Текст книги "Темный голод (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Кэтрин Диан
Тёмный голод
(Вампирское Оборонное Агентство #2)
Перевод: Rosland
Редактура: Бреган Д'Эрт
Русификация обложки: Rosland
Глава 1
Из пентхаусных окон от пола до потолка открывался элитный вид на город. С этой точки зрения центр Портиджа, штат Нью-Гэмпшир, сверкал огнями. Нетронутый. Возвышающийся над грязью и копотью улиц.
Нокс, однако, не наслаждался видом.
Стоя у ряда окон, скрестив руки на массивной груди, с оружием в кобурах, он смотрел в никуда.
Это был его трюк – такая оторванность от окружающего мира, которую он отточил за десятилетия заключения.
Он едва ощущал кипящую в нём ярость, настолько глубоко она таилась под поверхностью. Внешне он выглядел спокойным, таким же холодным, как ноябрьская ночь за безупречно чистыми окнами.
Когда его телефон завибрировал, уведомляя об смс-сообщении, Нокс вытащил его из кармана.
Рис: Он поднимается.
Чёртов Рис. Предполагалось, что он уже ушел.
Нокс не знал, как далеко ему придётся зайти, и он находился здесь не с благословения их комудари. И без его ведома.
Но женщина в опасности, и для Нокса это было одним из главных принципов. Он сделает всё, что необходимо, даже если это будет означать, что ему придётся быть грубым с мужчиной, в чей пентхаус он вломился.
Две ночи назад Нокс и остальные члены «Тиши», элитной боевой команды, работавшей на Вампирское Оборонное Агентство, уничтожили ячейку демонов.
В ВОА эту операцию назвали успехом, и так оно и было. По большей части.
Во всяком случае, на бумаге.
«Тишь» отправила в Бездну 52 демона, включая демонического лорда. Они освободили женщину, которую держали в плену. Они помогли обрести покой семьям двух других вампиров, которым не так повезло.
Но ещё одна вампирша, женщина, осталась без вести пропавшей. Она была пленницей – они знали это наверняка, потому что демонический лорд относился к тем особенным тварям, которые любили фотографировать. На десятках снимков была изображена стройная испуганная блондинка.
Её забрали из дома незадолго до прибытия «Тиши». Это всё, что они знали. Они даже не располагали её именем.
Нокса чертовски сильно беспокоило, что он не знал её имени. Как будто у неё вообще не было имени. Как и у него самого.
Он сделает всё возможное, чтобы найти её.
Да, он знал, что она, возможно, мертва. Он слишком долго проработал в этой сфере, чтобы не понимать этого. К тому же агенты ВОА, занимавшиеся поисками, говорили ему об этом десятки раз – до тех пор, пока он не проделал дыру в гипсокартоне. Это заставило их заткнуться. А ещё этим он заслужил от директора приказ «отправляться домой».
К чёрту всё это.
Он молился Идайос, чтобы его женщина была жива, но даже если…
Даже если.
Он всё равно собирался найти её, чёрт возьми.
И он не стал поправлять себя на слове «его». Она была его. Его, чтобы найти. Его, чтобы помочь. Бл*дь, она была его, пока не…
Нокс не знал, и не испытывал желания развивать эту мысль. Она принадлежала ему, и на этом все.
Поэтому он не пошёл домой. Он не «попытался посмотреть на ситуацию в целом», как ему советовали.
Он позвонил Рису.
И его брат, помешанный на технологиях, не подвёл его. Рис нашёл этот адрес. Затем он обошёл сложную систему безопасности здания, чтобы провести Нокса внутрь.
После этого Рис пообещал уйти.
На самом деле, он сказал «да, да», когда Нокс велел ему уйти. Очевидно, это была отмашка, а не выражение согласия.
Нокс должен был понять.
Он не хотел, чтобы Рис ещё сильнее втягивался в это дело. Всё могло обернуться плохо. Не то чтобы Рис не мог с этим справиться, но Нокс не хотел, чтобы последствия этого… неофициального интервью… пали на его брата.
Это было решение Нокса.
Кир, их комудари, их лидер, мужчина, которого Нокс чертовски уважал, был отличным воином, но у него были более строгие моральные принципы, чем у Нокса. Кир мог ограничить, насколько далеко Нокс зайдёт в этом деле сегодня вечером, но с точки зрения самого Нокса?
Не было никаких бл*дских ограничений.
Замок входной двери открылся с электронным сигналом, когда владелец пентхауса ввёл пароль.
Дверь распахнулась, из коридора хлынул свет, обрисовывая силуэт хорошо сложенного мужчины в хорошо сшитом костюме.
Большинство из них наложили бы в штаны при виде такого крупного мужчины, как Нокс, притаившегося в их доме – если бы у них вообще была возможность заметить его, учитывая, что чёрная тактическая одежда делала его почти невидимым в темноте.
Только не для Вэса.
Менее чем за четыре секунды он призраком перенёсся в пентхаус, заняв позицию в самой глубокой тени, и прицелился в голову Нокса из сороковки.
Нокс, уже видевший Вэса в действии, не удивился. Он продолжал стоять, скрестив руки на груди.
– Как, чёрт возьми, ты сюда попал? – потребовал ответа Вэс.
– Тебе не кажется, что «зачем» немного важнее?
– Не особенно, – парень казался раздражённым. Нокс не винил его, но у него не было времени на это дерьмо.
– Мне нужно поговорить с твоей кузиной.
Двоюродная сестра Вэса, Ана, была той самой женщиной, которую «Тишь» освободила из плена демонов. Ана была единственной, кто мог бы дать ключ к разгадке того, куда увезли женщину Нокса.
Потому что, несмотря на всю одержимость демонического лорда фотографированием своих пленников и сниманием на видео их пребывания в камерах, у него не было видеозаписи из бального зала, где проходила его вечеринка, – той самой, на которую «Тишь» заявилась без приглашения.
Следовательно, все, кто видел уход женщины, были мертвы.
Все, кроме Аны.
– Чёрт возьми, нет, – прорычал Вэс, не опуская пистолета.
Нокс ожидал отказа – иначе он не заявился бы сюда вот так – но всё равно что-то горячее и неприятное вырвалось из глубокой ямы у него в груди. Он крепче сжал руки, желая, чтобы порыв насилия отступил.
Для этого не время. Ещё нет.
– Она – наша единственная зацепка. – Нокс услышал, насколько ровным стал его собственный голос. Любой из его братьев распознал бы в этом опасность. Вэс этого не сделал.
Или ему было всё равно.
Или он думал, что пистолет 40 калибра, нацеленный на Нокса, что-то да значил.
– Мне насрать, – отрезал Вэс.
– Она была не единственной в том доме.
– Мне насрать.
Его вывело из себя повторение заезженной пластинки, его отстранённость. Как будто его женщину можно было выбросить, как будто поступить так с ней – сущая ерунда.
Ярость странным образом действовала на Нокса. При росте два метра и весе почти 120 кг он и в лучшие времена был крупным парнем. Но ярость, казалось, удваивала его габариты. Она вырывалась из той обычно тесной ямы, расширялась внутри него, разливалась по всем мышцам и наполняла его энергией как чёртова Халка.
Осознанные мысли исчезли.
Он не услышал тихого «пиф-паф» выстрелов с глушителем, не заметил собственного движения.
Нокс не был замысловатым бойцом, как Лука. Он не был спортсменом мирового класса, как Рис, или блестящим тактиком, как Кир. Он не был хитрым ублюдком, каким бывал Ронан.
Он был грёбаным танком.
Или, как однажды сказал Рис, «одним из этих безумных викингов-берсерков, с пеной у рта и прочим дерьмом».
Нокс набросился на Вэса в считанные секунды, обнажив клыки, хватая руками, напрягая плечи, и впечатал мужчину в стену. Грохот от удара разнёсся по пентхаусу, заставив дорогие окна от пола до потолка задрожать.
Нокс никогда не чувствовал боли, когда терял контроль, но глухие удары кулаков об его плоть подсказали ему, что Вэс действовал вовсе не вполсилы.
Развернувшись, Нокс плечом отбросил массивного мужчину на диван. Грохот, падение и звон разбитого стекла возвестили о кончине журнального столика.
Затем этот шустрый ублюдок вскочил на ноги, сверкнув лезвием и клыками в окружающем свете.
Для Нокса всё это было скучными, далёкими фактами.
Одолеть.
Уничтожить.
Устранить.
Это были его главные цели.
Пока всё не усложнилось. Потому что какой-то отрешённый уголок мозга Нокса заметил нового участника, знакомого. Он узнал запах, движение.
Рис.
Нокс держал Вэса за горло. То, как мужчина повернулся, говорило о том, что он собирался пырнуть Нокса ножом под рёбра – как будто это имело бы какое-то значение – но тут рядом оказался Рис и схватил Вэса за руку.
Рис что-то крикнул. Несколько раз.
Имя Нокса.
Наконец до него дошло.
Руки Нокса разжались.
Его грудь вздымалась, тело гудело от нерастраченной силы. В паре метров от него завязалась потасовка, затем Рис оказался прямо перед ним. Когда мужчина протянул руку, Нокс зарычал.
Комнату залил свет.
Рис немного отступил, опустив руки, готовый к действию, но не агрессивный.
– Ты в порядке?
– Он бл*дский псих, – рявкнул Вэс где-то на заднем плане.
– Отъе*ись, – бросил Рис через плечо. – Брат? Ты в порядке?
Нокс медленно сосредоточился. Он моргнул, чтобы образ Риса сфокусировался перед глазами. Слишком красивый мужчина внимательно изучал лицо Нокса. Тёмно-русые брови Риса были опущены, придавая ему нехарактерно напряжённый вид.
– Нокс, – повторил Рис более твёрдо.
– Да.
– Ты уверен?
– Ты должен был уйти.
– Я знаю, но с этим парнем будет легче разговаривать, если он будет дышать.
Нокс посмотрел на Вэса, когда тот подошёл, чтобы поднять свой револьвер 40 калибра из-под обломков журнального столика. Чёрные лацканы пиджака Вэса были помяты, накрахмаленная белая рубашка тоже помялась и покрылась пятнами крови, стекавшей с его губы.
Проверив пистолет, Вэс убрал его в кобуру на пояснице, затем снял пальто и бросил его на чёрный кожаный диван.
Ладно. Да. Рис был прав.
Но Вэсу, чёрт возьми, лучше начать говорить, иначе они очень быстро вернутся к тому, к чему пришли.
Свет, льющийся из люстры, ясно показал то, что Нокс уже понял из своего осмотра пентхауса в темноте: место было очень, очень славным.
На вкус Нокса, здесь немного чересчур современно, но всё было дорогим и, очевидно, продуманным. Не только кожаный диван и (теперь уже сломанный) журнальный столик, но и открытая планировка, переходящая в элегантную компактную кухню и островок для приёма пищи. Много чёрного и матовой нержавеющей стали, несколько золотых акцентов, которые создавали атмосферу уюта.
Во всех этих деталях Нокс видел разницу между собой и такими людьми, как Вэс. Нокс появился из ниоткуда и ни из ничего. Он чувствовал такую же разницу с Киром, но смирился с этим. С Вэсом… ему это не нравилось.
Поэтому он заглушил это всё. У него это хорошо получалось.
– Послушай, – сказал Вэс. – Ты должен понять: Ана не выходила из своей спальни с тех пор, как я привёз её домой.
Нокс не мог допустить, чтобы это что-то значило для него, не мог позволить этому остановить его.
– По крайней мере, она дома.
– Я знаю, что там была ещё одна женщина. Я видел. Но…
Нокс возник перед ним, выхватил из кармана сложенную фотографию и припечатал её к груди Вэса, заставив того вскочить на ноги.
– Посмотри ещё раз, бл*дь!
Вэс агрессивно сжал челюсти, но сдержался. Он вытащил фотографию из-под ладони Нокса. Огромным усилием воли Нокс заставил себя отступить на шаг.
Вэс посмотрел на фотографию.
Нокс ненавидел, когда кто-то видел его женщину в таком свете. Уязвимой. Испуганной. Одетая в тонкую комбинацию, она позировала в большом кресле, свесив одну ногу с подлокотника, опустив руки, чтобы прикрыть обнажённые половые органы, в глазах у неё стояли слёзы, а волосы наполовину закрывали лицо в тщетной попытке защититься.
Ноксу захотелось выхватить снимок и спрятать его в надёжное место в своём кармане. Но ему нужно было достучаться до Вэса, и то, как смягчился взгляд мужчины, подсказало ему, что это единственный способ.
Вэс закрыл глаза и протянул фотографию Ноксу. Нокс взял её, аккуратно сложил и убрал в карман.
Отвернувшись, Вэс прошёл на кухню, где достал из шкафчика три стакана. Он поставил их на столик, затем схватил со стойки бутылку чего-то, похожего на водку.
Он явно держал её под рукой. Прямо возле проклятого тостера.
Вэс налил три порции в молчаливом приглашении. Нокс заметил перемену в тоне, возможность для диалога, но не мог заставить себя пошевелиться. У него в кармане была эта фотография. Ему нужно найти свою женщину.
Мысль о том, чтобы сесть и выпить, чтобы обсудить это, была… невозможной.
Но не для Риса.
– Ооо, водка, отлично, – сказал он, направляясь к острову. – Можешь сделать мне «Белого Русского»?
(Белый Русский – коктейль из водки, кофейного ликёра и сливок, – прим)
– Конечно, – ответил Вэс, затем взял один из стаканов, опрокинул в него содержимое, как профессионал, и повернулся к холодильнику.
Поскольку он стоял к ним спиной, было непонятно, что он делает, но когда он вернулся на остров со стаканом, тот был полон чего-то белого.
Молоко.
Вэс протянул его Рису.
– Какого чёрта, – проворчал Рис.
– Девственно-безалкогольная версия, – объяснил Вэс.
Рис, который был самым сексуально озабоченным типом из всех, кого Нокс когда-либо встречал, фыркнул и протянул:
– О, это не про меня.
Припарковав задницу на один из табуретов, Рис жестом подозвал Нокса. В Рисе было что-то особенное, что сделало для Нокса возможным пошевелиться, подойти к островку и встать там.
Рис отхлебнул молока и заметил:
– Неплохо.
Вэс наблюдал за Рисом через мраморную столешницу. Рис подмигнул ему. Вэс нахмурился.
– Бл*дь, тебя вообще ничего не смущает, да, – Вэс произнёс это ровным голосом, а вовсе не как вопрос. Это было суждение.
Рис наблюдал за мужчиной поверх своего стакана, пока делал глоток, затем слизнул молоко с верхней губы в явно сексуальной насмешке, просто чтобы подразнить парня.
– Да, – ответил Рис.
Вэс нахмурился ещё больше и взял один из бокалов, делая глоток водки. Он, очевидно, принял беспечность Риса за чистую монету, но Нокс знал, что это не так. Рис был совершенно не в себе из-за того, что произошло.
В последние несколько месяцев вампиры начали исчезать. Что не было чем-то необычным, учитывая столь сильное присутствие демонов в Портидже. Но одна из этих вампиров, Мэг, была женщиной, которую Рис знал и, вероятно, с которой он спал. Мэг появилась позже, смертельно раненная. Перед тем, как умереть на руках у Риса, она рассказала о демоническом лорде, удерживающем вампиров в плену, и о неизвестном агенте ВОА, помогающем ему.
И когда «Тишь» раскрыла личность этого агента? Это оказался Маркус, ещё один бывший сексуальный партнёр Риса.
А потом они узнали, что Маркус не понимал, во что ввязался, благодаря таинственному наркотику, который использовал демонический лорд.
И когда у Маркуса случился момент осознания? Он покончил с собой. На глазах у Риса. Когда Рис попытался остановить его.
После этого Рис ушёл в самоволку, как он обычно делал, когда просто не мог справиться с ситуацией. И он всё ещё не мог. Рис вытащил себя из той ямы, в которой оказался, только для того, чтобы помочь Ноксу.
Нокс знал это. В другое время он бы сосредоточился на своём брате. Но не сейчас.
С Рисом всё будет в порядке. Он всегда был в порядке.
– Ты должен понять, – сказал Вэс, ставя свой стакан, – что Ана не в лучшем положении. Она… – Вэс закрыл глаза, как будто переживая боль и, очевидно, не желая раскрывать что-то слишком личное.
Вэс пытался защитить свою кузину. Нокс это понимал. Уважал. И не то чтобы ему было всё равно. Конечно, ему не всё равно, бл*дь. Ана тоже была пленницей. И это не нормально.
– Прости, – сказал Нокс, понимая, что слова были неуместны, что они предназначались даже не для самого Вэса.
Вэс нахмурился, тоже всё это понимая.
– Послушай, если Ана не хочет говорить со мной, она уж точно не будет говорить с тобой.
Нокс не собирался этого отрицать. Он знал, как женщины реагируют на него, как они отстраняются, замыкаются, становятся настороженными.
Он видел это – чувствовал это – тысячу раз.
Был и другой вариант. Это означало обратиться с этим к комудари, но особого выбора не было. Кроме того, всё прошло гораздо лучше, чем могло бы быть. Вэс всё ещё дышал. И, казалось, сдался. (Да, это произошло благодаря вмешательству Риса, но всё же).
– Что, если я знаю кое-кого, с кем она могла бы поговорить?
Глава 2
Клэр приподнялась с мокрой от пота постели, когда открылась дверь. Это сразу же вызвало у неё раздражение.
Она чувствовала себя нехорошо. Ей было слишком жарко. Всё болело, от зубов до живота и ног. Она хотела, чтобы её оставили в покое.
Где-то в глубине души она понимала, что находится в опасности.
До того, как её привезли сюда, она провела много дней (она понятия не имела, сколько именно) в качестве заключённой в другом доме. Этот дом был полон существ, которые не являлись людьми. Её товарищи по заключению были…
Клыкастыми.
Именно так она думала о них, хотя и знала, как это называется. Хотя её мать использовала это слово достаточно часто.
Её похититель был кем-то другим. Она не знала, кем именно, но каким-то образом… он был ещё хуже.
Большую часть времени он держал её в подвальной камере, с другими заключёнными в соседних камерах. Однажды она проснулась в роскошной спальне, одетая в шёлковую комбинацию вместо униформы из закусочной «Бетти». Тогда она впервые встретила своего похитителя не-человека.
Он был дёрганым, двигался отрывисто. Его улыбка была фальшивой, натянутой и ужасной. Несмотря на его прекрасный костюм и красивое лицо, она абсолютно точно знала, что он не человек.
Он бесконечно фотографировал её, то щёлкая фотоаппаратом, когда она съёживалась на кровати, то усаживая в большое кожаное кресло.
Единственной другой частью этого дома, которую она видела, был бальный зал, где её заставили стоять на пьедестале, как статую, в то время как десятки не-людей расхаживали вокруг в смокингах и пили шампанское. По крайней мере, она предположила, что это шампанское, потому что шампанское было дорогим, и они пили его так, словно оно было дорогим. Но она не могла знать наверняка. Она пробовала только вино из коробок, и оно ей не понравилось.
Один из этих не-людей, клыкастый, забрал её с пьедестала. Возможно, он купил её. Она не была уверена.
Он привёл её сюда, в эту спальню со скруглёнными каменными стенами и большой кроватью. Ещё одна роскошная спальня. После прибытия Клэр почти не сдвигалась со своего потного места, но у неё сложилось впечатление, что комната была в розовых и белых тонах и обставлена богато украшенной мебелью.
Комната принцессы.
Это заставляло её чувствовать себя спящей красавицей. Только Клэр на самом деле не спала, и она не была красивой, особенно сейчас. От неё плохо пахло, и волосы у неё были отвратительные.
Она не знала, как долго пробыла здесь. Возможно, прошёл день. Возможно, прошла неделя.
Она знала, что иногда вела себя шумно. Это на неё не похоже. Она всегда вела себя тихо. Ей не нравилось, когда на неё обращали внимание.
Но она слышала собственные стоны. Она также ловила себя на том, что тоже рыдает.
Её тело казалось… неправильным. Как будто оно принадлежало не ей.
И теперь кто-то был здесь, чтобы беспокоить её.
«Уходи», – прорычала она про себя.
Клыкастая женщина включила свет. Клэр завизжала и зажмурила веки, когда яркий свет от потолочного светильника обжёг ей глаза. Она закрыла голову рукой.
– Вставай, – приказала клыкастая. – Хозяин позвал тебя.
Даже несмотря на жар и её ужасное настроение, эти слова заставили страх пронзить сердце Клэр. Клыкастый, который увёл её с вечеринки, не причинил ей вреда, пока нет, но она не хотела его видеть.
Она не хотела никого видеть.
Разве они не понимали, что она больна? Зачем кому-то понадобилось её видеть? Вот такой?
Услышав шаги, Клэр приоткрыла глаза и откинулась на пропитанные потом простыни, когда клыкастая приблизилась к краю кровати. У клыкастой было суровое лицо, а её тёмные волосы были заплетены в тугую косу. На ней было чёрное платье с высоким воротом и длинными рукавами. Талию обвивала серебряная цепочка, на которой висела связка старинных ключей.
Женщина наклонилась над кроватью и шлёпнула Клэр по боку. Клэр вскрикнула и отползла в сторону, её слишком чувствительную кожу защипало. Золотое платье, в котором она была с вечеринки, задралось до талии, оставив её обнажённой для удара. На ней не было нижнего белья, потому что она не носила его уже несколько дней.
Клэр скатилась с кровати, ударившись о каменные плиты пола с такой силой, что боль пронзила её ноющие кости.
– Давай. Сейчас же. Мастер Версали не любит, когда его заставляют ждать.
Клэр ухватилась за край кровати, чтобы подняться на ноги. Она просто останется здесь. Если не двигаться…
Она закричала, когда клыкастая внезапно – невероятно! – возникла у неё за спиной.
– Пошевеливайся, – суровая женщина толкнула Клэр в спину.
Испуганно вскрикнув, Клэр поспешила вперёд. Женщина продолжала наступать ей на пятки, подгоняя её, как животное, вокруг кровати к двери. Каменный пол холодил босые ступни Клэр.
Они оказались в каменном коридоре. Единственным местом, где Клэр видела столько старого камня, была церковь, где отец Брэндон иногда разрешал ей поиграть на пианино после того, как хор заканчивал репетировать. Но это место отличалось от церкви. Как будто она попала в другое время. Как будто она была средневековой узницей.
И было темно. «Ночь», – подумала она, и свет был выключен.
Клэр остановилась, боясь темноты и желая вернуться в свою комнату.
Клыкастая двинулась в сторону Клэр – она скорее почувствовала это, чем увидела – и взяла её за локоть. Хватка женщины была твёрдой и холодной.
«Мёртвая», – подумала Клэр, отшатываясь. Мёртвое существо держало её за руку.
Но нет. Они не были мертвы. Потому что они могли умереть. Она видела, как умер один из её товарищей по плену.
Это Клэр было слишком жарко. Может быть, именно поэтому пол казался таким холодным?
Почувствовав, как кто-то потянул её за руку, Клэр, спотыкаясь, начала двигаться, больше боясь сопротивляться, чем повиноваться.
Когда они завернули за угол, с лестницы, ведущей вниз, пролился свет. Он мерцал, как пламя.
Она уже давно знала, что сходит с ума. Она боялась этого всю свою жизнь, в глубине души знала, что это произойдёт.
Она дала себе единственное обещание: что не умрёт на полу рядом с иглой. У неё не было плана, как именно она умрёт. Но только не так. Не так, как её мать.
Безумие Клэр казалось совсем другим. Чем-то большим. Может, она в психиатрической лечебнице. Может, это медсестра везла её на терапию. Она видела подобные фильмы.
Но винтовая лестница с её факелами выглядела очень реальной, и холодный камень под её ногами и вокруг неё был настоящим, и связка ключей на поясе женщины очень убедительно позвякивала, пока та тащила Клэр вниз по лестнице.
– От тебя воняет, – резко сказала женщина. – Тебе следовало бы принять ванну и переодеться. Разве ты не видела, что предоставил для тебя мастер?
Клэр удивила саму себя тем, что зарычала на оскорбление. Это не похоже на неё – реагировать агрессивно. Это совсем на неё не похоже.
Женщина болезненно сжала руку Клэр.
– Для тебя, спящая, всё может быть ещё хуже. Имей это в виду. Мастер редко держит таких, как ты, надолго. Тебе нужно угождать ему – или не угождать. Мне всё равно.
Клэр была слишком сосредоточена на своих ноющих суставах, чтобы обращать внимание на все эти слова. Спускаться по лестнице было больно, и она вздохнула с облегчением, когда они, наконец, достигли подножия и оказались в каменном коридоре без окон, на стенах которого висело множество горящих факелов. Затем…
Из-за закрытой двери из тяжелого дерева в конце коридора донёсся женский стон.
Клэр замерла.
К первому стону присоединился ещё один женский голос. Затем раздался крик… боли?
Клэр начала дышать слишком часто, начала отстраняться. Она не хотела заходить в эту комнату.
Суровая сопровождающая Клэр резко дёрнула её за руку. Клэр зашипела и попыталась вырваться, но у неё ничего не вышло. Она оскалила зубы и зарычала, как животное.
– Прекрати! – суровая женщина ударила Клэр по лицу.
Если бы Клэр не сходила с ума, если бы она была сейчас сама собой, это заставило бы её замолчать.
Вместо этого она зарычала, яростно и отчаянно, и впилась зубами в руку, которая не отпускала её.
Женщина закричала и впечатала Клэр в стену. Женщина бросилась к шее Клэр, как будто собиралась укусить в ответ.
– Не надо! – прогремел мужской голос из конца коридора.
Клэр тут же отпустили. Она прижалась к стене, тяжело дыша, испуганная и злая.
Суровая женщина отпрянула, мгновенно овладев собой, её лицо превратилось в каменную маску, губы сомкнулись, скрывая клыки. Она склонила голову в знак покорности.
– Мой господин…
– Уходи, – приказал Версали, стоя в дверном проёме, обнажённый и явно возбуждённый, и отблески свечей освещали его из-за спины. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, подчеркивая выраженный «вдовий пик». Мужчина был бледным и угловатым, с резкими чертами лица, длинным и худощавым телом.
Клэр избегала смотреть на его возбуждённый член, но он маячил где-то на краю её сознания, и его невозможно было игнорировать.
– Да, мастер.
Пока бывшая провожатая Клэр поднималась по лестнице, Клэр стояла как вкопанная, разрываясь между облегчением от того, что эта ужасная женщина уходит, и желанием пойти с ней.
Клэр не нравился Версали. В нём было что-то… натужное. Неестественное. Даже помимо того факта, что он не был человеком.
– Селест, иди сюда, – бросил он через плечо в освещённую свечами комнату.
Появилась ещё одна женщина, с пышными формами и тёмными волосами, которые тяжёлыми волнами спадали по спине. На ней был ошейник.
Так много ошейников. Другой, у которого была Клэр, худшее нечеловеческое существо, тоже надевал их на своих пленников. Они были другими. Они могли причинить боль. Клэр тоже носила такой ошейник, но он больше походил на тот, что был сейчас на Селест, только кожаный. Версали снял его с Клэр, когда они уезжали с вечеринки. Он выбросил его в окно, как мусор, и почти промурлыкал: «Тебе придётся заслужить свой следующий».
Версали наклонился к Селест и прошептал ей что-то на ухо. Женщина кивнула и направилась к Клэр.
Клэр попятилась.
– Я бы предпочёл не наказывать тебя в твою первую ночь, Клэр, – сказал Версали. – Позволь Селест приблизиться.
Теперь, когда её гнев остыл, и на его место вернулся страх, Клэр подчинилась, хотя и невольно отпрянула, когда Селест потянулась к её руке. Прохладные пальцы женщины скользнули сквозь пальцы Клэр, переплетаясь с ними. Селест выжидательно потянула Клэр за собой.
Версали удалился в комнату, так что на мгновение остались только Клэр и другая женщина, от которой исходил мускусный аромат.
Секс.
Они направлялись в комнату для секса. Это было очевидно с самого начала, но реальность этого поразила Клэр до глубины души, когда они подошли к открытой двери. Она остановилась на пороге, широко раскрыв глаза.
Это не комната для секса. А камера пыток.
Стойки и поручни. Металлическая рама, увешанная кнутами, ремнями и другими предметами, которые Клэр не смогла опознать. Клетка под кроватью. Ещё одна клетка свисала с потолка. Крест в форме буквы «Х» с пряжками, свисающими с него. Другие вещи, недоступные пониманию Клэр.
Камень, холод и никаких окон. Нет возможности сбежать.
В конце концов, это комната для секса, но и место наказания тоже. Темница.
Версали и ещё две женщины находились в комнате. Одна женщина – обнажённая, за исключением ошейника, конечно же – была привязана ремнями к стулу, который напомнил Клэр электрический стул или, может быть, ужасное кресло дантиста. Её ноги были раздвинуты, обнажая половые органы, а руки в равной степени нейтрализованы. Как ни странно, она выглядела скорее раздражённой, чем испуганной.
Версали и другая женщина, тоже в ошейнике, расположились на кровати над клеткой, их кожа была бледной на фоне гладких чёрных простыней. Когда Клэр в последний раз видела Версали, в ту ночь, когда он забрал её с вечеринки, он был одет в смокинг с длинными фалдами, как Дракула 1930-х годов. Как тот актёр, чьё имя Клэр не могла вспомнить.
Теперь, деловито засовывая красный шарик в рот покладистой женщине, Версали излучал такую же энергию. Просчитанную. Преднамеренную. Его движения и методы были почти математическими.
Клэр это не нравилось.
Ей не нравилось это место.
Это было мерзко. Ухищрённо. Это выглядело совсем неестественно.
– Селест, устрой Клэр поудобнее на диване, пока я буду работать с Софией.
Диван был почти обычным, по крайней мере, по сравнению с остальной частью комнаты. Красный бархат. Старомодный на вид. Он располагался так, чтобы с него было видно кровать над клеткой, и Селест подвела Клэр к нему и потянула вниз.
Клэр плюхнулась на диван, почти упав на колени Селест. Клэр отползла на дальний конец дивана, не желая прикасаться к женщине в ошейнике. Селест недовольно фыркнула.
– Оставь её в покое, Селест, – проинструктировал Версали с кровати. – Сегодня вечером мы узнаем о ней побольше.
– Да, мастер, – ответил Селест.
Быстрыми, уверенными движениями Версали уложил Софию на кровать. Женщина стояла на четвереньках, опустив голову. Версали заговорил над её почти распростёртым телом.
– Небольшая инструкция для тебя, Клэр. Кто-то в этой комнате подвергается наказанию. Кто?
Версали поднял что-то со складок простыни. Кнут. Клэр казалось, что это называется «стэк». Он провёл им по спине Софии, и женщина вздрогнула. Версали звучно шлёпнул её по обнажённым ягодицам, заставив вскрикнуть с шариком во рту.
Версали перевёл взгляд на Клэр.
– Если ты думаешь, что неприятности у Софии, ты сильно ошибаешься. Это Адель кончила без разрешения. И она будет сожалеть об этом в течение нескольких часов.
Клэр перевела взгляд на женщину, привязанную к ужасному креслу. Ей не нравилось это место, совсем не нравилось.
Но когда Версали расположился позади Софии и вошёл в неё резким толчком, София вскрикнула, а Селест застонала с другого конца дивана, и Клэр почувствовала, как внизу живота разливается ужасный, неожиданный жар.
Войдя в устойчивый ритм, Версали начал двигаться. На каждом четвёртом толчке он опускал хлыст на Софию. Клэр слышала, как рядом с ней всхлипывает Селест, и краем глаза видела связанное раздражение Адель.
Клэр закрыла лицо руками.
Это ещё хуже, потому что тогда вокруг были только звуки и запахи. Её лоно пылало и пульсировало. Десны болели. Она хотела… чего-то. Ей что-то было нужно. Но в этой комнате нет ничего, что казалось бы правильным.
Это продолжалось и продолжалось.
В животе у неё внезапно заурчало, и она почувствовала сильный голод. Ей захотелось что-нибудь съесть. Это странно, но идея овладела ею. Она не понимала этого. И её тело было таким горячим и болезненным, что…
Клэр сжала бёдра вместе, мучаясь и смущаясь.
– Посмотри на меня, Клэр, – приказал Версали, и его голос был удивительно ровным, учитывая то, что он делал.
Клэр не понравилась эта команда. Она не хотела ничего видеть и не хотела подчиняться. Только не здесь, не таким образом. Кроме того, её агрессия возвращалась вместе с голодом и желанием. Она удивилась, почувствовав гнев, но ничего не могла с собой поделать. Это было внутри неё, частью её самой, словно что-то скрытое, о существовании чего она даже не подозревала.
