Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"

Автор книги: Кэти Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

За вечер я поцеловала мужа больше раз, чем всех мужчин за всю свою жизнь.

Каждый раз по требованию – «Горько!» – и под гул пьяного восторга.

Губы Фауста касались моих так уверенно, будто он репетировал это заранее.

Профессионально. Без смущения. Без сомнений.

Я не знала, нравится ли мне целоваться при двух сотнях гостей. Но это было не противно. Это было… оглушающе.

Меня трясло так, что половина вечера растворилась в шуме голосов, звоне бокалов и собственном пульсе в ушах.

Я то и дело встречалась взглядом с Аурелией, и мне становилось дурно.

Она выглядела как волчица, готовая вспороть мне горло в любой миг.

Фауст был обходителен: следил за тем, чтобы я не напивалась и в моей тарелке всегда была еда.

Наверное, хотел, чтобы я была в сознании в нашу первую брачную ночь.

Я тихо смеялась себе под нос, как смеются люди в безумии, задыхаясь от боли от капкана, сломавшего ногу.

Первая брачная ночь.

Не будет розовых пони и лепестков роз на шелковых простынях. Только точная инструкция от женщин с девичника: лежать и терпеть.

Фауст покосился в мою сторону, но так ничего и не сказал.

Я не понимала, почему он чувствовал себя таким спокойным, находясь рядом со мной.

Его вообще не волновало наличие любовницы, которую он притащил на свадьбу. Она будто была предметом интерьера, а не плевком мне в лицо.

Внутри всё похолодело, когда Франческа, сидевшая рядом с Аурелией, взяла микрофон, изъявив желание поздравить нас. Констанца смотрела на неё с укоризной.

– Сегодня поистине знаменательный день! – нарочито весело заговорила Франческа, опираясь свободной рукой о столешницу. – Сегодня мой брат становится не просто мужчиной, а человеком, который не боится взять на себя ответственность за все сказанные им слова. И поэтому я хочу передать микрофо…

Она не договорила.

Адриано Руджери уже указывал одному из своих лакеев на Франческу и микрофон замолчал.

Ведущий постучал по другому микрофону, привлекая к себе внимание.

– Небольшие технические неполадки точно исправит первый танец молодых!

Фауст поднялся первым. Я же не могла сосредоточиться ни на чём, кроме стука собственного сердца в ушах.

– Нам нужно идти. – Руджери протянул мне руку, и я опасливо приняла его помощь, поднимаясь.

Когда мы вышли на середину зала, то меня трясло под взглядом сотен пар глаз. Заиграла музыка. Фауст положил ладони мне на талию, и я неуверенно обвила его шею руками.

– Расслабься. – прошептал мне на ухо мой, черт бы его побрал, муж.

– У меня ноги сейчас отвалятся. – пожаловалась я.

Без лишних разговоров Фауст Руджери притянул меня к себе и крепко обхватил руками талию. Чтобы не утыкаться носом в его галстук, мне пришлось задрать голову, но это было наименьшей из моих проблем.

Фауст отлично танцевал, а со стороны мы наверняка выглядели влюбленными.

– Это мой первый танец. – вдруг произнёс он, чем немало меня удивил.

– Зачем ты пригласил её? – прошептала я, натянув улыбку для зрителей.

Фауст нахмурился и покачал головой, уточнив с подозрением:

– Франческа?

– Нет, я просто выбрала самую рыдающую девушку в зале. – отмахнулась я, будто мне было всё равно.

Не было.

Момент, о котором мечтала каждая, будучи ребенком, был втоптан в грязь. У меня больше не будет шанса станцевать свой первый танец с кем-то, кто будет меня любить.

Когда песня закончилась и началась следующая, в зал начали стекаться гости для танцев. Мы заняли свои места за столом. К Фаусту подошел его отец, а я занялась тем, что не сводила взгляда с кружившихся в танце пар.

Моему удивлению не было предела, когда я увидела Ренату в крепких объятиях Этторе Д’А́нджело. Лицо подруги было мрачнее тучи, но она использовала свой шанс высказать Этторе всё, что она о нём думала, на полную катушку. Маддлен танцевала с Умберто. Наверняка, она не рисковала принимать приглашения от кого-либо старше восемнадцати. Позднее я даже заметила Элеттру в компании Акиле Скалетта. Франческа висела на шее Кармина Кавальере, прижавшись к нему грудью.

– Думаю, нам пора. – прошептал мне на ухо Фауст.

Попрощавшись с его родителями, я с тоской отметила, что своих так и не увидела. Ни в толпе танцевавших, ни в зале.

Мы исчезли с собственного праздника, будто призраки. Фауст поднял меня на руки, стоило нам только дойти до лестницы на второй этаж. Я нервно ерзала при каждом его шаге.

– Хочешь, чтобы я тебя уронил? – усмехнулся он.

Муж. Муж. Муж.

Сегодня нас навсегда связали вдвоём.

Когда Фауст толкнул плечом дверь, то я опасливо закрутила головой по сторонам.

Это была его спальня.

Фауст поставил меня на ноги возле кровати и запер дверь. Я замерла, наблюдая за тем, как он снимал галстук, предпочитая оттянуть тот момент, когда он начнёт стаскивать с меня платье. Его волосы небрежно растрепались, а вид был уставшим.

– Первое. – заговорил Фауст, стянув в себя пиджак. – Я – раб привычек. Поэтому тебе придётся подстраиваться под моё расписание. Второе: будешь сопровождать меня на мероприятиях. Третье: я не лезу в твою голову, ты не лезешь в мою.

Я старалась не злиться, но чем больше Фауст открывал рот, тем больше меня раздражал.

– Дорогой, я человек, а не собака. – я стянула с волос фату и уселась на край постели. С трудом, но без спешки сняла туфли. Одну за одной. Фауст тем временем достал из кармана пиджака пистолет и положил его на стол, рядом с вазой, до отказа забитой розами. – В первую очередь мы должны быть командой. – добавила я, сняв ремень с бедра и положив пистолет на край фатинового платья. – Понимаю, я тебе как кость поперёк горла, но раз уж ты решил поиграть в семьянина, то будь добр считаться и с моими условиями.

Фауст закатил глаза и поднял лицо к потолку, усмехаясь.

Молился ли он в тот момент?

Я поднялась и повернулась к нему спиной. Фауст приблизился и аккуратно поднял мои волосы. Помог расстегнуть колье.

– Диктуй условия. – фыркнул он и моя кожа покрылась мурашкам от горячих прикосновений его пальцев к коже на шее.

– Никакого физического контакта, если того не будут требовать обстоятельства. – первое, что проговорила я, стоило Фаусту провести костяшками пальцев вдоль позвоночника до завязок на корсете.

Он замер и тяжело глубоко вдохнул, будто кислород внезапно стал вязким.

– Хорошо. – Фауст подцепил ленты и принялся медленно их развязывать. – Продолжай. – тише добавил он.

– В Аспене ты говорил, что я не должна ронять твою честь в глазах общественности. – отрешенно начала я, зная, что ступаю на скользкую тропу. – Это касается и меня.

Шнуровка на корсете окончательно расслабилась, и я вцепилась в лиф платья на груди. Стоило отпустить его и платье бы осталось лежать ворохом тряпок в ногах.

Фауст продолжал стоять за моей спиной, а его руки покоились на моей пояснице.

– Признаться честно, я думал, это будет проще.

Я обернулась и едва не ударилась лом о его подбородок. Фауст не спешил отступать. Он смотрел на меня сверху вниз. Свет от люстры отбрасывал тени на его лицо.

– Нам всем придётся чем-то жертвовать. – прошептала я, чувствуя, как от стыда горела кожа, везде, где мой новоиспеченный муж касался меня взглядом. От него в принципе исходил жар, будто от печки в машине, только лицо оставалось непроницаемо холодным.

– Тогда, – Фауст говорил хрипло, будто хотел прокашляться. Поднял правую руку и аккуратно заправил прядь моих волос за ухо. – я хочу, чтобы ты поклялась никогда не лгать мне.

Заглянув в его глаза, я поняла, что он не шутил. Фауст уже второй раз за день смотрел на меня так, будто видел впервые.

Я не знала: было ли это перемирием или войной на новых условиях.

Глава 20

Я проснулась от головной боли и дикого похмелья. Фауст крепко обнимал меня со спины, будто хотел переломать ребра. С трудом дотянувшись до телефона, я обнаружила, что было уже около полудня.

Это значило, что мать с отцом и Умберто уже должны были покинуть Флоренцию.

Я ненавидела их за то, что они продали меня Руджери, но что-то внутри всё равно болезненно сжалось.

Обреченно вздохнув, я выпуталась из хватки Фауста и отправилась в ванную. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять – теперь всё будет по-другому.

На мне была одета огромная футболка Фауста для бейсбола. Длиной она была приличнее половины юбок из моего гардероба.

Полазив по ящику под раковиной, я вооружилась новой зубной щеткой и умылась, потом меня ждала душевая кабина, где горячая вода помогла расслабиться закостеневшим мышцам.

Спать с кем-либо в одной постели оказалось неудобно и совсем не так, как это показывали в мелодрамах.

Странным образом в его ванной оказались коробки с бельем и платьем. В одной из них я обнаружила записку о том, что подарок принадлежал Орнелле.

Милое платье в пол из тонкого шелка, расшитое цветами отлично село по фигуре.

Ища фен, я не заметила, как в дверях замер Фауст Руджери. Его пристальный взгляд, запечатленный мной через зеркало, заставил вздрогнуть.

– Доброе утро. – отозвалась я, не оборачиваясь. – Давно тут стоишь?

Его присутствие впервые со вчерашнего дня меня напугало.

Не потому, что мы спали в одной постели и я открыла глаза в его объятиях, а потому что всё это произошло с незнакомым мне человеком.

Мы были как парочка, что перепила в баре и проснулась утром в одной постели, с одной лишь только разницей: нам предстояло провести друг с другом всю оставшуюся жизнь.

– Достаточно. – глухо отозвался Фауст. – Мне нужно будет съездить по делам, вернусь к вечеру.

Не знаю почему, его слова меня обидели.

Наверное, где-то на подсознательном уровне, я не хотела, чтобы он оставлял меня одну.

Его общество было, хуже гвоздя в подошве, но его я видела хотя бы раз пять, в отличие от остального семейства Руджери.

И всё же, выбирать не приходилось.

– Это настолько важные дела, что ты решил свалить в первый же день, муженёк? – не скрывая издевки, спросила я, широко улыбаясь.

Фауст нетерпеливо достал фен с верхней полки шкафчика и протянул его мне.

– Первое правило: ты не лезешь ко мне. я не лезу к тебе. – холодно напомнил Руджери.

Я не стала говорить ему, что это былотретьеправило. Мне вообще резко расхотелось вести с Фаустом беседы.

Приведя волосы в порядок, я неловко отвела взгляд от Фауста, что вышел после душа в одних брюках и с влажными волосами.

Он был красив и имел атлетичное телосложение модели модного журнала, что получает деньги за рекламу трусов.

– Франческа будет действовать тебе на нервы. – констатировал он, забрав фен из моих рук.

Я с трудом сдержалась от того, чтобы истерично не рассмеяться.

Вовремя он меня предупредил… ничего не скажешь.

Франческа уже вытрепала остатки моих нервов, а он только решил меня предупредить… Феноменально.

– Я должна с ней подружиться? – сквозь зубы проговорила я, когда Фауст принялся сушить волосы.

Мне показалось, что он меня не услышал, но Руджери ответил:

– Я реалист, а не идиот. Держись от неё подальше, завтра вернемся в Милан.

Он не спрашивал, а давал краткую инструкцию.

Я не знала, как он представлял себе осуществление фразы «держись от неё подальше», если мы все находились в замкнутом пространстве.

И всё-таки он был идиотом, раз считал, будто это вообще возможно.

– И, да, мы переспали. – произнес он уже из ванной, куда утащил фен.

Я раскрыла рот от удивления, не зная что сказать, когда Фауст вернулся в спальню. Он окинул меня странным взглядом, а после достал рубашку из шкафа.

– Моя семья хочет внуков. Сделай вид, что мы упорно над этим работаем. – чеканил мой муж, а я не знала, куда спрятаться от стыда.

Конечно, в голову сразу полезли не прошенные мысли.

Как долго мы сможем делать вид, будто всё происходящее не идиотский пережиток прошлого и отпустить друг друга?

Работал ли он упорно над этим с Аурелией?

Что будет, если кто-то узнает о том, что мы даже общества друг друга выносить не в силах, не говоря уже о том, чтобы делить постель и воспитывать детей?

Пусть вчера я и сама сказала Фаусту о том, что между нами не будет физической близости, моя гордость была задета тем, как спокойно он заставлял меня лгать.

Вместо сотен мыслей и вопросов, роившихся в голове, я откинулась на спинку дивана и взяла с комода бутылку минералки.

– Мне нужно врать, что ты хорош в постели? Или лучше спросить у твоей любовницы, которую ты притащил на свадьбу? – я говорила сладким тоном, молясь о том, чтобы от него у Фауста развился диабет, и он стал зависим от моего умения делать уколы инсулина.

Руджери никак не отреагировал на мои колкие реплики, лишь наградил меня совершенно безжизненным взглядом и поджал губы.

Так смотрели на пустое место, и при помощи вчерашнего договора я лишь укрепила свой статус коврика для ног.

– Можешь сказать, что это был худший секс в твоей жизни. – бросил Руджери вместо прощания. – Только помни, в какое положение это тебя поставит.

Казалось, он взбесился, но дверь закрылась почти бесшумно.

Сердце колотилось о рёбра, будто пыталось вырваться из грудной клетки, догнать моего мужа и плюнуть ему в лицо.

Несмотря на отсутствие желания покидать спальню мне всё же пришлось это сделать.

Констанца и её сестры встретили меня счастливым щебетанием. Мы завтракали вчетвером, и лишь когда я допивала чай, в гостиную вошла заспанная Франческа. Увидев меня, она тут же исчезла.

Может, это был знак того, что мне всё-таки удастся не придушить её до ужина.

После этого мы погуляли по внутреннему двору, я слушала бесконечные истории о детях и том, что к мужчинам нужно было подобрать правильный ключ, чтобы жить так, как хочется и с минимальными затратами энергии на мужа. Потом мы пересмотрели картины в крыле семейного гнездышка Руджери и проводили Орнеллу и Людовику до машины, когда за ними приехали их мужья.

Нас не представляли. Да и мужчины, судя по всему, не переваривали общества друг друга.

Когда Орнелла и Людовика уехали было уже около шести вечера. Солнце не обжигало кожу, а палаццо перестало казаться пугающе чужим.

Но меня ожидало следующее испытание: Констанца передала меня Франческе, а сама отправилась на ужин с Адриано Руджери в город.

По тому, как она говорила о свидании, было ясно: она любила мужа, которого не выбирала. Искренне любила даже спустя тридцать лет брака.

Стоило миссис Руджери отправиться на свидание, как Франческа появилась в гостиной.

– Сейчас приедут гости. – она широко улыбнулась, даже не стараясь выглядеть доброжелательно. – Познакомишься поближе с друзьями семьи.

Я нехотя поднялась в спальню и сменила платье на брюки и блузку, то и дело глядя на часы.

Когда Фауст приедет? Был ли он всё это время у Аурелии?

Злясь на себя за подобные мысли, я спустилась на первый этаж. Там уже слышались оживленные голоса гостей.

К моему удивлению, один из них был мне уже хорошо знаком.

– Зачем ты это делаешь? – возмущался вполголоса Этторе Д’А́нджело. Франческа рассмеялась, о чём-то щебеча, будто птичка.

Она точно положила на него глаз.

Интересно, поспособствует ли Фауст тому, чтобы его сестра была счастлива?

Когда я вышла из-за угла, то поняла о чём шла речь, и почему Этторе был так недоволен. На пороге стояла Аурелия и меня будто парализовало.

На свадьбе я этого не заметила, но сейчас, стоя в коридоре особняка Руджери, я поняла, что мы с ней уже были знакомы и встречались ни один десяток раз.

Аурелия Ричи – дочь сенатора из верхней палаты, девушка, с которой я часто играла в теннис на площадке.

Глава 21

Аурелия сидела напротив меня за огромным столом, будто нигде больше не было свободных мест. Она смотрела на меня сверху вниз, не скрывая презрения.

Радовало лишь то, что Фауст сегодня был где угодно, но не с ней.

Детское чувство превосходства заполнило меня до краев.

Раз уж она пришла на нашу свадьбу, то явно не боялась испортить мне настроение, поэтому мне было даже не стыдно за своё малодушное ликование.

Этторе умело игнорировал руку Франчески, что гладила его по плечу, когда обратился ко мне:

– Как первый день замужней женщины? – его голос нарушил звон столовых приборов о фарфор.

Этторе Д’А́нджело покосился в сторону сестры своего друга и неловко прокашлялся.

Казалось, компания, в которой мы собрались, нервировала не только меня одну.

– Прекрасно. – глухо отозвалась я, бросив взгляд на Этторе, что нарезал свой стейк на такие мелкие кусочки, будто он планировал скормить его кому-то беззубому.

– Во Флоренции есть отличные корты. – вдруг заговорила Аурелия. Не поднимая взгляда от тарелки. – Можем сыграть там завтра, если хочешь.

Её голос звучал ровным, лишенным всяких эмоций полотном.

Я с трудом проглотила кусок мяса и записала его парой глотков просекко.

– Фауст сказал, что мы уезжаем в Милан завтра утром. – произносить его имя вслух казалось чем-то неправильным. – Можем встретиться как обычно. – добавила я, пытаясь казаться вежливой.

Аурелия подняла на меня полный ненависти взгляд, что заменял ей сотню слов о том, как она хочет размозжить мой череп ракеткой.

– Так как вы познакомились? – Франческа отстала от Этторе и подперла подбородок руками, будто сама не знала этой истории.

Мы играли с Аурелией каждые три месяца. Она была подопечной другого тренера, на неделе мы никогда не пересекались. Но эти четыре игры в год… Это было захватывающе, даже если учитывать тот факт, что последний раз завершился её разгромной победой.

Она отлично играет и наши бои на корте были подобны гладиаторским схваткам.

Знал ли об этом Фауст Руджери?

– Конечно. – кивнула Аурелия, не сводя с меня глаз. – Теперь мы будем часто видеться. – она выдавила улыбку, которая больше походила на звериный оскал.

– Не чаще, чем ты с Фаустом, конечно. – подлила масло в огонь Франческа и Этторе принялся что-то набирать на экране своего мобильного. – Кстати, когда он приедет?

– Надеюсь, как можно скорее. – тихо отозвался Этторе, отложив телефон в сторону.

Я видела, как он сжал вилку до побелевших костяшек, а после, проследив за правой рукой Франчески, стало ясно, что она пыталась пощупать его через штаны.

Отвратительно.

– Может сбавишь обороты? Не думаю, что Этторе это впечатляет. – я гордо задрала нос и Франческа резко отодвинулась от Д’А́нджело, как если бы тот воспламенился.

– Не твоё дело. – взвизгнула она, вцепившись длинными изящными пальцами в ножку фужера.

Этторе бросил в мою сторону взгляд, полный благодарности. В коридоре послышались шаги.

Когда Фауст Руджери замер перед столом, маска безупречного холода наконец-то треснула на его лице. Он едва посмотрел на Аурелию, всё его внимание было сосредоточено на мне.

Чего он ждал? Что я закричу и начну бить посуду? Кинусь на него и расцарапаю лицо?

Его замешательство длилось всего мгновение, а после Руджери подошел ко мне и поцеловал в висок.

От неожиданности я замерла и вилка выпала из моих рук. Франческа испуганно затараторила:

– Как прошла первая брачная ночь? Аурелия говорит, что Фауст отличный любовник.

Аурелия Риччи бросила столовые приборы в тарелку и поспешно выскочила на веранду.

Фауст крепче сжал моё плечо и обратился к сестре:

– Тебе нравится устраивать хаос? Кем ты себя мнишь? Богом? – его голос был спокойным, но что-то давало мне понять, что Фауст Руджери был крайне раздражен.

А что чувствовала я?

Пустоту.

Я сменила один дом, где была пустым местом, на другой.

– Ты – свинья, Фауст. – вспылила Франческа, поднимаясь со своего места.

К сожалению, я была с ней полностью согласна. Особенно, когда Фауст Руджери, мой, черт бы его побрал, сутки как муж, отправился вслед за Аурелией на балкон.

Они стояли к нам спиной. Опирались на ограду и смотрели на сад, увязавший в темноте.

От злости внутри всё сжалось в тугой комок.

Фауст нарушал данное им слово: позорил меня, бегая за своей девкой, будто дворовый пёс.

– Я знаю, что тебе говорила Людовика и Орнелла. – вновь заговорила Франческа, чем привлекла внимание Этторе. – Фауст тебя полюбит. – кривлялась Франческа. – Он обязательно тебя полюбит! А потом и ты его!

Слова больно били в цель. Только вот Констанца тоже пыталась убедить меня в подобном.

Но, глядя на то, как Фауст Руджери общался с Аурелией на улице, я ясно поняла: если мне он первым делом запретил «копошиться в его голове», чтобы мы так и продолжали оставаться незнакомцами, то с ней он был по-настоящему близок.

– Замолчи. – Этторе рыкнул на Франческу, и та прильнула к нему, будто пыталась себя продать.

– Просто скажи моему отцу, что хочешь жениться. – прошептала она и её голос надломился. – Пожалуйста.

Я поднялась с места и на негнущихся ногах отправилась наверх.

Всё это было так неправильно.

Мне хотелось отмыться от ощущения грязи на всём теле, хоть я и понимала, что это невозможно.

Ситуация, в которую я попала, была похожа на самый страшный кошмар, из которого не было выхода.

Стоило ступить на лестницу, как меня окликнула Аурелия. Она была одна.

– Фауст позвал Франческу поговорить. Я хотела уехать домой, а потом подумала… – Аурелия хищно улыбнулась, облокотившись на угол стены. Провела длинными ногтями по периллам лестницы и тяжело вздохнула. – Раз уж мы теперь соперницы не только на корте, я хочу убедиться в том, что ты точно знаешь правила игры.

Вся та жалость, которую я к ней испытывала, магическим образом растворилась в воздухе.

Аурелия больше не была жертвой. Она оказалась врагом, который знал о Фаусте всё и даже больше.

– Я думала, ты – убитая горем, а для тебя это лишь очередная игра? – подняла бровь я, чувствуя, как сжатые в кулаки руки начали неметь.

Аурелия тихо рассмеялась, поправляя блестящие смоляные локоны.

– Фауст слишком лакомый кусочек, чтобы отдать его. Тем более – тебе. Это дело принципа. – Аурелия хищно оскалилась и обняла себя за плечи, изображая тоску. – Он всегда был таким…. Совершенно непохожим на остальных. – она томно вздохнула. – У меня преимущество длиной в три года. Просто, чтобы ты знала.

Три года…

Сумасшествие.

Я поджала губы и расправила плечи, готовая принять очередной выпад Аурелии. Благо, она не заставила себя долго ждать.

– Ты провела с ним одну ночь, но мы разделили сотни. – она скривилась, будто мысль об одной-единственной ночи доставляла ей физический дискомфорт. – Ты поймёшь, когда я одержу победу: твоя постель превратится в снежную пустошь.

Я покачала головой, к горлу подступила желчь.

Аурелия точно психопатка, раз считает, что я буду с ней драться из-за мужчины, которого даже не знаю.

Что если он такой же?

Меня бросило в дрожь от одной мысли об этом.

– Я всё равно буду его женой. – выдавила из себя я, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, которые могли показаться правильными в подобной ситуации.

Аурелия улыбнулась.

– Это вопрос времени, когда он избавится от этого брака. А когда мусор с поля будет вынесен, – Аурелия смерила меня горделивым взглядом. – на корт войдёт его королева.