Текст книги "Темный голод (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
– У меня в телефоне есть только скриншот.
На память. Конечно. Малотов явно одержим этим типом.
– Покажи мне это.
Малотов достал устройство из кармана и несколько раз потыкал в него, прежде чем повернуть к Гидеону грязный экран с отпечатками пальцев. Гидеон взял его и стал изучать изображение крупного поджарого мужчины с тёмными пустыми глазами.
Иисусе.
Малотов не ошибался.
У большинства бойцов Гидеона был горячий и враждебный вид, как у маленьких собачек. Это был один из тех грустных питбулей, которых не стоит держать рядом с детьми. Этот был идеален – и не только потому, что выглядел как убийца.
– Ты его знаешь, – настаивал Гидеон. – Как ты думаешь, как он бы повёл себя, накачанный наркотиками?
– Ну, я имею в виду, прошло двадцать пять лет, но… Он провёл сорок лет в Замке, убивая в Яме. Ничто не может стереть это пятно с души. Он был бы очень, очень опасен.
Гидеон вернул грязный телефон обратно.
– Осмелюсь предположить, что так и было бы.
– Но ВОА, – напомнил ему Малотов, как будто он мог забыть или каким-то образом всё ещё упускал из виду этот момент.
Простак Малотов сам не понял, что в этом-то всё и дело.
Гидеон улыбнулся.
– Да. Именно так.
Глава 26
Мира вошла на кухню и застыла, увидев, что Нокс стоит к ней спиной, облокотившись на столешницу. Его предплечья лежали на краю столешницы, и он уткнулся лицом в свои руки.
Его чёрные спортивные штаны низко свисали с бёдер, как будто он похудел. Мира никогда не видела его без футболки. Мускулистая спина не стала для неё сюрпризом. Нокс был крупным мужчиной и явно поджарым, даже в одежде.
Но именно шрамы потрясли её до глубины души.
У Кира тоже были шрамы; Мира ожидала, что у всех мужчин Тиши имелись такие Это неизбежно при их работе. Но это… что-то другое.
Ужасные шрамы покрывали его тело. Это были повреждения, полученные в ближних боях. Беспощадных и повторяющихся ближних боях. Или от жестокого обращения. Потому что некоторые из них были слишком… аккуратными. Преднамеренными. И у него была татуировка между лопатками, которая больше походила на клеймо, чем на украшение.
С ним случилось что-то очень, очень плохое.
Кир был осторожен в своих высказываниях о команде, даже в разговорах с Мирой. Она уважала то, как он защищал их частную жизнь. Но даже при всей сдержанности Кира, она знала, что он беспокоился о Ноксе.
Мира поняла, что Нокс заметил её присутствие, потому что он внезапно замер. Когда он выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть на неё, в его глазах медленно проступало понимание.
Взгляд Миры хотел опуститься на мешанину шрамов, пересекавших его грудь и живот, но вместо этого она смотрела ему в глаза. Вместо обычного бесстрастного взгляда в глазах Нокса появилось… затравленное выражение.
– Прости, – прохрипел он и повернулся, чтобы уйти.
– Не уходи, – сказала Мира. – Пожалуйста, не уходи.
Она подошла к нему и коснулась его локтя, прося пойти с ней. Её удивило, что Нокс подчинился, и это показало ей, насколько он был растерян. В обычной ситуации он бы отказался. Они вместе прошли в кабинет, где Мира включила лампу. Она подвела его к дивану, на который он почти рухнул.
Положив свою сумочку, Мира села на журнальный столик напротив Нокса. Он опёрся локтями о колени, уронив голову на поднятые руки. Мира положила руку ему на затылок. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.
Его трясло.
– Нокс… с Клэр всё в порядке?
– Да, – пробормотал он. – Я так думаю.
Это заставило её похолодеть.
– Ты так думаешь?
– Она спит.
– Но с ней всё в порядке?
Нокс поднял голову, и Мира убрала руку. Именно тогда она заметила красные отметины у него на горле. Отпечатки ладоней. Его душили. И его глаза, такие затравленные…
Мира втянула воздух, осознав, что это значит. Потому что Нокса могли душить только либо в жестокой драке, которая оставила бы его гораздо более потрёпанным… либо потому, что он допустил это.
Мира так волновалась за Клэр сейчас – и все предыдущие вечера – что, честно говоря, не думала о Ноксе, кроме того, представлял ли он угрозу для Клэр.
Всё не так. Вообще не так. Кир был прав. Нокс не представлял угрозы для Клэр. Он не причинил бы ей вреда и не сделал бы ничего, что помешало бы ей причинить вред ему.
– Милый, это Клэр сделала это с тобой? На твоей шее?
Выражение его лица потемнело.
– Это не её вина, – резко сказал он. – Она не могла… и она не… она не знала. Что я не…
– Что тебе это не понравилось?
Нокс отвёл взгляд.
– Это произошло только что?
– Нет. Я был в порядке. Я пришёл… к порядку. Потом я собирался что-нибудь съесть… Я не знаю. Я просто… я не знаю.
Мира на мгновение прикрыла глаза.
– О, милый.
– Я в порядке.
– Ты не в порядке, – что бы ни случилось, это пробудило в нём какие-то глубоко подавленные чувства. Она подозревала, что он так и не справился с травмой.
Нокс поднёс дрожащие руки к лицу и потёр его.
– Это не должно было так сильно меня обеспокоить. Это было совсем не похоже на… – он оборвал себя на полуслове. – Это не имеет значения.
– Нет, имеет.
– Я не хочу об этом говорить.
– Я знаю, но тебе нужно меня выслушать. Вы оба должны получать удовольствие от того, что делаете. Если что-то не нравится, вы должны остановиться. Вы должны поговорить об этом.
Мира заставила себя замолчать. Было трудно не прикоснуться к нему, когда он выглядел таким опустошённым, но она подавила этот порыв. Она не очень хорошо его знала, и Нокс не походил на мужчину, который любит физический контакт. Неудивительно, учитывая эти шрамы.
Ей нужно действовать осторожно. Как бы сильно она ни хотела разобраться с тем, что его спровоцировало, недавний опыт в данный момент имел большее значение. Это то, с чем Нокс имел дело сейчас… или пытался не иметь дела.
– Ты понимаешь? – настаивала Мира. Когда он не ответил, она попробовала зайти с другой стороны. Он, возможно, и готов пренебречь своими собственными потребностями, но ему небезразличны потребности Клэр, поэтому она спросила: – Что бы почувствовала Клэр, узнав, что она причинила тебе боль?
– Я, чёрт возьми, в два раза больше её.
– И это значит, что она не может причинить тебе боль?
– Мне, бл*дь, не больно!
– Нет, тебе больно.
Нокс резко поднял голову на звук голоса Клэр, и Мира обернулась, чтобы посмотреть на неё. Она стояла в дверях между кабинетом и кухней, сцепив пальцы.
Нокс встал с дивана, явно желая подойти к ней, но Клэр отступила назад. Он остановился в нерешительности.
Мира отошла в сторону и встала, не желая становиться между ними. Она не была в курсе всей истории и мало что знала об их прошлом.
– Клэр, всё в порядке, – начал Нокс.
– Нет, это не так, – сказала Клэр, явно пребывая в ужасе. – Это совсем не нормально.
Нокс выглядел совершенно растерянным и, похоже, понятия не имел, что делать.
– Давайте просто притормозим на секунду, – сказала Мира, но прежде чем у неё появился шанс обсудить это с ними, рядом с Клэр появилась Сайрен.
Окинув быстрым оценивающим взглядом комнату, Сайрен взяла Клэр за руку. Взгляд Нокса остановился на ней, и выражение его лица изменилось при виде того, как кто-то другой даёт Клэр то, что явно хотел дать он сам.
– Послушайте, – сказала Сайрен. – Я думаю, Клэр нужно побыть одной. Подальше от… – взгляд Сайрен метнулся к Ноксу, затем остановился на Мире. – Подальше от этого дома.
Мира подозревала, что это правда. Клэр сейчас слишком много всего пережила. Её пробуждение. Недавняя травма. Сексуальные отношения. Мира не удивилась, что она набросилась на мужчину, который так старался заботиться о ней.
Но это навредило бы ей. Это навредило бы и Ноксу.
И очевидно, что в нём была какая-то глубокая, неразрешённая травма, которая не давала ему спокойно с этим мириться.
Сайрен сказала:
– У меня есть идея. Я думала об этом уже некоторое время. Что, если… Клэр, что ты думаешь о том, чтобы пожить у моей подруги Аны? Ну, знаешь, только временно?
Клэр высвободила свою ладонь из руки Сайрен и скрестила руки на груди, выглядя неуверенно.
– Ана?
– Та, которая была… с тобой. Ты помнишь её?
– Немного.
– Она действительно милая, и она была бы по-настоящему счастлива, если бы ты была рядом. Ей сейчас очень одиноко, и я чувствую, – Сайрен перевела взгляд на Миру, – что Клэр нужно побыть одной. Как ты думаешь, Мира?
– Я думаю… это неплохая идея, – Мира взглянула на Нокса, чтобы посмотреть, как он это воспринял. Это действительно хорошая идея – для Клэр. Но что в этом было хорошего для Нокса?
По крайней мере, когда Клэр окажется в безопасном месте, где она сможет сама во всём разобраться, Мире удастся поговорить с ним.
Его лицо стало каменным.
– Если Клэр захочет.
Голова Клэр была опущена, более длинная часть её волос – когда она успела их подстричь? – свисала ей на лицо.
– Да. Я хочу. Я не желаю здесь находиться.
Нокс отвернулся, но Мира успела заметить опустошение в его глазах.
Сайрен сказала:
– Я позвоню Ане, а потом отвезу Клэр к ней.
Не взглянув больше на Нокса, Клэр повернулась и ушла, Сайрен последовала за ней.
Мира повернулась, чтобы поговорить с Ноксом, но он уже уходил, направляясь к лифту.
– Нокс! – позвала Мира. – Подожди!
Он не в том состоянии, чтобы куда-то идти, вообще не в том состоянии, чтобы принимать решения. Ей нужно поговорить с ним, нужно понять, как ему помочь.
Мира добралась до лифтов, когда двери уже закрывались. Она хлопнула по ним ладонью.
– Чёрт возьми!
К тому времени, как лифт вернулся после её настойчивого нажатия на кнопку, и она добралась до парковки, джипа Нокса уже не было.
Глава 27
Было несколько вещей, которые Малотов не понимал в Гидеоне, и у него было слишком много времени, чтобы обдумать их, пока он трясся на водительском сиденье машины Гидеона и смотрел через дорогу на входную дверь штаб-квартиры ВОА.
Какого чёрта Гидеон хотел привлечь внимание ВОА? Это не имело никакого смысла. Лишь малая часть их бизнеса была законной (Дымка, чёрт возьми, точно не была таковой), и то, как Тишь расправилась с Версали – а, судя по слухам, это было не очень лицеприятно – показало, что они готовы иметь дело даже с себе подобными.
О Дымке уже ходили слухи. Малотов слышал подобные разговоры. Возможно, ВОА ещё не отследило связь Дымки с Гидеоном, но они это сделают, как только Гидеон схватит и накачает наркотиками одного из их оперативников.
И да, Нокс вряд ли переживёт то, что задумал Гидеон, чего он до сих пор не объяснил полностью, но всё же. Потенциальная опасность их операции была высока.
Гидеон не в своём уме, чёрт возьми.
Конечно, Малотов давно подозревал это. С этим мужчиной что-то не так. В отличие от других криминальных авторитетов, которых знал Малотов, Гидеон не заботился ни об имидже, ни о престиже, ни даже о деньгах. Так о чём же, чёрт возьми, он заботился?
Чтоб ему провалиться на месте, если Малотов знал.
В прошлом это никогда не имело для него особого значения. Это, чёрт возьми, начинало иметь значение.
И потом, на пассажирском сиденье сидела чёртова Зара. Малотову она не нравилась. То, как она смотрела на него, как на подонка? Этот нахальный бл*дский тон?
Идайос, он бы с удовольствием поставил эту сучку на место.
– Господи, – пробормотала она, потягивая кофе, – ты перестал принимать лекарства? Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот случится чёртов инсульт.
– Мне не нужна твоя помощь. Тебе незачем здесь находиться.
– Ну, ты посмотри. На этот раз мы согласны. Кто, чёрт возьми, этот парень и что он сделал Гидеону?
– Ничего, кексик, – сказал Малотов, потому что знал, что Заре это не понравится. – Он просто полезен.
Зара раздражённо нахмурилась, что немного успокоило Малотова. Если ему суждено страдать, то и ей тоже.
Это долгожданный момент, и он не хотел, чтобы она была здесь. Все эти годы он думал о том, что скажет Ноксу, что сделает с ним. Этот мужчина разрушил жизнь Малотова. Наконец-то у него появился шанс… и он вынужден был делить его с грёбаной Зарой.
Может, Гидеон ему не доверял? Ну и мудак.
Малотову оставалось только не обращать на неё внимания и пытаться наслаждаться происходящим – и надеяться, что им не придётся сидеть здесь, на чёртовом тротуаре, пока солнце не испепелит их.
Это был лучший план, конечно. Местонахождение ВОА не было секретом, по крайней мере, среди вампиров. Лучше задержать его здесь, где Нокс рано или поздно должен появиться, чем вызывать подозрения, расспрашивая о нём.
Всё, что им нужно делать – это ждать.
А когда этот здоровенный ублюдок появится?
Малотов усмехнулся, представив себе шок и ужас, которые вот-вот исцелят его уязвлённую гордость.
* * *
У Нокса не было с собой телефона, и он был рад этому. Мира почти наверняка уже поговорила с Киром, и Кир почти наверняка пытался его найти. Но Нокс не хотел, чтобы с ним связывались, и не хотел, чтобы его отслеживали. Ему сегодня вечером нужно сделать хотя бы одну чёртову вещь, чтобы быть уверенным в себе. Ему нужно действовать, а не реагировать.
Он ненавидел реагировать. Это напоминало ему о десятилетиях, проведённых в Замке, когда у него отродясь не было свободы начинать, а только возможность выбирать, как реагировать на действия других.
Это всё, что он делал сегодня вечером. Реагировал, и не так, как ему хотелось.
Почему, чёрт возьми, он не был более сдержан в своих словах с Мирой? Почему, чёрт возьми, он просто не ушёл от неё?
Он ненавидел чувствовать себя выставленным напоказ, как будто кто-то видел больше, чем ему хотелось. Он предпочитал соблюдать свои границы, избегать внимания.
Одно нежное прикосновение, и он практически излил ей своё грёбаное сердце. Иисусе.
На самом деле, он знал, что по сути сказал не так уж много, но она похожа на чёртова экстрасенса, как будто ей не нужны его слова, чтобы она узнала всё, что он чувствовал.
Нокс не хотел, чтобы Мира или кто-либо ещё знал, насколько он был уязвлён, насколько расстроен и пристыжен.
Потому что он подвёл свою пару.
Сердце Нокса, казалось, сжалось само по себе, словно умирающее существо.
Если бы только он лучше держал себя в руках, не вёл себя как маленькая сучка. Ну, была она груба во время секса, и что? В этом нет ничего особенного. В прошлом у него был и более грубый секс. Ему нравился грубый секс.
Он не понимал, почему этот случай так сильно его задел. Но «почему» на самом деле не имело значения. Он не имел значения. Только Клэр имела значение, и он, чёрт возьми, подвёл её.
Он подвёл свою пару.
Разум Нокса отключился.
Раздался звуковой сигнал, и его ослепили фары.
– Чёрт! – он выехал на встречную полосу. – Бл*дь!
По крайней мере, это немного ускорило его сердцебиение, заставило мыслить яснее. Ему не следовало садиться за руль. Он не должен был находиться здесь.
Обычно, когда ему нужно было прийти в себя, он охотился. Но сейчас у него не было сил. Даже до грёбаной катастрофы с Клэр он чувствовал себя так, как сейчас – вот почему и произошла эта грёбаная катастрофа.
Господи, ему казалось, что его сердце весит целую тонну.
Как в тот раз. После того, как он вернулся к своей матери.
В ту ночь исполнилось ровно сорок лет с тех пор, как он видел её в последний раз, с той ночи, когда Дутерианы забрали его в уплату карточного долга его отца. Его отца в то время не было дома, возможно, он прятался, возможно, был пьян, и его мать горько плакала, когда они бросили Нокса на пол и связали его.
Тогда он всё ещё был её сыном.
Она хотела его, плакала о нём. Она… любила его… тогда.
Позже, после того, как Замок сгорел, он вернулся в тот маленький домик, в котором родился. Не сразу. Сначала ему потребовалось время. Но, в конце концов, он должен был увидеть её.
Но пути назад не было. Он усвоил этот урок той ночью.
Он колебался на прогнившем крыльце оштукатуренного дома с осыпающейся соломенной крышей. Во дворе паслись козы. Должно быть, было лето, потому что у них были козлята. Один козлёнок выбрался из-за того, что забор был сломан.
Он вспомнил, что думал, как бы починить забор для неё.
Она подошла к двери с керосиновой лампой, держа её высоко, чтобы видеть его. Она не была крупной женщиной. Его отец был здоровенным мужчиной. Похоже, его отец умер.
Нокс всё ещё помнил лицо своей матери, гладкое и прекрасное, каким оно было в его памяти. Как будто ничего не изменилось.
«Кто ты? – потребовала. – Что тебе надо?»
Нокс не помнил, что он сказал, он помнил только, как она покачала головой, отказывая ему.
«Мой сын мёртв, – повторяла она снова и снова. – Ты – не он. Мой сын мёртв».
Сначала это оставило пустое место в его сердце. Но поскольку она продолжала качать головой, продолжала отказывать ему, гнев заполнил эту пустоту.
Он сказал: «Верно, женщина. Твой сын мёртв. Ты больше никогда его не увидишь».
Его мать разразилась рыданиями, и он оставил её в таком состоянии. Он не починил забор. Он больше никогда не пытался вернуться.
Гнев не продлился дальше конца проселочной дороги. Его начало трясти. Он упал. Он пролежал в канаве несколько часов. Он планировал подставить себя солнцу.
Он не знал, почему просто не остался там, но в конце концов встал. Он выжил. Возможно, по привычке. Выживание было единственным, что у него имелось на протяжении десятилетий.
Так что он выжил.
При воспоминании о той ночи, о которой он никогда, ни за что не позволял себе думать, Нокса затрясло так сильно, что он едва мог управлять автомобилем.
Он оказался на Хьюитт-стрит. Он не осознанно поехал в ВОА, но, вероятно, это было лучшее место для него. Ему не хотелось возвращаться в аббатство без Клэр, и ему нужно было съехать с дороги. Он мог переночевать в одной из отдельных комнат Бункера. Если там кто-нибудь окажется, он просто пошлёт их на х*й.
По крайней мере, в ВОА было что-то хорошее от того, кем он был. Не имело значения, что никто там ему не доверял и не любил его. Он всё равно служил какой-то цели.
Возможно, именно поэтому он приехал сюда.
Нокс припарковался на другой стороне улицы и вышел, запоздало сообразив, что на нём всё ещё нет рубашки и ботинок. На него будут пялиться, но это происходило независимо от того, во что он одет. Кроме того, ему нужно всего лишь пройти через вестибюль к лестнице. Никто не увидит, кроме дежурного охранника.
В обычной ситуации Нокс обратил бы больше внимания на звук закрывающейся дверцы машины через несколько секунд после того, как он вышел из своего джипа.
В обычной ситуации никто не смог бы подкрасться к нему незаметно, даже переносясь призраком.
Но сегодняшний вечер был совсем необычным.
Когда игла вонзилась ему в шею, Нокс стремительно развернулся. Нападавший уже отступил призраком на несколько шагов.
Нокс потряс головой, пытаясь прийти в себя, пытаясь увидеть правду – потому что то, что он видел, не было возможным.
Это покрытое шрамами лицо, этот кошмар, который продолжал преследовать его. На ликёро-водочном заводе. В ночном клубе.
Невозможно.
– Да, зверёныш, – усмехнулся Малотов. – Давно не виделись.
Нокс попытался вспомнить, но всё происходило как в замедленной съёмке. Малотов отскочил назад, и мир потемнел, когда Нокс упал.
Глава 28
Со своего высокого наблюдательного пункта Гидеон смотрел вниз на огромного мужчину, прикованного цепями и лежащего без сознания на каменистом дне залитого лунным светом котлована, скалистой впадины, из которой древние шахтёры добывали полезные ископаемые, вырубая в скале пещеры и туннели.
Обстановка здесь была идеальной. Толпа соберётся вдоль края, чтобы понаблюдать за происходящим внизу. Они будут чувствовать себя в безопасности, на возвышении. Они понятия не будут иметь, что на самом деле задумал Гидеон.
Однако всё зависело от этого бессознательного мужчины.
Поэтому Гидеон запланировал небольшое испытание.
Это стоило ему нескольких демонов, но это было необходимо. Он должен увидеть, как крупный мужчина справится с Дымкой в своём организме, насколько жестоким он будет, насколько эффективным.
Если всё пойдёт хорошо, Малотов начнёт работать с ним – скорее, издеваться над ним. Если большой мужчина собирался совершить невероятный подвиг разрушения, который планировал Гидеон, ему нужно быть в правильном расположении духа. Ему нужно вернуться к своему жестокому прошлому.
Малотов позаботится об этом. У мужчины практически слюнки текли от этой идеи.
Но сначала тест.
* * *
Нокс медленно приходил в себя, его разум плавал, тело обретало чувствительность. Он лежал лицом вниз на твёрдой каменистой земле. Когда он сделал глубокий вдох, пытаясь проснуться, то вдохнул пыль.
Выкашливая пыль из лёгких, он пришёл в себя, хотя и с трудом, и начал подниматься. Услышав лязг цепей и тяжесть, сковывающую его запястья, он посмотрел вниз. Что за…
– Это была моя идея.
Нокс резко вскинул голову. Он зарычал на присевшую на корточки фигуру, каждая линия которой была ему знакома, а шрам, пересекающий ненавистное лицо, являлся ему во многих ночных кошмарах.
Нокс вскочил на ноги и бросился на него…
Цепи натянулись, едва не вырвав его руки из суставов. Он рухнул на землю, сильно ударившись о гравий, всё ещё в нескольких метрах от Малотова.
– Знаешь, ты разрушил мою жизнь, – непринуждённо сказал Малотов. – У меня в Замке всё шло хорошо. Я использовал все свои таланты. Это было весело. Маленький бизнес Гидеона такой скромный. Но сейчас он набирает обороты. Я получу от этого удовольствие.
Нокс покачал головой, пытаясь сообразить. Это вообще реально? Малотов был мёртв, должен был быть мёртв.
– Как…
– Я выжил? Я знал, что ты что-то замышляешь. Ты молчал несколько месяцев, после того как Уррик Дутериан изнасиловал ту женщину возле твоей камеры, когда ты отказался прикоснуться к ней. Ты помнишь? – услышав злобный рык Нокса, Малотов усмехнулся. – Господи, ты совсем спятил. Я думал, у тебя будет грёбаная аневризма. До этого момента я не понимал, как сильно тебя беспокоит то, что случалось с девушками в Замке.
– Я, бл*дь, убью тебя.
– Я так не думаю. Сомневаюсь, что ты это переживёшь.
Почувствовав внезапный укол иглы в шею, Нокс развернулся и замахнулся ногой, чтобы сбить нападавшего с ног. Мужчина взвизгнул и упал на землю. Нокс схватил его за голову и вывернул, сломав шею.
Малотов усмехнулся.
– Я предупреждал его. В любом случае, – он хлопнул ладонями по коленям и поднялся на ноги. – Приятно было с тобой поговорить, зверёныш. Заставь меня гордиться тобой, ладно?
Нокс зарычал на удаляющуюся фигуру Малотова, но заставил себя оглядеться, пытаясь понять, где он находится.
Какая-то каменистая впадина неправильной формы и глубиной около шести метров. Лунный свет освещал крутые скалистые склоны и открывал тёмные, похожие на пещеры отверстия, в большинстве из которых были запертые ворота. Шахта?
Нокс попытался сообразить. Где, чёрт возьми, здесь была шахта?
Это всё, что он успел сделать, прежде чем начал чувствовать себя чертовски странно. Как будто он был пьян. Нет, не настолько расслабленным.
Под кайфом.
Его и раньше накачивали стимуляторами, так что он узнал этот прилив энергии, но в этом было что-то другое. Нокс не был уверен, что именно, но это напугало его до усрачки. Он поднялся на ноги, его координация была в порядке, несмотря на странный туман в голове.
Его испугало не это.
Его испугало то, что он почувствовал, как что-то внутри него ослабевает. Открывается. Все его тщательно возведённые стены рушились, все подавленные эмоции начинали вырываться на свободу.
Одна из этих эмоций подавляла другие. Преобразовала их, впитала в себя. Потому что это была более простая эмоция, чем большинство других. Потому что это был инструмент выживания.
Нокс всегда осознавал, что его гнев, пусть и скрытый, поддерживал в нём жизнь, помогал сосредоточиться, не давал ему сломаться под тяжестью других эмоций.
Ты мог действовать, даже когда был зол. Ты мог использовать это. Это давало силу.
Это понимание обычно помогало ему держать ситуацию под контролем.
Сейчас это ему не помогало, когда наркотик проник в его организм, разрушив все сдерживающие факторы, которые он обычно так тщательно сохранял.
Нокс обернулся на звук скрипнувших ворот. Из тёмного нутра пещеры появился демон, волочащий за собой цепи. Его лицо показало его истинный облик: изо лба торчали рога, а изо рта виднелись клыки. Не лорд, но сильный.
Со скрипом открылись ещё одни врата.
И ещё.
И ещё.
Грёбаные демоны. Грёбаные грязные демоны.
Скольких он отправил в Бездну? Сколько потребуется усилий, чтобы избавить мир от них всех?
Нокс подошёл к ближайшему из них, чувствуя, как всё внутри него расслабляется, как раскрывается его грудь, как ярость переполняет каждый мускул. За его спиной загремели цепи.
Демон бросился в атаку, обезумев от ярости, и его глаза горели, как угли.
Они столкнулись, демон рубил когтями, а Нокс бил и раздирал каждый дюйм его тела. Техника исчезла. Кровь забрызгала его лицо. Он боролся с существом, пока не повалил его на землю.
Прежде чем Нокс смог отправить демона в небытие, когти оцарапали его спину. Взревев, он развернулся навстречу нападавшему, схватил и сломал тому запястье, но на него набросился другой, на этот раз с куском арматуры.
Палка треснула по торсу Нокса, отчего боль пронзила его грудную клетку. При следующем ударе он поймал палку и вырвал её из рук демона.
Нокс полоснул арматурным прутом по шее одного демона, перерезав ему горло, и вонзил его в грудь другого.
Ни о чём не думая, паря под кайфом разрушения, Нокс прокладывал себе путь сквозь демонов, пока в воздухе не запахло серой, а земля не оказалась усеяна их мерзкими телами.
Он стоял посреди запёкшейся крови, грудь его вздымалась, ярость не утихала. Запрокинув голову, он взревел в небо.
Сверху кто-то сказал:
– Да. Очень хорошо.
Глава 29
Другая спальня в другом доме. По крайней мере, на этот раз она решила быть здесь.
И всё же, каким-то образом, это не помогало. Каким-то образом, это только усложняло ситуацию.
Комок в горле Клэр едва не душил её, и она беззвучно всхлипнула. Затем рыдания вырвались наружу колоссальными, надрывными всхлипами.
Она была чудовищем. Только чудовище могло сделать то, что сделала она. Причинить кому-то боль, как она причинила боль Ноксу. Потому что Клэр знала, как выглядят люди, когда им причиняют боль. Внутри, в их сердце.
Она душила его. Она душила его так, словно ненавидела.
Клэр была так потрясена собой, так напугана – когда он отполз от неё и рухнул на пол, несчастный, с таким видом, будто ему было больно, когда он забился в угол, словно ему нужно было безопасное пространство подальше от неё – что она ничего не сделала, ничего не сказала.
Что с ней не так? Зачем ей причинять ему боль?
Она никогда никому не причиняла боли.
А Нокс…
Никто никогда не был так добр к ней, как он. Никто никогда не уделял ей столько времени, сколько он. Выслушивал её. Узнавал её. Смотрел на неё так, как смотрел он, как будто видел её, как будто ему нравилось то, что он видел.
И он защитил её – она это знала. В то время она была слишком расстроена, слишком сосредоточена на себе, чтобы признать это. Он хотел защитить её, а она повела себя ужасно. Злобно. Агрессивно.
Из всех людей, с какой стати ей было так жестоко обращаться именно с ним?
То, из-за чего она злилась, её раздражения и страхи… они были связаны не с ним. Но она вымещала их на нём.
И после, когда она услышала, как он разговаривает с Мирой, услышала его равнодушный тон, увидела, как он замкнулся в себе… Клэр причинила ему боль так, как её мать часто причиняла боль ей.
Он был таким сильным, и он продолжал давать ей то, в чём она нуждалась, а она была так поглощена своими чувствами, что ни разу не подумала о нём. Она вообще не обращалась с ним как с человеком.
Что с ним случилось, что он остался с такими шрамами? Кто причинил ему такую ужасную боль?
Как она могла быть настолько поглощена собой, что не спросила?
Она ужасно себя вела, потому что только брала и требовала. Она не подумала о нём и о том, что может быть нужно ему.
Как она могла быть такой эгоистичной?
«Злая, – подумала Клэр. – И слабая». Она была наихудшим сочетанием всех возможных качеств.
Дверь приоткрылась, и в коридор ворвалась полоска света. На пороге стояла фигура Аны.
– Привет. Это я. Могу я… войти?
Клэр не ответила. Она не могла.
Ана осторожно вошла, прикрыв за собой дверь. Она подошла к кровати и забралась под одеяло рядом с Клэр.
Ана и Клэр почти не разговаривали, когда Клэр приехала, но Клэр заметила затравленный взгляд в глазах Аны. Такой же взгляд иногда появлялся у неё в зеркале. С самого начала они понимали друг друга.
Поэтому, когда Клэр сказала, что устала, Ана просто привела её в эту комнату и сказала:
– Я знаю. Я тоже это чувствую.
Клэр хотела сказать: «Я совершила нечто ужасное. Я ужасна». Но она не смогла выдавить из себя ни слова.
Каким-то образом Ана поняла, что слова Клэр застряли внутри неё, потому что она кивнула и сказала:
– Всё в порядке.
Ничего не в порядке, но Ана не это имела в виду. Она хотела сказать: «Ничего страшного, что ты мне не говоришь».
Теперь, когда Ана скользнула в постель, они обняли друг друга и заплакали, вместе переживая своё одиночество и отчаяние, признавая, что боль другого человека невозможно разделить или уменьшить, но переживать её вместе всё же помогает.
В конце концов Клэр заснула, переплетаясь руками и ногами с Аной.
Когда она проснулась, то поняла, что ещё рано, солнце всё ещё садилось, потому что ставни были закрыты. Ана проснулась рядом с ней и откинула волосы с её лица.
– Я рада, что ты здесь, – сказала Ана. – Никто не знает. Каково это было. Быть там. Никто, кроме тебя.
Клэр старалась не думать о тех днях или неделях, проведённых в подвале демона, и о днях, проведённых с Версали после этого. Было так много других вещей, на которых нужно сосредоточиться.
Но всё, что произошло, осталось где-то на заднем плане. Клэр не осознавала этого, пока не увидела глаза Аны, пока не узнала в них себя, пока не почувствовала, как та особая боль и страх вышли на передний план – без ощущения чего-то нового. До этого момента она просто не замечала, что несёт это в себе.
Клэр с трудом сглотнула.
– Это было так страшно.
Из глаз Аны потекли слёзы.
– Согласна. И я чувствую себя глупой. И слабой. И я не могу остановиться.
– Я знаю.
Они ещё немного подержали друг друга в объятиях, и Клэр была удивлена тем, насколько умиротворённо ей было находиться рядом с женщиной, которая понимала её, которая чувствовала то же самое. Даже если что-то по-другому, даже если Клэр совершила нечто ужасное, чего не совершала Ана.
Но Клэр всё ещё не могла произнести это вслух.
– Хочешь приготовить завтрак вместе со мной? – спросила Ана.
– Как насчёт печенья?
– Может быть, овсяное? Что бы это считалось за завтрак?
Клэр нахмурилась. Она не хотела завтракать. Ей хотелось чего-нибудь сладкого, детского и успокаивающего.
– Может быть, шоколад?
