Текст книги "Рассвет боли (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Диан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Некоторые встали под его знамёна, но этого было недостаточно, чтобы свергнуть Верховного Короля того времени, и Кадарос призвал на помощь своего божественного отца. Для этой цели Вимонос создал демонов, и последовавшая за этим война унесла жизни тысяч людей, включая самого Кадароса.

Лишённые своего лорда, демоны стремились отомстить всем вампирам, даже последователям Кадароса. В результате конфликта численность вампиров сократилась, а Атар превратился в пустошь. Оставшиеся вампиры нашли убежище на Земле, прячась среди людей, по иронии судьбы сбежав от демонов через те самые порталы, которые создали сами демоны.

Рису эта история показалась интересной, но он никогда не испытывал сильного влечения к религии. Каждый раз, когда он углублялся в неё, он чувствовал раздражение и отстранённость. Для него это никогда не имело смысла. Ему нравилась художественная литература и наука, потому что в каждой из них была своя логика. Религия никогда этого не имела. Стоило немножко поковыряться в ней, как она разваливалась на части.

Возможно, именно поэтому ему было трудно разобраться во всей этой чепухе, чтобы понять, чем конкретно может интересоваться Братство.

Возможно, имелись и другие причины, по которым ему было трудно сосредоточиться, но он старался не думать ни о чём из этого. Ему даже казалось, что у него получается, пока страница не расплылась перед ним.

Он сидел на паркетном полу, подогнув под себя одну ногу, а другую вытянув вперёд, обхватив её рукой и положив подбородок на колено. Он вроде как читал, ни о чём не думая, поэтому удивился, когда слеза упала на страницу.

– Чёрт.

Рис провёл пальцами по странице, пытаясь вытереть её. Он вытер глаза о колено и снова опёрся подбородком, пытаясь сосредоточиться.

Страница снова расплылась. У него перехватило горло.

Клэр ничего не сказала, но придвинулась чуть ближе. Риса начало трясти, и он крепче обхватил себя за голень.

Когда молчание стало слишком тяжёлым, он сказал:

– Нокс, наверное, сказал тебе, что я запаниковал.

– Я знаю, что все испугались, – тихо сказала Клэр.

– Все думают, что я сумасшедший. Я веду себя как сумасшедший.

– Нет. Ты ведёшь себя так, будто у тебя что-то болит внутри, и ты не знаешь, что делать.

Рису пришлось снова вытереть глаза о колено.

– Мне не нравится, когда я так себя чувствую. Мне нравится, когда я могу почувствовать, что всё это нереально, что всё это… не я. Не настоящий я. Понимаешь?

– Да, – Клэр немного помолчала, затем сказала: – Но иногда это невозможно. Иногда это становится слишком большим.

– Вот почему я стараюсь держаться подальше от людей. Мне не нравится, когда они это видят. Труднее забыть это, когда вспоминаешь, как они смотрели на тебя так, словно были разочарованы.

– Они не разочарованы, – возразила Клэр. – Они просто напуганы и обеспокоены и не знают, как помочь.

– Я не хочу, чтобы им приходилось помогать. Мне не нравится быть чем-то плохим для людей.

– Но они хотят помочь. Как и ты иногда хочешь помочь им. И когда ты им помогаешь, ты не думаешь, что они плохие, не так ли?

Рис с трудом сглотнул.

– Да.

Рука Клэр медленно двинулась к нему. Рис чувствовал, что она наблюдает за ним, проверяя, можно ли к нему прикоснуться. Её тонкие пальчики легли на шнурки его ботинок. Прикосновение было лёгким, почти незаметным.

Рис ослабил хватку на голени и опустил руку ниже, чтобы она нависла над рукой Клэр. Она поняла, что это был вопрос, просьба. В ответ она положила ладонь на его ботинок ладонью вверх. Он накрыл её ладонь своей.

Они просидели так некоторое время, не произнося ни слова. Пока Рис не услышал топот ботинок – тяжёлых ботинок, отчётливо узнаваемую поступь Нокса – приближающихся к дверям читального зала. Сердце Риса ёкнуло, и он попытался отпустить руку Клэр, но она не разжимала ладонь.

Рис поднял глаза, ожидая, что Нокс разозлится из-за того, что он прикоснулся к Клэр, но лицо Нокса расплылось от облегчения. Как будто не было никакого другого варианта, как он предпочёл бы найти Риса и Клэр – только сидящими вместе, вот так.

Нокс ничего не сказал, когда сел. Клэр сжала руку Риса, затем отпустила.

– Я хочу посмотреть в ещё одном месте, – сказала она, поднимаясь на ноги, очевидно, давая им момент наедине. – Скоро вернусь.

Уходя, она коснулась плеча Нокса. Он проводил её взглядом. Это было так чертовски мило, так комфортно.

Когда Клэр ушла, Рис сказал:

– Дай угадаю: боссмен хочет поговорить со мной.

– Возможно, но он этого не сказал. Он в кабинете Миры.

Рис отвернулся. Мира пыталась поговорить с ним прошлой ночью – чёрт, неужели это было только прошлой ночью? – после того, как он очнулся в послеоперационной палате. Он не мог вспомнить, что он сказал, или просто молчал, как последний засранец. Ему нужно извиниться перед ней. И перед Киром. И перед…

– Вэс попросил меня проведать тебя, – сказал Нокс.

Сердце Риса снова сжалось. Его горло тоже.

– Он здесь?

– Нет. Он написал мне. Я не знаю, где он.

– Он не сделал ничего плохого, – сказал Рис, желая, чтобы его поняли правильно. – И прошлой ночью тоже. Вы ведь это знаете, верно?

– Я не думаю, что кто-то из вас сделал что-то плохое.

Это неправда. Рис, как всегда, облажался. Но если бы он сказал это, Нокс стал бы всё оспаривать, поэтому Рис промолчал. Сегодня вечером он снова облажался, бросив Вэса.

Единственное, о чём Вэс просил его – это не уходить, но Рис сделал это.

Снова.

Глава 30

«С ним всё в порядке».

Сидя в принадлежавшей его дяде и тёте элегантной комнате для завтраков, террасе, весь день открытой для растений в горшках, Вэс в сотый раз перечитал сообщение Нокса. И в сотый раз он крепко зажмурился. С Рисом не всё в порядке. Этого просто не могло быть.

Вэс знал, что Нокс не это имел в виду. Нокс обозначил, что Рис в штаб-квартире, что он в безопасности.

Это важно. Это чего-то стоило.

Рис не всегда был в безопасности. Он не чувствовал себя в безопасности в собственном доме. На протяжении многих лет его коварно и жестоко превращал в жертву тот, кто должен был о нём заботиться.

Кормление от ребёнка было неописуемым злом.

И его мать знала об этом. Она знала, но не помогла ему, не защитила его. Ей было всё равно, что это с ним сделает.

А что было, когда дело уже не ограничивалось кровью? Неужели она и это проигнорировала? Тело Риса было для неё разменной монетой?

Пока он что? Сбежал? Куда он отправился? И когда он успел перерезать себе вены? Глупая подростковая выходка, как он сказал.

Глупая.

Он часто употреблял это слово. Это расстраивало Вэса, очень сильно.

Но что, чёрт возьми, в этом не расстраивало Вэса? Включая его собственное поведение.

Он перевернул чёртов журнальный столик.

Он никогда не простит себя за то, что так вышел из себя, разозлился, кричал в тот самый момент, когда ему больше всего нужно было быть рядом с Рисом. Вэс наорал на него. Сразу после того, как Рис получил пощёчину в виде всех самых ужасных, травмирующих воспоминаний его жизни. Вэс потребовал от него ответов, которые он явно не был готов дать.

«Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу».

Рис имел полное право слететь с катушек из-за всего этого. Но он этого не сделал. Это сделал Вэс.

Вэс был таким засранцем, что Рису пришлось убраться от него подальше. Вэс заслуживал того, чтобы так мучиться. Он заслуживал гораздо худшего.

Но всё равно не быть сейчас с Рисом казалось пыткой.

Вэс напечатал дюжину сообщений, как длинных, так и коротких, и удалил их все. Как бы отчаянно ему ни хотелось извиниться перед Рисом, он должен был уважать его потребность в личном пространстве. Конечно, ему нужно было побыть одному после того, как Вэс себя повёл. После того, что Амарада накинулась на него.

Чёртова Амарада.

Она явно знала о том, как Брон истязал Риса, но всё равно втянула его во всё это дерьмо. Её не волновало, что с ним может случиться, если он внезапно встретит кого-то, кто измывался над ним годами. Неудивительно, что Рис был так чертовски взбудоражен. Вэс понятия не имел, как он вообще пережил ночь в «Рубайяте» или у лорда Тайсана. Он не мог представить, через что, должно быть, прошёл Рис.

Что там Рис сказал о Тайсане?

«Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали».

Брон делился Рисом с другими? Должно быть, делился.

Вэс вспомнил, как Риса трясло в ту ночь, когда они сбежали от Тайсана. Рис знал этот дом, знал дорогу в кабинет. Он сказал Вэсу, что это потому, что он изучал чертежи. Хотя возможно, что он действительно это сделал, это не меняло того факта, что Рис знал дом, потому что бывал там раньше.

В том кабинете. С тем мужчиной.

А прошлой ночью Рис провёл час, стоя в комнате с Тайсаном и Броном.

Боже, как Брон смотрел на Риса, как насмехался над ним. Что, чёрт возьми, этот монстр сказал Рису? Вэс заламывал пальцы, чтобы удержаться и не перевернуть ещё один предмет мебели.

– Ты в порядке, братишка?

Вэс подскочил, как будто стул шарахнул его электрическим током.

– Боже, Ана! Ты меня до смерти напугала!

– Прости.

Его двоюродная сестра осторожно вошла в комнату. На ней были леггинсы, сапоги из овечьей шерсти и толстая тёмно-бордовая куртка. На плече у неё висела спортивная сумка, а длинные светлые волосы были заплетены в косу.

– Танцы? – спросил он.

– Я уже собиралась уходить, но тут моя мама сказала, что ты здесь, ждёшь, пока мой папа вернётся со встречи. Ты не зашёл навестить меня?

Вэс всегда первым делом отправлялся к Ане, как только приезжал.

– Прости.

– Я не сержусь, дуралей, иди сюда.

Она протянула руки. Вэсу не хотелось обниматься, но он не мог отказать Ане. После того, как её похитил демонический лорд, она упорно трудилась, чтобы вернуться к таким вещам, чтобы чувствовать себя комфортно при нормальном общении. Она всё ещё усердно работала.

«Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого».

Вэс имел в виду то, что сказал – что Рис не должен быть в ситуации, где ему приходится так много работать, чтобы наслаждаться чем-то столь обычным, но это не то, на чем Вэсу следовало сосредоточиться. Рис, должно быть, работал невероятно усердно, а Вэс этого не признавал, не отдавал ему должное.

– Эй, – успокоила его Ана, крепко прижимая Вэса к себе, отчего из её надутой куртки со свистом вырвался воздух. – Что происходит?

– Я…

Она погладила его по спине.

– Ты не готов говорить об этом. Всё в порядке.

Бл*дь. Когда Рис не был готов к разговору, Вэс потребовал этого, кричал.

– Есть кто-нибудь, кого мне нужно побить? – спросила Ана.

– Только меня.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

– А-а. Я понимаю, в чём дело. Чувство вины. Твоё любимое. Ты не несёшь ответственности за всех и вся, помнишь?

Они говорили об этом несколько раз. Он не воспринимал себя вот так. До появления Риса он в основном держался особняком, держался в стороне от людей, держал себя в оцепенении. Но всякий раз, когда он говорил, что слишком одинок, чтобы брать на себя ответственность за что-либо, Ана всегда говорила: «Всё дело в мелочах. Каждый раз, когда ты позволяешь себе хоть немного открыться, это проявляется наружу».

– Я несу ответственность за свои слова и поступки.

Она наклонила голову.

– Ты облажался?

– По-крупному.

– С парнем?

Это поразило его. Как, чёрт возьми, она догадалась об этом? И тут он понял.

– О. Запах выдаёт меня с головой, да?

– Да, и… Я знаю тебя, Вэс. Я всегда знала, что если ты когда-нибудь встретишь подходящего парня, то тебе конец. Так оно и есть, не так ли? Ты увяз по уши.

– Я, бл*дь, люблю его, Ана. Я люблю его, – Вэс отстранился и начал расхаживать по комнате, разворачиваясь у какого-то дерева в горшке. – И я причинил ему боль… Господи, я причинил ему чертовски сильную боль.

– Держу пари, всё не так плохо, как ты думаешь. Держу пари, это можно исправить. Но почему ты здесь, а не с ним, чтобы всё уладить?

– Ему нужно было побыть одному, – Вэс отвернулся от окна, из которого открывался вид на залитые лунным светом, укрытые зимним саваном растения, и отошёл назад. – Я дал ему это.

– Иногда людям нужно побыть наедине с собой. Это не значит, что уже ничего нельзя исправить. Это то, что ты делаешь, Вэс. Ты исправляешь положение вещей.

Убивать людей, которые этого заслуживали, не значит исправлять положение вещей. Это их наказание, это было правильно, но это не отменяло их преступлений. И даже об этом Ана не знала.

Вэс остановился у дерева в горшке и скрестил руки на груди.

– Я ничего не исправляю, Ана. Я ни разу в жизни ничего не исправил.

– Никто не заботится обо мне так, как ты.

– Это другое дело.

– О, Вэс, ты даже не догадываешься, – она потёрла лоб, как будто у неё разболелась голова от его слов. – Знаешь, почему я дразню тебя из-за твоего убийственного взгляда по умолчанию? Это потому, что я знаю, что за ним скрывается, и это большое, доброе, радушное сердце. Заслуживает ли этот парень большого, доброго, радушного сердца?

– Господи, да, но…

– Тогда я рада, что у него есть ты. То, что ты облажался, этого не отменяет. Мы все лажаем. Мы все говорим глупости и совершаем глупые поступки. Но я знаю, что ты всё исправишь. Потому что я вижу, что ты умираешь от желания позаботиться о нём.

– Ха. Он выносливее меня. И сильнее. И быстрее. И умнее. Я совершенно до него не дотягиваю.

Она усмехнулась.

– Ты правда втюхался по уши. Я не могу дождаться встречи с этим парнем, – что-то в выражении его лица насторожило её. – Оу. Я уже знаю его, не так ли?

– Я работал с Тишью, – признался он.

Он видел, что она мысленно перебирает список членов команды. Она с явным недоверием произнесла:

– Там есть лишь один настоящий вариант.

– Я же говорил, что я до него не дотягиваю.

Она уставилась на него. Затем рассмеялась.

– Конечно, так и есть!

– Ну и ну, спасибо.

Она лукаво улыбнулась, затем посерьёзнела.

– Я просто дразню. Я так чертовски рада за тебя. Имей хоть немного веры в себя, ладно? Ты разберёшься со всем этим, я знаю, что разберёшься.

– Тебе не следует быть такой милой со мной, Ана. Я этого не заслуживаю.

– Все люди этого заслуживают.

Её слова приоткрыли дверь, которую Вэс пытался держать закрытой. Он прямо сказал:

– Не все люди. Некоторые люди заслуживают смерти.

Ана замолчала, затем осторожно сказала:

– Я надеюсь, ты перескочил с одной темы на другую и не имеешь в виду себя.

– О, – сказал он, осознав, как это прозвучало. – Нет, я не имел в виду себя.

Она не сразу поверила.

– Если бы тебе было так больно, Вэс, я бы больше всего на свете хотела знать.

Вэс с трудом сглотнул. Рис испытывал такую же боль. Шрамы на его запястьях ясно говорили об этом.

– Я не это имел в виду, Ана.

– Докажи это. Тащи сюда свою задницу, – она подтянула спортивную сумку повыше на плече и снова развела руки в стороны.

– О, Ана, моя маленькая защитница, – проворчал Вэс, которому нужно было свести всё в шутку, но он подошёл к ней и позволил обвить её тонким рукам его. Из её пуховика снова со свистом вырвался воздух.

Она вздохнула с облегчением.

– Не пугай меня так, ладно? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

– Я слышу папу. Мне пора на занятия. Мы скоро увидимся?

– Да. Спасибо, Ана.

Независимо от того, заслуживал он её поддержки или нет, он был чертовски рад, что она у него есть. Она в последний раз крепко сжала его со свистом куртки.

Десять минут спустя Вэс сидел в обставленном антиквариатом кабинете своего дяди, напротив него, за элегантным столом орехового дерева. Дукал был хорошим мужчиной, который хорошо заботился о своей семье, но Вэс никогда не чувствовал себя с ним по-настоящему комфортно.

Дукал пытался вовлечь Вэса в свой антикварный бизнес, но из этого ничего не вышло. Вэс знал, что его дядей двигали обязательства перед семьёй, а не привязанность. Вэс был слишком грубоватым для Дукала. Либо так, либо его дядя мог видеть, что за маской самообладания Вэса скрывается жестокость. Возможно, он даже догадывался о том, что Вэс сделал много лет назад.

– Я предупреждал Амараду, – сказал Дукал, выглядя взволнованным. Он был слишком утончённым, чтобы провести пальцами по своим аккуратным каштановым волосам, но он поигрывал золотой запонкой. – Сорок лет назад я сказал ей, что Братство должно быть найдено и уничтожено. Но она не хотела раздирать дворянство на части в поисках его членов. Она сказала, что люди обернутся друг против друга, будут выдвигать ложные обвинения, чтобы навредить своим соперникам. Она сказала, что раздоры – неотъемлемая часть любого двора, и если заставить замолчать одного, это только спровоцирует другого.

– Так вот почему она изгнала тебя из своего двора?

Дукал мрачно улыбнулся.

– Она сказала, что проблемы доставляю только я. У неё действительно хватило наглости предположить, что я могу быть частью такой извращённой организации?

– Тебя это действительно удивляет?

Дукал элегантно фыркнул.

– Полагаю, что нет. Лично мне всё равно. Но Нерей тяжело жить в изоляции. И Ана… Кажется, сейчас ей всё равно, но когда-нибудь это может измениться. Пребывание на задворках ограничивает перспективы.

– Когда-нибудь Сайрен станет королевой. Сайрен и Ана – хорошие подруги. Многое может измениться.

– Может пройти четыреста лет или даже больше.

Вэс пожал плечами.

– У Амарады много врагов.

– Это означает, что у Сайрен тоже, и Сайрен гораздо менее способна защитить себя. Я отдаю должное Амараде: она не беспомощна. Кроме того, Сайрен слишком незрелая и эгоистичная, чтобы быть большим улучшением по сравнению с ней.

– Это ещё предстоит выяснить.

– Ты больший оптимист, чем я думал, Вэс, хотя через несколько минут можешь переменить мнение. Братство опасно не только своим политическим недовольством. Его истоки – это выжившие члены ближайшего окружения Кадароса. Есть сообщения о казнях некоторых из его окружения, но есть и упоминания об охотах, из чего следует, что многим удалось спастись.

– Без Кадароса, когда вампиры объединились, чтобы противостоять демонической угрозе, Братство ушло в подполье. Они встречаются то тут, то там в исторических документах, если знать, что искать. Что делает их опасными, так это то, что у них есть только один способ вернуться к власти – это Кадарос.

Вэс нахмурился.

– Но он был убит.

Дукал поднял палец, проникаясь этой темой.

– Он также был полубогом.

Вэс никогда не видел своего дядю таким оживлённым, он никогда по-настоящему не вовлекал его в беседу. Ему следует почаще пытаться. Несмотря на обстоятельства, которые привели его сюда, несмотря на всё остальное дерьмо, происходившее в его жизни, это было… в некотором роде славно.

Дукал продолжал с явным увлечением:

– Подумай об этом. Большинство текстов, относящихся к периоду разрушения, разрознены, но есть многочисленные упоминания тела Кадароса. Как будто это было важно. В свитке священника, по крайней мере, так считается, говорится, что Кадарос лежал «подобно мёртвому на поле Дис». В отчёте капитана указано, что его «унесли в железе», а фрагмент неизвестного происхождения описывает его как «заключённого в тень». Так много упоминаний об его теле, и всё же… оно так и не было найдено.

– Это имеет значение? Христиане тоже так и не нашли своего полубога.

– А какова история их полубога?

– Да, но…

– В других текстах говорится об обновлении с помощью крови, о восстановлении жизни.

– Что, это якобы кормление? Даже если бы тело Кадароса было найдено, мёртвые не могут питаться.

– Вэс, ты не историк и не особо набожный мужчина. Я являюсь и тем, и другим, поэтому могу сказать тебе вот что: Братство – это тоже набожные историки. Вне зависимости от того, есть ли хоть какой-то шанс, что они найдут тело Кадароса и вернут его к жизни, я согласен, это маловероятно. Но надеются ли они на это? Я бы поставил на это всё своё состояние.

– Состояние, но не жизнь? Это звучит как низкая ставка.

– Для тебя, возможно. Я не такой, как ты, Вэс, я бы ни за что не стал рисковать своей жизнью. Я историк, а не боец, – когда Вэс замолчал, Дукал слегка улыбнулся. – Я знаю, что ты работаешь на ВОА. Я рад. Я думаю, это подходит тебе больше, чем бизнес. Не то чтобы у тебя дела шли плохо, но ты не был счастлив.

Вэса потряс не только тот факт, что его дядя располагает этой информацией, но и его оценка. Вэс и не подозревал, что кто-то заметил, что он несчастлив. Но он не хотел обсуждать это прямо сейчас, особенно учитывая, насколько несчастным он был в этот самый момент. Пока они разговаривали, ему удалось как бы отвлечься на несколько минут, но слова Дукала снова нахлынули на него. Поэтому Вэс сосредоточился на другом.

– Как ты узнал?

Дукал вскинул бровь.

– У меня до сих пор есть контакты. Тебя видели на нескольких громких мероприятиях с очень узнаваемым блондином.

Лицо Вэса вспыхнуло. Если его дядя слышал это, он, вероятно, слышал ещё больше. Рис и Вэс изображали из себя любовников. То, что начиналось как прикрытие, стало чем-то реальным. Но так ли это было до сих пор? После того, как Вэс повёл себя подобным образом, он не был уверен. Рис имел полное право прекратить отношения.

Но Вэс не собирался вдаваться в подробности, поэтому просто сказал:

– Понятно.

– Вэс, – серьёзно сказал его дядя, – я горжусь тобой. Мне кажется, ты этого не понимаешь.

Вэс с трудом сглотнул. Почему все так добры к нему в ночь, когда он меньше всего этого заслуживал?

В кармане его пиджака завибрировал телефон с уведомлением о смс-сообщении. Он слегка подпрыгнул на стуле, сердце забилось быстрее.

– Извини, – сказал Вэс, поднимаясь со стула, не желая читать сообщение в присутствии своего дяди. – Спасибо за информацию.

– Вэс? Не надо недооценивать Братство. Людям легко успокаивать себя, верить, что все великие конфликты и невероятные события остались исключительно в прошлом. Это никогда не бывает правдой, и никто не знает этого лучше историков. Мы единственные, кто никогда не удивляется, когда конфликт случается снова. А теперь продолжай, я вижу, тебе до смерти хочется проверить свой телефон.

– Прости.

Дукал отмахнулся от этого.

– Я знаю этот взгляд. У меня, наверное, до сих пор иногда бывает такое лицо, когда звонит Нерей, а ведь мы связаны уже двести лет.

Сердце Вэса ёкнуло. Неужели это так заметно? Он не хотел знать ответ, поэтому только издал неопределённый звук. Это вызвало лёгкую улыбку на лице его дяди, но Дукал уже открывал ящик стола, явно занимая себя чем-нибудь, чтобы Вэс мог сбежать.

Как только Вэс оказался в коридоре, он выхватил из кармана телефон и провёл пальцем по экрану. Боже, если это какое-нибудь спам-сообщение о том, что он может сбросить семь килограмм за семь дней…

Рис: Прости.

Вэс несколько секунд смотрел на сообщение, ничего не соображая. Затем…

Что, чёрт возьми, это значило? За что Рис мог извиняться? Что он имел в виду?… Прости, всё кончено?

Пожалуйста, нет. Боже, нет. Что угодно, что угодно, только не это.

К чёрту личное пространство. Ему нужно было увидеть Риса… прямо сейчас.

Он сбежал по лестнице и выскочил из дома, ныряя в свою машину. Он был на полпути к штаб-квартире, ведя машину как последний придурок, когда ему в голову пришла ужасающая мысль, заставившая его перефокусироваться.

Эти шрамы на запястьях Риса. Расплывчатость этого сообщения.

Ох бл*дь.

Но, конечно же, Рис не имел в виду…?

Вэс спешно завозился с телефоном.

Глава 31

– Могу я поговорить с тобой минутку, боссмен?

Кир был рад, что открытая дверца шкафа закрывала Рису вид на его лицо, так что он не мог видеть явного облегчения, которое Кир не смог утаить. Он на мгновение прикрыл глаза. Слава грёбаному Богу.

– Конечно, Рис.

Кир закрыл шкафчик и повернулся, встречаясь с ним взглядом через кухню Бункера. Рис засунул руки в карманы своих тактических штанов. Мышцы на его руках были напряжены, даже на плечах и груди выделяясь под компрессионной рубашкой. Бл*дь, он выглядел нервным. Киру был ненавистен тот факт, что Рису было так дискомфортно разговаривать с ним, но после того, как он совсем недавно повалил Риса на землю и насильно накачал его снотворным, он также не мог его винить.

– Эм… Думаю, я просто хотел сказать, что, э-э, я знаю, что иногда я всё очень усложняю для тебя, и я…

Ай бл*дь. Рис действительно думал, что всё должно развиваться именно в этом направлении? Потому что Кир знал Риса достаточно хорошо, чтобы понять этот тон. Он оборвал его.

– Если ты собираешься извиниться, я не могу этого допустить.

У Риса перехватило дыхание.

– Да, что ж, это справедливо. Я имею в виду, я пойму, если ты, э-э-э, не захочешь, чтобы я был здесь…

– Рис. Бл*дь. Боже, ты сводишь меня с ума, – Кир потёр лицо руками. – Почему ты не понимаешь, как сильно я хочу, чтобы ты был здесь? Почему ты не понимаешь, что я сделал бы что угодно, чтобы удержать тебя здесь?

Рис отвёл взгляд, как будто не мог этого вынести. Сухожилия на его шее напряглись. Это заставило Кира взглянуть на его шею и подумать о том, как он втыкал в неё иглу. Был ли другой способ? В то время он не видел ни одного из них. Он слишком боялся потерять Риса.

Рис был именно таким, каким должен быть член Тиши. Он был выносливым. Он был трудолюбивым. Он был физически и умственно одарён в такой манере, которой Кир ни у кого другого не встречал. Прежде всего, он был хорошим.

Такое чувство, что Рис даже не осознавал этого и не знал, что другие люди ценят это в нём. Возможно, это трудно было понять, когда кто-то придавливал тебя к земле и тыкал иглой в шею, а ты умолял этого не делать.

– Рис… я пи**ец как сожалею. Я ненавижу то, что я с тобой сделал.

Взгляд Риса метнулся к нему и тут же исчез.

– Это не твоя вина, боссмен.

– Может быть, а может, и моя. Но, чёрт возьми, это точно не твоя вина, так что не говори мне, что это так.

Рис втянул резкий вдох. Он явно пытался взять себя в руки.

– Просто… происходит какое-то дерьмо, из-за которого мне… нелегко приходится.

– Я знаю.

– Но на самом деле ты не знаешь. Я, наверное, не был, эм, по-настоящему честен с тобой. И, возможно, тебе стоит кое-что знать. Насчёт этой истории с Амарадой?

Кир нахмурился, удивлённый сменой темы.

– Да?

Рис надул щёки, шумно выдыхая.

– Можно я просто изложу это как факты, а ты не будешь перебивать меня? Иначе будет намного сложнее.

– Окей, – почему Рис решил, что Кир прервёт его?

– Итак… Амарада выбрала меня по причине, которую она не назвала.

Кир подавил немедленное желание прервать его и спросить, по какой именно причине, и знал ли Рис об этом в то время, и почему он не сказал Киру об этом раньше. Ладно, да, вот почему Рис обозначил правила изначально.

– Я… – Рис осёкся, когда в его заднем кармане завибрировал телефон. Он потянулся за ним.

– Не смей отвечать прямо сейчас. Что ты говорил?

Рис выключил вибрацию телефона, не глядя на экран.

– Эм, да. Итак… есть один из дворян, который… – он снова умолк, но на этот раз, скорее, застрял. Затем он запустил руки в волосы, выкрикнул «Бл*дь!» и вышел в тренировочное пространство.

Кир хотел сразу же последовать за ним, но заставил себя подождать секунду. Он вздохнул с облегчением, когда Рис вернулся. Рис крепко скрестил руки на груди. Он не смотрел на Кира, когда говорил, и тараторил быстро, как будто ему нужно было спешить, чтобы выговориться.

– Итак, один из них – мой отчим, и Амарада думает, что он замешан в этом дерьме с Братством. Она права, я знаю, что она права, потому что кое-что из этого дерьма я помню, но немного смутно. В любом случае, она думает, что эти парни охотятся за ней, и, да, судя по истории с Пимом, она определённо права. Она думает, что они опасны, и я, эм, согласен, потому что я помню кое-какое реально странное дерьмо. Так что… может быть, нам стоит заняться их расследованием.

Кир моргнул, пытаясь переварить услышанное. Амарада. Братство. Странное дерьмо. Отчим.

Отчим.

Рис не так уж много готов был рассказать о своей жизни до того, как Кир застукал его за проникновением в Резиденцию. В то время Рису был двадцать один год, и он практически жил на улице. Несмотря на высокий интеллект, он явно занимался самообразованием, и все признаки указывали на то, что он долгое время был предоставлен самому себе. Что означало, что родители умерли или он сбежал из дома.

Кир всегда надеялся, что родители умерли, и у Риса было хорошее детство. Что бы ни случилось, что бы ни сделало его неспособным к физическому контакту и кормлению – и слишком зависимым от секса – это произошло позже.

Эта надежда угасла.

У Риса был отчим, живой отчим. Богатый к тому же. О котором он никогда не упоминал и, очевидно, не хотел иметь с ним ничего общего.

Да. Кир мог заполнить пробелы.

Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно.

– Кто он?

– Э-э-э… – Рис запнулся, а затем торопливо произнёс: – Реджинус Брон.

Кир вызвал в памяти смутный образ высокомерного темноволосого мужчины, которого он видел раз или два в Резиденции.

– Понятно.

Рис скрестил руки на груди и напрягся.

– Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Это.

То, что читалось между строк. А именно: то, что этот кусок вампирского отребья сделал. С Рисом.

Кир почувствовал, что становится холодным, жёстким и напряжённым, изо всех сил стараясь оставаться сосредоточенным и контролирующим себя. Он спросил с ледяным спокойствием:

– Ты контактировал с ним?

Телефон Риса снова завибрировал, но он, скрестив руки на груди, сказал:

– Он был на встрече. Прошлой ночью. До этого – нет.

– Значит, этот… – Кир секунду боролся со всеми словами, которые хотел сказать, и заставил себя произнести только: – Этот индивид знает, что ты работаешь с Амарадой. Ты и Вэс.

– Да.

– Ты не видел его до вчерашнего вечера?

– Нет.

– Но ты знал, что можешь столкнуться с ним. Ты знал это с того момента, как Амарада выбрала тебя.

Рис ничего не сказал.

Кир почувствовал, что теряет концентрацию, но ничего не мог с собой поделать.

– Значит, всё это дерьмо продолжалось всё это время. Включая ту ночь, когда я повалил тебя на землю.

– Босс, я… – Рис подавил ком в горле. – Пожалуйста, не надо так переживать из-за этого, пожалуйста. С Вэсом и без того тяжело. Я не смогу справиться с этим, если все вдруг начнут вести себя странно рядом со мной.

Кир кивнул. Это всё, на что он был способен, когда ему приходилось прикладывать чертовски много усилий, чтобы держать своё дерьмо под контролем. Когда он решился заговорить, он спросил:

– Так Вэс знает об этом?

– Амарада первым делом пришла к нему домой сегодня ночью. Чтобы задать мне вопросы. Тогда он и узнал. Он, э-э, воспринял это не очень хорошо.

– Держу пари.

Вэс был оберегающим мужчиной. Это одна из причин, по которой Кир хотел завербовать его в Тишь. И Вэс образовывал связь с Рисом. Так что, узнав, что он только что, сам того не зная, общался с обидчиком Риса? Да, Вэс, вероятно, слетел с катушек.