Текст книги "Темный голод (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Овсяная каша с шоколадом? – предложила Ана.
– Ладно. Овсянка с шоколадом.
* * *
Нокс дрейфовал по тёмному морю мыслей и воспоминаний. Ничего из этого не имело смысла. Изображения никак не могли сочетаться друг с другом.
Яма, залитая кровью и грязью, воняющая кровью, мочой и блевотиной. Лица бойцов, их ненависть и отчаяние. Их окровавленные кулаки и жестокое оружие.
Тёмные переулки и шипящие демоны.
Полуразрушенный фермерский дом и сломанный забор.
И она.
Всегда она.
Копна светлых волос, на которых играет свет. Застенчивая улыбка, исходящая от банкетки у рояля. Жёлтый берет и кружка горячего шоколада.
Копна светлых волос, пропитанных кровью.
Голубые глаза, пустые и пристальные, её голова, повёрнутая в его сторону.
Нет. Карие глаза. Большие, красивые и полные жизни, даже когда они грустили.
Что было правдой?
Иногда возникали физические ощущения. В основном, боль. В его рёбрах. В его голове. К тому же холодно. И пол твёрдый. Он почувствовал запах пыли, сухости и отдалённую серную вонь демонов.
Он не знал, что было на самом деле, и когда что происходило. В голове у него был туман, а тело лежало открытым, незащищённым, уязвимым.
Не было возможности спастись ни от физического насилия, ни от воспоминаний. Иногда всё было так интенсивно, что он сворачивался калачиком на боку, дрожа.
Чей-то голос произнёс:
– Господи, это было уже слишком. У него крышу нахер сорвёт. Дай ему проспаться и попробовать ещё раз.
– Это полезно для него, – сказал Малотов.
– Ты убьёшь его, а я убью тебя. Он мне нужен.
– Он крепкий орешек. С ним всё будет в порядке.
– Убедись в этом. Убедись, что он работоспособен. Теперь, когда он у нас есть, время не ждёт.
Глава 30
Лука толкнул дверь, ведущую из подворотни в «Ластеру», выйдя из темноты в освещённое камином помещение борделя. Его мать почти не пользовалась электрическими светильниками, предпочитая более мягкие тона старинных жаровен и бра.
В общей комнате с оштукатуренными стенами и каменными плитками пола, застеленного коврами, стояли диваны и кушетки в греческом стиле. Эротические статуи и картины служили искусными декорациями. Стильно для борделя.
Но, с другой стороны, у его матери всегда был хороший вкус. Теперь, в отличие от ранних лет Луки (слово «детство» казалось неподходящим), она сама выбирала декор. Теперь она была хозяйкой.
Мужчины и женщины занимали несколько мест, голые или почти голые, потягивая вино, болтая, улыбаясь и, в общем, готовясь к сексу. Может, «Ластера» и была более приятным борделем, чем тот, в котором вырос Лука, но это всё равно бордель.
Мисса, одна из работавших там женщин, подняла взгляд от бутылки вина, которую она открывала. В таком месте, как это, никогда не бывает слишком рано для алкоголя.
– Лука, – поприветствовала она его. – Твоя мама…
– Прямо здесь, – сказала Исандра из-за занавешенного дверного проёма.
– Мама, – поприветствовал её Лука, когда она прошла через гостиную в своём развевающемся полупрозрачном платье, как всегда привлекая к себе всеобщее внимание. Её волосы были элегантно уложены вокруг головы, отмечая её как владелицу «Ластеры» в традиционном стиле. Она была прекрасна, как всегда.
– Лукандер, не выпьешь ли со мной вина? Я не видела тебя несколько месяцев.
На самом деле, он не видел её с тех пор, как одна из её женщин, Мэг, которую похитили так же, как и Клэр, была смертельно ранена после побега от своего похитителя.
Лука не часто приходил сюда.
– Я не останусь, – сообщил он ей. – Я здесь ради Риса.
Исандра нахмурилась.
– Он приходит сюда, чтобы его не беспокоили.
Несмотря на то, что в этом не было смысла, даже несмотря на то, что это отвлекающий маневр, к тому же бесполезный, Лука не смог удержаться и сказал:
– Тебе не следует позволять ему оставаться здесь так долго. Это вредно для него.
Бордель – это не дом. Никто не знал этого лучше Луки. Его до чёртиков бесило, что Рис практически жил здесь, когда у него были проблемы. Это нездоровое поведение.
Исандра сложила руки перед собой в скромном жесте.
– Здесь он в безопасности и никому не причиняет вреда.
Лука почувствовал укол. «Он никому не причиняет вреда, в отличие от тебя».
В её глазах он всегда будет убийцей.
– Мама, у меня нет времени на вежливость. Даже если мне придётся ломиться во все двери, чтобы найти Риса, я это сделаю. Я спешу.
Нокс пропал прошлой ночью. Что-то случилось с Клэр, хотя Лука не знал никаких подробностей, затем Нокс исчез – без своего телефона. Возможно, он нашёл какое-то место, где можно было затаиться на весь день. Возможно, ему просто нужно, чтобы его оставили в покое.
Или, может быть, что-то случилось.
Потому что это не похоже на Нокса – уходить в самоволку больше чем на несколько часов. Рис? Да. Он часто исчезал. Нокс уже много лет не выкидывал ничего подобного.
Если он хотел, чтобы его оставили в покое – прекрасно. Но им нужно было знать, где он, и что с ним всё в порядке.
Лицо Исандры окаменело от резкого тона Луки, и она холодно ответила:
– Комната 4.
Повернувшись на каблуках, Исандра ушла, окутанная дрейфующей полупрозрачной тканью. Лука нахмурился и чуть не крикнул ей вслед. Он вёл себя как придурок. Он знал это. Но в свете исчезновения Нокса у него не было времени всё исправить; он, вероятно, всё равно всё испортил бы – он всегда так делал с ней.
Лука прошёл по знакомому коридору к комнате 4. Он постучал, но никто не ответил.
То, что он обнаружил, открыв дверь, его не удивило.
Пылающая жаровня частично освещала троих лежащих на кровати. Рис растянулся на одном краю, его обнажённая нога по-хозяйски покоилась на женщине, чья рука лежала на мужчине с другой стороны. Воздух был насыщен запахами секса и крови.
При звуке шагов Луки Рис оторвал голову от подушки, его волосы пребывали в беспорядке. Он пробормотал что-то невнятное:
– Какого хера?
– Вставай.
– Нет, спасибо, – голова Риса снова упала на подушку.
Лука подошёл к краю кровати, за спину Риса, что, как он знал, не нравилось Рису. И в самом деле, глаза мужчины распахнулись, и он издал низкое рычание.
– Вставай, – повторил Лука.
Рис сел, свесив ноги с кровати так, чтобы Лука мог их видеть, и вынуждая Луку отступить на шаг. Всё ещё сидя задницей на краю кровати, Рис уставился на него снизу вверх.
– Что.
– Нокс пропал.
Рис замер.
– Что, ещё раз?
Женщина за спиной Риса потянулась к нему, обхватив пальцами его обнажённое бедро. Рис встал с кровати, отодвигаясь подальше от неё. Свет от жаровни окрашивал обнажённое тело Риса в ржаво-золотой цвет, подчёркивая его идеальные формы и совершенное лицо.
Лука всё это уже видел прежде, поэтому не отреагировал и не стал швырять в мужчину одеждой.
– Нокс пропал вчера поздно вечером и весь день не выходил на связь.
Рис провёл рукой по лицу, затем пригладил пальцами растрёпанные волосы.
– Который сейчас час?
– Шесть вечера. Мы едем в штаб-квартиру.
– Ты отследил его телефон?
– Его телефон в аббатстве. А его самого там нет.
– Чёрт. А Клэр?
– Мы можем обсудить это по дороге.
– Чёрт. Да. Бл*дь.
Рис схватил свои джинсы и натянул их. Всё ещё спотыкаясь, но в спешке, он пошатнулся в сторону. Лука не подхватил его, потому что Рису это не понравилось бы. Он ухватился за стул.
Рис сунул ноги в ботинки, не потрудившись зашнуровать их. В считанные секунды они оказались за дверью, и Рис на ходу натягивал рубашку.
* * *
Кир прохаживался туда-сюда по Бункеру, стараясь держаться подальше от Риса, пока мужчина яростно работал за компьютером. Было нелегко собрать воедино всю эту запутанную историю. Часть информации исходила от Ронана, который был с Ноксом в «Жаре», другая часть – от Сайрен (она очень оправдывалась), у которой были большие неприятности, бл*дь, и последняя часть – от Миры.
Кир винил себя.
Нокс предпочитал, чтобы его оставили в покое, поэтому Кир старался оставлять его в покое. Так было всегда, даже когда их пути впервые пересеклись в Румынии, где Нокс спас Киру жизнь в грязном переулке.
Каждый раз, когда Кир давил на Нокса слишком сильно, тот исчезал. Кир научился не давить.
С годами он пришёл к пониманию нескольких вещей. Он знал, что Нокс провёл большую часть своей жизни в заключении у Дутерианов, сомнительной преступной семьи, которой принадлежал Замок, место развращённого зла.
Кир не знал, как Нокс оказался там, но он знал, что это случилось, когда Нокс был молод. И он провёл годы – как подозревал Кир, десятилетия – подвергаясь жестокому обращению и принуждению сражаться в так называемой Яме.
Пока он не сбежал. И вырезал всю семью Дутериан. И поджёг Замок.
Этого не было в досье ВОА на Нокса. Это не то, что Кир когда-либо с кем-либо обсуждал. Он знал, что люди подумали бы о Ноксе, если бы узнали об этом, и это было бы чертовски несправедливо. Нокс был хорошим мужчиной с добрым сердцем. Немногие были бы такими после того, через что он прошёл.
Был ли Нокс идеален? Чёрт возьми, нет. У него случались свои моменты. У него имелись свои триггеры. Его было чертовски трудно прочесть.
Но Кир доверял ему, любил его и не мог смириться с мыслью, что с ним что-то может случиться.
Кир понял, что Нокс образовал связь с Клэр. Он старался не вставать на их пути, старался дать им пространство. Кир не имел никакого права лезть в происходящее.
Но теперь его брат пропал.
И оставил свой телефон в аббатстве.
И ушёл в состоянии, которое Мира описала как подавленное.
Это слово напугало Кира до смерти. Ему следовало бы сообразить, что не стоит выпускать своего брата из поля зрения. Нокс был таким чертовски замкнутым, что трудно понять, когда он страдает – пока не становилось слишком поздно.
Чёрт возьми.
– Что-нибудь есть? – спросил Кир.
– Нет, – ответил Рис нехарактерно резко, выглядя очень взъерошенным. И от него разило сексом.
От Луки и Ронана тоже ничего не было, они проверяли возможные места. Места, где Нокс любил охотиться в одиночку. (Да, Кир всё об этом знал.) Места, куда он мог отправиться, чтобы залечь на дно.
Ничего.
– Я доведу это до начальства.
Кир направился к лифту. Нокс, возможно, никогда не простит ему вторжения в личную жизнь, но пришло время привлечь к этому делу Джодари. Ему нужно, чтобы ещё больше людей искало его брата.
Глава 31
Стоя за барной стойкой ликёро-водочного завода и наливая себе на два пальца виски Джеймисон, Гидеон наблюдал за компанией больших шишек в сшитых на заказ костюмах, потягивающих содержимое своих бокалов за 200 долларов. Эти претенциозные снобы никогда бы не опустились до такого дешёвого напитка, но Гидеон предпочитал именно такое. Жжение. И тот факт, что из-за этого другие выглядели такими позёрами.
Прокладывая себе путь наверх, Гидеон понял, что ничто не делает мужчину таким глупцом, как позёрство. Гидеона заботила только реальная власть.
Когда он пробудился 150 лет назад, он получил болезненный урок о том, как важно быть тем, у кого это есть.
В каком-то смысле, он отождествлял себя со здоровяком, у которого была такая тяжёлая ночь в шахте. Условия, в которых жил Нокс, мало чем отличались от тех, которые терпел сам Гидеон в первый раз – за исключением, конечно, дурманящих наркотиков. И это не в первый раз для здоровяка.
Но именно это придавало ему уверенности в том, что Нокс послужит его целям. Мужчина захочет нанести ответный удар, как этого захотел Гидеон, но с той разницей, что у Гидеона была более холодная голова и более масштабный план.
И вся власть.
Гидеону это нравилось. И ему нравилось, что, хотя здесь, в его собственном доме, к нему относились с уважением, эти самодовольные дураки понятия не имели, какую власть на самом деле имеет над ними Гидеон. Скоро они узнают.
Пришло время навести порядок в доме. Он всегда собирался это сделать. Он ненавидел этих богатых придурков, которые считали себя такими могущественными. Вампир, пробудивший Гидеона, был похож на него. Гидеон знал, что такое самодовольство, и он знал, как кричат самые самодовольные из самодовольных, когда их режут на части по кусочку за раз. В течение восьми ночей.
Так что да, это была давняя мечта, которая наконец-то осуществилась.
Гидеон поставил бутылку на прежнее место и взял со стойки свой стакан. Подойдя к ним, чувствуя себя комфортно в джинсах и футболке, он сделал глоток. Ему нравилось, что из-за его низкопробных манер они чувствовали себя неловко.
Это было заметно по тому, как они ёрзали на своих местах, переводя на него взгляд, не понимая, как он вписывается в их мир. Он не вписывался и не хотел вписываться. Чёртовы вампиры. Он ненавидел их.
В дальнем конце комнаты, прислонившись к стене, Зара наблюдала за ним.
Забавно, что её предательство по отношению к нему, когда она выдала информацию об его коллеге Версали, пробудило в ней ещё большее недоверие. Она поступила неправильно. Но что она сделала? Она начала задумываться. О том, где она находится. О своём собственном месте в мире.
Она думала прямо сейчас.
Она расспрашивала его о поимке здоровяка, желая узнать, что он сделал плохого Гидеону, как будто простое «око за око» что-то значило. Планы Гидеона превосходили такие мелкие заботы.
Бедная Зара, у неё такое ограниченное мышление. Такая простая структура ценностей.
Это позволяло легко манипулировать ею. В некотором смысле, это огорчало Гидеона. Если бы она была больше похожа на него, то увидела бы, что он использует её.
Огонь и напористость, которые она демонстрировала в молодости, остались, и Гидеон по-прежнему ценил это в ней, но этого было недостаточно для следующего шага в его планах.
Гидеон опустился на подлокотник кожаного кресла. Вампиры замолчали, обратив своё внимание на него. Гидеон поставил свой Джеймисон на колено и стал ждать, когда чьё-нибудь любопытство (или нетерпение) возьмёт верх.
Это не заняло много времени.
– Ты продолжаешь давать обещания, Гидеон. Грандиозное зрелище. Новый препарат. Это долгожданное большое открытие?
– Не совсем, – сказал Гидеон, улыбаясь про себя. – Это предварительный просмотр.
– Предварительный просмотр? – повторил кто-то.
Кто-то ещё нахмурился.
– Ты притащил нас сюда для предварительного просмотра?
И всё же они пришли по его зову. Гидеон сказал:
– Представьте себе разум, лишённый всех атрибутов цивилизованности.
Пустые взгляды.
Гидеон попробовал ещё раз.
– Представьте себе наркотик, который ослабляет запреты, который сводит на нет все эмоциональные защиты, делая разум уязвимым для импульсов и внушений.
Все вокруг хмурились, никто из них не видел возможностей. Почему он вообще утруждался?
Их простые умы хотели знать только то, как они могут заработать на этом деньги. Дело не в деньгах. Речь шла о том, чтобы раскрыть неприглядную правду о том, каковы люди на самом деле. Речь шла об использовании этого.
Гидеон вздохнул, ему больше не хотелось развлекать себя их предсказуемым, ограниченным мышлением.
– В октагоне, – устало сказал он.
Все поднялись со своих мест и подошли к смотровым окнам, глядя вниз, на ринг, где сошлись лицом к лицу демон под кайфом от Дымки и вампир (не под кайфом).
Демон, вопя, как баньши, бросился на самоуверенного вампира… который быстро понял, что это зрелище было не ожидаемым моментом его триумфа, а его смертью.
Он продержался дольше, чем ожидал Гидеон – целых шестьдесят секунд. Он нанёс несколько отчаянных ударов.
Демон ничего не почувствовал. Он рубил, визжал и повалил вампира на землю. И раскроил ему лицо своими ужасными клыками.
Демон завыл, склонившись над своей жертвой…
Пока Малотов не выстрелил ему в голову четыре раза.
Зрители отшатнулись, испуганные и очарованные, их взгляды обратились к Гидеону в поисках объяснений.
– Что, чёрт возьми, это было? – спросил кто-то.
– Это, – ответил Гидеон, – был демон, лишённый атрибутов цивилизованности. Это, джентльмены, была Дымка. А теперь представьте себе более равный бой. Представьте себе гораздо более грандиозное и ужасное зрелище.
– Зачем кому-то хотеть, чтобы демоны были такими?
– Представьте себе такое невероятное пренебрежение к собственной безопасности – со стороны более мыслящего существа. Я устраиваю демонстрацию. Вы бы удивились, узнав, что можно сделать с таким уязвимым разумом в мощном теле – с мыслящим существом, чьими мыслями вы управляете.
Хмурые лица. Интерес.
Потому что они начали размышлять о возможностях. Потому что им стало любопытно. Потому что они могли сказать, что за этим кроется нечто большее. Конечно, это нечто большее.
Они просто не знали, что это «большее» означало их собственную гибель. Разве не он всегда говорил, что людьми легко манипулировать? И это даже без Дымки.
Гидеон сказал:
– Завтра вечером. Я назначу время и место. Я хочу, чтобы вы все приняли участие в этом великом начинании.
Один из больших засранцев пожаловался:
– Я не люблю, когда со мной играют. Выкладывай, Гидеон. Что. Когда. Где?
– Завтра вечером, – невозмутимо настаивал Гидеон.
Раздалось недовольное ворчание, но Гидеон просто выжидал. Тот факт, что они раздражались, означал, что им было интересно.
Потребовалось ещё двадцать минут, чтобы заставить их всех двигаться. Они хотели задержаться, потягивать свои напитки и притворяться, что не приходят и не уходят по его приказу. Он позволил им проявить небольшую независимость. На данный момент это не имело значения.
Когда последний спустился по лестнице, прошёлся по ликёро-водочному заводу внизу и осмотрел трупы, намеренно оставленные в октагоне, Зара присоединилась к Гидеону у окна.
– Почему агент ВОА? – спросила она. – Разве это не опасно?
– Ты же знаешь, мне нравится жить в опасности.
– Что ты собираешься делать с Дымкой в конечном счёте?
– Я не уверен.
Гидеону пришло в голову несколько вариантов. Широкое распространение ради хаоса. Скорее всего, это привело бы к разоблачению вампирского вида. Это было бы интересно, но после первого раунда чистки это загнало бы вампиров ещё глубже в подполье, что в конечном счёте оказалось бы контрпродуктивно. Скрытых и настороже вампиров было бы ещё труднее уничтожить.
«Лучше, – подумал он, – использовать это выборочно, сохранять контроль над этим, уничтожать вампиров постепенно, начиная с ВОА». Ликвидация этой организации лишила бы вампиров основной защиты от демонов.
Почему бы не позволить демонам выполнять тяжёлую работу?
В конце концов, они созданы для того, чтобы уничтожать вампиров.
Лицо Зары стало непроницаемым, как будто она хотела подчеркнуть свою нейтральность, как будто хотела показать ему, что ей всё равно, что он делает. Она не хотела, чтобы он знал, что она сама принимает решения – или думала, что принимает.
В конце концов, людьми легко манипулировать.
Глава 32
Клэр вдохнула божественный аромат выпекающегося печенья. У неё потекли слюнки в предвкушении сегодняшнего творения. Арахисовое печенье с шоколадной крошкой.
Ана возилась с эспрессо-машиной, безумно сложным устройством, к которому Клэр не решалась прикоснуться. В закусочной Бетти использовались только обычные кофейники.
Таймер духовки запищал, и Клэр выключила его. Взяв со стола прихватку, она открыла верхнюю духовку. Горячий воздух стремительно вырвался наружу, обдав её лицо, когда она вытащила противень с роскошной выпечкой.
Клэр поставила противень с печеньем на холодную плиту. Кухня была огромной и изысканной, даже более изысканной, чем в аббатстве. Обычно здесь готовили сотрудники, но они не возражали против того, чтобы они с Аной пекли. Клэр понравился персонал. Они были милыми.
Ана тоже была милой.
Днём они снова спали в одной постели. Клэр это нравилось, потому что боль от тоски по Ноксу была не такой острой, когда Ана находилась рядом. Это всё ещё ощущалось как нож в сердце, но, по крайней мере, она могла дышать.
– Ты грустишь, – мягко заметила Ана, нажимая кнопки на кофемашине для приготовления эспрессо.
– Да.
– Ты скучаешь по нему.
У Клэр защемило в груди. Вчера вечером, когда они ели овсяное печенье с шоколадом, она немного рассказала Ане о нём. Во всяком случае, Клэр рассказала первую часть истории. Как Нокс спас её. И что она жила у него.
Она ограничилась этим.
Клэр знала, что Ана считала, что Нокс должен навестить её или, по крайней мере, позвонить, что она вроде как обвиняла его в том, что он задел чувства Клэр. Клэр знала, что ей следует сказать Ане, что это она сама виновата, что причинила боль Ноксу.
Из всего, что произошло за последние несколько недель – или месяцев? – это единственное, что причиняло невыносимую боль сердцу Клэр.
– Эй, – Ана обняла Клэр и прижала её к себе, чтобы успокоить. Но ведь Ана не знала правды.
– Я повела себя подло, – призналась Клэр, понимая, что это единственное слово, которое и близко не соответствует истине.
– Когда ты пробудилась? Ты, наверное, была настоящей стервой. Так уж бывает. Всё в порядке.
– Нет, не в порядке!
– Он вернётся, Клэр.
Нет, он не вернётся. Зачем ему это? Что Клэр когда-либо делала, кроме как брала у него и использовала его?
Она не винила его за то, что он держался в стороне.
Ана обняла её, как будто всё было хорошо. Это не так, совсем не так, но Клэр обняла её в ответ и начала успокаиваться.
Когда кофемашина заурчала, аромат эспрессо наполнил воздух, восхитительно смешиваясь с ароматом печенья.
– В один из таких вечеров, – сказала Ана, продолжая обнимать Клэр, – нам придётся съесть что-нибудь ещё, кроме печенья.
– Но зачем?
Ана рассмеялась и пошла снова к машине.
– Я перестану влезать в свои джинсы.
Клэр посмотрела на штаны для йоги, которые обычно носила Ана.
– Я никогда не видела, чтобы ты носила джинсы.
Улыбка Аны угасла.
– Это потому, что я всё ещё прячусь дома. Я никуда не выходила. С тех пор.
Клэр подошла и нерешительно обняла Ану, до сих пор не привыкнув выступать инициатором чего-то подобного, хотя она уже начала привыкать принимать это, когда другие выступали инициаторами. Но это ощущалось правильным. Приятно быть той, кто протягивал руку помощи. Ана прижалась к ней.
Было приятно чувствовать себя сильными друг для друга.
Они наслаждались печеньем и кофе в комнате, которую Ана называла «залом» – необычной комнате с большим количеством мебели и несколькими сексуальными скульптурами. Клэр сидела, скрестив ноги, в зелёном бархатном кресле, а Ана сидела на полу и разгадывала кроссворд.
– Знаешь, – сказала Клэр, – я, наверное, могла бы принести тебе целую стопку кроссвордов из закусочной, где я работаю. Раньше работала, наверное. Старикам нравилось их разгадывать.
Ана попыталась бросить на неё испепеляющий взгляд, но её губы изогнулись в улыбке.
– Знаешь, ты могла бы помочь. Что такое азиатская дикая кошка, семь букв, четвёртая буква «а»?
– Каракал.
– О. Славно, – Ана заполнила квадратики.
– Они такие милые, с торчащими ушками.
Ана фыркнула.
– Ты странная.
Клэр высунула язык, что заставило Ану улыбнуться, а затем Клэр резко сказала:
– Я хочу попросить у него прощения.
Лицо Аны стало серьёзным.
– Так почему же ты этого не делаешь?
– Я… боюсь, – призналась Клэр.
– Чего?
– Я не знаю.
Но она знала. Она боялась, что Нокс больше не захочет её. Она боялась, что он больше не будет смотреть на неё так, как раньше.
Такова была постыдная правда о том, почему она вообще покинула аббатство. В то время она этого не осознавала. Она знала только, что хочет уйти, что не хочет смотреть ему в глаза.
– Тебе нужно поговорить с ним, – сказала Ана. – Потому что это ранит тебя больше, чем всё остальное. Я же вижу.
Неожиданные слёзы потекли по щекам Клэр. Ана поднялась со своего места на полу и подошла к креслу Клэр, усаживаясь рядом и притягивая Клэр к себе.
Ана права.
И Клэр устала быть трусливой и эгоистичной.
В её прежней разобщённой жизни не присутствовало никого, кому можно было бы причинить боль, у кого можно было бы что-то отнять. Легко не причинять боль людям, когда ты один. Это не означало, что ты хороший человек. Это означало, что ничто никогда не выдавало того, кем ты был.
Наконец-то Клэр раскрылась.
Но она не хотела быть такой. Теперь, когда она узнала, каково это – быть таким человеком, она больше никогда такой не будет.
Поэтому она скажет ему, что сожалеет, что бы ни случилось. Она не знала, как он отреагирует, но, по крайней мере, знала, что ей нужно сделать.
Ана, казалось, почувствовала решимость Клэр в её жестах, потому что она сказала:
– Я отвезу тебя.
– Но тебе же придётся выйти из дома. Ана…
– Я готова, – решительно заявила Ана.
Если поступить правильно по отношению к Ноксу означало поступить неправильно по отношению к Ане, то это всё равно было неправильно.
– Я могу позвать Сайрен, чтобы она меня подвезла. Она сказала, что я могу ей позвонить.
– Я хочу это сделать, – настаивала Ана. – С тобой.
– Ты сделаешь это? – переспросила Клэр, ошеломлённая и растроганная. – Ради меня?
– Да, но это будет и ради меня тоже. Мне нужно совершить этот шаг, но я не хочу делать это в одиночку. Мне будет легче, если я сделаю это ради тебя. В этом есть смысл?
– Да. Абсолютно логично.
– Но я не собираюсь надевать нормальные штаны.
Клэр рассмеялась.
– Договорились.
Двадцать минут спустя Клэр и Ана вышли из зелёного Порше Аны. Они припарковались на улице перед входом в аббатство. Клэр даже не подозревала, что в аббатстве есть парадная дверь. Отсюда оно действительно напоминало церковь с арочными двойными дверями, окнами со свинцовыми стёклами и выступающим фасадом из старого камня. Изнутри и в те моменты, когда она выезжала через гараж и луг, ей казалось, что она находится за городом, а не в центре города.
По дороге Клэр воспользовалась телефоном Аны, чтобы написать Сайрен сообщение о том, что они приедут, и Сайрен ответила, что они могут подъехать к главному входу. Затем она написала ещё раз, чтобы сообщить, что ей нужно с ними поговорить.
Сердце Клэр ёкнуло, а потом на неё навалилась тяжесть. Нокса не было дома. Зачем ещё Сайрен понадобилось говорить с ними? Она собиралась сказать Клэр, что Нокс не хочет её видеть.
Но она могла бы написать это, верно?
Возможно, Клэр следовало позвонить до того, как они покинули дом Аны. Но она боялась струсить. Казалось, что лучше уже приехать, прежде чем давать о себе знать. Теперь она не была уверена.
Но пути назад не оставалось.
Больше никакой трусости. Что бы ни случилось, она хотела встретиться с этим лицом к лицу.
Когда Клэр и Ана поднимались по ступенькам к большим двойным дверям, Ана сжала руку Клэр. Клэр глубоко вздохнула, радуясь этому прикосновению. Было приятно чувствовать, что люди могут быть рядом с тобой, когда ты сталкиваешься с трудностями. Клэр никогда этого не знала.
Каким-то образом Сайрен узнала, что они здесь, потому что входная дверь открылась прежде, чем Клэр успела поднять руку, чтобы постучать.
В тот момент, когда Сайрен открыла дверь, прикусила губу и сочувственно посмотрела на неё, что-то в Клэр сжалось, придав ей сил.
– Скажи мне.
– Заходите, – Сайрен отступила, придерживая дверь открытой.
– Его здесь нет, – сказала Клэр, оттягивая момент.
Сайрен снова поманила её к себе.
Надув щёки, Клэр вошла в аббатство наперёд Аны. Сайрен закрыла за ними дверь.
– Он не хочет меня видеть, – догадалась Клэр.
– Это не так, – сказала Сайрен, избегая взгляда Клэр. – Давайте пойдём на кухню и поговорим там.
В воздухе и в поведении Сайрен чувствовалась тяжесть. Дело не в том, что произошло между Клэр и Ноксом. Что-то случилось, что-то очень плохое.
– В чём дело? – спросила Клэр, и её сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. – Что с ним случилось?
Сайрен снова прикусила губу.
– Послушай, я хотела тебе сказать, но ты всё равно ничего не могла сделать, а я знала, что тебе нужно… Клэр!
Сайрен и Ана бросились к ней, когда она покачнулась и привалилась к двери. Если он мёртв…
Если он мёртв…
Она не могла дышать.
Она ничего не видела.
Руки коснулись её лица. Несколько слов рассеяли её ужас.
– …пропал без вести…
– …два дня…
– …ищут его…
Клэр схватила Сайрен за руки железной хваткой.
– Скажи мне сейчас же. Скажи мне. Что случилось с моей парой?
Это слово вырвалось автоматически, легко, бездумно – и абсолютно правильно. Клэр не нужно было ничего понимать, чтобы осознать, что это правда.
– Ты образовала с ним связь, – Сайрен отстранилась, ошеломлённая, возможно, испуганная.
Клэр не волновали ни эти слова, ни то, что они значили. Она чувствовала правду в своём сердце – что он был для неё всем. Оглядываясь назад, она понимала это с того момента, как он заговорил с ней в темноте, когда прислонился спиной к дивану Версали и стал ждать её.
Именно поэтому, как она поняла теперь, она забралась к нему на колени той ночью. Это было лучшее место в мире. С ним.
Но она не осознавала этого по-настоящему, пока не оказалась у Аны. И как бы хорошо это ни было, как бы сильно она ни хотела, чтобы эти женщины были рядом с ней, на самом деле существовал только Нокс. Без него у неё отсутствовала половина сердца.
Присев на корточки в фойе вместе с Клэр, Сайрен рассказала, как Нокс ушёл, как он пропал, как его команда искала его, как Кир с тех пор не возвращался домой из ВОА.
– Отвези меня туда, – потребовала Клэр.
– Я не думаю, что это…
– Сейчас же.
Глава 33
Сорок часов.
Его брат пропал без вести целых сорок грёбаных часов назад.
Кир хмуро смотрел на агентов ВОА, которые сидели за компьютерами в отделе наблюдения и расследований. Десятки из них следили за каждой камерой в городе.
Никаких признаков Нокса.
– Твой убийственный взгляд не помогает, – прокомментировал Джодари, стоявший рядом с Киром.
– Ничего из этого не помогает.
Кир выхватил свой телефон из кармана, как будто был какой-то шанс, что за последние две минуты он пропустил звонок или сообщение, несмотря на то, что вибрация была включена на максимум.
Ничего.
Лука и Ронан всё ещё прочёсывали город, а Рис до сих пор торчал в Бункере, проводя собственное расследование.
Когда Кир почувствовал за спиной настоящий вихрь, он обернулся и увидел Риса, который с чертовски серьёзным видом направлялся прямо к нему.
– Что? – рявкнул Кир.
Рис протиснулся между Киром и Джодари, затем гаркнул «Свали!» незадачливому агенту, сидевшему за ближайшим компьютером.
Мужчина вскочил со своего места, как будто его подбросило катапультой, и Рис метнулся на только что освободившееся кресло. Пальцы Риса порхали по клавиатуре, он переключался с одного окна на другое.
– Рис, какого хрена? – потребовал ответа Кир.
– Просто… взгляни на это, – Рис отодвинулся в сторону от экрана, на котором отображалась запись с камер наблюдения на Хьюитт-стрит у входа в ВОА. Временная метка показывала, что это было вчера вечером, примерно через час после того, как Нокс покинул аббатство.
– Какого чёрта я на это смотрю? – спросил Джодари.
На краю изображения появилась передняя часть автомобиля. Кир нахмурился.
– Это что…
– Да, – подтвердил Рис.
Джип Нокса. В штаб-квартире. Прошлой ночью.
