Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"

Автор книги: Кэти Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 34

Я никогда не боялась так, как в тот день.

Собственная свадьба с незнакомым мужчиной казалась мне счастливым воспоминанием, в сравнении с событиями в доме Ринальди.

Сердце отстукивало бешеный ритм в груди, а руки и ноги тряслись так, будто к моему стулу подключили электричество.

Говорят, что перед смертью мы должны увидеть всю свою жизнь.

Я же не могла думать ни о чём другом, что вот-вот кто-то перестанет дышать и нас на веранде станет на одного меньше.

Таддео смотрел на нас так, будто был готов свернуть шею каждой голыми руками. Его грудь тяжело вздымалась под рубашкой.

Помятый и разъяренный. Он больше не был похож на человека. Он был животным, имеющим лишь одно желание – пролить кровь.

Я смотрела на него и не узнавала человека перед собой.

При наших редких встречах Таддео казался мне другим.

Да, хитрым и действовавшим в своих интересах, но никак не чудовищем, готовым забить собственную жену насмерть.

Но синяки на теле Марианджелы говорили об обратном.

Я ведь завидовала ей, потому что та вышла замуж по любви!

Фауст был прав: мужчины всегда врали женщинам.

И я обманулась сладкими речами Таддео, даже когда думала, что одержала над ним победу.

Он точно не упустит шанса отомстить мне. Убьет прямо здесь, среди икон и моих самых близких людей!

Мои руки похолодели, когда Монтолоне двинулся к распластавшейся на полу Марианджеле.

Он не спешил. Двигался так же медленно, как хищник.

Как мой пока ещё муж.

Мой муж.

Осознание вспыхнуло в голове, как единственный возможный шанс на спасение.

Я судорожно полезла в сумочку и, едва дыша, достала мобильник и положила его на колени, не сводя глаз с Таддео.

Если он поймёт, что я позвонила Руджери, то это точно не кончится ничем хорошим.

Хотя, счастливого конца нам всё равно было не видать.

– Здравствуйте, дамы. – Монтолоне хищно улыбнулся, плохо скрывая ярость. Она опаляла нас пламенем, грозясь поглотить целиком и без остатка. – Вы не поверите, – он усмехнулся. – моя жена меня позорит!

Марианджела, рыдая, ползла в противоположную от Таддео сторону. Она причитала что-то себе под нос, снова и снова заходясь плачем. Элеттра смотрела на незваного гостя, не двигаясь.

Рената кивнула мне, и я заметила, как её рука потянулась к плетенной корзинке со столовыми приборами.

– Твоя сестра не умеет себя вести. – Таддео брезгливо поджал губы, обращаясь к Элеттре. – Она плохо исполняет супружеский долг, – он театрально загибал пальцы. – не знает, как должна себя вести достойная жена, лезет, куда ей не стоило…

Не глядя на экран телефона, я с трудом нашла в записной книжке номер Руджери, но замерла, не решаясь позвонить.

Таддео бросил на меня взгляд. Мазнул им по моему плечу и задержался на декольте.

Воздух застрял посреди горла. Казалось, я разучилась дышать под его пристальным, придирчивым взором.

– Рафаэлла – вот пример идеальной жены. – ядовито протянул Монтолоне и вновь взглянул на Марианджелу, что корчилась в истерике на полу. – У нас мог быть идеальный союз… только вот твоя распутная сестрица испортила мне жизнь. – Таддео отвернулся к Элеттре и я снова смогла дышать. – Правда, и Рафаэлла оказалась не так проста, какой казалась.

Таддео прекратил преследовать Марианджелу и двинулся к столу. Я видела, как Рената крепко вцепилась в нож. Хороший для мяса, но совершенно бесполезный в качестве орудия.

– Ты дала мне кое-что. – прошипел Таддео, приближаясь. Я подскочила на ноги, и телефон с грохотом рухнул на пол.

Монтолоне поднял брови и ноздри его раздулись.

Я молилась о том, чтобы он не поднял мой телефон и не понял, что я так и не решилась позвонить Руджери.

Секунды тянулись так долго, что, казалось, прошла целая вечность, прежде чем Монтолоне всё понял.

Таддео рванул к Марианджеле. Схватил её за ворот блузки и рывком поднял на ноги. Ткань её расстегнутой блузки затрещала, Марианджела взмолилась:

– Нет! Пожалуйста! Нет!

Элеттра бросилась к ним, отталкивая Монтолоне от сестры. Марианджела вновь рухнула на пол, вывалившись из рубашки. Полуобнаженная, она поползла прочь, прячась за свою младшую сестру. Таддео сверлил взглядом Элеттру, что со всей силы пихала его в грудь.

– Не смей поднимать на неё руку в моём доме! – гаркнула Элеттра, бесстрашно бросаясь защищать сестру. – Я уничтожу тебя, если ты переступишь наш порог ещё хоть раз!

– Она больше мне твоя сестра. – зло выплюнул Таддео, схватив Элеттру за предплечья. – Теперь она – моя жена.

Монтолоне вывернул запястья Элеттры и её ноги подкосились, но она продолжала стоять, героически глядя ему в лицо.

Я и сама не заметила, как мы с Ренатой кинулись вперёд¸ спасать Элеттру. Стоило нам приблизиться, как Теддео отшвырнул от себя нашу подругу и поднял ладони, изображая капитуляцию.

– Девочки, – прорычал Монтолоне. – я просто пришел забрать своё.

Я взглянула на Марианджелу, отползшую к софе. Лицо её раскраснелось от слёз, а губы тряслись.

Она молилась, судорожно переводя взгляды с одной картины с изображением святых, на другую.

– Иди сюда. – фыркнул Таддео, рывком дернув меня к себе.

Я ударилась носом в его грудь, ноги заплелись одна об другую. Таддео угрожающе схватил меня за шею и Рената отступила к лежавшей на полу Элеттре.

Я жадно хватала ртом воздух,

– Ты думаешь, что перехитрила меня? – прошептал Монтолоне мне в ухо. – Согласен, первый акт нашего танца вышел смазанным. – свободной рукой Таддео сорвал с меня цепочку с золотым кулоном и спрятал её в карман джинс. Резкое движение обожгло кожу на моей шее, и я зашипела от боли. – Но последний ход за мной, Рафаэлла. – он прижался носом к моим волосам и резко вдохнул. – И он разрушит твою жизнь.

По моим щекам потекли слезы. Они скатывались по подбородку и шее.

Я попала в ловушку, из которой не было спасения.

Монтолоне потащил меня за собой, под вопли девчонок. Я перебирала ногами, упиралась и билась лодыжками об углы мебели, но Таддео был сильнее.

Каждую мою попытку сопротивления он называл жалкой, приправляя это десятком нецензурных прилагательных.

Очень скоро мы оказались в доме. Безжизненно тихом и пустом.

Я в ужасе озиралась по сторонам, ища спасения.

Таддео рывком впечатал меня в стену и, широко улыбаясь, наклонился вперёд. Его глаза очертили мои губы, когда он прошептал:

– Знаешь, что самое забавное? – зло прохрипел он. – В той чертовой машине не должно было быть старика.

Я часто заморгала, едва ворочая языком:

– Ты про Адриано Руджери?

Таддео потрепал меня за щеку и его глаза блеснули непроглядной тьмой.

– Фауст должен был сдохнуть в тот день.

Я смотрела на Монтолоне, не чувствуя своего тела. Душу будто вытряхнуло из оболочки, которая больше мне не подчинялась.

Я безвольно хлопала ресницами, смотря в лицо настоящему подонку, пока он очерчивал ладонями мою талию и бедра.

– Но, не переживай. – Таддео игриво мне подмигнул. – Так будет даже интереснее.

Глава 35

Прошла целая неделя после инцидента в доме Ринальди, а я так и не смогла сказать Фаусту о том, что Таддео Монтолоне признался мне в покушении на Адриано Руджери.

Я хотела. Правда, хотела! Только вот…

Страх того, что Фауст заподозрит меня в связи с Монтолоне пугал до дрожи.

Таддео действительно пытался… посягнуть на чужую собственность, игнорируя тот факт, что я была человеком со своими чувствами.

Попытка, к слову, не увенчалась успехом.

Ему помешали девчонки, но я никак не могла отделаться от мыслим о том, как его приставания сделали меня грязной.

Оттираясь в сотый раз жесткой мочалкой, лежа в горячей ванной, я хотела содрать с себя кожу, лишь бы это избавило меня от воспоминаний.

Таддео говорил, что нет ничего лучше, чем запятнать честь жены своего врага.

Я же молилась о том, чтобы умереть и не чувствовать его прикосновений.

Фауст, несмотря на то, что мы почти не разговаривали, заподозрил что-то неладное. Или у меня развилась паранойя и я боялась быть пойманной на лжи, когда говорила ему о том, что всё в порядке.

Конечно, это было не так, но Руджери было совсем не обязательно об этом знать.

Чувство вины душило, и я вынужденно ослабила бойкот. Тем более, что для этого был повод.

Врачи сказали, что Адриано Руджери больше никогда не встанет на ноги. По этому поводу в корпорации Руджери проходил званый вечер, где все прощались с Адриано, что передал бразды правления своему старшему сыну.

Фауст в тот день нервничал больше обычного, хоть его лицо и продолжало оставаться безмятежным каменным изваянием.

Марко вел автомобиль по центральным улицам Милана, пока я накручивала прядь волос на палец, всячески игнорируя присутствие Фауста.

Мои мысли занимал страх.

Что если Таддео повторит попытку? Пристрелит Фауста прямо во время ужина, где соберется вся его семья?

Я кусала губы, следя за высотками и историческими зданиями, что сменяли друг друга в безумном хороводе из поворотов и улиц.

– Фауст? – мой голос дрогнул. – А что если кто-то повторит… это?

Руджери смерил меня внимательным взглядом и, криво улыбнувшись, пожал плечами.

– Польщен, что ты беспокоишься за мою жизнь. – он усмехнулся. – Если меня убьют, то тебе не придётся ждать развода. – добавил он колко.

Я бросила на него исполненный гнева взгляд, а Фауст лишь тихо рассмеялся.

– Пока я дышу, ты будешь моей женой.

Его слова затронули что-то внутри, разливаясь приятным теплом.

– Потому что я умею проигрывать? – подняла бровь я, припоминая Руджери его же слова, сказанные две недели назад в пьяном угаре.

Фауст заметно напрягся.

– Я думал, ты спала.

– А я была уверена в том, что ты напился до беспамятства и ничего не помнишь. – отмахнулась я. Вновь отвернувшись к окну. Машина затормозила на подземной парковке.

– Я не отказываюсь от своих слов, Раф. – бросил мне Фауст, прежде чем выйти из машины.

В большом зале, около трибуны, выступал Адриано Руджери.

Он сидел закинув одну ногу на другую в своём кресле, улыбаясь подчиненным и инвесторам.

Я сидела в одном из первых рядов, не обращая внимания на беседы окружающих, и заливалась шампанским, чтобы не думать о том, что знала, кто был виновен в увечьях Адриано Руджери.

Шампанское отлично действовало: очень скоро тело расслабилось, и я прислушалась к своим ближайшим соседям.

Кто-то возлагал на Фауста большие надежды, другие же говорили, что он похоронит бизнес отца, так как слишком полагается на себя и не слушает доводы аналитиков.

Сам же Фауст стоял возле отца, будто примерный сын, что принимает монаршую корону.

Потом были танцы и фуршет. Фауст таскался вместе со мной, будто боялся, что я сбегу, раз отказалась с ним танцевать.

Но я заметила кое-что ещё. Он смотрел на меня с гордостью, искренне принимал поздравления от заискивавших инвесторов и партнеров.

Руджери казался новым для меня человеком. Таким, в которого можно было бы влюбиться.

Он шептал мне на ухо шутки, рассказывал сплетни про гостей и не смотрел ни на одну женщину, которая к нам подходила и выглядела, как кошка, готовая драться за добычу.

А потом я заметила в толпе отца Аурелии. Мистера Риччи. Тот одарил нас сдержанной улыбкой, пока я искала взглядом его дочь.

Но её не было.

Заметив это, Фауст притянул меня ближе к себе и прошептал на ухо:

– Если я скажу, что не спал с ней, ты мне поверишь? – от его игривого тона и горячего дыхания на моей шее, кожа покрылась мурашками.

– Нет. – неожиданно для самой себе хихикнула я.

Рядом с Фаустом я по-настоящему могла расслабиться.

Мы жили бок о бок уже почти полгода!

Конечно, с ним мне было комфортно. Я привыкла к его странному поведению, теплу, когда он обнимал меня не спины, его рукам на моей талии.

Иначе и быть не могло.

Пока Руджери вел двойную игру, я уже свыклась с тем, что он был моим мужем.

Самое страшное – мне искренне нравились наши совместные вечера.

После полутора месяцев звенящей тишины то время казалось мне сном.

– Потанцуем? – в очередной раз предложил Фауст и я сдалась.

Может, я перебрала шампанского, но, кружась в танце с Руджери, поймала себя на мысли: я была счастлива в тот момент.

Никого вокруг не существовало. Только он и я.

Его руки собственнически держали меня за талию, а мои аккуратно касались его шеи. Благодаря шпилькам разница в росте не казалась такой ощутимой.

Мы будто идеально подходили друг другу. Да, точно. Как два кусочка одного паззла, которые никак не могли состыковаться вместе.

– О чём думаешь? – прошептал Фауст над моим ухом.

– О том, что всё могло быть иначе. – мечтательно протянула я.

Чем больше мы двигались, тем яснее ощущалось количество выпитого шампанского.

– Ты бы этого хотела? – Руки Фауста замерли на моей спине.

Он заглянул мне в глаза, и, к своему стыду, я была готова простить ему что угодно.

– Это уже неважно. – я помотала головой.

Не знаю, кого именно я хотела в этом убедить: его или себя.

Фауст глухо рассмеялся, посылая вибрацию по моему телу.

– Мы встретились, чтобы решить некоторые вопросы после того, как я её бросил. – настойчиво проговорил Руджери, притягивая меня ближе к себе.

– Фауст, это всё – оправдания. – отмахнулась я, хоть и хотела ему поверить.

Руджери не сдавался.

– Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

И я задумалась.

Действительно, что должен был сделать Руджери, чтобы я ему поверила?

Убить Аурелию?

Смогла бы я попросить нечто подобное?

Как бы я жила после того, как Фауст мне откажет? Или, еще хуже, согласится?

Могла ли я посадить Руджери на поводок или он был из той породы мужчин, что зверели и умирали в неволе?

Что если он просто был там: изменщиком, и ничего нельзя с этим поделать?

Вдруг, после Аурелии он увлечется кем-то другим, и этот порочный круг будет преследовать меня до конца дней?

Заставить его купить мне кучу бриллиантов?

Обычно, после этого моя мать закрывала глаза на измены отца.

– Я не знаю. – тихо прошептала в ответ я, внезапно смутившись.

Фауст притянул меня ближе к себе и поцеловал. Аккуратно и нежно воруя воздух из моих легких, он касался своими губами моих, поглаживая горячими ладонями спину.

Я поймала себя на мысли о том, что, даже если всё это было ложью, мне хотелось хотя бы день считать его слова правдой.

Или ночь.

Я подняла взгляд на Руджери. Он смотрел на меня в ответ из-под полуопущенных ресниц.

– Ты же понимаешь, что просишь меня верить словам, когда на руках все факты?

Фауст прикусил нижнюю губу и покачал головой. Он точно хотел что-то сказать, но не решался.

– Я сделаю всё, чтобы не разочаровать тебя. Снова. – добавил он с тихим смешком. – Просто дай мне шанс.

Время будто остановилось в тот миг. Я смотрела на своего мужа, который умудрился изрядно потрепать мне нервы, борясь с самой собой.

Мы это уже проходили: Фауст становился идеальным, а потом снова бил меня под дых своими похождениями.

Но он был моим мужем и попытаться спасти этот брак было лучшим решением для нас обоих.

И всё же, он был предателем, которому нельзя было доверять. Он не заслуживал ни капли моей веры в него.

Внутренняя борьба – самое поразительное, что могло происходить в человеческой голове.

Ты вроде бы знаешь, как поступить правильно, но сердце диктует свои правила.

Вместо ответа я поднялась на носочки и, повиснув на шее Фауста, поцеловала его.

Глава 36

После танца, полного поцелуев и горячих прикосновений Фауст повел меня за собой.

Скрыться от толпы гостей, когда уходишь с виновником торжества, было нелегко, особенно, после того, как Адриано Руджери вместе с Констанцей отправились к нам домой.

К нам домой.

Как приятно было думать о том, что у нас было что-то общее, пусть и мрачный серый склеп, который Фауст называл своей крепостью.

После приема нас ждал вечер в компании семьи Фауста и его сестры, что должна была приехать к полуночи.

Всё это казалось таким далеким, когда Руджери протаскивал меня сквозь толпы охмелевших коллег.

Голова совершенно опустела, и я впервые ощутила эйфорию. Такую, о которых писали классики в романах, когда речь заходила о влюбленности.

И всё же следующей остановкой был лифт.

Руджери притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. Жар разливался по телу от его легкий касаний по спине. Он то притягивал меня ближе, то давал вдохнуть полной грудью приятный аромат его парфюма.

Голова кружилась, а ноги казались ватными.

Мы были будто в кино: влюбленная, страстно целующаяся пара в лифте.

Когда двери, наконец, открылись. Мы вывалились в коридор, не переставая целоваться.

Остатки моего здравомыслия покинули тело, переполненное теплом.

– Куда мы идём? – запыхавшись поинтересовалась я, когда Руджери рывком поднял меня на руки.

– Экскурсия… покажу мой кабинет. – хрипло ответил Фауст, с трудом подбирая слова.

Его волосы беспорядочно вихрились, распушенные и спутанные моими пальцами.

Уязвимее Руджери выглядел лишь когда спал.

– В котором ты не работаешь? – поддразнила я. в перерывах между поцелуями.

– Разумеется. – рассмеялся Фауст мне в губы и толкнул дверь плечом.

Мы вошли в кабинет, размер которого мог посоревноваться с нашей гостиной на первом этаже. Огромное пространство окутывал полумрак, рассеиваемый огнями ночного Милана сквозь панорамные окна.

Мы прошли до стола, не переставая целоваться. Холодный воздух обжигал ноги, торчавшие из-под платья.

Фауст нежно гладил меня пальцами вдоль позвоночника, вдоль разреза на платье на спине.

– Пить не хочешь? – вопрос Фауста поставил меня в ступор. Я замерла, вглядываясь в его глаза, казавшиеся черными, пытаясь понять, что именно Руджери имел ввиду.

– Ты хочешь меня споить? – брякнула я и Руджери рассмеялся.

Этот смех ни принадлежал надменному наследнику многомиллиардной корпорации, ни холодному социопату. Он был его, а значит теперь принадлежал мне.

– Нет, я просто очень хочу пить. Воду. – добавил он, немного смутившись. – Мне так жарко, я сейчас с ума сойду.

– А, воду… воду я буду. – неловко промямлила я, рассмеявшись.

Фауст усадил меня на дубовый стол и отправился к кулеру, спрятавшемуся за шкафом, набитом папками с документами.

Я завороженно наблюдала за тем, как Фауст снял свой пиджак и бросил его на ближайший стул. Ослабил галстук и неспешно налил воду в стеклянный стакан.

Всё это время я упиралась ладонями в ледяную столешницу, закинув одну ногу на другую.

Именно это называли страстью? Желание владеть человеком хотя бы пару часов, до рассвета, что принесёт новый день и новые сложности.

Фауст протянул мне стакан воды и тихо заговорил:

– Я думал, ты никогда со мной не заговоришь.

– Так мы вроде сейчас и не разговаривали. – усмехнулась я, допив содержимое стакана до дна. Фауст аккуратно забрал его из моих рук и поставил на полку шкафа.

– Не хочу, чтобы он разбился, пока мы «не разговариваем». – издевался он, подходя ближе.

Я смотрела на него снизу вверх, мечтательно очерчивая взглядом лицо, кадык на шее и галстук, что криво болтался на груди.

Фауст действительно напоминал мне Бога, сошедшего с Олимпа, таким потрясающе красивым он был.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. – прошептал мне в губы Руджери. Я попыталась его поцеловать, но он немного отстранился, игриво коснувшись кончиком носа моей щеки.

– Так я вроде здесь. – прошептала я, чувствуя его ладони, что сжимали ткань платья на талии.

– Ты не поняла… – промурлыкал Фауст над моим ухом, и кожа вмиг покрылась мурашками от приятного ощущения его горячего дыхания. – Я не могу тебя отпустить. Не могу дать тебе свободу. – он перебирал пряди моих волос пальцами, наблюдая за тем, как на них падал свет. – Я слишком эгоистичен, чтобы признать, что ничего для тебя не стою.

Я аккуратно коснулась пальцами груди Фауста и его мышцы тут же напряглись. С его губ сорвался тяжелый вздох.

Могла ли я пообещать ему, что после этой ночи всё изменится? Что я снова буду ему безоговорочно верить?

Конечно, могла.

Но я не знала, какие проблемы принесёт следующий день и не была готова столкнуться с последствиями сделанного сегодня выбора.

Переспать с собственным мужем, предателем и просто редкостным говнюком – это было поражением или моей победой?

Я не хотела задумываться о том, что завтра он снова станет закрытым и чужим. Фауст нужен был мне здесь и сейчас.

– Ты учил меня не верить мужчинам на слово. – напомнила я и замычала, стоило губам Фауста коснуться тонкой кожи на моей шее.

Движения его губ заставляли меня тихо шипеть и с трудом хвататься за воздух.

Я никогда не думала о том, что близость Руджери может приносить мне большее удовольствие, чем его компания за просмотром фильмов.

– Я и не прошу тебя верить. – дыхание Фауста опалило кожу. – Я просто прошу дать мне шанс изо дня в день доказывать тебе, что это того стоило.

И мы вновь поцеловались. А потом снова и снова.

Его ладони гладили мою спину и ягодицы, пока я поддевала галстук ногтями и развязывала его.

Стоило сделать одно неправильное движение и узел завязывался туже.

Мои пальцы дрожали. Казалось, всё тело било мелкой дрожью, будто наэлектризованное.

Я так хотела прижаться к Руджери и не отпускать его, что это желание сводило меня с ума.

– Просто скажи, что ты не уйдёшь и мы продолжим. – прохрипел Фауст, слегла отстранившись.

Его тоже потряхивало от возбуждения и напряжения.

Руджери поцеловал мочку уха, скулу, мазнул губами по подбородку. От наслаждения я прикрыла глаза, крепко сжав пальцами рубашку на его груди, будто это могло остановить его, если он решится уйти.

Сердце отбивало сумасшедший ритм в груди.

Я словно сама стала им. Сердцем. И всё, чего оно хотело, так это Фауста.

– Пожалуйста, скажи, что мне не показалось. – на выдохе хрипло проговорил Руджери, скользя ладонями по ткани на моих бедрах. – Тебе ведь не всё равно, правда?

– Если бы мне было плевать, разве я бы не радовалась тому, что ты предпочёл другую? – правда отрезвляла, но недостаточно.

Мне хотелось раствориться в объятиях Фауста.

Мне хотелось большего, чем просто объятий.

– Я всегда выбирал тебя. – тихо прошептал Фауст, а после накрыл мои губы своими.

Руджери аккуратно уложил меня на стол. Лопатки коснулись ледяной столешницы, и я заерзала.

– Скажи, если захочешь остановиться. – пробормотал он таким тоном, будто сам не верил в то, что произносил это вслух.

– Если бы я не хотела этого, то меня бы здесь не было. – собственный голос казался мне чужим.

Фауст навис надо мной, продолжая покрывать поцелуями губы, подбородок и шею, плавно спускаясь к декольте.

Моё тело отзывалось на каждое его прикосновение. Я никогда ещё не чувствовала его таким. Легким, совершенно невесомым и отяжелевшим одновременно.

Внезапно раздался телефонный звонок. Не мобильного. Это был рабочий телефон, что стоял у кожаного кресла.

Звон сводил с ума и сбивал с мыслей, пока я медленно расстегивала рубашку на груди Руджери, когда включился автоответчик.

– Фауст… – дрожащий голос принадлежал Констанции. – это мама. Фауст, пожалуйста, возьми трубку… твой отец пытался покончить с собой.