Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"

Автор книги: Кэти Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40

– Ты в порядке? – Фауст провел руками по моим плечам, испуганно скользя взглядом по телу. Его волосы растрепались, а галстук съехал. Белоснежные манжеты на рубашке потемнели от пыли на полу. Тут и там слышался топот и виднелись ноги. Шпильки, мужские туфли, лодочки. Разные цвета и оттенки смешивались перед глазами под нарастающий вой гостей.

– Да. – мой голос потонул в криках ужаса. Зубы стучали. – А ты?

– Стреляли не в нас. – с уверенностью заявил Фауст и мне совсем не хотелось знать, откуда он это знал.

Что-то внутри меня кричало о том, что мне нужно бежать. Первобытный страх за свою жизнь туманил разум.

Я подскочила на ноги, хоть и Фауст кричал этого не делать.

Половина гостей метались из стороны в сторону, другая лежала на полу, прикрывая голову. Всюду были перевернутые стулья и разбитое стекло. Сердце клокотало в ушах.

– Не рекомендую этого делать. – Руджери схватил меня за предплечье и развернул лицом к себе.

– Ты всё равно хотел со мной развестись. – бросила я совсем неразборчиво, пытаясь вырваться. Фауст вновь дернул меня за руку, притягивая к себе.

– Ты – моя жена. И я не позволю тебе умереть в давке. – прорычал Руджери мне в лицо.

– Кому-то может понадобиться наша помощь! – протестовала я и огляделась по сторонам.

Рената и Элеттра лежали на полу, Кармин и Этторе запихивали их под стол. Фауст осматривался по сторонам.

Я снова и снова натыкалась взглядом на гостей в изысканных кутюрных нарядах, которых встречала сегодня. Они были напуганы.

Марианджела и Таддео Монтолоне прятались поблизости. Невредимые.

А потом я увидела их. Молодоженов.

Маддлена была вся в крови, и я без раздумий кинулась к ней.

Показалось, что я слышала крик Фауста, но звуков было так много, что это могло быть лишь моей фантазией.

Народ метался между столами. Группы людей, словно маленькие бушующие моря, подхватывали меня, толкали, сбивая с курса.

Хотелось стащить туфли. Я снова и снова натыкалась на перевернутые стулья, стараясь не наступать на тех, кто лежал на полу.

Ноги путались в длинном подоле платья, что только тормозило, а счёт мог идти на минуты!

Крови нигде не было. Нигде, кроме Маддлен.

Я с трудом пересекла половину зала, когда раздался ещё один выстрел.

Я обернулась, чтобы убедиться в том, что с Фаустом всё было в порядке, но не увидела ничего, кроме толпы мечущихся в панике людей.

Рухнула на пол, вместе с остальными гостями и дрожащими руками убрала волосы, прилипшие к помаде.

Мне нужно было помочь ей.

Лежа на полу, я почувствовала несколько тычков ботинками по ребрам, что вышибали дух из тела. Голова кружилась, а тело будто стало одной большой гематомой, что не переставала болеть.

Толпа вновь кинулась к дверям, спотыкаясь о тех, кто лежал на полу.

С трудом мне удалось заползти под ближайший стол. А потом под другой и ещё один.

В голове, словно карта, прокладывался маршрут до стола, где сидела Маддлен.

Под одним из столов я нашла нож. Металл сверкнул в моих окровавленных ладонях, и я срезала подол платья до колен. Это одновременно упростило и усложнило жизнь.

Ползти по осколкам было не больно. Наверное. Я вообще ничего не чувствовала.

Одна только мысль заевшей пластинкой повторялась в сознании: «надо как можно скорее добраться до Маддлен».

Фауст был в безопасности. Цел и невредим.

Мне просто нужно было спасти свою подругу.

И я продолжала свой путь, который, казалось, занял целую вечность.

Когда передо мной показалась фарфоровая статуэтка ангела с отбитыми крыльями со стола молодоженов, я, наконец, поднялась на ноги.

Маддлена сидела на своём месте. Совершенно неподвижная, в своём идеальном платье, залитом кровью.

На секунду мне показалось, что уже поздно, но Маддлена Пальмери дышала и судорожно смотрела по сторонам.

Только подскочив к ней, я поняла, что Маддлена была цела и невредима.

Гаэтано Каттане́о сидел на своём месте. В окровавленном белоснежном костюме. Между его застывших в изумлении глазах была огромная дыра, зиявшая пустой.

– Маддлена? Маддлена? – я попыталась стащить подругу со стула, но она будто окаменела.

Я поскользнулась на крови и уперлась ладонями в стол. Тот тоже был весь в крови.

Воздух пропитался запахом металла и алкоголя.

Меня тошнило.

Липкое ощущение грязи прошибло меня молнией, и я вцепилась в пышные рукава на платье Маддлены и встряхнула её.

– Он мертв. Он мертв. – шептала она без остановки. Вся правая сторона её лица была покрыта багряными каплями. – Он мертв.

Я дернула Маддлен на себя и стул под ней скрипнул. Мне удалось поставить её на ноги, и я принялась бегло осматривать подругу, на которой не было ни единой царапины. К горлу подкатывала тошнота.

– Ты видела, кто это сделал? – собственный голос срывался на крик, пока мои расцарапанные ладони скользили по бисеру и пайеткам на платье Маддлен в поисках пулевого ранения. – Откуда стреляли?

Но Маддлена повторяла одно и то же: «он мертв», будто в трансе.

На мои плечи опустились тяжелые руки, и я слишком хорошо знала их обладателя.

Руджери.

Фауст развернул меня к себе и ждала, что он закричит или ударит меня за то, что я сбежала от него, но вместо этого он меня поцеловал.

Аккуратно и требовательно. Всего на пару мгновений, но этого хватило, чтобы моё тело, напряженное до предела, начало оттаивать.

За Фаустом к нам начали сбегаться члены семьи Каттане́о и Пальмери. Кто-то кричал, умолял вызвать скорую, другие же продолжали истошно вопить, бросаясь в панике из стороны в сторону.

А я стояла в объятиях Фауста, что был единственным островком спокойствия в этом безумии.

– Что ты делаешь? – прошептала я, имея ввиду наш поцелуй.

Фауст покачал головой, пожирая меня взглядом бездонных черных глаз.

– Я думал, что потерял тебя навсегда. – только и ответил он, прижав меня к своей груди.

Только оказавшись в его крепких объятиях я наконец-то смогла дать волю слезам.

Произошедшее, будто град из камней, обрушивалось на меня снова и снова. С каждой секундой становилось всё больнее.

Даже вдохнуть полной грудью было невозможно.

Я плакала, пока Фауст, подхватив меня на руки, не сошел с постамента. Он отошел к столам у стены и, сбросив с них тарелки и столовые приборы на пол, принялся осматривать порезы на моих ладонях и ногах.

Я следила за тем, как Руджери откупорил бутылку с виски и, кусая губы, решался попросить меня потерпеть.

Меня трясло, но я вытянула руки перед собой, ужасаясь тому, что стало с предплечьями, пальцами и ладонями – все они были одним сплошным месивом.

– Будет больно. – предупредил Руджери, сомневаясь в том, что я вытерплю.

– Лучше, чем сдохнуть от заражения крови. – вяло отозвалась я, стиснув зубы.

Фауст принялся поливать виски мою кожу, и я тихо завыла от боли.

– Ты – умница, потерпи немного. – Фауст нежно гладил свободной рукой меня по щеке. Я прижималась к его ладони лицом, будто это могло спасти меня от адской боли. – Давай, просто стисни зубы и мы пройдём через это вместе.

«Вместе» – всё о чём могла думать я, пока Руджери обливал мои руки и ноги крепким алкоголем.

Я смотрела на него сквозь пелену слез и понимала: пусть мы и всегда пытались сделать друг другу больно, но он был единственным, кому я могла бы простить это снова и снова.

Фауст выглядел опечаленным и нервным. Ему не нравилось смотреть на то, как я корчилась на столе, но он знал, что это нужно было сделать.

Когда с обработкой ран было покончено, муж прижал меня к себе, баюкая.

Я не плакала. Больше нет.

Просто смотрела на его шею и нижнюю часть лица, которую могла увидеть, прижавшись щекой к его груди.

Он искал меня и нашел.

Он боялся потерять меня, даже после всего, что произошло.

– Фауст? – прошептала я и он услышал.

– Да? – он не переставал гладить меня по спине и волосам.

– Ты пришел за мной. – проговорила я, пытаясь убедить себя в том, что не сошла с ума.

– И сделаю это снова. – Губа Фауста коснулись моего затылка. – Что бы ни произошло, я всегда буду рядом с тобой, миссис Руджери.

Глава 41

Следующие несколько часов прошли в закрытом зале, откуда никого не выпускали. Личная охрана семьи Каттане́о допрашивала каждого из гостей.

Было очевидно: целью был Гаэтано, и никто другой. Все четыре выстрела достигли своей цели.

Фауст говорил с представителями охраны сам, от лица нашей семьи, за что я была ему безмерно благодарна.

Я же болтала ногами, сидя на стуле в оборванном платье. Рядом со мной были Рената и Элеттра. К Маддлен нас не подпускали.

Этторе и Кармин стояли поблизости, тихо переговариваясь между собой.

– Хотела бы сказать, что я удивлена, но нет. – на выдохе прошептала Элеттра, сворачивая клочок салфетки.

Несмотря на то, какой нежной и ранимой она была в повседневной жизни, только подобные ситуации показывали её истинную суть: Элеттра была бойцом.

– Зато не придётся перерезать тормозные шланги. – истерично усмехнулась Рената.

Это была не первая перестрелка в её жизни. Семья Фальконе вообще была достаточно скандальной.

Но, даже с учётом того, что это была далеко не первая смерть, которую видела Рената, она всё равно выглядела потрясенной.

– А Маддлена всё равно считается вдовой? – прошептала я вопрос, который изводил меня последний час.

Маддлена ненавидела саму мысль о том, что её выдают замуж за Гаэтано Каттане́о, они почти не были знакомы, но, раз клятвы были произнесены, то она должна была носить траур ближайшие полгода.

Это значило, что увидимся мы ещё не скоро.

– Как вы думаете, кто это был? – после затянувшейся паузы спросила я.

– Какая разница? – фыркнула Рената, косясь в сторону Этторе. – Если бы эти двое не сидели напротив, то я бы почку поставила на их виновность.

– Я польщен, – рассмеялся Этторе, бросив на Ренату полный интереса взгляд. – Правда, обычно предлагают руку и сердце, а не другие органы, но это тоже ничего.

Рената фыркнула, чем привлекла внимание двух мужчин из охраны Каттане́о. Они перебросились парой фраз, направляясь к нам.

– Вы не могли говорить потише? – цокнула Элеттра, закинув одну ногу на другую, пока Этторе и Рената пытались испепелить друг друга убийственными взглядами.

– Мисс Фальконе? – обратился к ней один из них. – Мы не могли поговорить в более… тихом месте? – мужчина обвел нас недовольным взглядом и рядом с Ренатой тут же возник Этторе Д’А́нджело.

– Господа, – он по-шутовски склонил голову. – незамужняя девушка не может находиться рядом с мужчинами в «тихих местах», это поставит честь мисс Фальконе под удар, а я главный претендент.

Рената пихнула его локтем, поднявшись.

– Придурок. – прошипела она оскорбленно, последовав за охранниками на другой конец зала.

Д’А́нджело повернулся к Фаусту.

– Ну и что мне с ней делать? – раздраженно фыркнул он. – С ней же невозможно разговаривать!

– Именно поэтому ты на неё и запал. – закатил глаза Кармин Кавальере. – Это прекрасная версия тебя.

– Этого не спрашиваем. – Д’А́нджело указал на Кармина и подмигнул нам. – Он самый большой зануда. Всем и так ясно, что я прекрасен.

Заносчивости Этторе мог позавидовать каждый.

– Простить и отпустить. – глумился Руджери, обняв меня за плечи. Я чувствовала тепло его рук сквозь тонкую ткань платья. – И не стоит говорить посторонним, что ты хочешь обесчестить девчонку Фальконе. Она отстрелит тебе причиндалы, как только ей в руке упадёт пушка.

Этторе перевел взгляд на Кармина, что подпирал собой стену.

– Что, передумал? – усмехнулся Кармин, покачав головой. – Иди за ней, проследи, чтобы всё прошло по протоколу, и они не заставили её свидетельствовать против тебя же.

Этторе развернулся на каблуках своих начищенных до блеска кожаных туфель и стремительно направился сквозь сбившихся в группы гостей.

– Ты же понимаешь, что она станет свидетельствовать против него в любом случае? – усмехнулся Руджери, рисуя большими пальцами узоры на моих плечах.

Я совсем расслабилась в объятиях мужа. Будто не было всего того ужаса пару часов назад.

О нём напоминали лишь крики боли, пока мать Гаэтано Каттане́о баюкала тело своего мертвого сына, не разрешая никому приближаться.

Эта картина навсегда отпечаталась в моей памяти.

Нас не выпускали. Солдаты семьи прочесывали каждый сантиметр виллы дель Бальбианелло в поисках убийцы.

Никто не вызывал полицию и скорую. Это были самые настоящие разборки внутри клана, которые могли закончиться резней.

– Почему ты так спокоен? – обратилась я к Фаусту, что стоял позади меня с застывшей полуулыбкой на губах. – Они же могут обвинить кого угодно.

– Суд над ведьмами. – скривилась Элеттра, завидев, как на другом конце зала Этторе под руку вел Ренату обратно к нам. Первый широко улыбался, ослепляя своей красотой каждую модель в здании, вторая шла понурая.

– Тебе не нужно бояться показательных казней. – Фауст потрепал меня по волосам. – Они всё равно ничего не найдут.

– Откуда такая уверенность? – я скептично нахмурилась. – Ты не можешь знать всё на свете!

– Могу. – Фауст нежно поцеловал меня в затылок. – Тот, кто это сделал – профессионал. Это не тот идиот, что стрелял в моего отца.

Я вновь посмотрела на Руджери. Тот выглядел умиротворенным.

Тогда в мою голову впервые закралась одна мысль: «Фауст знал гораздо больше, чем говорил вслух».

Я старалась отогнать её прочь, но не могла. С каждой секундой безумный домысел укоренялся в моём сознании.

Фауст будто почувствовал это и тихо шепнул мне на ухо:

– Пойду, узнаю, как скоро нас отпустят. – с этими словами он вновь чмокнул меня в затылок и отправился в центр зала, к семье Каттане́о.

Рената сидела рядом со мной, недовольно поджав губы.

– Ты как? – тихо поинтересовалась Элеттра.

– Выслушала десяток липких комплиментов. – фыркнула Рената, и я заметила, как Д’А́нджело покосился в нашу сторону, явно подслушивая разговор. – Я вообще не понимаю смысла всех этих допросов. – Рената потянулась и поправила лиф на своём платье. – Жених был тем ещё козлом, да за его озабоченной задницей очереди больше, чем в бутиках в период скидок. Почему нас здесь держат?

Мы с Элеттрой переглянулись, подметив, что личный разговор с охраной Каттане́о распотрошил остатки самообладания Ренаты.

– Всё в порядке. – попыталась успокоить её Элеттра. – Мы же не стреляли, нам нечего бояться.

Я же не была так уверена, но оставила все предположения при себе.

Фауст точно знал что-то ещё… Сразу после того, как отгремели первые выстрелы, Руджери уверенно заявил, что стреляли не по столам с гостями.

Откуда он вообще мог это знать?

Я копошилась в своём сознании, пытаясь вспомнить, можно ли было хоть как-то прикинуть направление или место, где находился убийца, но ничего не смогла предположить.

Высокие потолки отражали даже голос охраны так, что его отзвуки слышались повсюду, чего уж говорить о секундных выстрелах…

Я смотрела в спину Фауста, что приносил соболезнования семье Каттане́о и не могла понять, что именно меня напрягало больше: тот факт, что последние три часа мы провели в одном помещении с трупом зверски расстрелянного Гаэтано, что стрелок был настолько метким, что не задел Маддлен или что сила мафиозного влияния ощущалась здесь как никогда раньше.

Никаких копов. Только личные счёты.

– Из чего в него пальнули? Разве при входе на виллу не собирали оружие? – нахмурилась я, спрашивая у пустоты. Конечно, ответов никто не знал.

Но, не совсем «никто».

– Вероятно, сорок пятый калибр. – подметил Кармин Кавальере, всё так же опираясь на стену. – Отсюда сложно разобрать. – он прищурился, разглядывая залитый кровью стол жениха и невесты.

Большая часть людей в этом зале принадлежали мафии и каждый не понаслышке был знаком с оружием.

Искать среди нас убийцу было равносильно поискам иголки в стоге сена.

Руки каждого мафиозника были запачканы кровью.

Маддлена была единственной, кого увели со всеобщего обозрения. И, когда Фауст Руджери возвращался к нам, я поняла, что мы будем следующими.

– Мы уходим. – сообщил Фауст, помогая мне подняться со стула.

– Лови. – Этторе бросил Фаусту ключи от машины. – Мне сегодня всё равно не повезёт увезти красотку к себе домой. Хоть ты прокатишься с женой. – деланно зевал Д’А́нджело, поглядывая на Ренату.

– Я бы не поехала с тобой ни за какие деньги. – фыркнула она.

Фауст ещё раз многозначительно переглянулся со своими друзьями и, обняв меня за талию, повёл прочь из банкетного зала, окрашенного кровью.

– Куда теперь? – прошептала я, воровато озираясь по сторонам. Гости провожали нас недовольными усмешками.

– В номер, миссис Руджери. – Фауст зевнул, крепко прижав меня к себе. – Думаю, после сегодняшнего нам многое предстоит наверстать.

Глава 42

Машина Этторе Д’А́нджело домчала нас до отеля со скоростью света. Правда, Руджери решил припарковаться подальше, от подземного паркинга, бросив мустанга на заброшенной парковке в мили от нужного места.

Фауст объяснил своё решение тем, что, если всё-таки целью на свадьбе был не только Гаэтано Каттане́о, то лучше было бы замести следы.

Я не могла оспорить его решения. Картина произошедшего отпечаталась на внутренней стороне век и вспыхивала огнями в памяти, стоило прикрыть глаза.

Я терзалась мыслями о том, как себя чувствовала Маддлена.

Она пережила самый худший день в своей жизни, а с последствиями ещё только предстояло разбираться.

Что теперь с ней будет?

Как Маддлена справится со всем этим?

Что если через полгода её выдадут замуж за кого-то ещё хуже, чем Каттане́о?

Вдовам обычно доставались далеко незавидные мужья. Старые или с дурной репутацией, такие же вдовцы или те, которым раз за разом отказывали достойные семьи.

Я всё прокручивала в голове произошедшее, но оно меркло и становилось нарезкой из стоп-кадров. Никаких звуков, лишь смазанные силуэты.

Как там Элеттра и Рената? Они в порядке?

Погруженная в мысли, я обнимала Руджери. Тепло его тела было единственным, что ещё могло удержать меня на плаву.

Он простил меня. Правда простил!

От облегчения кружилась голова и я страшно корила себя за то, что могла испытывать окрыляющее чувство облегчения на фоне всего произошедшего.

Во мне говорил эгоизм и простое женское желание «долго и счастливо», а от этого меня тошнило.

Я не заметила, как мы добрались до отеля.

– Марко спит в соседнем номере. – усмехнулся Фауст, отпирая дверь при помощи ключ-карты, пока я рассматривала огромную хрустальную люстру под потолком коридора. – Постараемся его не разбудить.

– Я не планировала шуметь. – пожала плечами я, встретившись взглядом с мужем. Тот игриво усмехнулся и подмигнул мне.

Вот чёрт…

Кажется, только я не планировала вести себя тихо.

После всего произошедшего Фауст собирался «отпраздновать» наше воссоединение сексом?

Да он был ещё большим чудовищем, чем я!

Когда мы вошли в номер, колени подрагивали от страха.

– Сходи в душ, от тебя пахнет, как от алкоголика из Центрального парка. – усмехнулся Руджери, бросив ключи от машины Этторе на стол, где нас уже ждала пара бокалов возле ведра с шампанским. Лёд в нём уже давно растаял, но бутылка была покрыта крупными каплями конденсата.

– Спасибо, ты тоже ничего. – буркнула я, стараясь не выдавать страха.

Когда всё происходило в его кабинете это было… естественно. Я не задумывалась о том, как далеко способны зайти наши действия, хоть и подсознательно хотела проверить.

Но теперь… зная, что Фауст ждал моего возвращения для того, чтобы я разделила с ним постель…

Это было волнительно.

Из каждого утюга женщины, выданные замуж своими родителями, кричали: «это больно, унизительно и всё, что от тебя требуется – просто перетерпеть», но проблема была в том, что я уже однажды хотела этого.

Я зашла в душ и смыла с себя следы этого ужасного вечера.

Порезы и царапины саднило под струями горячей воды.

Я смотрела на свою изуродованную кожу и не могла поверить, что это тело было моим.

Теперь на нём останутся жуткие шрамы. Хорошо, что не пришлось обращаться в больницу, чтобы наложить швы.

Когда я окончательно расслабилась под струями горячей воды, пришло время завернуться в огромный белоснежный махровый халат, при виде которого я сразу вспомнила свадебное платье Маддлены, залитое кровью.

В попытках прогнать наваждение, я закуталась в халат и принялась сушить волосы, когда в душ вошел Руджери. Он отвернулся и неспешно разделся.

Мои щеки обжег румянец.

Я смотрела на моего мужа сквозь наполовину запотевшее зеркало, любуясь его мышцами на спине и плечах, когда Фауст скрылся за матовыми дверцами душевой кабинки.

В горле пересохло.

Я столько раз касалась его плеч руками, ощущая под пальцами упругие крепкие мышцы, но ещё никогда не видела Руджери столь опасно привлекательным.

Закончив с волосами, я рухнула на кровать и уставилась в полоток.

В животе завязывался тугой узел.

Что если что-то пойдёт не так?

Что если Руджери сделает мне больно?

Фауст вышел из ванной в одних трусах. Капли воды поблескивали на его торсе в приглушенном свете торшера.

– Как ты думаешь, они его поймают? – прошептала я, пытаясь разбавить хоть чем-то гнетущую тишину.

– А какая разница? – усмехнулся Фауст, наливая воду из графина в стакан. – Разве это имеет какие-то значение?

– Конечно имеет! Он же расстрелял жениха на его собственной свадьбе! – возмутилась я, вновь почувствовав леденящий душу холод.

Фауст говорил о произошедшем, как о чём-то незначительном, будто кто-то раздавил таракана, а не проник в охраняемую виллу, смог спрятать оружие и ушел незамеченным в зале полном свидетелей.

– Раф, нас это никак не касается. Зачем в это лезть? – беспечно протянул Руджери укладываясь на свою половину постели. Матрас прогнулся под его весом.

– Ты что-то знаешь? – прошептала я, ерзая.

Фауст скользнул по мне заинтересованным взглядом, прищурился и рассмеялся.

– Думаешь, что я причастен? – казалось, моё предположение его ничуть не оскорбило, а лишь повеселило. – Если бы это была моя война, то я заказ бы Таддео Монтолоне, ты же знаешь.

Я кивнула, засмотревшись на лицо Руджери.

Он был слишком близко и пытливо смотрел на меня в ответ.

В словах Фауста определенно был смысл, только вот я всё равно была уверена в том, что он скрывал от меня что-то важное.

– Так значит, мы не разводимся? – задала волновавший меня вопрос я и Фауст нежно коснулся меня кончиком носа, не спеша целовать.

– Только едва не потеряв кого-то понимаешь, что все обиды ничего не значили. – прошептал Фауст мне в губы, очерчивая рукой лицо. – И я понимаю, что моя гордыня помогла мне забраться так высоко, где я сейчас, но она же меня и погубит. – Фауст притянул меня к себе, и я обняла его за шею, смотря снизу вверх.

– Вы ударились в романтику, мистер Руджери? – усмехнулась я.

Фауст каким-то магическим образом умел приковывать всё моё внимание к себе, делая весь окружающий мир блёклым и неважным.

– Я, наверное, наконец-то понял, чего именно тебе не хватало. – рассмеялся он.

– И чего же? – удивилась я.

Фауст рисовал пальцами круги на моей спине, задумчиво глядя в потолок.

– Ты всегда хотела от брака лишь уважения. Я пытался дать его тебе, но потом понял, что мы искали в нём совершенно разные вещи. – Фауст усмехнулся и покосился на меня. – Не смотри на меня так. – тряхнул головой он и его волосы растрепались. – Я совершенно не силен в подобных речах.

– Ну, под дверью ты звучал убедительно. – подтрунивала я.

– Тогда мне нужно выпить бочку виски. – улыбнулся Руджери и вновь уставился в потолок. – Я просто хочу сказать, что мы так много раз начинали «всё с начала», а нужно было лишь научиться жить дальше. И я понял, что не готов отпустить тебя только потому, что урод Монтолоне решил поиграть в народного мстителя и вывалить это на тебя.

– Сам додумался или кто-то подсказал? – хихикнула я, пряча раскрасневшееся от смущения лицо.

– Этторе. – цокнул Фауст и я рассмеялась ещё больше. Руджери продолжал гладить меня по спине. Нежно, без единого намёка на требование чего-то большего.

– А он романтик. – продолжала смеяться я.

Фауст усмехнулся. Его грудь под моим лицом будто завибрировала.

– Он просто лучше всех складывает слова в предложения. – отмахнулся Фауст, целуя меня в затылок. – Поэтому, тебе лучше держаться от него подальше. – предупреждающе прошептал он мне в волосы.

– Боги! Ты ревнуешь меня к своему другу? – я подняла голову и уставилась на Фауста. Тот выгнул бровь и закатил глаза.

– Ревнуют те, кто не уверен в своей паре. – фаркнул Фауст, накрывая мои губы своими.

Вот чего мне действительно не хватало долгие недели тишины – поцелуев.

Тягучих, неспешных, будто мёд.

Я придвинулась ближе, запуская пальцы в волосы Руджери. Он отстранился всего на мгновение и хрипло прошептал:

– А я уверен только в одном – в своём выборе, на который не решался годами.

Большего мне и не требовалось.

Я не ждала признаний в любви, то, что сказал Фауст было куда больше, чем эти три слова.

И я тоже выбирала его раз за разом: сквозь все недопонимания и конфликты, сквозь сговор с Монтолоне и желание уйти.

Я всегда выбирала остаться.

Я всегда выбирала его.

Руки моего мужа расслабили пояс халата и, стоило ему увидеть, что тот был надет на головое тело, Фауст глухо прорычал:

– Миссис Руджери, я предпочту, если мы подождём до дома.

Только вот я была другого мнения на этот счёт.