Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"

Автор книги: Кэти Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 46

Я спала с убийцей.

Не просто хладнокровным маньяком, а расчётливым и жестоким психопатом.

И самым страшным во всём этом было то, что это не мешало мне любоваться своим мужем, получать от него тепло и жутковатую заботу.

Фауст не был контролирующим, но каждый день, заканчивая работу в офисе, он заезжал в Ла Рива Нера, чтобы забрать меня домой и заняться сексом прямо в моём рабочем кабинете.

Возвращаться после этого утром на работу было… волнительно.

Фауст оказался тем, кто был мне так нужен всё это время: его было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой, но не слишком много, чтобы я успевала начать по нему скучать.

Всё было прекрасно: мы проводили вместе так много времени, как нам обоим хотелось.

Разговоры о будущем больше не были воздушными замками, а приобрели вполне реалистичный характер.

Жизнь стала одновременно размеренной, предсказуемой, но полной забот, которые доставляли несомненное удовольствие.

Ещё совсем недавно я переживала смогу ли смотреть на Фауста так же, как и раньше, если узнаю о том, что его руки запачканы кровью. Я мнила себя выше порядков, которые прививались нам с детства, но…

Фауст оставался тем же, после того, как Милан потрясли новости о трагическом отравлении Таддео Монтолоне, а я изменилась…

Мой мир перестал делиться на черные и белые оттенки, не было больше добра и зла.

Монтолоне должны были стать злодеями в этой истории, но Фауст тоже не совсем тянул на героя с незапятнанной репутацией.

И всё же, я смогла спокойно спать, зная, что произошло и это меня ничуть не беспокоило, хоть и должно было.

Марианджела овдовела. Это было одновременно и освобождением и угрозой нового брака.

Но меня совершенно не заботили чужие проблемы. Вместе с Таддео умерла и моя совесть.

Теперь я не могла думать ни о чём другом, кроме нашей семьи.

Я снова и снова выбирала Фауста Руджери, моего мужа, изо дня в день.

И это было самым восхитительным чувством на земле: особая нежность в каждом случайно брошенном взгляде и маленьком жесте.

Все пройденные нами испытания стали казаться дурным сном, от которого мы наконец-то очнулись, чтобы жить долго и счастливо.

Только вот призраки прошлого вновь поскреблись в нашу дверь.

Глава 47

Солнце клонилось к закату, окрасив стены моего кабинета в рыже-красный оттенок.

Я сидела за своим рабочим столом, рассматривая каталоги тканей для новой обивки мебели.

Пусть я и привела в Ла Рива Нера старую команду, мне хотелось перемен.

Конечно, выбрасывать антикварные кованые стулья было кощунством, поэтому приходилось обходиться «косметическими» мерами.

Так в залах сменился цвет стен с грязно-голубого на белоснежный. С ним картины в позолоченных подрамниках смотрелись куда привлекательнее, а само заведение казалось куда чище.

Приходя в свой кабинет каждое утро, я первым делом мысленно благодарила моего мужа за то, что он купил Ла Рива Нера для меня.

Это место всегда многое для меня значило, и поначалу я даже испугалась, что, связав свою жизнь с ним, появится отвращение, но этого не произошло.

Ла Рива Нера всё так же было местом, где я чувствовала себя в безопасности.

Никогда бы не подумала, что меня осчастливит работа!

Но результаты говорили сами за себя: обновленное меню, ремонт, сделанный в кратчайшие сроки, привели к росту прибыли.

Конечно, пока ещё не впечатляющей, но и я занималась этим не из нужды.

Первым делом я выучила каждого работника по именам. Для меня это было делом принципа.

Потом я пообщалась с каждым, узнала средние зарплаты всевозможных работников по рынку и поставила расценки за труд рабочих в полтора раза выше – это помогло мне найти отличную команду, в которой я не сомневалась.

Хотелось бы верить, что достойная зарплата побудит людей исполнять свои обязанности качественнее и держаться за эту работу. И я не прогадала.

Интернет полнился восторженными отзывами.

Мы измени подачу половины блюд, делая каждое – перфомансом и произведением искусства.

Наверное, я ещё никогда не получала от жизни большее удовольствие, чем за этот месяц.

Конечно, было и то, что омрачало мои будни.

Элеттра сообщила, что её старшая Марианджела находилась под следствием. Её подозревали в убийстве Таддео, мотивом служили его постоянные избиения.

Марианджелу отправили домой. Она вернулась в особняк Ринальди к родителям и сестрам.

Я часто думала о том, что мне стоило рассказать обо всём Элеттре, но это значило бы лишь одно: тогда полиция арестует Фауст, а я просто не могла его подвести.

Разумеется, я находила утешение в том, что Марианджела никак не была причастна к смерти своего мужа и очень скоро с неё снимут все обвинения.

Листая очередную папку с палитрами цветов, я тяжело вздохнула и отложила её в сторону. Мне страшно хотелось выпить кофе.

Поднявшись из-за стола, я ощутила легкое головокружение и тошноту, но, отдышавшись, отправилась в бар.

Микеле встретил меня дружелюбной улыбкой, изобразив, будто снял невидимую шляпу.

– Миссис Руджери? Опять латте?

Микеле был почти моим ровесником. Я помогла ему с оплатой обучения, и теперь он радовал нас своим присутствием после пяти вечера, когда заканчивались лекции в университете.

Он много болтал, особенно, с Марко, когда тот приезжал меня забирать после окончания рабочего дня.

– Да, пожалуйста. – я села на высокий стул и подперла подбородок ладонями, следя за тем, как Микеле насыпал кофейные зерна в кофемашину.

– Вас, кстати, искала какая-то женщина. – через плечо бросил Микеле. Его голос утонул в шуме кофемашины.

– Женщина? – лениво подняла бровь я, пытаясь вспомнить, не назначала ли я на сегодня встреч с кандидатами на работу или поставщиками.

– Рафаэлла? – послышался возмущенный голос из-за спины и моё сердце рухнуло куда-то сквозь меня.

Голос принадлежал Аурелии Риччи.

Она была таким далеким воспоминанием, что мне не верилось, будто мы встретимся с ней ещё хоть раз.

Я с трудом оторвала ладони от щек, старательно ища среди сотен мыслей, пронесшихся в голове, что-то вменяемое.

Наша последняя встреча с ней чуть не повлекла за собой развод.

Что на этот раз смогла выдумать Арулия, чтобы попытаться отбить у меня Фауста?

Видимо, это что-то грандиозное, раз она заявилась в Ла Рива Нера.

Я рассмеялась собственным мыслям.

Никто и ничто не могло разрушить нашу связь.

Но, обернувшись, я поняла, что была неправа.

Аурелия стояла прямо передо мной и, если бы я не сидела на стуле, то рухнула бы замертво в ту же секунду.

Её волосы были забраны в пучок на затылке, а кардиган, небрежно накинутый поверх платья-комбинации, оголял заметно округлившийся живот.

– Какими судьбами? – сквозь зубы прошипела я, не слыша ничего, кроме стука сердца в висках.

Тук. Тук.

Аурелия беременна.

Тук. Тук.

Аурелия ждёт ребёнка.

Тук. Тук.

Она, мать его, беременна!

О, Фауст…

Моё сердце в один миг разбилось на сотню осколков, что царапали изнутри опустевшую грудь.

Аурелия смерила меня горделивым взглядом. Её губы, выкрашенные алой помадой. Растянулись в хищной усмешке.

– Поговорим? – подняла одну бровь она, кивнув в сторону Микеле. – Наедине?

Я с трудом слеза со стула и, не потрудившись ответить, повела Аурелию в свой кабинет.

Ноги немели и меня мотало из стороны в сторону. Вновь вернулась тошнота.

– Ты даже ничего не скажешь? – послышался обиженный тон Аурелии за спиной.

Я пыталась совладеть со своими ногами, которые спотыкались на ровном полу.

Стены крохотного, совсем короткого коридора в служебной части Ла Рива Нера давили, не давая вдохнуть полной грудью.

– Заткнись. – отмахнулась от неё я, молясь о том, чтобы болтливый Микеле не рассказал ни единой живой душе о том, что ко мне приходила беременная Аурелия.

Её он, конечно же, не знал, да и мало ли ко мне приходило посетителей ежедневно?

Только захлопнув входную дверь кабинета, я набралась смелости вновь взглянуть на Аурелию.

Она всё ещё была беременна.

– Так что? Может, теперь поговорим? – нетерпеливо проворковала она, усевшись на стул перед моим столом без разрешения.

Я бросила взгляд на окно. Солнце уже скрылось за горизонтом.

– Какой срок?

В рот будто насыпали песка.

Я села в кресло и вот уже мои бумаги, оставленные десятью минутами ранее, выбор цвета обивки – всё уже не имело смысла.

– Полгода. – пожала плечами Аурелия, а в моей голове со скрежетом зашуршали шестеренки.

Полгода как мы с Фаустом были в браке.

Полгода – срок беременности Аурелии.

Это «подарок», который сделал Руджери, когда мы заключили брак? Тот козырь в рукаве Аурелии, которым она хотела сразить меня в битве за Фауста?

К горлу подкатил ком желчи, и я дрожащей рукой поднесла к губам стакан с водой. Огляделась по сторонам, поняла, что не забрала латте, который попросила сделать Микеле.

– И зачем ты пришла с этим ко мне? – я непонимающе уставилась на Аурелию.

Она не выглядела победительницей.

Скорее, как женщина, которая пытается скрыть свой страх за бравадой.

Она выглядела прямо как я.

Аурелия неловко пожала плечами и задумалась.

– Наверное, потому что мне надоело вранье. – наконец выдавила из себя Аурелия. – Потому что я живу в постоянном страхе за себя и ребёнка, а ты играешь в счастливую жизнь. Ну как? Твой пряничный домик треснул? – добавила она после недолгой паузы.

Я кивнула.

Мой «пряничный домик» рухнул, не дав мне шанса спастись.

Глава 48

Я вернулась домой вместе с Марко, но на три часа позже обычного.

Мне нужно было многое обдумать.

Фауст и Аурелия ждали ребенка. Теперь их жизни связаны не только в прошлом, но и навсегда.

Это не просто брак, а маленький человек.

Осознание всего этого накатывало волнами. Я одновременно понимала, что теперь всё будет иначе и одновременно видела эту ситуацию слишком абстрактной, будто она происходила не со мной.

Ребенок. У Фауста.

Не у «нас», а у них. У моего мужа и Аурелии.

Это перемалывало кости и разрывало сердце изнутри.

Я не плакала. Слёз будто не было. Только щемящее чувство шока и пустоты внутри.

Что теперь делать?

На этот вопрос у меня не было ответа.

Когда машина остановилась во дворе, мои глаза наполнились слезами. От нервов нескончаемо тошнило.

– Всё в порядке? – поинтересовался Марко, опасливо глядя на меня через зеркало заднего вида.

Я кивнула, кусая губы. На них уже не осталось живого места.

– Прости меня. За всё. – сдавленно прошептала я. – Я ведь так и не извинилась за то, что подмешала тебе снотворное.

Марко нахмурился и покачал головой.

– Не несите чепуху, миссис Руджери. – неловко рассмеялся он. – Вы будто прощаетесь.

Я и сама не знала, что делала.

Мне хотелось просто исчезнуть.

Если карма и существовала, то в прошлой жизни я точно была жутким мерзавцем, за которого приходилось страдать сегодня.

Выйдя из машины, я на негнущихся ногах отправилась в дом. Тот приветливо смотрел на меня окнами гостиной, где горел свет.

Стоило мне заметить силуэт Фауста, ходившего из стороны в сторону по дому, сердце споткнулось в груди, одарив меня новой порцией боли.

Как же так?

Что же теперь с нами будет?

Я замерла возле двери, запихнув руку в сумочки. Ключи приятно холодили кожу пальцев.

Последние полгода проносились чередой стоп-кадров перед глазами.

Наш брак никогда не был простым, но… он имел все шансы на счастливый финал.

– Миссис Руджери? – позвал меня Марко, и я вздрогнула от неожиданности. – Всё в порядке? – настороженно спросил он, и мне захотелось рассмеяться.

В порядке.

У нас уже никогда не будет «всё в порядке».

– Да, конечно. – солгала я и всё же открыла дверь, не давая себе шанса передумать.

Все действия происходили на автомате: заперла дверь, стянула туфли и поставила их в обувницу, взглянула в зеркало и не узнала в нём собственное отражение.

Значит, вот так теперь всё и будет?

Сердце болезненно сжалось, и я направилась в нашу гостиную. Фауст сидел на диване, закинув одну ногу на другую. На низком журнальном столике стояла пара бокалов вина – мой, тот, что не тронут. Во втором же багряной жидкости было катастрофически мало. Пара коробок с тайской лапшой, несколько лотков с суши.

Фауст приготовил всё для романтического ужина после работы.

Я с трудом сглотнула ком, вставший поперёк горла, и через силу улыбнулась.

– Привет.

Фауст смерил меня недоверчивым взглядом, не выпуская планшет из рук.

– Ты сегодня долго. – подметил он.

Я стащила пиджак, чувствуя холод, обнявший меня за плечи.

Тошнота от нервов никуда не уходила.

Я села рядом с мужем, взглянув на экран его планшета. Очередные финансовые отчёты.

– Как твои дела? – неловко поинтересовалась я, чувствуя, как язык прилипал к нёбу от сдававших нервов.

Что если Фауст разведётся со мной, чтобы воспитывать их с Аурелией общего ребенка?

Вдруг это мальчик?

Рождение первенца вне брака, да ещё и того, кто сможет наследовать фамилию, значило бы крах для репутации Руджери.

Страх снова затуманил разум всевозможными сценариями. Ни у одного из них не было счастливого конца.

– Я взял билеты в Аспен на послезавтра. Вылет рано утром. – отчитался Фауст будничным тоном.

Я кивнула, поджав губы.

Последняя проездка в Аспен закончилась убийством.

Многие вещи стали казаться совершенно неважными, пусть это и было кощунством.

Я должна была рассказать ему об Аурелии, но всё моё нутро сопротивлялось этому.

Мы будто зависли над пропастью и мне предстояло столкнуть ничего не подозревавшего Фауста навстречу неизвестности.

Что если мы не обречены?

Вдруг у нас ещё есть шанс на спасение?

– Всё в порядке? – поднял бровь муж, когда я потянулась к нему за поцелуем.

Я жаждала его тепла, как никогда раньше.

Мы справимся – убеждала себя я.

Мы сможем жить с этим дальше.

Фауст притянул меня к себе, требовательно углубляя поцелуй.

Я растворялась в нём, вдыхая запах парфюма до головокружения.

Когда горячие ладони Фауста скользнули вдоль пуговиц на блузке я была вынуждена прервать поцелуй.

Фауст отстранился, тяжело душа. Его грудь рваны вздымалась под моими пальцами.

– Всё в порядке? – вновь недоверчиво переспросил он.

– Фауст, нам нужно поговорить. – жалко прохрипела я, боясь того, что неминуемо произойдёт. – Ко мне кое-кто приходил…

Руджери смотрел на меня испытывающе, но молчал. Я почувствовала, как он задержал дыхание.

– Аурелия беременна. – наконец выпалила я, с ужасом заглядывая в глаза мужа.

Я ожидала увидеть недоумение, злость. Да даже радость могла проскочить на его лице!

Но этого не произошло.

Фауст коротко кивнул и вновь поцеловал меня. требовательно и страстно. Его язык скользнул по моей нижней губе, посылая тепло по всему телу.

– Фауст? – промычала я, пытаясь от него отстраниться. – Ты ничего не скажешь?

Руджери тяжело выдохнул мне в губы и нехотя отодвинулся, продолжая сжимать мою талию.

– А что тут сказать? – он тупо посмотрел на меня, будто я была идиоткой.

Меня вновь затошнило.

– В смысле? Она беременна от тебя, Фауст. – слова желчью оседали на кончике языка и я схватила винный бокал. Сделала пару больших глотков, пытаясь прогнать чувство незащищённости. – Она пришла ко мне сегодня и сказала, что беременна от тебя. Тебе вообще плевать?

Лишь договорив, я кое-что поняла. И это осознание стоило мне всего-навсего одного разбитого сердца.

Фаусту не было всё равно.

Он просто и так это знал.

Знал, что Аурелия ждала от него ребенка и продолжал спать со мной, водить на свидания и говорит какие-то мелкие романтические глупости.

Живот скрутило спазмом. Я сделала ещё один глоток вина, не сводя взгляда с Руджери.

Тот сидел спокойно. Развалился на диване и смотрел на меня так расслабленно, что мне хотелось его придушить.

Он знал о беременности Аурелии и молчал. Молчал всё это время, делая из меня дуру!

В голове будто сложились все кусочки мозаики разом: вот почему он сначала так просто «вычеркнул» её из своей жизни, а потом Аурелия принесла мне снимки из её квартиры, когда Фауст к ней приходил!

– Ты это знал? – я не верила в то, что произнесла это своим собственным ртом.

– Конечно. – как ни в чём не бывало ответил Фауст, придирчиво оглядывая меня с ног до головы.

Дрожь, которая сотрясала моё тело от страха, внезапно прошла.

Её место заняла гнетущая пустота.

– Ты знал, что Аурелия беременна и молчал? – произнесла я, мотая головой, будто моё отрицание могло исправить только что произошедшую катастрофу.

– Хватит об этом. – резко оборвал меня Фауст, раздражаясь.

Он снова стал им – каменным чудовищем из мифов. Тех, где смертная девушка решала, что она способна заставить каменное сердце биться.

Я смотрела на своего мужа и не узнавала человека перед собой.

– Хватит? И это всё, что ты можешь сказать? – я и не заметила, как перешла на крик.

Фауст поморщился.

– То, что ребенок от меня, нужно ещё доказать. – буркнул муж недовольно. – Хватит устраивать драму на пустом месте.

На пустом месте – эхом отозвалось в моей голове.

– Это я всё время была «пустым местом» для тебя. – глухо отозвалась я, пытаясь совладать со звоном в голове.

Будто кто-то ударил в колокол и эхо отражалось от сводов черепа.

– Что ты такое несёшь? – возмутился Фауст, схватив меня за предплечье. – Я годами не мог выбросить тебя из головы, шантажировал твоего отца, чтобы жениться, а ты называешь себя «пустым местом»?

Я люблю тебя – три слова, которые могли всё исправить.

Три слова, неведомые Фаусту Руджери.

Три слова, непроизнесённые вслух, которые я прошептала ему в своей голове на прощание.

Глава 49

Я сидела в своём кабинете, собирая документы в кучу.

Утром в нашем доме царила странная, слишком абсурдная атмосфера: всё было так, будто прошлого вечера никогда не существовало.

Я и впрямь задумалась над тем, не начала ли сходить с ума.

Только в Ла Рива Нера я поняла, что с головой у меня всё было в порядке.

Девочки уже заждались меня в зале, но я не спешила к ним выходить.

Ещё прошлым вечером я поняла, что не смогу пережить этого позора – если отец ребенка действительно Фауст, то это будет крахом всего: репутации, нашего брака и всего того хорошего, что между нами было.

Он будет обязан воспитывать своего сына. Аурелия навсегда будет привязана к Фаусту, а я буду третьей лишней в их идиллии, которой так помешала.

Мне стоило уйти.

Это было ясно, как белый день, но я всё равно мешкала.

Сбежать от Фауста Руджери было сродни самоубийству: он найдёт меня где угодно, стоило ему лишь отследить телефонные звонки Ренаты или Элеттры.

А это значило лишь одно: вычеркивая из жизни мужа, я должна была лишиться ещё и подруг.

От осознания нага, на который я решилась, меня бросали в дрожь, но делать было нечего.

Когда я вышла в зал Элеттра и Рената о чём-то весело щебетали, не замечая других посетителей вокруг.

Сглотнув ком, вставший поперёк горла, я натянула улыбку и заняла свободное место.

– Всем привет. – ласково поздоровалась я, чувствуя тоску.

– Привет, Раф! – подмигнула мне Рената. – Ты не поверишь, кто мне звонил.

Я с интересом вооружилась стаканом с лимонадом и уставилась на подруг.

– У меня новости другого характера, – отмахнулась Элеттра, ковыряя вилкой салат. – пусть она первая скажет.

– Мне звонила Маддлен. – одной только фразой Ренате удалось привлечь всё наше внимание. – Она сейчас в Швейцарии, отдыхает в частной клинике после произошедшего.

– Далековато от особняка Каттане́о. – фыркнула Элеттра, встречая наши недоумевающие взгляды. – Что? Им же успели подарить особняк, до того, как Гаэтано расстреляли! – как само собой разумеющееся добавила она, пожав плечами.

Её ангельский вид совсем не сочетался с ядом, сочившимся из каждого слова и жеста.

– Боги, Элеттра, да какая змея тебя сегодня укусила? – возмутилась я, не переставляя удивляться её кощунству.

– Меня выдают замуж. – так же ехидно ответила Элеттра, накалывая креветку на вилку.

Я смотрела за тем, как подруга неспешно жевала салат, с вызовом вскинув брови.

– Что? В смысле? – заикалась я, чувствуя, как колени под столом принялись трястись.

Я уже знала ответ, но услышать его от подруги было куда больнее.

– Семью Монтолоне возглавил Романо, после смерти Таддео. Он намерен отомстить нам за его смерть. Романо Монтолоне уверен, что это Марианджела отравила его двоюродного брата, и ясно дал понять, что жить нам осталось недолго. – Элеттра скривилась. – Отец заключит сделку в ближайшее время.

Кровь стучала в висках.

Мне хотелось закричать, кто по-настоящему был виновен в смерти Таддео, чтобы оградить Элеттру от нежелательного брака, но я не могла произнести ни слова.

Я смотрела на подругу, что была готова биться за свою семью, пускай и ценой собственного счастья и не верила в происходящее.

Каждая секунда, проведённая за столом, становилась невыносимее предыдущей, удушая.

Тайна, которую я хранила, словно опухоль, разрасталась внутри, пуская корни.

Вся моя жизнь теперь состояла из недомолвок и лжи и я не понимала, как выпутаться из всего этого и не потерять близких мне людей.

Если я «сдам» Фауста, то потеряю его навсегда. Если промолчу, а потом обман вскроется, то Элеттра никогда мне этого не простит.

Я смотрела из стороны в сторону. Боясь лишний раз вдохнуть, будто любое движение могло выдать во мне лгунью, недостойную любви и дружбы.

Рената хлопала глазами, потягивая апероль.

– То есть, твой отец продаёт тебя вместо твоей сестры? – возмутилась она слишком резко.

Элеттра мягко улыбнулась Ренате в ответ.

– Марианджела должна была сыграть другую роль, но всех подвела своей выходкой с Таддео, когда заставила его жениться на себе. Она беременна. При всём желании протянуть полгода траура до следующего брака не получится. Монтолоне прислали нам голову овцы сегодня утром.

Меня вновь затошнило. Рука дрогнула и я выронила вилку. Та со звоном ударилась о тарелку, привлекая ко мне внимание.

По блузке расползлось пятно из соуса.

– Не переживай так. – ласково протянула Элеттра. – Я справлюсь. Я всегда платила за ошибки Марианджелы, просто этот случай не стал исключением. Я буду достойна своей семьи.

– Я… схожу переоденусь. – жалко промямлила я, вцепившись в пятно, как в спасательный круг.

Казалось, Элеттра и Рената даже не заметили, как я поднялась и исчезла в дверях служебного помещения.

Голова кружилась.

Я едва успела заскочить в туалет, где меня вывернуло обедом наизнанку. После того, как меня стошнило, я сползла по кафельной стенке на пол, пытаясь отдышаться.

Элеттра поплатится не за ошибку Марианджелы, а за решение Руджери.

Сердце колотилось в груди, намереваясь выскочить прямо на кафель.

Что же делать?

Что же делать?

Что же делать?

Я должна была рассказать ей правду, но не могла предать Фауста, даже после всего, что он сделал.

Решение пришло само собой – мне нужно было исчезнуть.

Я не могла смотреть в глаза подругам после того, к чему привело моё молчание. Я не могла быть рядом с Фаустом, отсчитывая дни до родов Аурелии, чтобы узнать являлся ли Руджери отцом её ребенка.

Мозг начал прорисовывать карту, каждый пункт на которой был решением и действием, которое нужно было предпринять, несмотря на сложности.

И первым делом я умылась, переоделась в легкий сарафан и вернулась за стол, где Рената зачитывала Элеттре статьи о клинике, где проходила лечение Маддлена.

Это была лечебница для поехавших, которые имели неприлично много денег и связей, чтобы другие не узнали об их проблемах с головой.

Жизни моих подруг рушились одна за другой, а я была немым свидетелем этого грандиозного падения, рухнув так низко, что было стыдно признаться в этом своим самым близким людям.

– И что ты будешь делать? – Рената с каким-то садистским энтузиазмом обратилась к Элеттре.

– Выйду замуж и спасу семью, разумеется. – рассмеялась она. – Можете мне не завидовать, далеко не каждой достаётся роль спасительницы. – отшучивалась Элеттра.

Я знала, что она не была спасительницей. Она была мученицей. Самой настоящей.

Но Элеттра храбрилась, широко улыбалась и отпускала колкие комментарии, будто её совсем не задевало происходящее.

Конечно, ей придётся выйти замуж за того, кого она будет презирать. Далеко не все мужчины были такими же как Руджери – они брали своё когда и где хотели.

Несмотря на весь пережитый ужас я понимала, что мне очень повезло быть женой Фауста, даже если этому браку придётся распасться из-за его связи с Аурелией.

– Эх, я одна осталась свободной женщиной. – усмехнулась Рената и хищно улыбнулась. – Надеюсь, в ближайшее время это не изменится.

– Я тоже так думала. – фыркнула Элеттра. – планировала закончить магистратуру, а тут сюрприз. – она невесело развела руками, изображая вспышки салюта. – Вся наша жизнь – одно сплошное испытание от Господа, к которому мы никогда не будет готовы.

Я тихо ухмыльнулась.

Элеттра была права.

Но, пусть я и не была готова к выпавшим на мою долю испытаниям, я уже знала, что именно должна сделать, чтобы попытаться спастись.