Текст книги "Темный голод (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Но на самом деле Клэр пугали массивный каменный камин и французские двери, ведущие в «кабинет». Не говоря уже о коридоре, который вёл к лифту.
Лифт. В доме.
Комната Нокса была почти пустой. Клэр и не подозревала, что находится в особняке. В некотором смысле, это её беспокоило. Другие места, где её держали, тоже были необычными.
Но её никогда не водили на кухню. За исключением того, что кухня была слишком хорошей для такой, как она. Пребывание на кухне казалось почти… нормальным.
Мира сняла чайник с плиты и наполнила его водой из раковины.
– Я знаю, что уже поздновато, но я люблю пить чай всю ночь напролёт. Ты любишь чай?
Клэр чуть было не отказалась, но тут она увидела белый фарфоровый чайник с нарисованными на нём розовыми и зелёными цветами. Он стоял на столике вместе с несколькими чайными чашками, блюдцами и прочим. Там были такие же кувшинчик, сахарница и маленькие серебряные ложечки. И тарелка с шоколадным печеньем.
– Да.
– Ты уверена? Я могу предложить тебе что-нибудь ещё. Молоко? Газировку? Кажется, там есть клюквенный сок. И вино, если у тебя такое настроение.
– Нет, я хочу чаю. Пожалуйста.
Мира улыбнулась.
– Конечно.
Клэр скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко. Она стояла на незнакомой кухне с незнакомкой. И, конечно, Мира казалась милой, но она была… вампиром.
Это слово было легко произнести, когда она злилась. Сейчас всё по-другому.
И дело не только в Мире.
Нокс сказал, что в Клэр течёт кровь вампира, что она всегда была такой, но что её… вампирство?…спало. Или что-то в этом роде.
Внезапно Клэр представила осоловелое лицо своей матери, когда она говорила: «Маленькая девочка-вампир».
– Не хочешь поставить чайные принадлежности на стол? – предложила Мира.
– Хорошо, – это дало Клэр возможность чем-то заняться, чем-то нормальным, и помогло отодвинуть неприятные мысли на задний план.
Клэр перекладывала предметы по одному, бережно с ними обращаясь. Она никогда раньше не пользовалась чайником. Он выглядел старинным.
– Этот чайный сервиз принадлежал моей матери, – объяснила Мира, видимо, заметив интерес Клэр. – До её смерти мы часто пили чай вместе. Мне он нравился.
– Он очень славный, – Клэр почувствовала, что это было глупо с её стороны; она не умела поддерживать разговор. Вот почему она никогда не получала хороших чаевых в закусочной. Она мало говорила и мало улыбалась.
Не то чтобы она этого не хотела. Она просто не знала, как это сделать.
По какой-то причине с Ноксом всё было по-другому. Она хотела, чтобы он не уходил.
– А что насчёт твоей семьи? – спросила Мира.
– Моя мама тоже умерла.
– Мне жаль.
Клэр отнесла кувшинчик со сливками на стол, не глядя на Миру. Клэр не грустила о своей матери. Она боялась её, боялась того, что она скажет, когда будет лежать на полу, безвольная, с отсутствующим выражением лица.
И всё же… в её словах была доля правды. Маленькая девочка-вампир. Она избегала прикосновений Клэр по уважительной причине.
Зная, что её прикосновения нежелательны, Клэр общалась с матерью только тогда, когда ей нужно было укрыть её одеялом или привести в порядок после болезни.
– У тебя есть другие родственники? – спросила Мира.
– Нет.
– У меня тоже. Меня удочерили. Оба моих родителя умерли.
Клэр вернулась на остров за сахарницей, зная, что должна была что-то сказать, но не знала точно, что будет правильно. Может быть, «мне жаль»? Может быть, «это очень печально»? Прежде чем Клэр смогла принять решение, Мира заговорила снова.
– Меня тоже пробудили, – тихо сказала Мира. – Я понимаю, как это странно.
Клэр убрала пальцы от сахарницы и удивлённо посмотрела на Миру. Глаза Миры были… добрыми.
Несмотря на это, Клэр не хотела говорить об этом с Мирой. С Ноксом всё было по-другому. Почему-то с ним она не чувствовала себя так неловко.
Она чувствовала, что может просто быть. Не думая и не беспокоясь.
Клэр отнесла сахар к столу, держа его обеими руками, боясь уронить. Она никогда ничего не роняла в закусочной. Она была очень осторожна. Но на этот раз всё по-другому. Потому что вазочка не была обычной. Потому что она принадлежала Мире. И потому что тело Клэр всё ещё казалось ей чужим.
Когда Клэр ставила сахар на стол, в кухню вошла ещё одна женщина. Новоприбывшая была самой красивой из всех, кого Клэр когда-либо видела. У неё были длинные густые тёмные волосы и идеальное лицо в форме сердечка. Её обтягивающие чёрные джинсы и укороченная красная футболка подчеркивали соблазнительную, но стройную фигуру. В пупке поблёскивал пирсинг.
– Боже мой, – простонала женщина. – Мне так скучно.
– Сайрен, это… – начала Мира.
– Боже мой, Клэр! – воскликнула Сайрен, заставив Клэр подпрыгнуть.
– Спокойно, – сказала Мира. – Она ещё адаптируется.
Клэр отпрянула, когда Сайрен поспешила к ней, покачивая бёдрами.
– У тебя самые роскошные волосы на свете!
– Правда?
Сайрен подняла длинную светлую прядь и, казалось, поизучала её.
– Сайрен…
Сайрен повернулась, чтобы посмотреть на Миру.
– Это правда!
– Я не это имела в виду. Просто… не торопись, ладно?
Сайрен заговорщицки улыбнулась Клэр и одними губами произнесла: «Она суетится». Или это было «она смирится»?
– А ты, – сказала Мира, очевидно, прочитав по губам комментарий Сайрен, – из тех, кого называют «королева драмы».
Сайрен усмехнулась.
– Да, я такая. И ты любишь меня.
– Да, люблю. После большого количества кофеина.
Улыбка Сайрен стала шире, обнажив клыки. Клэр подпрыгнула.
Сайрен закрыла рот и спросила, слегка шевеля губами, как чревовещатель-любитель:
– Тебе они кажутся странными? Ну, ты понимаешь. Кусь-куськи?
Клэр фыркнула, удивлённая тем, что кто-то мог сделать это смешным.
– О, ты совершенно милейшая, – воскликнула Сайрен. – Мы будем делать маникюр. И масочки для лица.
– Может быть, пока не стоит, – сказала Мира.
– Боже мой, ты такая мамочка. У тебя даже нет детей! Когда у вас с моим братом будут дети, вы, типа, купите минивэн. Серьёзно.
– Фу, Сайрен. Это низко. И мы не собираемся заводить детей в ближайшее время.
Сайрен надулась.
– Я хочу поиграть со спиногрызиками. Но не со своими, боже мой.
Чайник засвистел, и Мира сняла его с конфорки, повернув ручку в положение «Выключено». Она поставила чайник на стол. Подняв крышку, Мира направила в заварочный чайник струю горячей воды.
– Хочешь немного? – предложила Мира Сайрен.
– О, чёрт возьми, нет. Но я возьму печенье, – Сайрен схватила с тарелки два печенья. Затем ещё одно. Она отправила одно в рот и издала звук «ммм». Она протянула одно из печений Клэр. Когда Клэр взяла его, Сайрен схватила другое.
Клэр осторожно откусила от двойного шоколадного печенья и застонала.
Сайрен снова улыбнулась.
– Это всегда приятный звук.
Жар залил лицо Клэр.
– Сайрен, пожалуйста, – пожаловалась Мира, ставя чайник обратно на плиту.
– Что? Это правда. И любой мужчина, особенно такой сильный, как Нокс, должен быть… – Сайрен замолчала под сердитым взглядом Миры. Она закатила глаза и одними губами произнесла: – Минивэн.
– Ты такая засранка, – прокомментировала Мира, когда вернулась, но в её голосе звучала нежность.
Сайрен издала возмущённый звук и шлёпнула Миру по заднице, после чего убежала со своим печеньем. Она поднесла руку ко рту и громко поцеловала её, помахав рукой через плечо и исчезая в коридоре.
Мира покачала головой, затем посмотрела на Клэр. Губы Клэр дрогнули, и Мира улыбнулась.
Когда они сели за стол, Клэр сосредоточилась на чайных приборах. В закусочной Бетти была только дешёвая белая керамика, кружки были все в коричневых пятнах изнутри. У себя дома она держала две такие же кружки, но с трещинами, из которых вытекало слишком много жидкости, чтобы их можно было использовать в столовой.
Мира пододвинула печенье к Клэр.
– Есть и другая еда. Нормальный ужин. Но после того, как я пробудилась, мне больше всего хотелось шоколада.
Клэр взяла ещё одно печенье и принялась жевать, закрыв глаза от удовольствия, когда шоколад растаял у неё во рту.
Мира взяла заварочный чайник и слегка взболтала содержимое круговыми движениями. Она налила немного в свою чашку и сделала пробный глоток, затем наполнила чашку Клэр, оставив место для сливок.
Пока Мира наливала себе чашку, Клэр заправила чай так же, как готовила себе кофе. Затем попробовала результат.
– Что думаешь?
– Мне нравится, – на вкус этот чай отличался от других, которые она пробовала. Она не была уверена, почему. Может, всё дело в чашке. Она подняла мизинец, чувствуя себя глупо, но ей это нравилось.
Некоторое время они потягивали чай, а Клэр ела так много печенья, что ей было немного неловко, хотя Мира, казалось, этого не замечала.
Через некоторое время Мира сказала:
– Ты справляешься намного лучше, чем справлялась я на твоём месте. После пробуждения я была очень напугана. Не знала, что и думать. Ты намного храбрее меня.
– Я не храбрая. Я уже знала.
– О вампирах?
Клэр начала привыкать к этому слову.
– Моя мать говорила о них, но она была… сумасшедшей. А может, и нет.
Мысль о том, что её мать была права, вызвала у Клэр неприятное чувство. Все те жестокие слова, которые она говорила. Клэр заслужила их.
– Значит, твой отец? – спросила Мира. Он был вампиром?
Клэр пожала плечами, не желая говорить об этом, ненавидя себя за то, что чувствовала сейчас. Когда она впервые очнулась после болезни, она чувствовала себя сильной и возбуждённой. Теперь она чувствовала себя сбитой с толку.
Хорошо ли это – быть вампиром? Или плохо? Что это на самом деле значило?
– Всё в порядке, – сказала Мира, как будто поняла, что Клэр расстроена. – Нам не обязательно говорить об этом. Но я должна кое-что знать. Ты… в порядке? С… Ноксом?
– Что ты имеешь в виду?
– Он немного пугающий. Для некоторых людей.
Клэр снова пожала плечами. Об этом она тоже не хотела говорить. Нокс был её. Ей не нравилось, что другие люди знали его. Это, конечно, глупо. Но она хотела, чтобы он принадлежал только ей.
– Просто помни, что ты не обязана делать то, чего не хочешь, хорошо? Если ты хочешь жить в отдельной комнате…
– Нет.
– Хорошо. Чего бы ты ни захотела. Но чтобы ты знала, наша с моим супругом комната в конце этого коридора, – Мира указала в направлении, куда ушла Сайрен. – Если тебе что-нибудь понадобится.
Клэр взяла ещё одно печенье, но она больше не была счастлива. Ей не нравился тон Миры, как будто происходило что-то плохое. Она больше не хотела разговаривать с Мирой. Она хотела, чтобы Нокс вернулся.
Он бросил её… снова.
Зачем ему это делать?
Она была в огромном доме с незнакомыми людьми, а он ушёл.
Внезапно придя в ярость – и совершенно не готовая к неожиданному, злобному всплеску гнева – Клэр швырнула печенье через стол. Оно ударилось о затемнённое ночью окно-эркер и упало, оставив на стекле полоску шоколада. И тут она разрыдалась.
Рыдания, сотрясавшие её тело, удивили её, но она не могла их остановить. Она понятия не имела, что случилось, но внезапно почувствовала себя очень, очень расстроенной.
Мира встала со стула и присела на корточки рядом с Клэр.
– Всё в порядке, милая. Твои эмоции будут пребывать в хаосе, пока…
– Нет! – Клэр вскочила со стула так быстро, что он опрокинулся и с треском ударился об пол. – Я хочу вернуться в свою комнату!
Она должна была сбежать. Она не хотела, чтобы её видели в таком состоянии.
– Хорошо, всё в порядке… – начала Мира.
В коридоре загудел лифт, и тяжёлые ботинки затопали по направлению к кухне. Сердце Клэр подпрыгнуло.
Нокс остановился, когда вошёл в кухню. Его ноздри раздулись, а глаза остановились на Клэр. Она с трудом вдохнула его густой, пряный аромат, хотя к нему примешивалось что-то нехорошее. Что-то гнилое. Не-люди.
Почему от него пахло как от не-людей?
Несмотря на эту вонь, дёсны Клэр заболели, а её лоно наполнилось таким внезапным, неистовым жаром, что её бёдра автоматически сжались.
Взгляд Нокса переместился с Клэр на опрокинутый стул, затем на окно, затем на Миру, затем снова на Клэр.
Клэр хотела, чтобы он подошёл к ней. Когда он этого не сделал, она зашипела на него и пронеслась через кухню, чтобы островок оставался между и ними, затем протопала по коридору в спальню.
Она слышала, как он идёт за ней. Рывком распахнув дверь, она ввалилась внутрь и захлопнула её за собой. Она услышала, как та ударилась обо что-то, возможно, об его руку, затем услышала, как он вошёл сзади и закрыл дверь.
– Что случилось? – спросил он.
– Ты ушёл!
– Я имею в виду, на кухне. С Мирой.
– Ничего.
– Это не было похоже на «ничего».
– Она хотела поговорить о вещах, о которых я не хотела говорить.
Он издал фыркающий звук и сухо произнёс:
– Ну, она психолог. Полагаю, это её режим по умолчанию.
Клэр резко остановилась. Психолог?
Сумасшедшая. Мира подумала, что она сошла с ума. Вот из-за чего всё это было. Мира считала Клэр сумасшедшей, как и её мать.
Клэр знала, что это не имеет никакого смысла, но ей было всё равно, особенно сейчас. Вот так она себя чувствовала.
– Я не сумасшедшая, – отрезала она.
– Я знаю это.
– Ты так думаешь! – яростно обвинила она.
Он нахмурился.
– Нет, я так не думаю.
– Да, ты так думаешь! Вы все так думаете!
– Клэр. Прекрати. Никто не считает тебя сумасшедшей.
– Я сумасшедшая!
– Нет, ты…
– Да! Я чувствую это! Я так зла! Потом я боюсь, потом снова злюсь! Мне хочется бить всё подряд!
– Это не то же самое, что сходить с ума. Ты сталкиваешься с новыми вещами. Вот и всё.
Взбешённая тем, что он не понимает, что он ведёт себя так, будто это не имеет значения, Клэр поднесла руку ко рту, отчаянно пытаясь сделать хоть что-то. Нокс оказался рядом и схватил её за запястье, прежде чем она успела вонзить в себя клыки.
Клэр попыталась вырваться. Когда он не отпустил её, она совсем потеряла самообладание, кричала и молотила руками, пока он не прижал её руки к бокам. Повернув голову в сторону, она укусила его за бицепс. Он не отреагировал, тогда она укусила его ещё раз, сильнее.
– Остановись, – приказал он.
– Отпусти!
– Нет.
Клэр снова замахала руками, извиваясь то в одну, то в другую сторону, пока не обнаружила, что её разворачивают, отчего передняя часть её тела прижалась к его передней части, а его руки обхватили её, словно обнимая. Он приподнял её так, чтобы её рот оказался у его горла.
– Кормись, – грубо сказал он.
Зарычав, Клэр вонзила клыки в его шею, оставляя глубокую рану в его плоти. Высвободив руки, она принялась царапать его шею и грудь. Где-то в глубине души Клэр понимала, что поступает плохо, но не могла остановиться.
Нокс развернул её, прижимая её зад к своему паху. От его злобного рычания по всему её телу пробежала дрожь. Он прижался лицом к её шее, не кусая, но демонстрируя своё доминирование. Он наклонил её, его огромное тело было позади неё, и он был очень, очень твёрдым.
Мгновенно гнев Клэр сменился чем-то совершенно иным. Она задыхалась и стонала, содрогаясь от давления его тела, его твёрдого члена. И запаха его крови! Даже вонь не-людей не могла перебить это. У Клэр потекли слюнки. Она хотела этого, хотела его.
Грудь Нокса вздымалась у неё за спиной, и он издавал низкие рычащие звуки, которые заставляли лоно Клэр неистово пульсировать. Она попыталась оттолкнуться от него, нуждаясь в его твёрдости, но её пальцы едва доставали до земли.
Он издал мучительный звук и медленно отпустил её, отстраняясь.
– Прости, чёрт возьми. Это просто… Прости, Клэр. Я бы никогда…
Клэр развернулась к нему для новой атаки, разъярённая тем, что он её бросил. Он снова схватил её за запястья.
Его глаза потемнели настолько, что стали почти чёрными. Жилы на его шее резко вздулись, и из того места, где она вонзила в него свои клыки, потекла кровь.
Клэр скользнула взглядом вниз по его мускулистому торсу, обтянутому футболкой, к паху, где его член заметно упирался в ширинку. Она снова сжала бёдра, испытывая боль и отчаянное желание разрядки, которую только он мог ей дать.
– Господи, – пробормотал он, закрывая глаза.
Глава 16
Его грудь тяжело вздымалась, и Нокс не мог удержаться, чтобы не вдохнуть медовый аромат её возбуждения. Его член напрягся в штанах, и все инстинкты требовали, чтобы он ответил на её грубое обращение твёрдым контролем.
Она хотела этого. Он знал об этом.
Нет, ей это было нужно. Разрядка. Отвлечение. Ей нужно было потерять контроль, а ему нужно было дать ей возможность сделать это. Не причиняя себе вреда.
Нокс опасался такой грубой игры. Потому что ему это нравилось. Он хотел этого. Чёрт, его член жаждал этого.
Но…
«Разрушенный», – сказало что-то внутри него.
«Грубый».
«Клэр заслуживает лучшего».
Нокс пресёк это дерьмо. Он не мог зацикливаться на себе, когда его женщина нуждалась в нём. Что, чёрт возьми, с ним не так? Он отказывал ей, заставляя страдать.
Он знал, в чём нуждалось её тело, и мог дать ей это.
– Хорошо, – хрипло сказал он. – Но ты будешь делать то, что я скажу, – он имел в виду, что она успокоится, но из его уст это прозвучало совсем не так. Это прозвучало как доминирование.
И всё же, услышав эти слова, она расслабилась. Ей нужно было, чтобы он забрал контроль себе. Нокс отпустил её запястья.
– Сними кофточку, – приказал он.
Она стянула ту через голову, не сводя с него пристального взгляда, подчиняясь его приказам. Пояс её розовых спортивных штанов был приспущен, открывая её фигуру от талии до бедер. Её маленькие упругие груди с острыми сосками выделялись, а бледная кожа порозовела.
Христос.
Когда Нокс стянул с себя футболку, её взгляд скользнул по его торсу так, словно шрамы не имели для неё никакого значения. Он наблюдал за Клэр, пока расстёгивал ремень, и ему нравилось, что она смотрит на его руки, что она хочет его видеть.
– Снимай штаны, – сказал он.
Она быстро стянула их, не сводя с него глаз.
С ботинками было не так-то просто. Ему пришлось отвести взгляд от Клэр, чтобы наклониться и расшнуровать их. Рана от пули на внешней стороне его левого бедра неприятно натянулась, но он не обратил на это внимания. Он почувствовал, как Клэр придвинулась ближе. Он прорычал, чтобы она остановилась, и закончил расшнуровывать ботинки. Выпрямившись, чтобы снять их, он посмотрел на лобок Клэр. Ему понравилось, что она не была выбритой.
Руки Клэр сжались в кулаки от нетерпения, когда Нокс стянул с себя носки, но она по-прежнему была спокойнее, чем раньше, пока он не расстегнул штаны.
Когда она попыталась схватить его, Нокс яростно зарычал, чтобы остановить её.
– Только когда я скажу.
Она нахмурилась, но отодвинулась. Нокс спустил штаны и скинул их со стоп. Его член был таким твёрдым, что головка потемнела. В его щёлке выступил предэякулят.
– Хочешь потрогать его?
Клэр кивнула.
– Окей.
Когда она вдруг застеснялась, Нокс взял её руку и поднёс к своему члену, направляя её так, чтобы она сжала его толстый ствол. От этого прикосновения во всём теле запульсировало наслаждение. Он отпустил её руку и положил свою на её лоно. Она ахнула, и он застонал, обнаружив, что она влажная и набухшая.
Она убрала руку с его члена и снова начала царапать его. Он развернул её и прижал к себе попкой, прежде чем успел обдумать свои действия. Он оборвал своё низкое рычание, но не отпустил её. Он несколько долгих мгновений прижимал её к своему твёрдому члену, пытаясь успокоиться.
Может, она и хотела, чтобы он контролировал ситуацию, но это не означало, что ей понравится грубый трах. Она, вероятно, даже не подозревала, что посылала такие сигналы его телу. Он даст ей то доминирование, в котором она нуждалась, но он должен был держать себя в руках.
Он просунул руку между их телами, чтобы схватить свой член и приставить его между её ног.
– О, – выдохнула она, – о.
– Потрись о него, – хрипло сказал он. – Вот для чего это нужно.
Сначала её движения были неуверенными, её лоно медленно скользило по нему, затем она стала напирать сильнее, двигаться быстрее.
Бл*дь. Бл*дь.
Нокс слышал собственное рычание, чувствовал напряжение в спине, ноющую тяжесть в яйцах. Клэр задыхалась, не в силах ни о чём думать, её тело отчаянно искало разрядки.
Обхватив её одной рукой, Нокс поднял её и отнёс на кровать, прижимая её к себе, и они оба застонали от трения. Когда он усадил её на кровать, она опустилась на четвереньки, и Нокс накрыл её сзади, наклонившись, чтобы прижаться к ней всем телом.
Он зарычал ей на ухо, довольный тем, как она тяжело задышала в ответ.
– Да?
В ответ она прижалась к нему спиной. Когда Нокс приставил головку члена к её гладкому входу, она толкнулась навстречу. Они оба вскрикнули от внезапного, горячего контакта. Зарычав, Нокс вошёл в устойчивый ритм, постанывая при каждом глубоком толчке в её набухшую киску, пока его член был зажат в её узком влагалище.
Он крепко прижал её к себе и опустил руку, чтобы стимулировать её клитор. Она кончила сильно и быстро. Нокс позволил своему телу работать, трахая жёстко и глубоко, пока она снова не кончила.
Затем он вышел, и его член весь сочился предэякулятом, а тело было будто пронизано электрическим током. Ему нужно было увидеть её лицо. Это Клэр, а не какая-то случайная женщина.
Клэр перевернулась, дрожа, не сводя глаз с его сочащегося члена. Она потянулась к нему.
– Нет, – ему не нравилось, когда его хватали. Это просто… что-то с ним делало.
Зарычав, она схватила его за предплечье, не обхватив его и наполовину.
– Ты такая чертовски свирепая.
Он устроился между её бёдер и с силой вошёл в неё. Вскрикнув, она выгнулась навстречу ему.
Его клыки заныли. Ему до смерти хотелось вонзить их ей в шею, попробовать её на вкус, пока он овладевает её телом. Это его раздражало. Это заставляло его трахать её ещё сильнее.
Нокс просунул руку ей под бёдра, чтобы приподнять её. Он просунул другую руку ей под спину, притягивая её к себе, чтобы их тела соприкасались. Он трахал её до тех пор, пока она не застонала, не прижалась к нему и не отдалась ему полностью.
Когда она кончила снова, то укусила его за плечо, крича в его плоть. Нокс зарычал от избытка ощущений, его яйца напряглись, спина выгнулась, член извергал горячие струи спермы.
Его разум отключился, а тело поплыло.
Её рыдания вернули его к действительности, и он нежно обнял её и позволил выплакаться, прижавшись к нему, пытаясь впитать её боль, зная, что он не сможет, зная, что это так не работает.
Глава 17
Малотов ненавидел эту часть своей работы. Грязные, вонючие демоны – и ему приходилось ловить их живьём.
В начале своей деятельности он отлавливал вампиров, чтобы использовать их в качестве приманки, заманивая демонов в переулки и другие труднодоступные места.
Сколько работы, чёрт возьми.
Теперь он посещал места, где приманка появлялась сама по себе. Бары и ночные клубы, иногда стриптиз-клубы. Демоны неизбежно выходили на охоту, и Малотов был там, чтобы схватить их. Это был чёртов труд на благо общественности.
Конечно, «схватить» – это слишком расплывчатый термин. Скорее уж, «выстрелить в них дюжину раз, пока они не перестанут двигаться». Ему не нравилось подходить слишком близко, пока они не становились неподвижными.
Пока они могли регенерировать перед тем, как Гидеон проведёт свои тесты, босса не волновало их состояние.
Тем не менее, это чёрная работа, намного ниже квалификации Малотова. Его специальностью были вампиры. Во имя любви к Идайос, он же был скульптором, способным создавать из своих предметов прекрасные, жестокие произведения искусства. У него был дар, и для работы ему нужна более качественная глина, а не грубая грязь демонов.
Со времен ночей в Замке Малотова не использовали должным образом. Бои Гидеона были такими банальными, а его бизнес – таким мелким. Малотов был свидетелем настоящего насилия. Он заставлял мужчин убивать друг друга жестоко, голыми руками, грубо, первобытно и очень, очень реально.
Крики.
Хруст костей.
Кровь.
Это было настоящее искусство в движении.
Остались только приятные воспоминания с тех пор, как этот здоровенный зверь, Нокс, всё испортил. Во имя Идайос, Малотову нравился этот тип.
Нокс был молод, ему не исполнилось и двадцати, когда Дутерианы забрали его в уплату долга его семьи. Малотову редко доводилось брать их в команду такими молодыми. Обычно они были слишком закалёнными, чтобы их можно было воспитать ещё до того, как они ступили на Арену, и слишком упрямыми, чтобы их можно было научить. Они всегда умирали слишком рано.
Но Нокс…
Он был чем-то другим.
Больше. Сильнее. Умнее. И спокойнее. Это было ключевым моментом. Он наблюдал и учился. Он расставлял приоритеты, принимал решения.
О, у него бывали свои моменты. Любую личность можно скрутить достаточно сильно, чтобы вызвать у него или неё реакцию.
И он был жестоким бойцом, да, но он знал, когда нужно дать волю чувствам. В остальное время он был отстранённым. Всегда погружённым в себя. Никогда не бушевал. Редко доставлял неприятности.
Но всегда думал.
Как долго Нокс планировал свой побег? И когда у него появился шанс, что заставило его вместо того, чтобы спастись самому, рискнуть жизнью в попытке перебить всех в Замке и поджечь это место?
Что ж… всех, кроме одного. Малотов сбежал. Он залёг на дно на долгие годы, его репутация была погублена, его слава угасла.
Малотов ненавидел этого здоровенного ублюдка. Если честно, то даже любил-ненавидел. Потому что как он мог не любить свою величайшую работу?
Потому что такая массовая резня? Это требовало невероятной ярости, которую Нокс хорошо скрывал десятилетиями – то, что Малотов воспитал в нём.
Когда Гидеон предложил Малотову возглавить его бойцовский ринг, Малотов согласился из-за отсутствия лучших вариантов. Годы скуки, но теперь дерьмо приобретало интересный оборот. Новое начинание Гидеона было очень захватывающим.
Не говоря уже о том, что – Боже, у него практически кружилась голова от осознания этого – Молотов знал, он знал, что видел Нокса на ликёро-водочном заводе прошлой ночью.
Сначала Малотов отмахнулся от этого зрелища, решив, что память сыграла с ним злую шутку, но потом он просмотрел записи с камер наблюдения. Немного перемотки назад и вперед, немного увеличить изображение, и, чёрт возьми, да. Это был он.
Молотов не знал, что Нокс в Портидже. Боже, если бы он знал…
Он бы выследил его много лет назад. Чтобы убить его, если возможно. Чтобы увидеть его, если иного варианта нет. Хорошо, что Малотов не знал, потому что сейчас был подходящий момент. Теперь Малотов мог отомстить. Это будет поэтично.
Но ему нужно больше информации, прежде чем он сможет передать это Гидеону, и Гидеон поручил ему собрать новые образцы для тестирования.
Малотов оглядел переполненный ночной клуб, готовый продолжить.
Вон там.
В баре. Пил газировку и жадно наблюдал за рыжеволосой женщиной-вампиром, которая была слишком пьяна, чтобы заметить его.
Малотов прогуливался, насвистывая, когда ему в голову пришла новая идея.
Он не собирался ловить этого демона, ни здесь, ни сейчас. На поимку их по одному ушла бы вечность.
Почему бы не позволить демону заполучить женщину? Почему бы не последовать за демоном, когда он сбежит со своей добычей? Почему бы не позволить демону привести его к другим?
Идайос, да сегодня вечером он просто горел идеями!
Малотов вернулся на своё место и, довольный собой, отхлебнул водки. Он был образцом эффективности.
Глава 18
Нокс не позволял себе вставать с постели. Несмотря на то, что он не спал уже несколько часов, несмотря на то, что внутри него копошилось что-то беспокойное, грызущее его, он заставил себя лежать неподвижно и позволить Клэр отдохнуть в его объятиях.
Его убивало, что она заснула со слезами на щеках, но с тех пор она мирно спала.
Он лежал на боку, его спина болела, плечо онемело. Он даже больше не чувствовал головы Клэр на своём плече. Её руки были сложены между их телами, ладони покоились у него на груди. Её длинные светлые волосы струились у неё за спиной.
Её глаза медленно открылись, её пробуждение было лёгким. Она сделала глубокий вдох, и её глаза открылись полностью. Хотя в комнате было темно, так как ставни закрывали окна на весь день, его острое зрение и тот факт, что его глаза привыкли к темноте, позволили ему увидеть, что её ресницы слиплись от высохших слёз.
Она пристально посмотрела на него. Она выглядела печальной.
Нокс провёл пальцами свободной руки по её щеке и подбородку.
– Привет, милая.
– Здесь всегда темно, – прошептала она.
– Хочешь, чтобы я включил свет?
– Да.
Нокс перевернулся на спину. Потянувшись к прикроватному столику, он повернул рукоятку. Когда из лампы хлынул тёплый свет, он крепко зажмурился.
Клэр придвинулась ближе, положив голову ему на плечо, а одну руку – ему на живот. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки, распространяясь вниз, пока не заболела даже рука.
Когда Клэр провела кончиком пальца по одному из его шрамов, уродливому, узловатому, который шёл по всему боку, он подавил дрожь, которая пыталась пробежать по его телу. Никто никогда не прикасался к его шрамам, никто даже не пытался. Это была борьба за то, чтобы не вздрогнуть.
– Как лев, – сказала она.
– Что?
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он слегка приподнял голову с подушки, чтобы лучше видеть её.
– Ты похож на одного из тех покрытых шрамами львов.
Он нахмурился.
– Чего?
– Знаешь, с канала о дикой природе? Они все в шрамах от драк, – она слегка царапнула его ногтями, как когтями. – Арррр.
Нокс рассмеялся и снова опустил голову.
– Ты забавная.
– Мне нравятся документальные фильмы о природе. Животные такие красивые и такие… Я не знаю. Они не похожи на людей. Тебе нравятся представления о природе?
– Вообще-то я не смотрю телевизор. Обычно у меня нет времени на подобные вещи.
Клэр приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз.
– Так чем ты занимаешься?
– Я просто работаю, наверное. Я на самом деле не думаю об этом.
– Ты солдат? Ты выглядишь как солдат, но… нет.
– Вроде того. Я думаю. Я работаю на ВОА. Вампирское Оборонное Агентство.
Губы Клэр изогнулись в улыбке.
– Это звучит очень официально, – сказала она с притворной чопорностью. Боже, она очаровательна.
– Э-э-э. В мире вампиров всё устроено не так формально, как в мире людей. Но, да, я полагаю, это в некотором роде официально. Моя команда Тишь охотится… э-э… мы пытаемся защитить людей. Например, как мы пришли и забрали тебя?
Он не был уверен, что она готова к слову «демоны». Именно демоны впервые взяли её в плен, но она могла этого и не знать. В конце концов, они могли выглядеть как люди.
– Это то, чем ты занимался раньше, когда тебя не было, а я была на кухне? – спросила она.
– Да.
– Ты поранился. Твоя нога.
– Всего лишь царапина. Вампиры быстро заживают. Ты тоже будешь быстро исцеляться.
Она нахмурилась.
– Я никак не могу к этому привыкнуть. Иногда… Я чувствую, что в этом есть смысл, и я почти, – она пожала плечами, – счастлива. Иногда я думаю: «Этого не может быть на самом деле. Я, должно быть, сошла с ума». И потом я чувствую, что и то, и другое верно одновременно, и это ещё больше сбивает с толку.
