебе нет деликатности. Игнорирование в данный момент его дома, который теперь принадлежит мне, само собой, говорит о том, что я чувствую, что вопрос решён. Обыск в его доме, который, скорее всего, ничего не даст, но заставит его сообщников залечь на дно.

– Пима застрелил снайпер, поэтому они знают, что он был пойман, и, вероятно, знают, что он назвал их имена.

– Он никого не назвал.

– Он назвал Братство Тёмного принца.

– Но мне нужны имена. Имена людей. Мне нужно, чтобы эти предатели интересовались тем, что я знаю, и пытались это выяснить. Мне нужно, чтобы они были достаточно любопытными и уверенными в себе, чтобы не молчать в течение следующих десяти лет. Я хочу, чтобы этот утомительный вопрос был решён.

– Утомительный вопрос, – повторил Кир. – И как давно ты об этом знаешь?

Амарада забарабанила острыми красными ногтями по подлокотнику кресла. Другая её рука по-прежнему держала на колене фарфоровую чашку, но тот факт, что она не отпивала, а напиток остывал, пока они разговаривали, свидетельствовал о том, что она чувствовала себя не так непринуждённо, как хотела казаться. Однако на её гладком лице не отразилось никакого дискомфорта, когда она снова заговорила, усмехаясь.

– Неужели ты думаешь, что я без причины обручила Сайрен с таким жеманным придурком, как Дариус Пим?

– Ты знала, что он был частью этого заговора? Ты сознательно подвергала её риску? Что, чёрт возьми, с тобой не так?

– Ей ничего не угрожало, пока прошлой осенью ты не вынудил её разорвать помолвку. Я использовала его, чтобы выманить остальных. Я бы разобралась с ним в своё время. Всё это спровоцировал ты, Кирдавиан, а не я.

Кир начал расхаживать взад-вперёд, и топот его ботинок приглушался ковром. Обычно он не ходил взад-вперёд; он предпочитал драться. Но задушить Амараду, каким бы соблазнительным это ни казалось, было невозможно.

– Тебе не следовало так с ней обращаться. Она твоя дочь, а не шахматная фигура.

– Для королевы каждый человек – шахматная фигура, независимо от личных чувств. Сайрен должна это усвоить, а опыт – лучший учитель. Мне ли не знать – меня научила этому моя собственная мать. Вот почему я сильная.

– Жестокость и эгоизм – это не сила.

– Ты идеалистичный дурак. Ты понятия не имеешь, чего стоит править этой кишащей змеями ямой. Корона имеет контроль над каждым интриганом-дворянином, у которого достаточно власти, чтобы быть опасным.

Киру не нравилось, что в её словах имелась доля правды.

– Нам было бы лучше безо всех вас.

Приоткрыв алые губы, Амарада невесело усмехнулась.

– В любом обществе всегда есть те, кто наделён властью, независимо от расы. Как ты думаешь, что было бы без меня? Миф о демократии? И как бы это сработало для нас? Мы прячемся среди людей и всегда будем прятаться. Это требует централизованного контроля и тщательного управления ресурсами. Больницы. Банки крови. Мониторинг потенциального риска.

– Для такого занятого администратора ты, безусловно, проводишь много времени, распивая шампанское на своих маленьких вечеринках.

– Мои маленькие вечеринки предназначены для того, чтобы узнавать своих врагов.

Киру хотелось поспорить с ней, но сейчас не время для их разногласий в политической философии. Он переключился на главную тему.

– Так ты знала, что Братство до сих пор активно?

– Глупенькие маленькие культы никогда не исчезают бесследно. Посмотри на Орден, всё ещё болтающий о сыне Идайоса, которого никогда не существовало. Братство Тёмного Принца лишь немногим менее бредово. Они поклоняются мёртвому полубогу, но, по крайней мере, Кадарос был настоящим.

– Мне всё равно, бредят они или нет. Они опасны. Прошлой ночью они чуть не схватили тебя.

– Вряд ли, – протянула Амарада. – То, что я позволяю другим стрелять вместо меня, не означает, что я не могу защитить себя. Все, кто погиб с пулями в голове, могут благодарить любое божество, какое им заблагорассудится, за то, что они не умерли от моих когтей в своих уязвимых местах.

Эти когти снова забарабанили по подлокотнику кресла. Она не лгала. Настоящей ложью была её изысканная внешность. Кир не раз видел её злобной, первобытной, с капающей с рук, лица и волос кровью. Она могла выпотрошить тело за считанные секунды.

Кир спросил:

– Теперь, когда Пим мёртв, как ты надеешься опознать других членов Братства?

– С терпением и достоинством. То, чего у тебя нет и, следовательно, ты не смог бы понять. Поэтому тебе придётся просто смириться с тем, что сегодня вечером мне потребуются уже обещанные услуги.

– Если ты имеешь в виду Риса и Вэса, этому не бывать. Прошлой ночью в Риса стреляли, когда он защищал тебя, должен заметить. Он не на дежурстве.

– Боюсь, это неприемлемо.

– Боюсь, мне на это наплевать.

Отставив фарфоровую чашку в сторону, Амарада поднялась со стула. Её голубой шёлковый халат мерцал в тёплом свете.

– Прошлой ночью он был на ногах, и сегодня тоже будет стоять на страже. В противном случае, – Амарада повысила голос, перекрывая протест Кира, – он окажется в очень тёмной камере, ключ от которой есть только у меня.

– У тебя нет оснований…

– Два взлома.

Кир замер.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Красные губы Амарады растянулись в улыбке, когда она взяла свой телефон со столика рядом со стулом.

– Ты поймал его в первый раз, так что не прикидывайся дурачком.

– И ты хранила это? – процедил Кир сквозь зубы. – Всё это время?

– Мне это вряд ли понадобится, когда у меня есть это.

Она протянула Киру свой телефон, на котором проигрывался видеоклип, который она явно подготовила для него. Судя по ракурсу съёмки, это запечатлела камера видеонаблюдения, а дата была указана несколько дней назад. На видео Рис ждал в скалистой пещере, которая, как узнал Кир, была самым нижним уровнем Резиденции, где находились камеры и хранилище. Рис что-то говорил о хранилище. В ночь драки в кинотеатре Мёртвой Зоны. В ночь, указанную в этой дате.

Когда Амарада появилась в кадре, Рис улыбнулся, как будто ждал её появления, как будто всё это было игрой.

Дерьмо. Рис проник внутрь, чтобы осмотреть хранилище. Чёрт возьми.

– Как видишь, Кирдавиан, Рис будет здесь сегодня вечером. И Вэс тоже.

– Но Рис расскретил свою личность прошлой ночью, когда помогал тебе. Так в чём смысл? Никто ему ничего не раскроет.

– Мне не нужно, чтобы ему что-то раскрывали. Мне нужно, чтобы они раскрыли себя мне.

Кир насторожился. Амарада намекала, что выбрала Риса и Вэса из-за их симпатичных лиц, и в это было нетрудно поверить. Но это ещё не всё. Он должен был догадаться. С Амарадой всё всегда не так, как кажется.

– Почему ты выбрала его и Вэса? Ты хотела именно их. И не из-за их внешности.

Он не ожидал ответа и не получил его. Амарада улыбнулась, обнажив клыки между красных губ.

– Но они же красивые, не так ли? Какая прекрасная пара рыцарей на шахматной доске!

(Рыцарь – это англоязычное название шахматной фигуры конь, – прим)

Глава 26

– Спасибо, – сказал Рис, когда один из сотрудников Амарады указал ему в направлении комнаты совета.

Женщина кивнула и оставила Риса одного пересекать коридор Резиденции. Его компрессионная рубашка, чёрные тактические брюки и армейские ботинки казались неуместными в элегантном помещении с ковром цвета драгоценных камней, лепниной в виде корон и серебряными светильниками, но он не собирался жаловаться. Он предпочёл бы носить тактическое снаряжение, а не костюм, и он предпочёл бы нести караульную службу, а не делать вид, что общается. По крайней мере, ему не придётся ни с кем разговаривать.

Он очень, очень не хотел ни с кем разговаривать. Не сегодня. Не в ближайшие несколько дней.

Ему всегда требовалось время, чтобы прийти в норму после одного из его… инцидентов, и ему не нравилось, когда кто-то видел этот процесс. Если бы только он смог сбежать прошлой ночью, он бы разобрался с этим дерьмом на своих условиях.

То есть… если бы он добрался куда-нибудь до рассвета.

На самом деле он не думал об этом, никуда не собирался, просто хотел уехать. Возможно, он направлялся на север, потому что Герцогиня была на севере. Он не был уверен. И в конце концов это не имело значения. Потому что, когда он увидел аварию и стрельбу, он не смог проигнорировать кризис, даже если часть его желала, чтобы Амарада исчезла с лица земли.

А потом вечер пошёл под откос, и закончилось всё тем, что Рис ненавидел больше всего: он начал паниковать. И всё стало в миллион раз хуже из-за того, что Вэс это видел.

Бл*дь.

Бл*дь, бл*дь, бл*дь.

Рис не был готов встретиться с Вэсом лицом к лицу. Но, учитывая влияние Амарады на него, у него не было другого выбора, кроме как быть здесь, и винить в этом некого, кроме самого себя. Это настолько очевидно, что даже Кир не стал заострять на этом внимание, когда сообщал Рису о приказах в его адрес.

На самом деле Кир опустил много моментов, но отношения между ними, как правило, бывали немного натянутыми сразу после того, как всё заканчивалось коленом Кира в спину Риса и иглой в его шею. Рис знал, что это его собственная вина, от начала до конца, но всё равно немного злился.

Кир, вероятно, тоже. Он, наверное, задавался вопросом, почему он вообще держал Риса в штате. Рис тоже задавался этим вопросом.

Как бы то ни было, комудари смирился с тем, что сегодня вечером он не получит ничего, кроме односложных ответов, и просто сказал Рису, что тот должен сделать.

И он должен был сделать это с Вэсом.

С которым он увидится через 3, 2…

За распахнутыми двойными дверями открывался вид на роскошный зал заседаний совета, где стоял длинный стол из элегантного тёмного дерева и стулья с высокой спинкой, украшенные витиеватой резьбой. Свет, падающий от подвесной люстры, смешивался с сиянием настенных бра.

В дальнем конце комнаты, перед приставным столиком, уставленным графинами и бокалами, Амарада, одетая в мерцающее чёрное, похоже, давала Вэсу указания. У Риса пропал слух, поэтому он не расслышал слов, только увидел, как шевелятся накрашенные красным губы Амарады и как Вэс, выглядевший серьёзным и готовым к бою в своём чёрном тактическом снаряжении, стоит, скрестив руки на груди, и кивает.

Пульс Риса зашкаливал.

Было достаточно плохо, что он запаниковал, когда Вэс кормился от него, но потом Вэс увидел его в самом худшем состоянии. Почему, чёрт возьми, Рису приспичило так запаниковать?

Внезапное напряжение в теле Вэса говорило о том, что он знал, что Рис здесь, но он не поднимал глаз, пока Амарада не щёлкнула пальцами, отпуская его. Затем Вэс повернулся. Посмотрел на Риса.

Рис заставил себя сохранять спокойствие, когда Вэс приблизился. Чёрт, Вэс выглядел измученным. Его красивое лицо было осунувшимся, губы поджаты, движения казались немного скованными. Рису не нужно было встречаться взглядом с Вэсом, чтобы понять это. Он не мог смотреть в эти глаза.

После того, как Джонус вывел Риса из-под транквилизатора, доктор сообщил ему, что Вэс хочет его видеть. Рис сказал «нет». Он не был готов к разговору с Вэсом.

Он всё ещё не был готов.

Он не хотел видеть крушение того, что было таким охрененно хорошим. Рис, конечно, знал, что всё испортит. Он недостаточно хорош для отношений. Его жизнь – сплошной раздрай. Только посмотрите, что он сделал с Вэсом.

От этого у него внутри всё бунтовало.

Вэс ничего не сказал, просто указал на дверь. Рис автоматически повиновался ему и вышел в коридор. Они остановились сразу за дверным проёмом, на расстоянии метра друг от друга. Но ощущался этот метр как три тысячи миль.

Вэс прочистил горло, затем заговорил деревянным голосом.

– Встреча продлится около часа. Мы просто стоим по бокам от дверей.

– Окей.

– Я уверен, что мы здесь в качестве своего рода заявления. Не думаю, что она ожидает неприятностей.

– Окей.

Тишина сгустила воздух между ними. Взгляд Риса был устремлён в одну точку на груди Вэса, но на самом деле он не был сосредоточен.

– Рис…

Рис ненавидел то, что его дыхание участилось, что это было очевидно.

Вэс тоже прерывисто вздохнул.

– Прости, – прошептал он. – Мне чертовски жаль. Меньше всего на свете я бы хотел причинить тебе боль.

– Нет. Это не… – Рис покачал головой, не совсем понимая, что происходит, и не готовый к такому разговору. – Всё было совсем не так.

Вэс, казалось, не слышал его.

– Бл*дь, – пробормотал он, и это слово прозвучало приглушённо из-за того, что он провёл руками по лицу. – Бл*дь.

– Вэс. Вэс. Я… я иногда лажаю вот так. Это моя вина. Вот почему я не… вот почему я не люблю заставлять людей иметь дело со мной. Потому что я не могу…

– Что не можешь? – спросил Вэс, внезапно напрягшись.

Рис не знал, как закончить предложение. Он не знал, что имел в виду. Всё, что он смог выдавить из себя, было:

– Мне очень жаль.

Вэс судорожно вздохнул.

– О Боже, о Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не имеешь в виду…

Амарада прервала его.

– Мои гости уже прибывают.

С чувством, похожим на облегчение, Рис вошёл в зал совета и занял позицию слева от открытых дверей. Вэс перешёл на другую сторону. Краем глаза Рис заметил, как Вэс взглянул на него, а затем отвёл взгляд.

Амарада уселась во главе стола, чтобы её «гости» увидели в первую очередь её саму. Когда они начали входить, Рис не то чтобы расслабился, но вжился в свою роль. На него никто не смотрел. Такие люди, как они, в своих модных костюмах, с уверенностью, основанной на деньгах, привыкли к охранникам и слугам. Он ничего не будет значить ни для кого из них. Он будет практически невидим.

Он узнал нескольких – женщину и двух мужчин – из «Рубайята» и особняка лорда Тайсана, но даже сам Тайсан не взглянул на Риса. Слава Идайосу. Рис мог просто стоять здесь целый час и предаваться своим мыслям. Обычно ему было трудно успокоить свой разум и тело подобным образом, но после вчерашнего дерьма – а также из-за затяжных последствий ранения и транквилизатора – он погрузился в своего рода нейтральное пространство.

Всё изменилось – Боже, как же, чёрт возьми, всё изменилось – в тот момент, когда Рис уловил запах знакомого мускусного одеколона.

Его желудок скрутило. Сердце бешено заколотилось. Его руки задрожали.

«Он здесь. О, Боже, он здесь».

Рис пытался контролировать своё дыхание, пытался не реагировать. От реакции становилось только хуже. Он ничего не мог сказать, ничего не мог сделать, нигде не мог спрятаться. Только не от него.

«Ты принадлежишь мне. Ты ведь знаешь это, правда? Мой прекрасный мальчик, моё изысканное вино».

Рис знал эту походку, поступь этих ног. Он знал этот тёмный завиток волос на затылке.

Но отчим его не увидел. Не в этот раз.

Лорд Брон прошёл мимо. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пересёк комнату, занял своё место и показал Рису свой красивый, надменный профиль.

К горлу Риса подкатила желчь. По спине заструился пот. Его дыхание участилось, пока он не почувствовал головокружение, как будто ему не хватало воздуха, но он заставил себя оставаться неподвижным, молчать.

«Наклони голову».

«Просто расслабься. Перестань дрожать».

«Ты же знаешь, я причиняю тебе боль, только когда ты расстраиваешь меня».

Когда Рис услышал голос своего отчима, он не был уверен, звучит ли он у него в голове или снаружи. Он не слышал слов, только интонации, которые он знал слишком хорошо, и это узнаваемое «Мм, да».

До него случайно долетели несколько слов: налоги, стоимость недвижимости, уровень занятости. Они звучали бессмысленно.

«Мм, да».

Рис был совершенно уверен, что не шевелился, но что-то в конце концов привлекло к нему внимание лорда Брона. Что-то всегда привлекало.

Его отчим окинул его повторным взглядом. Он застыл на своём стуле с высокой спинкой, уставившись на Риса. Рис тоже застыл, по крайней мере, на какое-то время, так что внешне никак не отреагировал. По крайней мере, ему так показалось.

«Мм, да».

Губы лорда Брона приоткрылись. Затем он… улыбнулся. Он улыбнулся так, словно знал, что Рису хочется закрыть глаза, сжаться в комок. Он улыбнулся, потому что каким-то образом понял, что Рис всё ещё боится его.

Рису хотелось разозлиться, хотелось иметь возможность зарычать, броситься на этого мужчину и перегрызть ему горло. На определённом уровне он знал, что физически способен на это, что теперь он, наконец, сильнее своего отчима.

Каким-то образом это знание ничего не меняло.

Рис действительно испытывал некоторую злость, но только на самого себя. За то, что боялся. За то, что его тошнило. За то, что он не мог сказать «нет» так, чтобы это что-то значило, так, чтобы это нельзя было проигнорировать.

Он злился на себя за то, что вместо того, чтобы швырять дерьмо в нужном направлении, он швырнул это в Вэса. Или, скорее, он избегал Вэса, чтобы избежать того, что не имело к нему никакого отношения, и это, вероятно, было ещё хуже. Из-за него Вэс чувствовал себя дерьмово, а тем временем лорд Брон… улыбался.

Встреча затянулась, сопровождаемая выпивкой, цифрами и переговорами. Когда она, в конце концов, закончилась, знать разошлась, болтая меж собой, некоторые из них были недовольны этими цифрами – как будто цифры, бл*дь, что-то значили.

Лорд Брон, не торопясь, вышел последним. Он остановился, чтобы оценивающе посмотреть на Вэса. Когда Рис недовольно зарычал, его отчим усмехнулся и переключил своё внимание на Риса.

Лорд Брон подошёл ближе. И ещё ближе. Рис почувствовал, как его спина упёрлась в стену. Теперь он был крупнее своего отчима, выше и шире в плечах, но это не ощущалось так.

Рис ненавидел, ненавидел, ненавидел то, что его тело до сих пор помнило прошлое и реагировало на него, а не на настоящее.

Напирая на него так, что Рис задрожал от прикосновения его одежды, отчим прошептал:

– И подумать только, я избегал тебя последние несколько ночей. Я должен был догадаться. Ты всё ещё мой. И всегда будешь моим.

С этими словами лорд Брон стремительно вышел из комнаты и исчез.

Амарада, следовавшая за ним, выглядела задумчивой. Остались только Рис и Вэс. Вэс подошёл к нему. Рис не знал, какое выражение было у него на лице, но это заставило Вэса немного отстраниться.

– Рис?

На секунду Рису удалось встретиться взглядом с Вэсом. В этих прекрасных ореховых глазах жила тревога. Они были добрыми, полными силы и благородства. Вэс был таким невероятным мужчиной. Он был всем.

А тот, другой? Он был никем.

По крайней мере, Рис хотел, чтобы это было так. Он знал, что так и должно быть. Он ненавидел себя за то, что позволил тому никчёмному мужчине разрушить эту прекрасную вещь, ненавидел за то, что позволил отнять её у себя – как он позволил отнять у себя так много вещей.

Рис не хотел терять эту прекрасную вещь. Он не мог вынести этой потери. Но он не мог поговорить с Вэсом, пока что нет. Он хотел бы это сделать.

Но не мог.

И хотя это вызывало у него отвращение к самому себе, заставляло ненавидеть себя…

Он перенёсся призраком.

Глава 27

Вэс налил себе ещё водки. Он уже выпил несколько рюмок, но по-прежнему был недостаточно пьян, чтобы забыть о последних двадцати четырёх часах. На это требовалось больше того, что осталось в бутылке. Он надеялся, что у него найдётся ещё одна.

Когда его телефон подал сигнал о том, что кто-то приближается к его двери, он закрыл глаза, подавленный мыслью о том, что ему придётся с кем-то общаться. Единственной, кто когда-либо заходил к нему, была его двоюродная сестра Ана. Он не хотел, чтобы она видела его пьяным и подавленным. Он не хотел, чтобы она спрашивала, в чём дело.

Но когда кто-то постучал в дверь, он понял, что это не она. Стучали намного выше по двери. Кроме того, удары были тяжёлыми, что говорило о том, что стучал мужчина.

Чёрт, если это Кир…

Когда Вэс, покинув Резиденцию, отчитался по телефону, Кир спросил, всё ли с ним в порядке. Вэс повесил трубку.

Вэс поднялся с табурета и направился к двери. Он был так поглощён мыслями о том, что бы такого сказать, чтобы избавиться от Кира, что даже не посмотрел на камеру. Так что, когда он открыл дверь и увидел Риса в коридоре – он стоял в паре метров от него и выглядел взбудораженным, но всё же он определённо был здесь – Вэс не смог удержаться и выпалил:

– Слава богу, бл*дь.

Он также не смог удержаться от того, чтобы не выскочить в коридор и не обнять единственное в мире тело, которое он хотел обнять… и Рис тут же обнял его в ответ.

Рис ничего не говорил. В этом не было необходимости. Он здесь. И если Риса трясло, как в аду? Что ж, Вэса тоже.

Вэс лишь частично отпустил Риса, чтобы затащить его внутрь и закрыть дверь. Затем он снова обнял его обеими руками и прижал к себе. Вэсу было всё равно, если он покажется приставучим. Он правда нуждался в Рисе, ему нужно было чувствовать, что он действительно здесь.

Рис уткнулся лицом в шею Вэса и сказал:

– Прости.

– Только не уходи.

– Я не уйду.

Вэс крепче сжал его.

– Ты напугал меня.

– Прости, – повторил Рис. Его до сих пор трясло.

Вэс гладил его по спине, испытывая огромное облегчение от того, что мог это сделать.

– Всё в порядке. Ты в порядке? Не отвечай, я знаю, что это не так. Только не уходи, чёрт возьми. Пожалуйста, не уходи.

– Я в таком раздрае. Почему ты хочешь, чтобы я был здесь?

– Потому что я люблю тебя.

Это вырвалось так быстро, что Вэс не успел подумать, стоит ли ему это говорить, не подумал о времени. Просто это было чистой правдой.

При этих словах Рис втянул воздух, затем выдохнул, сильнее прижался к Вэсу и сказал:

– Бл*дь, Вэс. Я тоже тебя люблю.

Вэс не только услышал, но и почувствовал эти слова. Они отдались вибрацией на его коже, вдохнули жизнь в его сердце. Он был слишком обрадован (и, возможно, слишком пьян), чтобы удержаться от внезапного, душераздирающего рыдания, уткнувшись в плечо Риса. Риса до сих пор трясло, но он держался, держался крепко и не отрывал лица от шеи Вэса.

Они долго стояли так, не разговаривая, просто вдыхая реальность друг друга. В конце концов, Вэс немного отстранился, потому что ему нужно было увидеть лицо Риса. Он провёл рукой по подбородку Риса, всё ещё с трудом веря, что тот здесь.

Рис избегал смотреть ему в глаза.

– Я уверен, у тебя есть сотня вопросов.

Вэс положил руку на грудь Риса и почувствовал, как слишком быстро колотится его сердце.

– Ты нужен мне больше, чем ответы.

Рис с трудом сглотнул, по-прежнему не глядя на него.

– Я не понимаю. Я в таком бл*дском раздрае. Я даже не ожидал, что ты пустишь меня на порог. Я знаю, что от меня больше проблем, чем пользы. Я знаю это.

– Нет, Рис, ты этого не знаешь. Ты так думаешь, и ты единственный, кто так думает, – Вэс видел, что Рис ему не поверил, поэтому он упростил, сосредоточился на том, что Рис не мог отрицать. – Я хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу, чтобы ты остался.

Рис немного помолчал, размышляя, и его сердце под рукой Вэса всё ещё билось слишком быстро.

– Я не привык оставаться.

– Я понимаю это.

– Но я пытаюсь.

Вэс смягчил голос.

– Это я тоже понимаю. Я пью водку. Тебе молочка налить?

Рис расхохотался. Это был лучший звук в мире.

В тот первый раз, когда Рис был в квартире Вэса и Вэс разливал водку, он, поддразнивая, попросил Белого Русского. Вместо этого Вэс угостил его молоком, назвав это девственно безалкогольной версией. Рис подмигнул и сказал: «Это не про меня».

Всё ещё смеясь, Рис ответил:

– Я бы предпочёл водку.

– Ну не знаю. Ты в порядке? – Вэс осторожно положил руку на живот Риса, где совсем недавно его пронзила пуля.

Рис задрал низ своей чёрной компрессионной рубашки, чтобы показать свежий розовый шрам между рельефными мышцами. Вэс нежно провёл по нему пальцами, вспоминая кровь, вспоминая Риса, лежащего без сознания на кафельном полу вестибюля ВОА после того, как Кир вонзил иглу ему в шею.

– Да, я в порядке, – сказал Рис.

Физически, возможно, это было правдой. Эмоционально? Нет. Ни за что.

Вэс продолжал поглаживать только что зажившее место на животе Риса, думая о том, о чем ему отчаянно хотелось поговорить. Но сейчас неподходящий момент. Он говорил совершенно искренне: в Рисе он нуждался больше, чем в ответах.

– Тогда я налью тебе выпить.

Вэс неохотно отстранился от Риса и пошёл за второй рюмкой. Он поставил её рядом со своей и наполнил их обе. Рис подошёл и встал рядом с ним. Когда Рис поднял свою рюмку и осушил её, Вэс снова обнял его за плечи. Глубоко внутри него жил страх, что Рис исчезнет, что всё это рухнет.

Рис, должно быть, почувствовал в этом жесте страх, потому что он полуобернулся к Вэсу и уткнулся лицом ему в плечо.

– Я здесь. Прости, что напугал тебя.

Вэс крепче сжал его руку.

– Я думаю, ты тоже испугался.

Рис замер, и Вэс подумал, не зашёл ли он слишком далеко даже в этих простых словах. Затем Рис выдохнул и сказал:

– Но не тебя.

Вэс с трудом сглотнул. Затем ему пришлось шмыгнуть носом.

– Я собираюсь приготовить ужин.

– А я-то думал, ты ужинаешь водкой, – поддразнил Рис.

– Так и было, – признался Вэс, отодвигаясь, чтобы открыть холодильник. – Но раз ты здесь, мы будем есть еду.

– Тогда, наверное, хорошо, что я здесь.

Вэс уловил беспокойство в ровном тоне Риса, но предпочёл говорить с лёгкостью, а не с беспокойством.

– Это чертовски хорошо, – сказал он, беря говяжий фарш. – Сними ботинки.

– Ты такой командующий, – пожаловался Рис, но наклонился, чтобы расшнуровать ботинки. – Что мы будем готовить?

– Бургеры.

После того, что произошло прошлой ночью, Вэс предпочёл бы, чтобы Рис покормился от него, но пока не собирался настаивать на этом. Рис и раньше кормился от него без проблем, но кормление было сексуальным, а Вэс не был уверен, что это хорошая идея. На данный момент он предпочёл бы, чтобы Рис съел что-нибудь с высоким содержанием белка и железа. Он сомневался, что Рис много ел этой ночью, если вообще ел что-нибудь.

Вэс достал сковороду и поставил её разогреваться на плиту, пока подготавливал фарш, переложив его в миску и смешав с приправами. Рис порылся в холодильнике в поисках начинки.

– Просто раскладываю всё, – сказал он, когда Вэс заметил, что он положил помидоры и салат-латук немного в стороне от других блюд, явно имея в виду, что им предстоит оказаться только на одной тарелке.

– У тебя там лук с сыром, – заметил Вэс. – Значит, проблема должна быть не в овощах.

– Лук – это другое дело. Я приветствую его в своём бургере.

– Понятно.

– Ты только говоришь, но не понимаешь.

– Я только говорю, – согласился Вэс.

– Всё дело в текстуре, – объяснил Рис. – Лук хрустит.

– Сыр-то не хрустит.

Рис вздохнул.

– Это другая категория. Это сыр.

– Но ты ешь овощи в жарком, приготовленными и, следовательно… не хрустящими.

– Это другое, – настаивал Рис, роясь в ящике стола в поисках ножа, который он, похоже, предпочитал. – В жарком они не рядом с хлебом. И прежде чем ты что-нибудь скажешь – да, я в курсе, что рис – это злак, как и хлеб, но…

– Это другое, – поддразнил Вэс.

– Послушай, я просто хочу предупредить тебя: это лишь верхушка айсберга моих кулинарных заскоков.

Вэс фыркнул и выложил котлеты на горячую сковороду. Они многообещающе зашипели.

– Какая еда тебе не нравится?

– У меня сложные отношения с бананами, но я бы предпочёл не обсуждать это.

Вэс рассмеялся и, отрегулировав температуру конфорки, отошёл от плиты, чтобы сообразить что-нибудь к бургерам на скорую руку. Чипсы закончились, но он нашёл яблоки и салат из морских водорослей.

– Полагаю, это сразу «нет»? – сказал он, поднимая контейнер с морскими водорослями.

Рис удивил его, сказав:

– О, я обожаю эту штуку.

– О, отлично. Возможно, мы всё же поладим.

Рис улыбнулся, нарезая дополнительные ингредиенты. Боже, эта улыбка.

Пока Вэс возился с гарнирами и плитой, он не мог не наблюдать за Рисом. Ему нравилось, что Рис здесь, нравилось видеть его в этом пространстве, слышать, как он двигается. Рис заметил, что Вэс смотрит и, наконец, впервые за этот вечер встретился с ним взглядом. Было больно, когда Рис прятал от него глаза. Вэса успокоила возможность видеть их сейчас, эти глубокие, невероятно синие радужки.

Рис был таким красивым. И добрым. И забавным.

То, что кто-то причинил ему боль, вызывало у Вэса тошноту и чертовски сильную злость. И кто бы это ни был, он причинил ему такую сильную боль, что Рис не всегда мог нормально функционировать. Кормление было такой нормальной, здоровой и приятной частью жизни. Если бы Вэс когда-нибудь оказался в одной комнате с тем придурком, который извратил это для Риса…

Вэс закрыл глаза и подавил это, не позволяя этой мысли спровоцировать его. Он провёл десятилетия, одержимый прошлым, жаждой мести и наказания. И хотя, возможно, это правосудие, но это не жизнь. Он был так сосредоточен на том, чтобы исправить прошлое, что упускал настоящее. Он упускал свою собственную жизнь. Он не осознавал этого, пока в ней не появился Рис. А Рис был здесь, сейчас, в настоящем.

Десять минут спустя Рис вгрызался в свой первый бургер так, словно умирал с голоду. Вэс поймал себя на том, что делает то же самое. Действительно хорошо, что Рис прервал его ужин с водкой. Очевидно, Вэс не очень-то заботился о себе, если у него не было кого-то ещё, о ком он мог бы позаботиться.

– Это вкусно, – сказал Рис с набитым ртом. – Чёрт, это очень вкусно.

– Угу, – согласился Вэс, когда его собственный желудок потребовал добавки.

Пока они ели, а потом убирали на кухне, было достаточно легко не говорить о том, что нависло над ними, забыть обо всём этом и просто наслаждаться облегчением от того, что они вместе. Но над ними висели кое-какие вещи, и эти вещи, казалось, становились всё тяжелее по мере того, как приближалось время отправляться в спальню. Но сначала Вэс хотел, чтобы Рис осмотрел остальную часть квартиры.

– Я никогда не проводил для тебя экскурсию, – сказал Вэс, жестом приглашая Риса следовать за ним в коридор, который вёл в другую сторону от основного помещения.

– Ах, да. Экскурсия. Классика.

Вэс показал ему кабинет и свободную спальню, дополнительную ванную и тренажёрный зал с беговой дорожкой и гантелями. Он оставил все двери открытыми, затем вернулся в гостиную, где показал Рису, где находится пульт от телевизора.