Текст книги "Жена поневоле, сделка с дьяволом (СИ)"

Автор книги: Кэти Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Дом Фауста Руджери представляла собой чудовище из минимализма, разбавляемого предметами искусства на стенах.

Район Брера мне никогда не нравился. Большие дома с патио, окна от пола и до потолка. Вечно закрытые, как и местные жители.

Я бродила по его стерильному дому, всячески игнорируя спальню и тот факт, что теперь это и моя «крепость» тоже.

Фауст ушел почти сразу же, как мы вернулись в Милан. Он почти ничего не показал, не говорил лишнего и не смотрел в мою сторону.

Я тоже не горела желанием вести светские беседы, когда у нас был всего одна причина для разговоров – другая женщина, которая угрожала мне вендеттой.

Как подступиться к разговору об Аурелии я не знала. Это казалось невозможным.

Да и что я вообще могла сказать?

Мы друг друга не знаем, но тот факт, что ты оставил меня одну, уйдя болтать со своей девкой на веранду, выбивает почву из-под ног?

Я не знала, почему это так сильно меня задевало. Мне должно было быть всё равно. Мы совершенно чужие друг для друга люди и Фауст ясно дал понять, что не собирается это менять.

Пусть одиночество и угнетало, я радовалась тому, что в этих стенах не было ни Франчески, ни Аурелии.

Последняя снилась мне в кошмарах прошлой ночью. Я вздрагивала, просыпаясь в объятиях Фауста. Таких же крепких, как и в первую ночь.

Для меня был странным подобный контакт. Он был… слишком личным для тех, кто ничего друг о друге не знал. Мы это не обсуждали, да и ложились спать совершенно в разное время.

Может, он просто делал это по привычке после трех лет отношений с Аурелией?

От стерильности во всём его доме меня тошнило.

Я будто оказалась в больнице, где каждый предмет лежал исключительно на своих местах. Это злило, лишний раз доказывая, что мне здесь совершенно не было места.

Дом был наворочен техникой, о существовании которой я предполагала лет через двести, такой странной она казалась.

У нас такого не было. Свет не включался автоматически и шторы сами по себе не двигались в определенное время. Кофемашина плюнула в меня паром, и на этом наше сотрудничество закончилось, не успев начаться.

Когда я разобрала первую партию своих вещей – ничего не изменилось. Дом всё так же отражал Фауста, а я в нем была чужеродным телом.

Жили ли они вместе до того, как Фауст объявил ей о том, что женится?

Может, поэтому дом кажется таким холодным и пустым?

Пытаясь избавиться от хандры, я написала девочкам сообщение с адресом. Через час на пороге стояла Рената.

Она выглядела так, будто сорвалась ко мне с марафонской дистанции. В спортивном костюме, с забранными волосами, она стояла на фоне закатного солнца, будто мой супер-герой.

– Надеюсь, у вас есть кислота. – вместо приветствия проговорила она, расцеловав меня в обе щеки. За её спиной стояла Элеттра.

После объятий я впустила их в дом, поставив дверь на сигнализацию.

Сначала я показала девочкам дом. Элеттра пыталась найти плюсы в абсолютно безжизненных серых стенах, а Рената назвала это место крематорием.

И я была с ней полностью согласна.

Во время нашей небольшой экскурсии я случайно обнаружила кабинет Фауста.

Он был таким же мрачным и безжизненным, как сам Руджери.

Наличие кабинета с рабочими бумагами очень упрощало мне жизнь.

Я смогу найти что-то, что потом использую против Руджери и стану свободной. Даже если придётся прибегнуть к помощи Таддео Монтолоне.

Конечно, это был крайний случай, но за последние двое суток я пережила столько потрясений, что привлечь его к разрушению империи зла Руджери уже не казалось мне чудовищной ошибкой.

Я кратко обрисовала девочкам всё, что происходило после того, как мы сбежали со свадьбы, и было принято единогласное решение засесть в патио.

В холодильнике было пусто, в шкафчиках не нашлось вина.

Мы заказали жаренную курицу в кляре и расселись на плетеных стульях, среди цветов.

– То есть, вы знаете друг друга уже три года? – Элеттра поедала куриные крылышки, обмакивая их в сырный соус. – Дольше, чем мужа. Феноменально. Как ты считаешь, он знал о том, что вы играете вместе?

Это был хороший вопрос, но, к сожалению, я совершенно не знала, как на него ответить.

– Может быть. Но мы и лично знакомы-то не были. Так, заочное соперничество. – я пожала плечами, отпивая приторно-сладкую газировку.

Это был мой первый фастфуд лет за пять и теперь я корила себя за то, что не добралась до него раньше.

– Теперь обскакать эту девку – дело принципа. – Рената взмахнула кусочком курицы очертив им дугу в воздухе. – Иначе пойдут слухи, все заочно начнут жалеть юную миссис Руджери, и ты сама не поймёшь, как станешь сумасшедшей теткой, которая будет травить своих невесток, возродишь традицию кровавых простыней, а твоё лицо будет всегда в одном и том же недовольном положении из-за переизбытка ботокса.

В словах Ренаты было больше смысла, чем в моём желании сделать вид, будто Аурелии не существует.

Но больше всего меня удивило, как Элеттра горячо поддержала подругу.

– Да-да! Ты прямо-таки описала мою мать!

– И что вы предлагаете? Драться за какого-то левого мужика? – я вытерла пальцы салфеткой.

– Раф… – Элеттра посмотрела на меня, как на поехавшую. С удивлением и жалостью. – Но это теперь не «какой-то левый мужик», а твой муж.

Я задумалась.

Моя мать была несчастна в браке. Отец постоянно светился в прессе с какими-то жрицами любви и позорил её перед всеми знакомыми.

Хотела ли я себе подобной участи? Конечно, нет.

Но как я могу заставить Фауста избавиться от Аурелии?

– Может, для начала стоило бы с ним переспать? – будто прочитав мои мысли заговорила Рената. – Что ты на меня так смотришь? Он же не от большой любви к ней бегает!

Вот тут Рената ошибалась.

Разве можно было встречаться так долго, ничего не испытывая к человеку?

– Я сказала ему, что у нас ничего не будет без необходимости.

– По-моему, если какая-то девушка хочет унизить тебя и продолжить спать сс твоим мужем – это веский повод. – поддакнула Элеттра. – Когда меня отправили в католический институт, то падкость мужчин на секс было главным аргументом. Мама говорит, что они – животные, только в дорогих костюмах.

Я сокрушенно опустила голову, когда в патио вошел Марко. Новая заноза в заднице и телохранитель, которого приставил ко мне Руджери.

Энцо был разжалован обратно в дом Калабрезе, Фауст сказал, что не доверяет ему.

Марко было чуть за тридцать. Раньше он был тренером по боям без правил, а потом встретил Фауста.

В отличие от Энцо, Марко любил поболтать. За одно только утро и три часа после знакомства он успел растрепать мне всё о наших ближайших соседях.

– Миссис Руджери, я привез оставшиеся вещи. – отчитался Марко, удивленно замерев в дверях патио. – Добрый вечер, дамы. – он почтительно склонил голову.

– Я могу переспать с твоим телохранителем? – ни с того ни с сего выдала Рената и глаза Марко стремительно поползли на лоб.

– Марко, это Рената Фальконе и Элеттра Ринальди. Рената, никто ни с кем спать не будет. – добавила я с укоризной.

– Кстати насчёт это, миссис Руджери… – Марко неловко закашлялся и отвёл взгляд. – Мистер Руджери написал мне, что сегодня переночует в квартире на Санта-Лукреция. Просил переждать вам, чтобы вы его не ждали.

Я взглянула на Ренату и Элеттру. Они всё поняли без слов.

Только что Аурелия Ричи победила меня со счётом один-ноль.

Глава 23

Прошло четыре дня с того момента, как мы вернулись в Милан. Я знала, что Фауст приходил домой пока я спала лишь потому, что утром находила его вещи в корзине для грязного белья.

В пятницу это были джинсы и серая футболка, в субботу – брюки и тонкая льняная рубашка, в воскресенье – спортивные штаны и толстовка.

Правда, и эти призрачные следы очень быстро стирала наша домработница Розария.

Она была милой дамой чуть за сорок с высоким хвостом и добродушной улыбкой.

На этом её плюсы заканчивались. Когда Розария приходила в дом Руджери, то температура падала на несколько градусов, а её гневные вздохи говорили сами за себя – она ненавидела не только свою работу, но и меня.

Я часами сидела на кухне, листая статьи об Аурелии Риччи. Она стала моим маленьким помешательством последнюю неделю. Розария готовила ужин и, судя по количеству ингредиентов, мне вновь предстояло провести вечер в одиночестве.

Проигрыш в сумасшедшей войне, объявленной Аурелией, ощущался пеплом на языке.

Впервые в своей жизни я поймала себя на мысли о том, что со мной было «что-то не так».

Я часами стояла перед зеркалом, ища недостатки, а после вновь проваливалась в пучину нескончаемой скуки.

Марко тусовался в патио, ожидая поручений, которых не было.

Меня не прельщала мысль о походах по магазинам, девочки были заняты.

Рената работала, Элеттра занималась с младшими сестрами, они готовились к соревнованиям по верховой езде, а Маддлен терроризировали родственники Гаэтано Каттане́о.

Моя жизнь сжалась до размера огромного стерильного дома, где мне ни в одном углу не было места.

До четвертого дня.

Фауст пришёл около шести часов вечера. Я в это время уже поужинала и лежала на кровати, листая последние новости светской хроники, чтобы найти упоминание его похождений с Аурелией Риччи.

Это было новой формой мазохизма: не находя «болезненной» информации я добивала себя мыслями о том, что они просто хорошо шифровались.

– Привет. – тихо поздоровался он, но я не ответила. Пару секунд тишины казались вечностью. – Ты со мной не разговариваешь? – уточнил Фауст, облокотившись на дверной косяк. Его тон сочился недовольством.

Я бросила на него беглый взгляд, а после, деланно спохватившись, откинула планшет в сторону и подскочила с кровати.

– О, Боги! В моём доме грабитель!

– Что ты такое несёшь… – Фауст нахмурился и сокрушенно покачал головой.

– Расслабься, я просто уже и забыла, как ты выглядишь. – я прыгнула обратно на кровать. – Давно не виделись, муж. – последнее слово я выплюнула, будто среди любимых апельсиновых карамелек мне попалась клубничная. – Как сам?

Я оглядела Фауста с головы до ног и осталась под приятным впечатлением.

Выглядел он ужасно.

Под глазами залегли тени, а лицо покрывала щетина.

Сегодня он пришел в мятых брюках и пожеванной белой рубашке.

Видимо, Аурелия держала его в рабстве в подвале.

Я проглотила ехидный смешок, когда Фауст рухнул на кровать рядом со мной, закрыв лицо руками.

Видеть его в подобном уязвимом состоянии было одновременно странно и приятно.

– Сегодня презентация проекта, над которым я работал последние несколько недель. – его голос глухо доносился из-под ладоней. – Правительственный. – Фауст тяжело вздохнул и с трудом оторвал руки от лица, а после взглянул на меня. – Будь готова к восьми.

Я подняла бровь, прикусив щеки изнутри.

Мне так хотелось высказать ему всё, что я о нём думала, а там не было ни одного хорошего слова, но что-то внутри подсказывало этого не делать.

Следующие пару часов прошли в войне за владение ванной комнатой. Фауст надолго застрял в душе, а мне пришлось краситься с сырой головой.

Видеть Руджери обнаженным было выше моих сил, раз мне придётся лицезреть его весь вечер рядом с собой.

Когда со сборами было покончено, я поймала себя на мысли о том, что мой муж действительно был хорош собой.

Не удивительно, что Аурелия в него так вцепилась.

Сидя на заднем сидении, я почти не слушала, как сидевший за рулем Марко болтал с Фаустом.

Меня вообще мало интересовало происходящее вокруг, пока мы не вошли в зал, для приема бизнес-партнеров Фауста.

Конечно, там был Адриано Руджери. Куча политиков скакала вокруг него, будто цирковые пудели. Отец Фауста почти не обращал на нас внимания, поглощенный возможностью разбогатеть от «неприлично богатого» до «богатого до безобразия».

Я смотрела на гостей, среди которых была и Аурелия Риччи со своим отцом, и мне становилось тошно.

Посреди зала находился громоздкий макет, куда я и отправилась, выскользнув из формальных объятий Фауста, пока тот болтал с двумя мужчинами, чьи имена вылетели из моей головы сразу после знакомства.

Под стеклом находилось множество схем с кучей проводов и пояснительными табличками, но от них не становилось легче.

Я понимала, что просто сбегаю от реальности, чтобы не чувствовать себя побежденной.

– Ну здравствуйте, миссис Руджери. – выплюнула Аурелия, появившаяся рядом со мной. Она облокотилась на хромированные перилла одной рукой, пока другой поправляла грудь в глубоком декольте.

Я мысленно посчитала от одного до шести на вдохе и медленно выдохнула.

– Мисс Риччи. – я кивнула, крутя на безымянном пальце пару золотых колец. – Тоже увлекаетесь новинками в IT?

Аурелия звонко рассмеялась.

– Меня привлекает всего один проект компании Руджери. – она ненадолго замолчала, ища Фауста взглядом в толпе. – Кстати, как твоя первая неделя брака?

Внутри всё закипало от злости. Я спрятала ладони в карманах пиджака, натянуто улыбаясь.

Фауст точно спал с ней все эти дни.

Я чувствовала, как тело бьет мелкой дрожью, но продолжала стоять и улыбаться, как полная дура.

Зачем он говорил мне про работу? Какой смысл врать своей ненастоящей жене о том, что не шлялся?

Предательство ощущалось болью где-то в ребрах.

Мне то казалось, что Фауст видит во мне равную!

Я слышала стук сердца у себя в ушах. Казалось, даже пальцы подергивались ему в такт.

– Прекрасно. – выдавила из себя я.

Щеки горели от стыда и ненависти. Аурелия улыбнулась ещё шире, когда я почувствовала руки Фауста на своей талии.

Я точно знала, что это он. Только он мог держать так крепко и уверенно, будто собаку.

– Мисс Риччи. – холодно и слишком официально поздоровался Фауст, притягивая меня к себе.

Грязь. Грязь. Грязь.

Мне хотелось отмыться от его прикосновений. Сдирать кожу мочалкой до красноты. Лишь бы избавиться от этого мерзкого ощущения.

Я попыталась отстраниться, но ничего не вышло. Фауст обвил руками мою талию и положил подбородок мне на голову.

– Привет, дорогой. – ласково протянула Аурелия, сверкнув глазами.

Её «дорогой» звучало куда более интимно и чувственно, чем когда я так звала Руджери.

К горлу подкатила тошнота.

– Закрой рот. – рыкнул Фауст, пытаясь утащить меня за собой, когда Аурелия крикнула нам в след:

– Серая футболка с логотипом бейсбольной команды его английского колледжа.

Я замерла, будто вкопанная.

– Раф, нам нужно идти. – прошипел Фауст, тщетно толкая меня вперёд.

– Льняная рубашка песочного цвета, мы купили её в отпуске в апреле. – добавила Аурелия вторую вещь, по которой я понимала, что Фауст приходил ночью домой.

У меня не было сил ни на ругань, ни на то, чтобы подводить счёт в нашей нелепой войне с Аурелией.

Всё, о чём я думала, так это то, что я проиграла. Снова.

Глава 24

Я сидела на заднем сидении, закинув одну ногу на другую. Фауст же пытался просверлить во мне взглядом сквозную дыру.

Марко, будто учуяв мой гнев, молчал, лишь редко поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

Я пыталась подготовиться к грядущему разговору, но ничего не шло на ум.

Фауст соблюдал всё условности: их с Аурелией никто не видел. К сожалению, он не мог предугадать, что она захочет устроить шоу перед десятком инвесторов.

Меня распирало от злости.

Я ненавидела Руджери за то, в какое положение он меня поставил.

Когда мы вышли из машины, то я тихо выругалась себе под нос.

Марко привёз нас не к дому. Точнее, не к тому, где я провела последнюю неделю.

Я взглянула на указатель на углу многоквартирного жилого комплекса.

Санта-Лукреция.

Здесь, по словам Марко, Фауст Руджери провёл все эти дни за работой.

Теперь-то я знаю, что у него была напарница в виде многолетней любовницы.

Небо над нами, почерневшее, начало лить слёзы. Крупные холодные капли дождя попали за шиворот, и я укуталась в свой пиджак, пока холодный ветер трепал края платья.

– Пойдём. – голос Руджери прозвучал над ухом. Хриплый, будто сорванный после долгих криков.

– Я никуда с тобой не пойду. – выплюнула, отдергивая свою руку, которую он хотел удержать. – Зачем ты меня сюда привёз?

– Поднимемся в квартиру и поговорим. – тоном, не терпящим возражений, отчеканил Руджери, всё-таки схватив меня под локоть.

Я вывернулась и сделала лишь пару шагов по тротуару на каблуках, когда Фауст рывков развернул меня к себе и мертвой хваткой вцепился в мои кисти, стиснув их до боли.

– Нет, нам есть что обсудить. – прорычал он, тряхнув меня.

Я плюнула. Плюнула ему в лицо.

От неожиданности Руджери ослабил хватку, и мне хватило пары секунд, чтобы выдрать свою руку из его клешней и зарядить ему по лицу. Пощечина прозвучала, как выстрел.

Дождь усилился, сплошной серой стеной окутав улицы.

– Держись от меня подальше! – выкрикнула я, отступая. Фауст, будто моё отражение, шаг в шаг следовал за мной. – Води в эту квартиру своих потаскух, но моя нога не перешагнет этот порог!

Я знала, что переступила черту. Чувствовала, что вот-вот он нанесёт решающий удар.

Но этого не произошло.

Руджери остановился напротив меня, свирепо вглядываясь в моё лицо. За его плечом маячил Марко, не решаясь подходить ближе.

– Миссис Руджери, – сквозь зубы прохрипел Фауст, крепко сжав челюсти. – вы сейчас подниметесь со мной в эту чертову квартиру, а я сделаю вид, что ты не позорила меня на улице.

Это был шанс. Заманчивый, а потому я ни за что бы на него не согласилась.

– Ты убьешь меня там. – прошептала я, сорванным от крика голосом. – Просто оставь меня в покое.

Руджери замер, будто переваривал сказанные мною слова, а после одним рывком перебросил меня через плечо и потащил к стеклянным дверям. Я колотила его по спине, не боясь того, что нас кто-то услышит.

– Моя жена. – бросил Фауст, подскочившему к нам в холле растерянному консьержу.

– Отпусти! – вопила я, пытаясь вырваться.

Престарелый консьерж проводил меня полными печали выцветшими глазами.

Фауст затащил меня в лифт и нажал кнопку семнадцатого этажа. Я уже не кричала и перестала бить его по спине, смирившись с тем, что меня ждёт, когда лифт остановится.

Он точно меня убьет.

Двери разъехались в стороны, и Фауст подошел к неприметной двери среди десятка таких же. Достал ключ-карту, удерживая меня на плече одной рукой.

Когда мы оказались в квартире, Фауст наконец-то поставил меня на ноги. Вымокшая до нитки я смотрела на него затравленным зверем, пока мой муж запирал входную дверь.

Два замка и цепочка.

Колени подкосились, и я принялась расстегивать застежку на туфлях, плюхнувшись на пуфик и совсем не беспокоясь о том, что испорчу обивку. Пальцы дрожали от холода, а намокшие волосы спадали на лицо.

Руджери тяжело выдохнул поблизости, разуваясь. Я отставила туфли в сторону и поднялась, встретившись с Фаустом взглядом. На его левой щеке виднелся красный след от моей ладони.

Я с трудом сглотнула ком, вставший попрёк горла и поправила полы пиджака.

Несмотря на стерильную чистоту полов и коридора, я чувствовала, как грязь приклеится, проникая в кожу. Сырые холодные ступни прилипали к полу, выстланному плиткой.

– Ну, давай, придуши меня. – я задрала нос, пытаясь выглядеть готовой к нападению. На деле же слезы комом застыли поперек охрипшего горла.

Руджери кивком указал мне пройти дальше и его молчание пугало больше, чем крики.

Я послушно прошла в гостиную. Она была завалена коробками из-под лапши и обрезками чертежей. Бумага застилала пол клочьями, вдоль стены расположилось два черных блестящих плоттера. Даже обеденный стол превратился в хаос из бумаги вокруг компьютера.

Чем дальше я проходила, тем более неправильным мне казался хаос в квартире.

В доме, где он меня оставил, царил идеальный порядок. Каждое полотенце было сложено по размеру, предназначению и материалу ткани, не говоря уже об остальных вещах.

Разбросанный мусор навевал вязкое ощущение страха.

Фауст подошел к кухонному гарнитуру, сбросил с него пару упаковок из-под готовой еды в урну и включил электрический чайник.

– Здесь мой кабинет. – бесцветным голосом заговорил Руджери, ища что-то в ящиках. – Мы занимались разработкой новых накопителей, которые позволят военным удешевить производство отслеживающих устройств. Это новое поколение хранения информации. Маленькая деталька, способная перевернуть мир. – Чем дольше Руджери говорил о своих делах, тем он больше походил на поехавшего головой гения.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – я не знала, куда себя деть. От холода и страха стучали зубы.

Фауст залил кипятком самый обычный пакетированный чай и обернулся ко мне с двумя кружками в руках. След от пощечины всё ещё ярко-красным пятном пылал на его лице.

– Потому что ты ведёшь себя недопустимо. – глухо отозвался Руджери, протянув мне чашку с чаем. Я опасливо взяла её из рук мужа.

– Я не буду извиняться.

Хотела сказать, что и он не был святым, но не стала.

Руджери смерил меня надменным взглядом, а я пожалела о том, что вообще открыла рот.

– Я пытаюсь по-хорошему. – прорычал Фауст, теряя терпение.

– Плохо получается. Или ты хорош только со своей девкой?

Фауст шагнул ко мне, от испуга кружка выскользнула из моих рук, разлетевшись по полу десятком осколков и кипятком.

– Что ты творишь? – на выдохе прошептал Руджери, запустив свободную руку во всклоченные непогодой волосы.

Я смотрела на свои ступни, раскрасневшиеся от горячей воды.

– У нас был уговор. – я чувствовала, как слёзы застилали глаза. Секунда и я смотрела на разбросанную по полу бумагу вперемешку с осколками будто бы через аквариум. – Я не ставлю под угрозу твою репутацию, а ты – мою. Или Аурелия не в счёт?

– Ты уже уничтожила всё, что могла. Мужчины врут женщинам, чтобы получить то, что они хотят, Рафаэлла. Так было и будет всегда. – его слова прозвучали как приговор.

В кармане пиджака зазвонил мобильный. Я направилась обратно в поисках туалета. Фауст угрожающе бросил мне в след:

– Мы не договорили!

Я судорожно дергала за ручки дверей в коридоре. Сначала наткнулась на спальню. Постельное бельё было разворочено, как осиное гнездо. К горлу подкатила тошнота, и я продолжила поиски.

Адреналин подталкивал меня в спину, когда казалось, что всё это бессмысленно.

Позади послышались неторопливые шаги Руджери, когда я наконец-то захлопнула дверь ванной комнаты и заперла её на замок.

Фауст постучал. Не громко, но этого хватило, чтобы я едва не выронила телефон на кафель.

– Да? – прохрипела я. Включая трясущимися руками воду.

– Ты нашла то, что я просил? – послышался обеспокоенный голос Таддео Монтолоне из динамика. Фауст вновь постучал в дверь.

– Да. – я шмыгнула носом, стараясь говорить как можно тише, будто это могло скрыть от него мою ложь.

– Завтра в Беллум. Шесть вечера. Отвяжись от охранника. – четко инструктировал меня Таддео, не зная, что я сползла вниз по стене, кусая пальцы. Чтобы не разрыдаться в голос.