Текст книги "Темный голод (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Несмотря ни на что, – возразил Джодари, – я не собираюсь рисковать жизнями кого-либо в этом здании.
– Кроме его самого, очевидно, – выпалил Кир.
– Он всё ещё жив, и мы его не трогали, так что успокойся, чёрт возьми.
Кир на мгновение закрыл глаза, заставляя себя сосредоточиться на том, что имело значение.
– Ос. Убери этих агентов с глаз моих долой. Я разберусь с Ноксом. Остальная часть моей команды позаботится о том, чтобы он не ускользнул от меня. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы сдержать его. Его нужно обезоружить и лечить, а не пулями прошивать.
Двери лифта открылись, и показались доктор Джонус Ан, глава медицинского отдела, и Мира. Оба вышли.
– О, чёрт возьми, нет, – заявил Кир, увидев свою пару. Выражение её лица было спокойным, но глаза казались встревоженными, а её тело было слишком уязвимым в юбке-карандаше и шёлковой блузке.
– Значит, теперь ты не так уверен в себе, да? – бросил вызов Джодари.
– Отъе*ись. Ты же знаешь, что её не должно здесь быть.
– Что случилось? – спросила Мира с таким спокойствием, какое мало кто смог бы сохранять. Боже, его пара была самой невероятной и достойной женщиной, и при виде её среди более чем дюжины вооружённых мужчин у него кровь застыла в жилах.
– Его накачали наркотиками, – сказал Кир, зная, что Мира не уйдёт без объяснений, и слишком уважая её, чтобы утаить это. – Он ни в чём не виноват, – последние слова были обращены к Джодари.
Доктор Ан шагнул вперёд с аптечкой на плече.
– Я пойду с вами.
Кир окинул взглядом форму и белый халат, отсутствие доспехов.
– Нет, ты не пойдёшь. Никто не пойдёт. Я иду один. Я выведу его. Ронан, Рис, Лука, прикройте здесь всех. Все остальные уходят до особого распоряжения. Я понятно выразился?
Джодари обратился к агентам в доспехах.
– Вы стоите у дверей, но не попадайтесь ему на глаза, – он бросил взгляд на Кира. – Тебе придётся довольствоваться этим.
– Хорошо, – процедил сквозь зубы Кир. Он не мог больше тратить время на споры. – Мира – нет. И Джонус – нет.
– Кир…
Ему пришлось прервать свою пару.
– Пожалуйста, доверься мне, Мира. И, пожалуйста, делай, как я говорю.
– Хорошо, – она вошла обратно в лифт, не сводя глаз с Кира. – Я доверяю тебе.
Двери закрылись, и страх немного покинул сердце Кира.
Джонус возразил:
– Когда я увидел его, он был ранен, и, похоже, с тех пор в него снова стреляли. И Идайос знает, что наркотики делают с его организмом. Я останусь позади твоей команды, но мне нужно быть здесь.
Кир всегда уважал Джонуса, и это чувство усилилось после слов доктора, когда он доказал свою преданность делу и мужество, а также заботу, проявленную к брату Кира.
– Хорошо, – Кир практически выдохнул эти слова. – Спасибо. Да.
– D4, – сказал Джодари, указывая на камеру, в которой находился Нокс, затем подал сигнал агентам и отступил сам. – Будь осторожен.
Кир кивнул.
Когда Джодари и агенты удалились, и Тишь заняла позиции в коридоре, Кир направился к камере, в которой скрылся Нокс. Оставив оружие в кобурах, Кир осторожно заглянул в окно.
Нокс сидел в углу, подтянув колени и положив на них руки, в руках у него было оружие, голова покоилась на подлокотниках. Похоже, на нём был нагрудный ремень. Штаны были слишком короткие, не его собственные. Ноги босые.
Бл*дский ад.
Кир не хотел, чтобы его подстрелили, но он не собирался стрелять в своего брата, особенно в таком состоянии, когда его голова не в порядке. Кроме того, Нокс ни в кого не стрелял. Каким бы дезориентированным он ни был, он ни в кого не стрелял.
Очевидно, таков был план Гидеона. Выпустить сюда Нокса, который под кайфом от Дымки, и позволить ему похерить ВОА, убив как можно больше людей, прежде чем его смогут уничтожить. Но Кир знал своего брата и доверял ему.
Нокс был не таким, каким его, очевидно, считал Гидеон – психопатом-убийцей, которого можно было просто завести, как игрушку, и указать направление. Нокс был не таким, каким Малотов пытался его сделать посредством многих лет жестокого обращения. Плюс то, что он, бл*дь, вытворял с ним последние несколько ночей.
Нокс был хорошим парнем. Что бы с ним ни случилось, он был самим собой.
Когда Кир открыл дверь, Нокс поднял голову. Он нацелил оба пистолета.
– Эй, – позвал Кир.
Зрачки Нокса были настолько расширены, что радужки исчезли. Иисусе. Знал ли он вообще, где находится?
– Если ты подстрелишь меня, Мира очень разозлится. Я не хочу выслушивать эту лекцию.
Нокс втянул в себя воздух, но дыхание перехватило от боли. В глазах Нокса промелькнуло узнавание – и большое замешательство.
– Мы здесь ради тебя, брат. Всё в порядке. Не мог бы ты, пожалуйста, не целиться в меня? Я знаю, что ты не хочешь в меня стрелять.
Пистолеты опустились, но Нокс продолжал держать их, упёршись предплечьями в колени. Кир осторожно вошёл в комнату и стал приближаться, шаг за шагом. Глаза Нокса так и не сфокусировались на нём, вероятно, не могли сфокусироваться в принципе, но он больше не поднимал оружие.
Присев на корточки перед Ноксом, Кир медленно потянулся за оружием. Когда Нокс позволил ему взять его, Кир глубоко вздохнул.
– Хороший парень, – сказал Кир, убирая оружие подальше от досягаемости.
Нокс потёр лицо.
– Я не понимаю, что происходит.
– Я знаю, брат, – боже, Киру снова хотелось убить Малотова.
Кир с минуту сидел, пригнувшись, не желая торопить Нокса, надеясь, что его брат начнёт понимать, кто он такой.
Через минуту Кир сказал:
– Похоже, у тебя есть и другое оружие. Можно мне его взять?
Нокс в замешательстве опустил глаза.
– Я не…
– Я знаю, брат. Не хочешь отдать его мне?
Нокс колебался. Кир не давил на него. Он подождал, пока брат примет решение, и с облегчением выдохнул, когда Нокс опустился на колени и вытащил пистолеты из трёх кобур. Нокс передал Киру пистолеты по одному, затем вручил ему разделочный нож. Кир отложил оружие в сторону.
Футболка Нокса – слишком тесная, не его собственная – была чёрной, но блестящие пятна, несомненно, были кровью. Кроме того, Кир чувствовал её запах. И он насмотрелся на это по дороге сюда.
– Ладно, дружище, это здорово. Давай поднимем тебя.
Кир встал и протянул правую руку вниз. Нокс взял её. Кир поднял его, и, чёрт возьми, парень был тяжёлым.
Кир обхватил брата одной рукой, приняв на себя большую часть веса мужчины, когда Нокс навалился на него, дрожа, обливаясь потом и истекая кровью. Кир нашёл на нём ещё пару ножей и чёртову камеру для наблюдения на нагрудной кобуре и выбросил всё. Они добрались до двери и вышли.
Лука, Ронан и Рис даже не достали оружия, их доверие было абсолютным. Кир никогда не любил своих братьев больше, чем в этот момент.
Это всё, что смог сделать Нокс, прежде чем его ноги подкосились, и он начал падать. Кир смягчил его падение, а затем ещё три пары рук помогли ему, и вместе они уложили его на пол.
Джонус протиснулся к Ноксу, его аптечка упала на пол, а палец потянулся к яремной вене Нокса, чтобы проверить пульс. Доктор достал из сумки ножницы и разрезал футболку Нокса, обнажив множество ран на покрытом шрамами торсе мужчины.
Джонус раздал всем по пачке бинтов, затем Нокса накрыло множество рук, обеспечивающих давление на раны. Пока Джонус, хмурясь, проверял кровяное давление Нокса, прибыли ещё несколько медиков со спинальной доской и каталкой. Потом все действительно пошло наперекосяк, и Тиши пришлось убраться с дороги.
Кир думал, что Нокс без сознания, пристёгнут ремнями к доске, глаза закрыты над кислородной маской, но когда они положили его на каталку, готовясь увезти, рука мужчины протянулась и схватила Кира за запястье.
Глаза Нокса распахнулись, когда он стянул с лица кислородную маску.
– Я… я…
Кир с трудом сглотнул, понимая.
– Нет, брат, ты никому не причинил вреда.
В его дезориентированных глазах промелькнуло облегчение, и Нокс потерял сознание.
Глава 38
Гидеон никогда в жизни не был так разочарован. Он не собирался сдаваться, вовсе нет, но неудача задела его за живое.
Камера наблюдения на его теле была хорошей идеей, способом сбора информации. Он успел ознакомиться с некоторыми схемами работы ВОА, которые могли бы оказаться полезными, но, чёрт возьми, этот крупный мужчина подвёл его. Он был таким восхитительно жестоким во время теста в котловане, таким злым и дезориентированным в камере. А учитывая историю, описанную Малотовым, Гидеон ожидал полной потери контроля – настоящего зрелища насилия.
Вместо этого мужчина замкнулся в себе. Даже когда в него стреляли, он не потерял самообладания. О, он был не в себе, дезориентирован и зол, но ничего не предпринял.
Малотов оказался не прав. Гидеону не следовало доверять суждениям этого психопата.
Гидеону следовало потратить время, чтобы лучше всё проверить и спланировать. Он так стремился воспользоваться возможностью воплотить в жизнь своё видение уничтожения вампиров. Он был слишком нетерпелив. После стольких лет потерпеть неудачу из-за этого…
Это его собственная вина. Но ситуация ещё не безнадёжная.
Единственным успехом была Зара. Гидеон так гордился ею. В глубине души он действительно не ожидал, что она будет действовать против него, во всяком случае, не так сильно. Наконец, она это сделала.
Возможно, она и не придерживалась его взглядов, но она разделяла его стойкость. По правде говоря, она была для него лучшей. Из всех детей, которых он воспитывал на протяжении многих лет, она была его любимицей.
Временами он скучал по ней, но всегда с радостью вспоминал об её предательстве, о том, как она наконец-то стала человеком уникальных поступков.
Ему придётся смаковать это.
Подъезжая к своему дому, Гидеон обдумывал варианты. ВОА будет его искать. У него имелись другие дома в окрестностях Портиджа, или он мог переехать, возможно, вернуться в Европу. На самом деле не имело значения, где он впервые нанесёт удар по вампирам. На самом деле, вдали от Тиши было бы легче.
Он был слишком амбициозен. Ему нужно дорасти до чего-то подобного. Урок усвоен. Гордость перед падением и всё такое. Но у него были столетия в запасе, чтобы воплотить своё видение в жизнь. Терпение станет гарантом того, что это произойдёт. Он больше ничего не испортит.
Преисполнившись решимости, Гидеон поспешил подняться по ступенькам к своему таунхаусу и вошёл в дом. Он прошёл через коридор в свой домашний офис, направляясь прямиком к сейфу, где набрал номер и достал свою сумку для экстренных случаев. Перекинув её через плечо, он направился в прихожую…
– Бл*дь!
Он отшатнулся от демонического лорда, споткнулся и приземлился на задницу, пятясь назад, как краб.
Кожистые крылья лорда раскрылись за его спиной. Его глаза горели адским огнём, а рога грозно загибались назад. Когтистые лапы угрожающе изогнулись.
– Ты, – прошипел лорд сквозь огромные, торчащие вверх клыки, – забирал моих демонов.
Гидеон выхватил пистолет из кобуры и выстрелил четыре раза, пока лорд надвигался на него. Пули проделали в торсе существа яркие, как уголь, отверстия, но оно продолжало приближаться.
Лорд схватил Гидеона за горло, вонзив когти в плоть Гидеона, заставив его закричать.
Демонический лорд поднял его.
– Ты думал, я не замечу, вампирское отродье? Ты считал себя выше меня?
Болтая ногами над землёй, Гидеон едва мог думать, несмотря на охватившую его панику и неправильность всего происходящего. Невозможно, чтобы это стало его концом – умереть от рук демона, как будто он был всего лишь одним из многих вампиров, которых предстояло убить.
«Я не один из них…»
Гидеон даже не успел произнести последнего слова, как демонический лорд сдавил ему горло и отшвырнул в сторону, как мусор.
Глава 39
Вместе с Мирой Клэр вышла из лифта в помещение, похожее на приёмную в кабинете врача или больнице. Вдоль стен стояли стулья, а между некоторыми из них были маленькие столики. Лампы излучали тёплый свет, как будто это не такое уж страшное для пребывания место.
Прямо впереди, за зоной ожидания, виднелись двойные двери, которые, похоже, вели в операционную. Справа был длинный коридор, вдоль которого тянулись двери.
Двое крупных, мускулистых мужчин, которых Клэр не узнала, стояли посреди зала ожидания, оба в чёрной одежде военного образца. У одного из них были тёмные, аккуратно уложенные волосы и утончённое лицо. Он двигался осторожно, почти по-кошачьи, когда повернулся, чтобы посмотреть на Клэр и Миру.
У другого мужчины были растрёпанные волосы, тоже тёмные. Его лицо было красивым, но каким-то суровым. Чёрные татуировки дугами покрывали его руки ниже рукавов, за исключением тех мест, которые были скрыты белой повязкой на левом предплечье.
Мира коснулась локтя Клэр, чтобы сказать, что всё в порядке.
Всё не в порядке. Ничего не в порядке. Они нашли Нокса, но он был в операционной.
Это известие привело Клэр в ужас. Это вызывало в памяти образы автокатастроф и тех медицинских драм по телевизору, где люди переживали «клиническую смерть», а врачи в конце концов лихорадочно делали искусственное дыхание, пока не раздавался этот ужасный ровный сигнал и не появлялась прямая линия на аппарате, и всё не замолкало.
Несмотря на это, Клэр пошла вперёд вместе с Мирой, полная решимости встретиться с этим лицом к лицу, что бы это ни было. Другого выхода не было.
– Клэр, это Лука, – сказала Мира, указывая на утончённого мужчину, который склонил подбородок в сторону Клэр. Затем она указала на другого, который выглядел смущённым. Клэр понимала это. Ей тоже было здесь неуютно. – И Ронан. Они работают с Ноксом.
Клэр не могла быть вежливой или даже застенчивой.
– А он… Нокс…
– С ним всё будет в порядке, – сказал Лука. – Доктор Ан очень хорош в своём деле. Он позаботится о том, чтобы с Ноксом всё было хорошо.
Клэр с трудом сглотнула, желая поверить ему.
– Клэр, мне нужно проверить, как там мой супруг, – сказала Мира. – Ты не возражаешь, если…
– Да, иди, – Клэр понимала. Никакая дружба не удержала бы её от встречи со своим супругом.
Со своим супругом.
Что, если он смотрел на вещи по-другому? Несмотря на заверения Миры, Клэр не могла перестать спрашивать себя об этом. Но сейчас не время беспокоиться о себе и своём статусе.
Мира быстро сжала руку Клэр и поспешила по коридору, в котором было множество дверей.
Кир, по словам Миры, тоже пострадал, хотя и не слишком сильно. Рис, красивый блондин, также был ранен.
Тот, что выглядел сурово, Ронан, скрестил руки на груди и сказал:
– Ожидание – это бл*дский отстой.
Он выглядел сердитым, но Клэр могла сказать, что он волновался. За Нокса. Несмотря на то, что Ронан был немного пугающим, Клэр он нравился.
– Да, – сказала она. – Это бл*дский отстой, – она никогда раньше не употребляла слово на букву «б», но никакое другое слово не могло бы точно передать, насколько это ужасно. Ожидание. Неизвестность. Находиться здесь и ничего не делать.
Казалось, внимание Ронана сосредоточилось на ней.
– Кстати, я рад, что с тобой всё в порядке. Просто чтобы ты знала.
Клэр уставилась на него. Почему он заговорил о ней именно сейчас? Она в безопасности. С ней всё в порядке.
Лука сказал:
– Ронан, иди сядь.
– Почему? – выпалил в ответ Ронан: – Я в по… оу. Я веду себя как придурок?
– Если ты спрашиваешь, то предполагай, что мой ответ «да».
– Я не чувствовал, что веду себя как придурок, – проворчал Ронан, подходя к одному из кресел и опускаясь на него.
– Ты не был придурком, – сказала Клэр. Он был милым, просто она не хотела, чтобы он был таким, не сейчас.
Ронан бросил на Луку взгляд, в котором читалось: «Видишь?»
– Сколько ещё? – спросила Клэр, и её сердце подпрыгнуло от этого вопроса.
– Трудно сказать, – ответил Лука. – Возможно, какое-то время.
Ноги Клэр подкашивались. Она подошла к одному из стульев, оставив один между собой и Ронаном, и села. Лука продолжал стоять.
Клэр была рада, что они не пытались завязать с ней разговор. Они все хотели побыть в тишине и переживали каждый по-своему.
Через некоторое время Кир и Мира вышли из одной из комнат дальше по коридору. Они направились в зону ожидания. С повязками под футболкой и ещё одной на лбу, Кир опустился на стул. Он выглядел измученным.
Мира села рядом с Клэр. Она потянулась и сжала руку Клэр, но ничего не сказала.
Никто не ответил.
Затем из другой комнаты вышел Рис с рукой на перевязи. Присоединившись к ним в зоне ожидания, он сел рядом с Лукой, который наконец-то занял своё место.
Клэр была рада, что они все находились тут вместе. Они не разговаривали. Говорить было не о чем. Но быть со всеми вместе помогало.
Клэр поняла, что это семья Нокса. Он казался таким одиноким мужчиной, но все эти люди заботились о нём. Любили его.
Она радовалась этому. Она была рада, что они не возражали против её присутствия здесь, среди них.
Когда двойные двери открылись и оттуда вышел кудрявый доктор в синем медицинском халате, все поднялись со своих стульев.
– Всё хорошо, – сразу же сказал он. – Он восстанавливается.
Все выдохнули и опустили руки, как будто только их беспокойство удерживало их на ногах.
– Мне нужно его увидеть, – твёрдо сказала Клэр, и даже её дискомфорт от того, что она говорила в присутствии группы, не смог удержать её от требования этой важной вещи. – Мне нужно увидеть его сейчас же.
– Он без сознания, и пробудет так некоторое время, – сказал врач.
– Мне нужно его увидеть.
Взгляд доктора метнулся к Киру, затем снова к Клэр.
– Пойдём со мной. Только она, – добавил он, когда несколько других, казалось, захотели последовать за ним.
Сцепив пальцы, Клэр последовала за доктором по коридору.
– Кстати, меня зовут Джонус, – сказал доктор. – Клэр, верно?
– Да.
Джонус остановился у двери. Он посмотрел на Клэр сверху вниз, его глаза были добрыми, но серьёзными.
– Когда Нокс очнётся, я не знаю, как он себя поведёт. В его организме было много наркотиков.
Клэр содрогнулась при этом слове, подумав о своей матери. Наркотики меняют людей, делают их ужасными. С чего бы ему…
– Ему дали наркотики против его воли.
Клэр ахнула. Никто не сказал ей об этом. Никто не сказал ей, что произошло, кроме того, что Нокс освободился, и что он пострадал. Зачем кому-то давать ему наркотики? Сердце Клэр наполнилось гневом из-за того, что кто-то причинил ему такую боль, повредил его рассудок.
Брови доктора подскочили, словно выражение её лица удивило его. Он добавил:
– Наркотики, по-видимому, уже почти вышли из его организма, но могут быть затяжные последствия. Он может быть… – доктор развёл руками в беспомощном жесте. – Честно говоря, я не знаю, каким он будет.
– Я позабочусь о нём, – решительно заявила Клэр. Что бы это ни значило, что бы ни потребовалось, она сделает это.
Доктор кивнул и открыл дверь.
Клэр затаила дыхание при виде своего мужчины, неподвижно лежащего на больничной койке, повсюду торчали трубки, тихо пищали аппараты, слишком много ран было перевязано бинтами, одеяла натянуты до самых рёбер. Она пересекла полутёмную комнату, созерцая ужасное зрелище этих вещей, но глядя сквозь них на своего прекрасного, любимого мужчину.
Потому что это он, и он жив, и он здесь.
Клэр услышала, как закрылась дверь, но не оглянулась. Она не собиралась отводить глаз от своего супруга.
Своего супруга.
Она понимала это слово, понимала, что это больше, чем любовник, больше, чем муж. В этом не было ничего официального, ничего зафиксированного на бумаге. В любом случае, всё это ничего не значило. Правда была в её сердце.
Она любила его. Её сердце было связано с ним.
Она не знала, простит ли он её за то, что она сделала. Но это не изменит её чувств. Ничего не изменит.
Клэр стояла у кровати, положив руки на бортик. Ей нравилось его лицо. Спящий мужчина выглядел молодым.
«Без сознания», – поправила она себя. Умиротворение было ложным. Комната и всё оборудование были достаточным доказательством этого. Трубки и провода. Кислород, поступающий в его нос. Бинты, такие белые на фоне его и без того покрытого шрамами тела.
На его сильном подбородке темнела щетина. Его красивые тёмные глаза оставались закрытыми.
– Отдыхай, – прошептала она. – Я буду ждать тебя.
Глава 40
Нокс медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. Он лежал на кровати, и его тело казалось таким тяжёлым, словно он был парализован или мёртв. Он пошевелил пальцами рук и ног, чтобы проверить. Слава Идайос, он мог ими двигать.
Он услышал тихий, ровный писк. Он почувствовал запах антисептика и – его сердце ёкнуло – и…
В поле его зрения появилось её лицо.
Он не был в сознании достаточно долго, чтобы что-то вспомнить или о чём-то подумать, но он чувствовал, отдалённо, целую кучу ужасного дерьма. И по какой-то причине, когда он увидел её лицо, это сразу же прошибло его нахрен.
Нокс не плакал с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать, и он провёл свою первую ночь в Замке, но при виде неё у него потекли слёзы, и он, чёрт возьми, не мог их остановить.
Её лицо исказилось, а затем она тоже заплакала, и слёзы капали на его обнажённую грудь. Её дрожащие руки потянулись к его лицу, и она начала осторожно собирать слёзы, которые скатывались по его вискам.
– Я люблю тебя, – сказала она.
Грудь Нокса начала вздыматься, приборы запищали быстрее, а руки Клэр оказались по обе стороны от его подбородка – и всё это было ненастоящим.
Этого не могло быть.
– Я люблю тебя, – повторила она, и из её глаз снова потекли слёзы.
Он не мог говорить.
Затем она наклонилась и прижалась лицом к его лицу. Кислородная трубка раздражала его и мешала, и Нокс вытащил её из носа. Он обнял женщину.
Она была невесомой, и он крепче сжал её, нуждаясь в том, чтобы чувствовать её, нуждаясь в том, чтобы её тяжесть на нём говорила ему, что она реальна. Что-то потянуло его за тыльную сторону ладони, и он начал царапать это место, желая избавиться от всех этих помех, но она вырвалась из его хватки.
Она остановила его лёгким прикосновением.
– Нет, – сказала она. – Тебе это нужно.
Он в этом не нуждался. Он нуждался в ней.
– Клэр, – прохрипел он, его горло саднило, как будто его интубировали. – Клэр.
– Я здесь.
Но её не было. Она была ненастоящей. Она уже исчезала, когда его окутывала тьма. Нокс пытался удержаться, но не смог.
Он потерял её.
Когда он снова пришёл в себя, потолок над ним расплывался, а в груди при первом же вдохе появилась боль.
Потеря. Опустошение.
В его сердце была пустота, которую ничто не могло заполнить, даже гнев, которому он обычно позволял занять это место. Просто пустота.
Клэр.
Клэр.
Клэр.
Она ушла. Она оставила его.
Конечно, она ушла.
Затем она снова появилась перед ним. Видение, как и раньше.
– Ты ненастоящая, – сказал он.
– Я здесь, – настаивало видение Клэр. – Я люблю тебя.
– Нет.
Она слегка отстранилась. Нокс пытался не обращать на неё внимания, не желая лишних мучений от её присутствия, но не тут-то было.
Он потёр лицо, снова убирая раздражающую подачу кислорода, пытаясь разобраться в густом тумане в голове. Он вспомнил, как сидел в камере – нет, в одной из комнат предварительного заключения. Он вспомнил, как вошёл Кир.
Он вспомнил, как шёл по зданию. Орал. Агенты стреляли в него.
Перед глазами возникли другие образы. Демоны на цепях. Ещё одна камера. Всё это сбивало с толку, но он никак не мог понять, что это за камера, не мог отнести её к конкретному временному периоду. Это было в Замке? Казалось, это было совсем недавно.
И Малотов. Это покрытое шрамами лицо.
И пропитанные кровью светлые волосы.
Нога, согнутая под неправильным углом. Пулевое отверстие в голове.
Нокс зажмурился, не желая видеть ничего из этих образов. Затем её руки коснулись его лица. Он почувствовал их.
Открыв глаза, он обнаружил, что Клэр всё ещё склоняется над ним.
– Я здесь, – повторила она.
– Я люблю тебя, – сказал он, до сих пор не веря, что она настоящая. Так много всего было нереальным. – Я люблю тебя.
Слёзы полились из её глаз.
– Я тоже тебя люблю.
Его сердце сжалось от боли, которую причинили эти слова. Потому что он так сильно хотел их. Потому что они не могли, не могли, не могли быть настоящими. Не для него.
– Почему ты мне не веришь? – плакала она.
– Я не могу. Ты ненастоящая. Это ненастоящее.
Она сердито посмотрела на него.
– Прекрати. Я знаю, что ты сбит с толку из-за наркотиков, но прекрати. Мои руки настоящие, – она нежно коснулась его лица, несмотря на недовольный тон. – Это настоящее? – её руки потянулись к нему, переплетая их пальцы.
Нокс нахмурился, внезапно испытав неуверенность. Он сел на кровати, чувствуя боль в ранах, натяжение трубки капельницы. Она испуганно вскрикнула и надавила на его плечи, но даже в таком состоянии он был намного, намного сильнее её.
Нокс протянул руку и схватил её. Она не исчезла. Аппараты запищали быстрее, и Нокс задышал резко и учащённо, когда притянул её к себе, игнорируя боль от ран, чтобы перетащить её через бортики на кровать.
Она здесь.
Она настоящая.
Она здесь.
С ним.
Даже когда он тащил её на кровать, она (натурально маленькая обезьянка) была лёгкой и осторожной, настолько осторожной, что не наваливалась на него своим весом. Он хотел этого. Он, чёрт возьми, нуждался в этом.
Она сдалась и прижалась к нему, просунув одну руку между их телами, а другую положив ему на грудь. Нокс склонил к ней лицо, вдыхая её запах, прижимаясь губами к её лбу.
Он верил её присутствию больше, чем словам. Она здесь.
Она вернулась к нему.
Облегчение было таким ошеломляющим, что все силы покинули его. На этот раз, когда темнота снова поглотила его, всё было по-другому. Потому что на этот раз, теряя сознание, Нокс понимал, что не один.
Позже, когда он снова очнулся, он всё ещё был не один. Она была рядом, прижавшись к нему. Она была рядом. Его женщина. Его Клэр.
Его пара.
Но… была ли она его парой?
Хотела ли она… этого?
Поняв, что он проснулся, Клэр села и устроилась на коленях рядом с ним. Она сняла обувь, была одета в чёрные спортивные штаны и синий свитер в полоску, который он выбрал.
Когда он попытался сесть, желая получше её разглядеть, она сказала:
– Подожди.
Она перегнулась через бортик кровати и взяла свисающий пульт дистанционного управления. Она нажала кнопку, и его ноги начали подниматься.
– Ой! – воскликнула она, и его ноги снова опустились. – Прости, – когда его торс начал приподниматься, и кровать приняла положение, напоминавшее кресло, она сказала «Ну вот» и приподняла брови.
– Магия.
Она была такой чертовски милой.
Когда Клэр отпустила пульт, выражение её лица стало серьёзным, а глаза – большими и затравленными.
– Я так боялась за тебя.
Нокс растерялся от её слов. Слишком много всего произошло. Ему нужно было время, чтобы разобраться во всём. Там присутствовали какие-то обрывки, но он не был готов к ним, не расставлял их по порядку, не знал, куда их поместить внутри себя.
– Всё в порядке, – сказала она, – если ты не готов говорить об этом. Я просто хотела, чтобы ты знал, как много это значит для меня, – слёзы навернулись на её глаза, – что это значит для меня всё – что ты здесь, что ты в безопасности.
Горло Нокса сжалось.
– Клэр, – выдавил он.
– И я хотела сказать тебе, что понимаю, что ты пытался защитить меня раньше, и мне жаль, что я рассердилась, и я очень, очень сожалею о том, что я сделала, – слёзы потекли по её щекам.
– Клэр, – выдохнул Нокс. Почему, чёрт возьми, он не мог произнести ничего, кроме её имени?
– Мне ненавистно, что я причинила тебе боль.
Несмотря на всё, что произошло за это время, мысли Нокса легко вернулись к тому моменту. Потому что тот момент был важнее всего остального. Потому что именно в тот момент он потерпел неудачу и потерял её.
Но он не был готов к этому разговору. Его сердце было слишком открытым и полным боли.
– Клэр…
– Я повела себя отвратительно, – сказала она. – Я была ужасна. Когда ты отдавался мне. Я относилась к тебе так, словно ты ничего не значил, как будто ты не был личностью…
– Милая…
– …но ты личность. Ты такой забавный, когда делаешь что-то со мной, например, примеряешь дурацкую одежду. Ты терпеливый. Ты добрый.
Он не мог дышать.
– Клэр…
– Ты сильный. Ты слушаешь музыку так, как люди и должны её слушать – словно позволяешь ей наполнять тебя целиком. У тебя красивые глаза.
Задыхаясь и чувствуя себя разбитым, Нокс притянул её к себе. Он не знал, что ещё сделать, не знал, что сказать. Никто никогда не говорил ему таких вещей. Никто никогда не видел его таким, каким она его описывала.
Прижимаясь к нему, всё ещё так бережно обращаясь с его телом, Клэр сказала:
– Ты мой самый любимый человек на свете.
Бл*дь.
Нокс, бл*дь, снова плакал, и какое-то время он не мог делать ничего другого.
Её слова медленно проникали в него, потому что он не знал, куда их вложить. Но они попали туда, куда хотели. Они проникли в его сердце. Они ощущались там странно. Они почти причиняли боль.
Ему потребовалось много, очень много времени, чтобы обрести дар речи.
Когда Нокс смог, он сказал:
– Когда ты играешь музыку, ты наполняешь весь мир чем-то прекрасным. И, несмотря на все трудности, которые тебе пришлось пережить, ты игривая и милая, и мне нравится быть с тобой. Клэр, я люблю тебя.
Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Новые слёзы хлынули из её глаз – и из его тоже.
– Я тоже люблю тебя, – сказала она. – И я хочу узнать тебя лучше.
– Я тоже хочу узнать тебя лучше. Но… – в его душу закралось сомнение, несмотря на все прекрасные слова, которые она ему говорила.
– Что «но»?
– Я не… Я не знаю, – она заслуживала лучшего. Она заслуживала всего.
Сначала Клэр выглядела оскорблённой, как будто Нокс отвергал её, затем выражение её лица прояснилось, и она поняла, что он имел в виду. Потому что она была Клэр, она была его парой, и она понимала его так, как никто другой в мире, возможно, не смог бы.
Она не спорила с ним. Она вообще не произносила слов. Она наклонилась и прижалась губами к его груди, к сердцу. Когда она это сделала, из его глаз потекли слёзы.
Когда она села, то сказала только:
– Я люблю тебя.
– Боже, – выдохнул Нокс. – Иди сюда.
Она легла рядом с ним, положив голову ему на плечо. Его трясло. Он не мог остановиться. На протяжении очень, очень долгого времени.
Всё это время она тихо лежала рядом с ним.
Когда Нокс снова проснулся, он понял, что прошло по меньшей мере несколько часов. Его спина болела от постоянного сидения на одном месте, а Клэр спала, прижавшись к нему. И эта раздражающая кислородная трубка снова была у него в носу. Он вытащил её.
В комнате был кто-то ещё, кто стучал по клавишам компьютера. Нокс знал эти особые ритмы и паузы. Он повернул голову в сторону и увидел Риса, сидящего в кресле у кровати, его пальцы бегали по клавиатуре ноутбука. Ну, пальцы одной руки. Другая его рука была на перевязи.
– О, привет, чувак, – сказал Рис, заметив, что Нокс смотрит на него.
Нокс нахмурился.
– Что с тобой случилось?
Рис взглянул на свою перевязь.
