Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"
Автор книги: Кэти Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Жена поневоле, сделка с дьяволом
Пролог
Ища ответы на вопросы, мы часто сталкиваемся с тем, что не были готовы их услышать.
Но, стоя перед алтарём, я твёрдо и решительно сказала «да», даже не глядя на моего будущего мужа и его любовницу, что сидела среди гостей, стирая слёзы шелковым платком.
Этот брак в любом случае сулил мне только смерть. Согласие – медленную, отказ – мгновенную, прямо возле ног священника и на глазах нескольких сотен гостей.
Иногда кажется, что жизнь – давно изведанное поле битвы. Сплетня тут, домысел там, а репутация уже стала пиршеством для стервятников. И всё же, вступая во взрослую жизнь, мы только учимся тому, что, кажется, остальные уже поняли с рождения: нет постыдного способа выйти победителем. Никто не осудит тебя за то, по скольким головам пришлось пройти для того, чтобы забраться на самую верхушку пищевой цепи. Они склонят их, те самые головы, с раболепным обожанием заглядывая в рот.
И этому научил меня мой муж – Фауст Руджери. Человек, которого я буду презирать до конца своих дней, пока смерть не избавит одного из нас от этого брака.
Всё, что заставляло меня улыбаться после того, как его хищные губы коснулись моих, была надежда на то, что он умрёт первым.
Глава 1
Уже несколько недель меня одолевал первобытный ужас, заставляя вздрагивать всякий раз, стоило незнакомому мужчине появиться в поле зрения.
Я была свято убеждена в том, что меня вот-вот выдадут замуж, а если подобная перспектива действительно маячила перед носом моего отца, то он сделает это без лишних раздумий.
Просто отправит меня на смерть.
Каждый вторник в шесть часов мы с девочками собирались на веранде Ла Рива Нера, у самого берега моря. Это не поддавалось обсуждениям. Правило, выработанное за десять лет ставшее рефлексом.
Даже если бы мир горел, мы бы встретили его закат на веранде престижного ресторана с видом на море.
Это был наш островок безопасности, где каждая могла быть собой, не боясь давления общества и семьи.
На пляже Кала Нера не было туристов, но в то же самое время было легко затеряться в толпе среди другой привилегированной молодежи.
Цокая каблуками по дорожке, вымощенной камнем, я искала в толпах зевак своего телохранителя, но Энцо нигде не было. Вероятно, задержался на парковке.
Расстегнув белую хлопковую рубашку, я поправила лямки изумрудного топа, мысленно прокручивая предстоящий разговор. А он должен был быть не из легких.
Я пришла второй. Рената Фальконе сидела за столиком, закинув одну длинную загорелую ногу на другую, клацая длинными острыми ногтями по экрану айпада. Заметив меня, она поправила копну темных волос, широко улыбнувшись.
– Раф, а вот и ты! Я ставила на Маддалену! – прощебетала Рената, поднявшись со стула. Обменявшись поцелуями в щеку, мы обе заняли место за столом.
Я обхватила себя за плечи, чувствуя совершенно голой несмотря на то, что на мне было достаточно одежды.
Казалось, мою уязвимость было видно за километр, а люди – как акулы, готовы наброситься в любой момент, стоит им только учуять слабость.
– Ну как прошло? – продолжила она, отложив айпад на край стола. Перед тем, как экран погас, я заметила таблицы, которые проверяла Рената.
Семья Фальконе перебралась в Милан из Флоренции, в экономическую столицу Италии. Им принадлежали почти все крупные банки и инвестиционные фонды на всем юго-восточном побережье.
Меня не удивляло, что Ренату отправили в университет Боккони, скорее, поражал тот факт, что Леонардо Фальконе действительно позволял своей дочери работать на самой настоящей серьезной работе.
Мужчины не любили делиться властью, тем более допускать к ней женщин.
– Отец забрал мои документы из магистратуры. – на выдохе произнесла я, лишний раз подкрепляя свои доводы на словах.
Сильвано Калабрезе занимал уверенные позиции в медиа-группах, оккупировав собой львиную долю популярных телеканалов, с которых говорящие головы диктовали повестку дня. И несмотря на то, что на каждом углу чувствовалось веяние его превосходства, он никогда не был доволен тем, что имел.
Мой старший брат – Витторио был преемником империи. Младший – Умберто – находился на подхвате, пока отец делал первые уверенные шаги в политике. А я закончила Новую академию изящных искусств и вместо магистратуры во Франции, осталась ни с чем. Это значило только одно.
– Он собрался выдать тебя замуж? – изящные брови Ренаты поползли вверх.
Я опустила голову на сложенные на столе руки и медные волосы водопадом рассыпались вокруг, пряча моё побелевшее от страха лицо.
Часики тикали – так часто говорила моя мать, сетуя на то, что вышла замуж в восемнадцать, в 22 уже родила меня, а я, по её мнению, уже год как засиделась в «старых девах». Беатриче Калабрезе была эффектной женщиной, что подчеркивала статус моего отца в обществе. Она родила ему троих детей, но даже это не уберегло её от постоянных скандалов, где фотографии отца фигурировали рядом с другими женщинами.
Не трудно было догадаться, что подобная судьба ожидала и меня. Плачь по ночам, дети и холодный кусок мрамора, что даже не удосужится делить со мной постель, отдавая предпочтение другим девушкам.
Перспектива выйти замуж за того, кого для меня выберут, лишала дара речи и выбивала почву из-под ног, хоть это и было обыденностью, на которую попросту не стоило тратить нервы.
Но я всё равно боялась.
– Привет всем… – послышался рассеянный голос Элеттры надо мной. – Что-то случилось?
Я проворчала что-то нечленораздельное, подняв одну руку вверх. Правую.
Невидимое, ещё несуществующее кольцо, тут же кандалами пригвоздило ладонь обратно к столешнице. Элеттра заняла место между мной и Ренатой и заботливо положила руку мне на плечо.
– Рафаэлла не получит магистра. – холодно отозвалась Рената, цокнув пальцами по столешнице. Я нехотя подняла голову, стараясь держать себя в руках.
Меня хватило ненадолго.
Элеттра взглянула на меня, и захотелось провалиться сквозь землю.
– Кажется, отец хочет выдать меня замуж. – прошептала я, чувствуя, как немели пальцы, будто от холода.
К нашему столику подошла официантка. Щуплая девчонка, на пару лет младше нас, она прижимала поднос к груди и широко улыбалась, пока принимала заказ. Когда же она нас покинула, я замерла, разглядывая идеально начищенную поверхность столика.
Моё отражение казалось призраком, заточенным где-то под стеклом.
– Ты уже знаешь, кто он? – шепотом поинтересовалась Элеттра, прикусив губу.
Я бессильно пожала плечами.
Брак – был моим домыслом, который основывался на нескольких китах: мать последние несколько месяцев только и делала, что говорила о замужестве, отец отозвал мои документы из академии и назначил ужин завтрашним вечером, обронив что-то про гостей.
Пока весь мир боролся за права женщин, мы застряли в средневековье, где девушек выменивали не на десяток коз и одну корову, а заключали самые выгодные сделки при помощи договорных браков.
Моя мать вышла замуж за того, кого ни разу в своей жизни не видела. Её мать – тоже. И мне предстояло нести этот же груз, передаваемый из поколения в поколение такими же несчастными женщинами, что прозябали на виллах и топили тоску в винном бокале под рёв детей и суетливый бег помощниц по дому.
– Это не имеет значения. – прокашлялась я, когда официантка поставила перед нами поднос с бокалами. Ухватившись за тонкую ножку, я залпом выпила розовое шампанское, не вовремя вспомнив, что это было моей первой «едой» за последние двенадцать часов. Горло обожгло, но я не поморщилась. – Если они уже договорились, то у меня всё равно нет права голоса. – добавила я, расправив плечи.
Мы не раз говорили о том, что это однажды произойдёт: кто-то из нас первой отправится под венец.
Ставки, конечно, все делали на Маддалену Пальмье́ри.
Ей в этом году стукнуло двадцать пять. Она успела закончить не только магистратуру, но и прожила год во Франции на стажировке.
Иными словами – в нашем мире она слегка задержалась в рядах незамужних девушек.
Но первой оказалась я.
Нет, конечно, я не желала подобной участи Маддлен, но буря, что сгущалась надо мной с каждой секундой, душила во мне надежду на то, что это было какой-то ошибкой.
– Может, он тебе понравится? – как бы не пыталась успокоить меня Элеттра, её голос, полнившийся сомнениями, был куда красноречивее.
Она была уверена в обратном, как и все мы.
За красивыми фасадами и дорогими украшениями стояли уставшие и измученные изменами и унижениями женщины, что рожали, пока муж изволил делить с ними постель.
– Отрави его через год. – пожала плечами Рената, вновь отвлекаясь на оповещение, пришедшее на айпад. – Если сделаешь это слишком рано, то у копов возникнут вопросы. – добавила она, хмуро глядя в экран.
Элеттра покачала головой, явно не разделяя предложение Ренаты.
– Попробуй поговорить с отцом. Не получится, тогда обсуди это с женихом. – инструктировала меня Элеттра, так и не притронувшись к своей трюфельной пасте.
Я безумно любила нашу команду. Мы были как четыре мушкетёра и от одной мысли о том, что привычная жизнь висела на волоске, становилось дурно.
Что если совсем скоро мы не сможем вот так вот собраться и провести время друг с другом, поедая пасту и обсуждая последние сплетни?
– Вдруг ты влюбишься? – с ещё большим сомненьем в голосе попыталась приободрить Элеттра. Рената цыкнула, закатив глаза.
Если я и Элеттра никогда не влюблялись, то Рената имела подобный опыт и никогда не называла его счастливым. Скорее, она не раз упоминала, что, лучше бы отгрызла собственную ногу, чем влюбилась вновь.
– Перережь тормозные шланги на его машине. – недовольно посоветовала Рената, отпив шампанское из бокала. – А лучше купи старые и установи протёртые. Так тебя точно не посадят.
Я смотрела на своих подруг, не зная, что сказать, когда в Ла Рива Неру вошла Маддлена. Каждый её шаг сопровождался цоканьем шпилек по мраморному полу. Она остановилась возле нашего стола и бесцветным голосом произнесла:
– Отец назначил дату помолвки.
И тогда наш маленький безопасный мир, заключенный в стеклянный шарик, треснул впервые.
Глава 2
Мы сидели в тишине. Никто не притрагивался к еде, которую всё приносили и приносили. Элеттра всегда заказывала слишком много, благодарная генам за то, что дали ей хороший метаболизм.
Каждая из нас была погружена в свои мысли.
Маддлена сидела с гордо поднятой головой, поджав окрашенные алой помадой губы. Пальцы отбивали нечеткий ритм по клатчу шанель, что лежал перед ней.
Я смотрела на неё и понимала, что нависшая надо мной угроза была реальной, потому что та же беда коснулась Маддлен.
В горле комом встали устрицы, а шампанское всё никак не кружило голову. Даже тихая скрипка на фоне больше не успокаивала нервы, а подтачивала и без того шаткое состояние
– Мэдд, кто он? – пискнула Элеттра, набравшись смелости за всех нас.
Маддлена криво усмехнулась, бросив взгляд на свой бокал шампанского, которое почти выдохлось.
Со стороны мы могли показаться подружками, что собрались для того, чтобы отпраздновать помолвку в тихом, почти семейном кругу, но на деле это больше походило на поминки.
Не спасали дизайнерские платья и туфли, воздух казался удушливым и отравленным.
– Гаэтано Каттане́о. – сухо проговорила Маддлена, а после по её щеке скатилась одна-единственная слеза.
Гаэтано Каттане́о был женихом средней руки: имел крупный консалтинговый бизнес и далеко не самую лучшую репутацию к своим двадцати восьми.
Азартные игры и женщины фигурировали в списке его многочисленных пороков на первом месте.
Никто не претендовал на святого мужа, но не было ничего хуже козла, что пытался казаться праведником, светя рядом отбеленных зубов на каждых похоронах, где его заставали папарацци.
– Может, ещё что-то можно изменить? – пыталась поддержать Элеттра.
Рената скривилась. Финансисты и банкиры изучали друг друга лучше, чем ближних родственников, наверняка семья Фальконер имела честь знать Гаэтано Каттане́о лично. И эта встреча явно не пришлась Ренате по душе.
Вместо ответа Маддлена вытащила из клатча увесистое кольцо в пару десятков карат.
– Вот она – моя тюрьма. – Маддлена швырнула кольцо об стол, и оно отскочило на пол. Я поднялась, чтобы поднять его и спастись от собственной паники, что раздирала душу изнутри.
Скользя взглядом по прожилкам на мраморном полу, а ноги заплетались.
Несмотря на количество выпитого – я не пьянела и это было очень некстати.
Мне хотелось забыться, но Элеттра поселила во мне надежду на то, что отец мог одуматься и не соглашаться на помолвку.
Конечно, это бы не решило моих проблем, но дало бы мне возможность не думать о своей судьбе ещё год или два. Пожить нормальным человеком.
Каждая из нас хотела любви. Той, которая случалась только в фильмах и книгах. Но, обреченная на отсутствие таковой, я искренне завидовала Ренате и не понимала, почему она отзывалась о чувствах в столь негативном ключе.
Она хотя бы знала, что это такое, а мне так и не удалось испытать ничего подобного.
Конечно, в академии были парни, но консервативное воспитание не позволяло многим девушкам приближаться к мужчинам на расстояние пушечного выстрела, если те не были учителями или врачами.
Непорочность была валютой, а репутация – визитной карточкой для семей.
Кольцо укатилось к барной стойке и блестело под одним из высоких трехногих стульев, на котором сидел мужчина.
– Извините, – натянув самую вежливую улыбку из своего арсенала, пропела я. – Вы не могли бы подняться?
Незнакомец лениво обернулся, отвлекаясь от разговора со своим другом. Он был красив и точно безбожно богат. Об этом кричали часы на его запястье.
– Что, простите? – поднял он темную бровь, скользнув по мне холодным, совершенно незаинтересованным взглядом ореховых глаз. Лицо его имело острые мужественные черты, а кожа имела легкий загар. На первый взгляд я не дала бы ему больше двадцати семи, и эта мысль предательски запустила ворох других, вроде попыток вспомнить всех двадцатисемилетних холостяков из списка завидных женихов Италии.
– Вы не могли бы подняться, сэр? Кольцо укатилось под ваш стул. – с каждым произнесённым мной словом становилось всё дурнее. Лицо горело от стыда, а ладони я надежно спрятала в карманах широких брюк.
Не стоило так пристально разглядывать посетителей, будто я сбежала из леса, и он оказался первым человеком на сотню миль, которому не посчастливилось меня встретить.
Незнакомец поднялся и, отодвинув стул в сторону, едва заметно скривился.
– Неудивительно, что вы его потеряли. Такая громоздкая безвкусица сама готова бежать прочь, лишь бы не позорить ювелира, что её изготовил. – со смешком проговорил он, подняв кольцо. Незнакомец не спешил его отдавать, крутая в руках.
– Спасибо, но это не моё. – промямлила я, протянув раскрытую ладонь.
Мне нужно было как можно скорее вернуться за наш столик. Попытаться поддержать Маддлену и перестать малодушно, беспокоиться лишь о своей печальной судьбе.
Мы сидели, будто приговорённые, зная, что, однажды, ни одна из нас не выйдет из Ла Рива Нера свободной.
– Рад это слышать. – улыбнулся парень, вложив кольцо в мою руку. – Хорошего дня.
Я одернула свою ладонь, обжигаясь о его горячую кожу и, сдержанно кивнув, поспешила обратно.
В голове то и дело вращалась карусель из страха грядущего ужина, что поставит точку в моей жизни.
Сев на своё место я запихнула кольцо в клатч Маддлены и принялась копошиться вилкой в салате.
Несмотря на то, что нам искренне хотелось помочь подруге, мы знали, что это было за гранью наших возможностей.
– Ты должна быть сильной. – в голосе Ренаты звенела сталь. – Если этот щенок не сдохнет под какой-нибудь девкой раньше вашей свадьбы, то после неё он должен будет об этом пожалеть.
Маддлена кивнула, заламывая пальцы. Я никогда раньше не видела её такой.
Маддлен была образчиком роскоши и спокойствия, которому мог бы позавидовать питон, из которых она предпочитала носить дизайнерские сумочки. Она переживала, что на её руку было не так много претендентов, с учетом того, насколько успешно её семья оккупировала нишу в реконструкциях исторических зданий.
– Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь сказать. – мягко улыбнулась я, накрыв руку Маддлен своей. Она сдержанно кивнула в знак благодарности.
– Дата? – поинтересовалась Рената, открыв календарь на айпаде.
– Одиннадцатое октября. Он хочет обвенчаться в Кафедральном соборе, а основное торжество на вилле дель Бальбианелло.
Прикинув, что до свадьбы осталось около пяти месяцев, я почувствовала тошноту.
Двадцать вторников. Нам осталось всего двадцать вторников.
– А помолвка? – поинтересовалась Рената, внося дату свадьбы в календарь. Маддлена скривилась.
– Официально приём состоится через три недели. Семнадцатого июня.
Рената вновь несколько раз провела пальцем по айпаду, прежде чем отложить его в сторону. Её взгляд был полон решимости, на которую мы не были способны.
– Может увидимся в пятницу? – с надеждой в голосе протянула Маддлена, ища взглядом поддержку.
– Пятница уже завтра. Я не смогу. – пришлось сказать мне.
Моё сердце переполняла тревога и страх, но я старалась не пугать своим видом Маддлен, не желая беспокоить её ещё больше.
Отец редко присутствовал на совместных ужинах, если те проходили не по воскресеньям. Остальные же шесть вечеров в неделю он предпочитал коротать где угодно, но только не в нашем доме.
Поэтому его нетерпящие возражений слова о пятничном ужине заставляли внутренности тревожно сжаться.
К нашему столику подошла официантка и поставила на стол ведерко со льдом и шампанским.
– Это от мужчины за баром. – извиняющимся, почти заискивающим тоном протараторила девушка, кивнув в сторону барной стойки. Все как одна мы обернулись в указанном направлении. Незнакомец, под стул которого укатилось кольцо, поднял руку, сжимавшую бокал виски.
– Вот черт… – едва слышно выругалась Элеттра, чем повергла нас в шок.
Будучи выпускницей католического университета Святого Сердца, Элеттра Ринальди была образцом идеальной трофейной жены, которым нам всем неустанно тыкали матери.
Конечно, это злило, но, познакомившись с Элеттрой в наши далёкие двенадцать, я поняла, что она была единственной из всех мафиозных дам, что не просто претендовала на место в раю, а имела там резерв в виде вип-ложи.
Подобная реакция не просто была тревожным звоночком, а целым церковным набатом.
– Кто это? – фыркнула Рената, сморщив нос.
– Таддео Монтолоне, его семья занимается кибербезопасностью. – тихо, с тенью улыбки ответила Элеттра, чтобы Таддео не понял, что мы говорили именно о нём. – Моя сестра Марианджела с ума по нему сходит. – добавила Элеттра с презрением.
– О Боги, он идёт сюда! – зашипела Маддлена.
Таддео Монтолоне действительно поднялся со своего места, оставив друга, и ленивой походкой направлялся прямиком к нашему столику. Рената пнула меня под столом, видимо, промахнувшись мимо ноги Маддлен, а после широко улыбнулась и процедила сквозь зубы:
– Ведите себя естественно и тогда он точно не захочет ни на ком жениться.
Кажется, знакомство было неслучайным.
Вопрос лишь в том – кто из них это понял первым?
Глава 3
Из всех бед, свалившихся на нашу голову, Таддео Монтолоне был самой заманчивой и опасной, как кусочек торта с кремом после заката.
Первым правилом после восемнадцати лет, которое мы уяснили, было то, что чем меньше в тебе чего-то, за что могло бы зацепиться мужское внимание, тем ниже шанс вечернего визита семьи будущего жениха.
Потому, когда Таддео Монтолоне подошел к нашему столу, мы нацепили дежурные улыбки, которые всем давно приелись на мероприятиях, где сновали такие же снобы из элит.
Но… Таддео не растерялся. Он замер возле нашего стола, добродушно улыбаясь.
– Добрый вечер, дамы. – он учтиво склонил голову, не переставая улыбаться.
Мою спину будто обожгло холодом, и я выпрямилась, стараясь смотреть сквозь Таддео, а не на его лицо.
Он был невовремя, как и все мужчины, которые имели статус и деньги.
– Добрый вечер. – тихим хором отозвались мы. Таддео развеселила наша сплоченность и я заметила, как его глаза заблестели весельем.
Вчетвером мы были гидрой, с одной только оговоркой: лишь Рената могла позволить себе дерзкие выпады, за которые нам бы дома открутили голову, если б раньше никто не успел прострелить колени.
Рената Фальконе была нашим маленьким божеством, к могуществу которого каждая хотела прикоснуться, но боялась, что коленопреклонение навлечёт большую беду со стороны других семей.
– Вы что-то хотели? – с вызовом спросила она, задрав нос.
Если Рената была машиной, что неслась на полном ходу, то я на её фоне чувствовала себя поездом на детской железной дороге. Постоянно ходила по кругу и хитрила, лишь бы выйти сухой из воды и с минимальным ущербом.
– О, бросьте! – рассмеялся Таддео. – Ваш клуб хищных львиц радует глаз, не более того.
Я дежурно улыбнулась и кивнула, чувствуя, как телефон завибрировал в кармане брюк. Извинившись, я поднялась с места и направилась к выходу на пляж, едва увидев на экране имя Умберто.
Младшему брату только стукнуло семнадцать, а проблем от него было столько, сколько не приносила дюжина его сверстников.
– Слушаю? – нервно проговорила я, стоило только принять звонок.
– Раф… тут такое дело… – послышался голос брата на другом конце линии и сердце предательски рухнуло в пятки.
Если с Витторио наша мамам нянчилась, будто с хрустальной вазой, а мою честь берегла, словно та была отлита из золота, то Умберто оказался за бортом родительского внимания. Даже отец не стеснялся повторять: «Черёд Умберто придёт, когда мы женим Витторио и отдадим Рафаэллу в надежные руки, а пока единственной его задачей является приносить как можно меньше головной боли».
Умберто же действовал с точностью наоборот.
– Что случилось? – строго чеканила каждое слово я, в очередной раз чувствуя себя его матерью, а не сестрой.
– Я в клубе Ла Луна Роса. Тут умерла стриптизерша, приехали копы…
По голосу было ясно: Умберто был напуган и совершенно пьян.
Выругавшись себе под нос, я рыкнула тихое: «сиди на месте» и сбросила вызов.
Раздраженная, я вернулась к столику, прикидывая, сколько налички было в моей сумочке для взятки копам.
Конечно, Умберто не мог убить стриптизершу, он был неспособен даже прихлопнуть тапком паука или выгнать летучую мышь из гаража, но если брат засветится в очередном скандале, то это лишний раз поспособствует тому, чтобы отец как можно скорее от меня избавился и принялся за воспитание младшенького сына.
Таддео уже ушел. Я встретилась с ним взглядом, пока он болтал со своим другом у бара.
Что-то мне подсказывало, что это была не последняя наша встреча.
– У меня проблемы. – на выдохе прошипела я, чувствуя, что вот-вот лопну от злости. – Мне нужно ехать. – добавила я, с сожалением.
Девчонки переглянулись. Одна Маддлена понимающе кивнула. Она снова была собрана и сдержана.
– Умберто? – подняла бровь Рената. Сил на ответ не нашлось, и я лишь кивнула.
Внутри клокотала злость.
Парням всё сходило с рук, в то время как женщинам приходилось следить за каждым взглядом, чтобы тот, Господь упаси, не задержался на чьих-то штанах.
– У тебя есть ещё одна неприятность. – без тени веселья чеканила Рената. – Наш любитель шампанского интересовался не занята ли ты.
Я в ужасе посмотрела в сторону, где сидел Таддео Монтолоне. И это было моей ошибкой. Он всё это время не отводил от меня глаз.
Набрав в грудь побольше воздуха, я медленно выдохнула, считая до шести.
Проблемы стоило решать по мере их поступления, но навалившийся за один раз ворох, казалось, было попросту невозможно распутать.
– Мне нужна наличка. – требовательно проговорила я, не отводя взгляда от Таддео.
Проиграть в гляделки значило лишь одно: второй раунд с его подачи, а отказывать так, как это делала Рената, мне не позволяло воспитание.
– Решила махнуть в Европу по сухопутной границе? – обеспокоенно зашептала Элеттра, но всё же полезла в сумочку за кошельком, как и остальные.
– Нет, хочу откупиться от копов и забрать Умберто домой. – тихо говорила я, рассматривая Таддео. Тот, в свою очередь, не стеснялся скользить взглядом от моих ступней до лица и обратно.
Он был красив. Вежлив. Имел хороший вкус в украшениях… кому-то точно повезёт.
– Ты звонила адвокату? – поинтересовалась Маддлен, выложив на стол пачку купюр, перетянутых тонкой резинкой.
Мистер Санторо был отличным адвокатом, что не раз засуживал таблоиды за фотографии моего отца в компании стриптизерш и других женщин, но он, как и все приближенные отца, был верен только ему.
Даже если бы я заплатила ему сверху, он бы всё равно сдал меня и Умберто ещё до того, как Энцо отогнал нашу машину с парковки.
– Адвокат – не вариант. – фыркнула я, когда Таддео наконец отвел взгляд.
На столе тем временем собралась крупная куча из денег.
– Сама разберусь. – отмахнулась я, сгребая наличку в сумочку. Элеттра поднялась с места, схватив телефон со стола.
– Я поеду с тобой.
Мне совершенно не хотелось втягивать Элеттру в семейные разборки, но она была полна решимости, а время утекало сквозь пальцы.
Лучше всего забрать Умберто из Ла Луна Роса, чем из полицейского участка.
– Вы не против? – обратилась я к Ренате и Маддлен. Обе покачали головами.
– Со мной всё и так понятно, – усмехнулась Маддлен, отпивая шампанское из бокала. – мне вы всё равно ничем не поможете.
– Допьем ваше шампанское. – подмигнула мне Рената.
С чувством благодарности подругам вперемешку с гневом на младшего брата, я покинула Ла Рива Нера вместе с Элеттрой.
– Так твоя сестра метит за него замуж? – не поднимая головы от написания сообщения Энцо протянула я.
Не требовалось называть имя, чтобы Элеттра поняла о ком шла речь.
– О, да. – хохотнула Элеттра, ухватив меня под руку. – По гороскопу водолей, по новостям не мелькает, двадцать семь лет, занимает должность помощника отца в компании. Занимаются кибербезопасностью, поют песни о том, что трясутся за данные населения.
– А на деле? – поинтересовалась я, завидев в толпе Энцо. Он терпеливо ждал нас возле машины.
Не для одной из нас не было секретом: мафия больше не топила конкурентов в море, обувая их в бетонные ботинки.
Теперь мафия сидела в огромных стеклянных офисах и правила балом из корпораций и была не против того, чтобы выступить с речью среди политиков, которых сама же и пропихивала к верхушкам.
– Прошел слушок, что семья Руджери увела у них контракт с правительством прямо из-под носа. – пожала плечами Элеттра, цокая каблуками по асфальту, что слишком скоро сменил шуршавший под носами песок, попавший на деревянные тропинки.
– Значит, дела у них идут не очень.
Все знали, что контракты с правительством измерялись в таких суммах, что нули можно было считать от рассвета и до заката следующего дня.
Я мало что понимала в финансах, да и не знала никого, кто разбирался бы в этом так, как Рената.
– Руджери вообще много кого заставили понервничать. – добавила Элеттра, садясь на заднее сидение машины. – Отец говорит, что они из Ватикана. Помимо старых денег и подковерных игр, там слишком агрессивная политика завоевания. И Руджери пожирают мелких конкурентов не давясь костями.
Кажется, Таддео появился не просто так…
В следующей главе – клуб, полиция и последствия.
Напишите в комментариях: он вас настораживает или притягивает?
