Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"

Автор книги: Кэти Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

На негнущихся ногах я направилась к окну. Руджери же тем временем поднялся с дивана и пошел в противоположном направлении.

Он двигался плавно и неспешно, как хищник, что играл с добычей.

Я старалась не выдавать беспокойства, но сердце заглушало все мысли в голове.

Несмотря на короткий срок нашего общения, что обещал моему отцу Фауст Руджери, он не торопился заводить разговор. Только смотрел. Внимательно, будто пытался оценить, стоила ли игра свеч.

Я не хотела замуж. Тем более – за него.

Но, если он решил сказать мне лично, что его совсем не интересует этот союз, то отец меня уничтожит.

– Не буду врать, вы мне понравились, мисс Калабрезе. – его голос, тихий и бархатный, заставил меня вздрогнуть, будто от выстрела. – Но мы оба понимаем, зачем заключаются подобные сделки.

– Для вас это лишь сделка? – усмехнулась я, совсем не слыша собственного голоса. Он доносился до меня издалека. – Вы выбираете женщину, с которой проведёте оставшуюся жизнь, мистер Руджери. Разве это решение принимается по медицинской карточке? – подняла бровь я, чувствуя, как воздух между нами сгущался.

Я ненавидела себя за то, что говорила, но просто не могла держать язык за зубами.

К моему удивлению, Руджери улыбнулся. Не дежурно, а по-настоящему. И вот тогда он перестал быть для меня мраморной статуей. Он стал человеком.

А если он не был камнем, то у него тоже были свои слабости.

– Наши традиции говорят о том, что можно. – общей, ничего не значащей фразой ответил он. – Или у вас иной взгляд на устои?

Этот вопрос был с подвохом и, может, я бы и оступилась, если б перед встречей я вышибла себе мозги сорок пятым калибром.

Но, несмотря на то, что Руджери назвал моё образование бесполезным, я не была дурой и правила игры знала даже лучше, чем он сам, просто потому что к женщинам требований было в десятки раз больше.

– Традиции – то, что делает нас сильными из поколения в поколение, сэр. – повторила я фразу, что часто говорил Витторио наш отец.

Руджери хищно улыбнулся, цокнув.

– Я думал, вы заговорите про любовь.

Его слова попали мне прямо в сердце, выбив воздух из лёгких.

Фауст Руджери знал куда ударить, чтобы было побольнее и не постеснялся откровенной провокации.

Конечно, я, как и все девушки, хотела любви. О ней писали песни и книги, ради неё рисковали всем. Она точно стоила всех денег и сил, просто потому, что её нельзя было купить. И я хотела прикоснуться к ней, потому что знала, что подобной роскошью женщины из мафиозных кланов не обладали.

Руджери оказался не промах: если бы я пролепетала ему правду, то поставила бы себя в уязвимое, глупое положение, но я уже сказала, что брак – это не только «сделка».

– Так что для вас брак, мисс Калабрезе? – надавил Руджери, заставляя меня ненавидеть его с первой же встречи.

Он был ничем не лучше отца. Не лучше ни одного мужчины, что, так или иначе, касался мафии или политики.

– Для меня это уважение. – я гордо задрала нос, борясь с желанием обхватить себя за плечи и спрятаться от пристального взгляда моего потенциального жениха.

– В таком случае, – Фауст помедлил, плохо скрывая ядовитую ухмылку. – я принял решение, мисс Калабрезе. Вы можете идти.

Мне не нужно было повторять дважды.

Развернувшись на каблуках, я уверенно зашагала к дверям, отсчитывая между каждым из шагов по пять секунд, чтобы не сорваться на бег.

Когда я покинула гостиную, то не успела выдохнуть. Отец схватил меня за плечи и прижал к стене, выбив весь воздух из груди.

Я в ужасе уставилась на него, но не смогла сказать ни слова.

Детский страх возобладал надо мной и язык будто прирос к нёбу, а глаза предательски защипало.

– Что ты ему сказала? – зло прошипел отец, вглядываясь в моё лицо. Я пыталась ответить хоть что-то. Правда, пыталась. Но кроме мычания не издала ни звука.

Тогда отец на мгновение оторвал меня от стены, но только для того, чтобы ударить об неё снова.

– Этот ублюдок шантажировал меня. Если ты ему не понравилась, моя карьера в парламенте полетит к чертям. Мне не видать должности в Сенате.

Я вновь попыталась сказать хоть что-то членораздельное, но всё моё существо сжалось до горевших огнём затылка и спины, после удара об стену.

– Что ты сделала? – прорычал отец, наконец, отступив на шаг назад. Я следила за тем, как он поднял руку. Замахнулся.

Вся жизнь пролетела в моей голове набором бессмысленных вспышек воспоминаний.

Отец звал меня своей гордостью. Принцессой. Только по прошествии двадцати лет я поняла, что не был королём. Он был драконом, который так боялся за своё золото, что был готов пустить принцессу в расход при одной только угрозе своим богатствам.

Удара не последовало.

Я распахнула глаза и увидела Фауста Руджери, что заслонял меня своим плечом.

– Мистер Калабрезе, вы так переживали за то, что я могу обидеть вашу дочь, потому что хотели сделать это самостоятельно?

Сердце провалилось куда-то в пятки, и я больше не ощущала его стука. Я в ужасе смотрела на возвышавшееся над моим подбородком плечо Руджери, на искаженное гневом лицо Сильвано, что замер, будто игрушка, из которой вытащили батарейки.

– Мистер Руджери, – растерянно заговорил отец, поспешно опустив руку. – при всём уважении, методы воспитания в моей семье вас не должны касаться.

Всё в один миг встало на свои места.

Сильвано Калабрезе терпел неуважение со стороны мальчишки, что годился ему в сыновья, потому что боялся.

Раз семья Руджери контролировала львиную долю конгломератов, обеспечивавших кибербезопасность, то, наверняка, у них было слишком много компромата на таких, как мой отец. Неверных, не самых чистых на руку, несдержанных и ещё очень много «не», которые его описывали.

– Я женюсь на вашей дочери, мистер Калабрезе. А я очень не люблю, когда чужие руки касаются моих вложений.

Глава 8

Помолвка была назначена через две недели.

Всё оказалось слишком просто: никто не хотел видеть в верхней палате парламента изменщика, который проводил всё своё время с девушками, едва ли старше его собственной дочери.

Отцу пришлось смириться с тем, что в этой игре ему пришлось играть по чужим правилам, но он не был готов оставить всё так просто.

При каждой нашей встречи он не скупился на угрозы, которые боялся привести в действие.

И всё же, я боялась не его. Теперь в моей жизни появилась куда более существенная проблема.

Фауст Руджери.

За пару дней я накопала на него не так много информации, как хотелось бы.

Он учился в Лондонской школе экономики. Его семья могла позволить себе отдать наследника за границу, чтобы лишний раз показать свой статус.

Там у него было несколько недолгосрочных романов с моделями. На их совместных фотографиях я задержалась дольше, чем хотела бы.

У Фауста Руджери определенно был хороший вкус. Расстраивал лишь тот факт, что после заключения брака он у него никуда не денется.

Я солгу, если скажу, что моё маленькое расследование не принесло мне удовлетворения. Напротив.

Мой будущий муж был красив (только разглядывая его фотографии, приближая каждый пиксель, я наконец-то смогла сфокусировать на нём своё внимание), хорошо образован, а ещё он имел деловую хватку, что значило лишь две вещи: либо наши правнуки будут до неприличия богаты, либо он купит небольшой остров, чтобы избавиться от меня, когда я ему надоем.

Когда я поймала себя на мысли о правнуках, то задумалась.

Смогу ли я однажды разделить постель с человеком, которого совершенно не волную?

Каждая девчонка представляла себе свой первый раз с парнем, в которого будет до головокружения влюблена, но в нашем мире это было непозволительной роскошью.

Договорной брак мог быть с кем угодно. Старым, страшным, агрессивным мужчиной. С кем угодно, если он будет выгоден для семьи.

Поэтому, разговоры о любви были чем-то смешным и совершенно неправдоподобным.

И всё же…

Всячески отгоняя мысли о том, что когда-нибудь полюблю Фауста, я отправилась в место, что было пропитано любовью.

За платьем на помолвку мы отправились в один из старейших бутиков Милана. На входе нас ждала высокая дама средних лет, сверкая винирами в ярком свете громоздких люстр. Будто гарпия, она вцепилась в Маддлен, провожая её к стойкам с платьями.

Вероятно, дама считала, что Маддлена пришла на шоппинг с целью поднять себе настроение и совсем не предполагала, что именно наш поход убил в ней хорошее настроение.

Если свадебное платье обычно выбирали вместе с матерью, то к помолвочному почти не было требований, кроме одного – оно должно было собрать все восхищенные взгляды гостей и заставить жениха натянуть кольцо на палец как можно скорее.

Вскоре появилась другая девушка-консультант с подносом шампанского.

Рената уселась на один из многих кожаных диванов и, закинув нога на ногу, попросила сотрудников нас оставить.

– Хорошо, что ты арендовала магазин, пока мы тут торчим. – подметила она, зевая.

Ренату мало интересовали праздники, если они не проходили в помещениях с тёмными эркерами за бархатными занавесками – там она мечтала однажды лишиться девственности с незнакомцем.

– Отец готов покрыть любые расходы, чтобы как можно скорее спихнуть меня в лапы этому безжизненному чудовищу. – Я же перебирала ткани, бросая унылые взгляды в сторону воодушевленной Элеттры, что пыталась подбодрить Маддлен.

– Тебе совсем ничего не нравится? – ворковала Элеттра, бегая от стойки к стойке. – Шелк? Парча? Как насчёт перьев?

После того, как я позвонила Маддлен и сообщила о том, что видела её будущего мужа в компании стриптизерш, её маска холодного принятия растрескалась, уступив место горю.

– И ради этого я училась? – отстраненно заговорила она. – Этот мудак писал мне на днях. Он сделал три ошибки в моём имени.

– Я подарю вам занятия с частным учителем по итальянскому. – Рената рассмеялась, а я тут же представила, как Фауст Руджери придумывает мне какую-нибудь кличку, лишь бы не тратить своё драгоценное время. Чтобы называть меня Рафаэлла.

– Спасибо. – глухо отозвалась Маддлена, продолжая перебирать платья. – Надеюсь, он сдохнет раньше, чем мы обналичим сертификат на его образование. – добавила она с горечью.

– А мой отец сказал, что отдаст меня своим солдатам, если Руджери на мне не женится. – попыталась поддержать Маддлен я, несмотря на то, что это приносило мне боль. – Все мужчины – козлы.

Рената поддержала мою реплику бурными аплодисментами.

– Руджери хотя бы не светится в скандалах. – со вздохом проговорила Маддлен, унося ворох платьев в примерочную поблизости. – А этот идиот не умеет держать член в штанах. Он будет шляться и позорить меня, а я должна буду греть его постель. – кричала она из-за дверцы из мутного закаленного стекла. Мы видели лишь её силуэт. – А потом я буду рожать. Рожать. Рожать. И ещё раз рожать, распространяя детей от идиота! Вы не подумайте, я хочу детей, но спать ради этого с ним…

Я замерла, так и не коснувшись платья, которое хотела посмотреть. Осознание холодом окатило меня с ног до головы.

Фауст Руджери не просто так смотрел мою медицинскую карточку. Он наверняка хотел узнать, насколько я пригодна для того, чтобы как можно скорее родить ему наследника.

Родить наследника от мужчины, которого я совсем не знаю!

– Раф? Ты чего зависла? – поинтересовалась Рената, положив руку мне на плечо. Я дернулась от неё, как от огня.

– Мне придётся с ним спать. – ляпнула я первое, что пришло на ум. Губы Ренаты дрогнули в ядовитой усмешке.

– Ну, такое обычно происходит в браках, да. – с отвращением протянула она. – Если бы ему было семьдесят, то тебе бы не пришлось об этом беспокоиться.

– Надеешься, что тому, кого выберут твои родители, будет семьдесят? – со смешком ответила я, а после захотела прикусить себе язык.

Если за меня и Маддлен выбор уже был сделан, то Рената не имела никаких гарантий того, что её муж не будет отвратительным стариком, которого ей придётся терпеть рядом с собой.

Но, несмотря на то, как я сконфуженно опустила извиняющийся взгляд, Рената рассмеялась.

– Если он сдохнет, когда я буду сверху, то мне будет что вам рассказать за бокалом просекко.

Когда я отправилась в примерочную с горой тряпок, Ренате тоже пришлось подойти к стойкам с одеждой.

Я сменила дюжину платьев, но каждое из них казалось мне недостаточно красивым.

Почему-то я была свято убеждена в том, что если буду выглядеть неотразимо на помолвке, то Фаусту Руджери не захочется портить мне настроение.

А оно и без него кружилось в медленном танце под звон погребальных колоколов.

Коря себя за медлительность, я всё же взяла платье персикового цвета, расшитое бисером и жемчугом. Его подол отлично обтягивал бедра и делал ноги длиннее, а широкие рукава отвлекали внимание от достаточно вызывающего декольте.

Когда с покупками было покончено, мы ещё час просидели на диванах, попивая шампанское.

Никому не хотелось уходить, ведь это значило бы, что день подошел к концу и завтрашние проблемы станут на шаг ближе.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивалось: завтра Фауст Руджери сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться и всё будет кончено.

Мы расплатились и вышли из магазина на душную оживленную улицу, когда среди толп людей я увидела Таддео Монтолоне.

Он стоял в тени деревьев, проверяя телефон.

– Этот парень – маньяк? – с отвращением прошептала Элеттра. – Или он не знает, что ты выходишь замуж за его главного конкурента?

Хотела бы я знать.

Таддео поправил волосы, что-то внимательно изучая на экране телефона.

И всё-таки он выглядел мягче, чем Руджери. Тоже в хорошей физической форме, только лицо его было спокойным и почти таким же нормальным, как у всех остальных парней, что работали на обычных работах, а не строили свою империю через власть и запугивание.

– Девушки? – с наигранным изумлением заметил нас Таддео, даже не пытаясь скрыть фальшь в голосе, подходя ближе.

– Этот придурок точно на тебя запал. – усмехнулась Рената, за что Элеттра толкнула её локтем.

– Любви не прикажешь. – мечтательно протянула она. Рената разразилась проклятиями.

Таддео перешел велосипедную дорожку и остановился возле нас, впившись в меня взглядом.

Я больше не смущалась.

Завтра я всецело буду принадлежать Руджери, поэтому переживать о других мужчинах и загадочном «а если бы…» не имело никакого смысла.

– Привет. – холодно отозвалась я, снова и снова прокручивая в голове: «завтра я буду всецело принадлежать Руджери».

Таддео нахмурился, но совсем не так, как это делал Фауст при нашей первой встрече.

Таддео Монтолоне выглядел озадаченным, будто его могли по-настоящему беспокоить мои чувства.

– Я могу поговорить с Рафаэллой? – аккуратно поинтересовался Таддео, заглядывая мне в глаза.

После этого я просто не имела права ему отказать, хоть и знала, что один неловкий шаг мог пролить кровь.

Глава 9

Оставаться наедине было запрещено.

Вдруг кто-нибудь нас увидит и подумает, что это свидание тайных любовников?

И всё же, девчонки стояли в паре метрах от нас, бросая красноречивые взгляды, готовые явиться на подмогу в любой момент.

Мог ли Фауст Руджери в тайне приставить ко мне своего лакея, что сообщал бы ему о каждом моём шаге? Конечно.

Таддео улыбнулся, окидывая меня плотоядным взглядом с головы до ног и обратно.

Он не скрывал того, что видел во мне женщину, которая будоражила его воображение.

Кожу обдало жаром, будто он касался меня взглядом, оставляя отпечатки.

– Сильвано Калабрезе прислал мне отказ. – начал Таддео и мне стало неловко.

Он говорил это без укоризны, да и я не могла ничего решать, но всё же мне было стыдно перед ним.

– Я знаю. – на выдохе произнесла я, опустив взгляд.

Таддео сделал шаг ближе, а я отступила.

Мне не нужны были пустые домысли и сплетни. Только не с этого я хотела начинать свой брак, которого и так не хотела.

Фауст Руджери смог запугать моего отца, со мной он сделает всё, что захочет, как только мы выйдем из церкви мужем и женой.

– Мне жаль, что, по его мнению, я не достоин твоей руки.

Внутри меня что-то сжалось.

Пусть я и ничегошеньки не испытывала к Таддео Монтолоне, он казался мне искренним и живым на фоне будущего мужа.

– Отец сделал свой выбор. – пожала плечами я, нехотя признавая и без того печально известный факт – девушки в таких семьях, как моя, были разменными монетами в руках своих отцов.

Таддео согласно закивал, а после заговорил тише:

– Я понимаю, тебе страшно, но, что если я скажу тебе, что могу помочь?

Сохранив маску невозмутимости на лице, внутри я едва не завопила от удивления.

Таддео предлагал мне сбежать?

Будто прочитав мои мысли, он покачал головой. Медленно, не сводя с меня взгляда.

– Если ты уйдешь сейчас, то нанесёшь оскорбление семье Руджери. – фамилию он выплюнул с отвращением. – Но, что если он сам даст тебе развод?

Ответ был прост: если в наших кругах кто-то выгонял женщину из дома, лишая покровительства своей фамилии, она возвращалась обратно в родительский дом, но её перспективы выйти замуж резко снижались.

Не то чтобы я хотела повторного замужества, просто это бы нанесло сильнейший урон репутации. А этого отец бы мне ни за что нем простил.

– Нет. Отец будет в ярости. – вяло отозвалась я, чувствуя, как очередная спасительная дверь выхода закрывалась перед моим носом.

Фауст Руджери был моим билетом в спокойную безбедную жизнь, даже если это значило, что я буду полностью в его власти.

Ничего не развращало людей так, как это делали большие деньги и влияние.

Оставалось только гадать, как именно он решит надо мной поиздеваться.

После долгого молчания, пока Таддео обдумывал мой ответ, он наконец заговорил:

– Ты стоишь всех бед, которые могут на меня свалиться. – внезапно очень уверенно заговорил он. – Если он тебя выгонит, то я женюсь на тебе.

Наконец, маска блаженного спокойствия треснула на моём лице, и я изумленно раскрыла рот.

– Что, прости? – переспросила я, хоть и слышала каждое его слово.

Таддео вновь сделал шаг ко мне, на этот раз я осталась стоять на месте. Теплый ветер растрепал мои волосы, донес запах его духов и сигаретного дыма.

– Мне нужна твоя помощь. – сдавленно проговорил Таддео, вновь сделав шаг ко мне.

Ну, конечно.

Я с трудом сдержалась от того, чтобы не скривиться от отвращения.

Не сложно было догадаться о том, какая именно помощь его интересовала, а слова Таддео лишь это подтвердили:

– Он разрушает мою жизнь. Жизнь твоей семьи. Твою жизнь. – убеждал меня Таддео, говоря то, что я и так знала. – Он забрал у меня тебя. – добавил он хрипло и моя кожа покрылась мурашками.

Что если бы Фауст Руджери не хотел напакостить Таддео? Я бы вышла за него замуж?

Прикидывая варианты того, как могла бы пройти моя дальнейшая жизнь с двумя совершенно разными мужчинами, я очень скоро себя прервала.

Может, они и казались совершенно разными на первый взгляд, но Руджери и Монтолоне принадлежали к мафии, а это значило лишь одно: жестокая империя, выстроенная на крови и махинациях. А, значит, они имели гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.

И всё же слова Таддео поселили во мне сомнения.

Может, мне и не нужно было терпеть Руджери возле себя всю жизнь?

Что если политика «до конца дней наших» могла сломаться именно на мне?

– И что ты предлагаешь? – спросила я, чувствуя, как к горлу поднимается желчь.

Женщины всегда шли на вторых ролях к своим мужьям, но перспектива самой принимать решения манила меня, как свет звал мотылька.

Это ощущалось как первобытное желание контроля, которого у меня никогда не было.

– Мы сможем встречаться. Хотя бы иногда. Приноси мне документы из его кабинета. Не оригиналы, копии. Что угодно. Я сам пойму. Когда ты принесёшь мне то, что поможет тебя освободить. – оживился Таддео, вновь приблизившись. Я отступила и он поднял руки, капитулируя. – Я не причиню тебе вреда! – добавил он. – Фауст Руджери – мерзкий брехливый пёс. Но на каждого хищника можно поставить капкан, понимаешь?

Я понимала и от этого мне не становилось легче. Напротив. Риск был слишком велик, а то, что я получу в итоге – мираж идеальной жизни, которой может и не быть.

Таддео мил, но никто никогда не сможет дать мне гарантию того, что с ним я буду по-настоящему счастлива.

– Какие у меня гарантии? – подняла бровь я, заглядывая за плечо Таддео. Элеттра стояла возле входа в магазин, указывая на часы на своём запястье.

– Моё слово. – без колебаний произнёс Таддео. – Ты самая красивая женщина из всех, кого я встречал. И я готов за тебя биться, но без твоей помощи мне не выстоять.

Что-то внутри меня с треском надломилось.

Каждая девушка мечтала услышать нечто подобное хотя бы раз в жизни, и я не была исключением.

– Мне нужно подумать. – расплывчато проговорила я, хоть и понимала, что согласна.

Таддео тоже это понял. Он широко улыбнулся и вновь попытался приблизиться, но я отступила.

Все наши взаимодействия сводились к своеобразному танцу, где он пытался ко мне приблизиться, а всё, что могла ему дать я – призрачное обещание того, что согласна на предательство, раз оно было единственной надеждой на счастливое «когда-нибудь».

Он смотрел на меня с желанием и благоговением, когда я проходила мимо и задержалась всего на секунду, стоило нам поравняться.

– Я готов тебя ждать. – вместо прощания прошептал он.

– Если Фауст Руджери не убьет меня раньше. – со смешком протянула я и отправилась к девчонкам. Через мгновение к нам уже приехал Энцо.