Текст книги "Смена формы (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 20
Тук-тук-тук.
Что… что это?
Я заморгала, не понимая, где нахожусь. Если это Йорген вернулся, чтобы съесть Минни, я его сейчас ударю.
Одеяло валялось на полу, кровать была разворошена. Я села, а стук не прекращался. Кто это делает? Зачем? Кто вообще разбросал мои вещи? Придурки.
Тук.
– Уходите!
Тук… и ещё… и снова.
Чёрт.
– У меня соседи есть, между прочим. Сейчас полицию вызову.
Я нашарила телефон, уставилась на цифры на экране – они плясали и расплывались, как всегда предавая меня в самый неподходящий момент.
Стук не умолкал. Он шёл изнутри? Я опустила взгляд на себя и… о боже, шея горела, будто пылала огнём. Может, это она стучит? Пытается мне что-то сказать?
Я сползла на край кровати.
– Да что тебе надо? Уходи!
И тут я услышала голоса снаружи, будто кто-то мне отвечал.
Значит, не Йорген. Если только он не научился говорить. Научился? Я попыталась представить говорящего пса и вдруг хихикнула: в голове возник комичный образ – пёс в твидовом пиджаке и с курительной трубкой. Смех оборвался, когда стук раздался снова.
– Да ладно, хватит! – Я встала, совершенно голая, подхватила с пола халат и побрела по коридору к двери. Распахнула её.
На пороге стоял Гектор.
– Ты чего тут? – спросила я.
– Чем больше я об этом думал, тем сильнее волновался за тебя. Кто знает, какие болезни могла переносить та старуха.
Я прищурилась, пытаясь выцепить из темноты настоящий образ Гектора, а не те тени, которые фонарь на крыльце разбрасывал вокруг него, множа на три, на четыре, на десять. Выбрать было сложно.
– Откуда ты знаешь, где я живу?
– Ты заполняла анкеты, когда я тебя нанимал. Можно войти?
Нервный смех вырвался из меня, словно прорвало плотину.
– Нет. То есть да. Подожди… нет.
Это вообще кто говорит? Точно не я. Я прижалась ладонью к стене в коридоре. Крест, висевший там, был холодным, и это ощущение было таким приятным, что я сорвала его со стены и прижала к груди.
– Эди, ты в порядке?
– Я в порядке. Всегда была в порядке и всегда буду.
Он смотрел на меня с явным сомнением.
– Что-то непохоже. Можно всё-таки войти?
Я подалась вперёд и ткнула пальцем ему в грудь.
– Ты вампир? Я видела тебя при свете дня, но кто знает…
– Перестань уже со своими вампирами.
– Ты бы тоже во всё это верил, если бы был на моём месте! – Мой голос взлетел, и я вдруг осознала, что кричу. Соседи, проклятье, соседи! Я понизила голос до шёпота, почти шипения: – Ты бы хватался за любые объяснения, если бы жил моей жизнью.
Он взял меня за руку и мягко потянул назад – скорее даже не тянул, а удерживал, чтобы я не упала.
– Ты же вроде говорила, что всё хорошо?
– Чёрт. – Я сделала шаг назад, и коридор вдруг накренился, как палуба корабля в шторм. Я врезалась плечом в стену. Удар отозвался в шее такой болью, что хотелось просто завыть. – Вот, держи. – Я сунула ему крест – настоящий, серебряный. Если он вампир, серебро его обожжёт, и я буду в безопасности.
Гектор взял крест и шагнул через порог.
– Эди… ты выглядишь очень плохо. – Он протянул руку и коснулся моего лба. Его ладонь была прохладной, приятной. Может, она впитала холод от серебра и теперь отдавала его мне. Я потянулась и прижала его руку крепче к своему лбу.
– Хорошая рука. Мне нравится эта рука.
– Ладно, Эди. Тебе нужно успокоиться. Посиди тут, ладно? – Он осторожно высвободился, закрыл за собой дверь и прошёл по коридору. Мне казалось, что его не было час, а может, и все двенадцать, но вот он вернулся и протянул мне мокрое полотенце.
– А что ты делал с моей кошкой?
– Эди. Ты заболела.
– Нет, не заболела. – Я бы покачала головой, чтобы доказать это, но шея болела так, что любое движение было пыткой.
– Заболела. – Он что-то искал в кармане, или телефон в кармане… или наоборот. – Нужно, чтобы тебе кто-нибудь помог.
– Ладно. – Внезапно усталость навалилась на меня всей своей тяжестью. Теперь, когда я села, сон тянул меня вниз, как тёмная вода.
Гектор улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти ласковое.
– Видишь? Ты всё ещё в порядке.
– Я не больна. – Я подняла на него взгляд, упрямая, как ребёнок, который не хочет засыпать. – Я тебя ненавижу.
– Ты больна. Но я знаю, что не ненавидишь. – Он поднёс телефон к уху.
Помню, я пробормотала: «Только ничего не говори Олимпио», а потом мне показалось, что я вот-вот отключусь.
И, скорее всего, так и случилось.
ГЛАВА 21
Когда я очнулась, пахло дымом, но не сигаретным, а каким-то травяным, «хипповским», с примесью трубочного табака. Над головой висела тусклая лампочка. Потолок был грязным, пожелтевшим от копоти и многолетней запущенности. Стены почти не видно за пёстрыми баннерами с надписями на испанском. Я разглядела имена нескольких святых, а ещё афиши футбольных турниров – 1973 года. В дальнем конце комнаты на дешёвом столике стояли статуэтки: скелеты в балахонах, с весами и косами в руках – будто декорации для претенциозного метал-альбома.
Что-то зашуршало, когда я пошевелила головой. Приподнявшись, я поняла, что лежу на фольге.
– Что за… где я?.. – Я похлопала себя по карманам в поисках телефона. Мама… надо позвонить маме. Но последнее, что я помнила, это точно не момент, когда я надевала штаны.
– El durmiente despierta, – произнёс голос по-испански. Какой-то незнакомый мужчина наблюдал за мной. Он курил трубку, сидя среди этих статуэток, и в тусклом свете я сперва приняла его за одну из них. У него была целая нога и вторая – ампутированная выше колена. По обе стороны от кресла стояли костыли.
– Где я?! – Я отшатнулась от него, сминая фольгу.
– Эди… – раздался знакомый голос у меня за спиной. Я обернулась и увидела в дверях Гектора.
– Что это за место?!
– Ты заболела. Поэтому я тебя сюда привёз.
Из-за его плеча выглянул Олимпио. И тут до меня вдруг дошло, куда меня притащили.
– О боже. Отвезите меня в нормальную больницу!
– Тебе уже не нужна нормальная больница! Мой дедушка тебя вылечил! – Олимпио ткнул пальцем в странного старика позади меня. Я снова посмотрела на него: он вытряхивал пепел из трубки в урну у своего здорового колена.
В комнате не было окон.
– Который час? Скажите мне.
Гектор нашарил телефон в кармане пальто.
– Три ночи.
Я приняла «Амбиен» в десять вечера. Не может быть, чтобы я сейчас проснулась. Чёрт.
– Сколько я была без сознания? – Я встала, пошатываясь, и поскользнулась на фольге. Теперь, стоя, я разглядела, что фольга выложена в форме креста.
– Целые сутки. Ты была очень больна.
Мама, наверное, сходила с ума эти почти два дня. У неё и так один ребёнок ни на что не годен – ей не нужен второй.
– Мне надо домой. Прямо сейчас.
– Прошли всего сутки. Уверена, твоя кошка в порядке. И я твой начальник, так что не собираюсь тебя увольнять. Ты правда сильно заболела.
На шее ощущалась какая-то сырость. Я потянулась и нащупала повязку. Сорвала её – и та рассыпалась у меня в руке. Пахла она табаком.
– Господи Иисусе! – Я швырнула остатки повязки на пол. – Если я так сильно болела, зачем вы притащили меня сюда?!
Лицо Гектора потемнело, но первым заговорил Олимпио:
– Эй! Я сказал дедушке, что ты классная! Что тебя стоит спасать!
На моей руке остались кусочки чего-то похожего на мокрый шпинат. Я посмотрела на деда Олимпио – тот сидел с невозмутимым видом, будто молча оценивал, какая я неблагодарная. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
– Я не… простите. – Я специально посмотрела на старика. – Простите, правда. Спасибо, что помогли. Наверное. Но у меня есть дела, мне нужно чем-то заниматься.
Он наклонился вперёд и протянул мне яйцо.
– Не трогай! – крикнул Олимпио. – Он просто показывает!
Сначала я подумала, что это камень, чёрный мраморный шар в форме яйца, но Олимпио поспешно продолжил:
– В этом яйце то, что дедушка забрал у тебя. Плохое, muy malo, очень плохое. Он поместил это в яйцо, чтобы защитить тебя. А когда ты уйдёшь, он позаботится о нём, и оно больше никогда не нападёт на тебя.
Дед Олимпио что-то произнёс, и Олимпио перевёл:
– Но он не сможет помешать тебе снова нахватать новой гадости.
– Спасибо, – сказала я как можно искреннее, а потом развернулась и решительно направилась к двери, расталкивая всех на своём пути.
***
Я летела по коридору, потом вниз по лестнице – сама не знала куда, просто мне нужно было домой, а Гектор следовал за мной.
На полпути до меня дошло: те статуэтки в комнате старика – это Санта Муэрте. Надо было спросить про неё. Конечно. Если у кого и есть прямая связь с потусторонними сущностями, так это у человека, который вытягивает из людей «плохое» и прячет его в мрачные подобия пасхальных яиц.
Я вылетела из здания и чуть ли не бегом рванула по улице.
– Эй, помедленнее! – крикнул Гектор, догоняя меня.
Я проскочила мимо кучки людей, они расхохотались, то ли над чьей-то шуткой, то ли глядя на эту потерянную белую девчонку, которая несётся неведомо куда. Гектор настиг меня под мигающим фонарём.
– Где мы? Мне надо идти. Я должна попасть домой. – Он потянулся потрогать мой лоб, но я увернулась. – Я в порядке. Просто мне надо.
– Да что с тобой такое?
– Со мной? Ты лучше скажи, зачем ты притащил меня к нему? Что это вообще было?
Лицо Гектора в неровном свете фонаря было полно тревоги.
– Он был лучшим лекарем для той болезни, что тебя одолела.
– А рак он лечит?
Он отшатнулся, будто я его ударила.
– У тебя рак?
– Нет. У мамы. А я должна была к ней зайти в тот вечер. – Я шарила по карманам в поисках телефона или хоть чего-нибудь, а потом до меня дошло: когда Гектор вытаскивал меня из дома, ему вряд ли пришло в голову прихватить мою сумку. – Она там с ума сходит от волнения. Ещё сильнее сходит. Понимаешь? – Я нервно хихикнула над собственной жалкой шуткой.
– Эди… я не знал. Прости меня.
– Поэтому я и пошла к тебе в клинику. Не могла больше сидеть в сомнологическом центре ни единой ночи, когда узнала. Не могла просто сидеть и ничего не делать – это бы меня с ума свело. – Я озиралась, пытаясь сообразить, где мы, где ближайшая станция метро, только денег у меня всё равно не было. Я резко развернулась к нему. – Мне нужно домой. Сейчас. Я должна позвонить ей сегодня, пусть даже разбужу.
– Или… ты могла бы просто попросить мой телефон. – И он протянул его.
Он был прав. Номер мамы я помнила с тех пор, как мы переехали в новый дом во втором классе. Я молча протянула руку, Гектор вложил в неё телефон, и я набрала.
– Мам? Питер… да, Питер, это я. Я в порядке. Прости. Я правда сильно заболела, но сейчас мне лучше, честно. Да, это телефон моего друга-врача. – Я метнула на Гектора свирепый взгляд, если родители перезвонят, чтобы проверить, пусть он подтвердит. – Да. Передай ей, что я её люблю и чтобы она не волновалась, ладно? Ладно. Спасибо.
Я нажала отбой, и часть тяжести вины будто слетела с плеч. Вернула Гектору телефон.
– Если бы я знал, Эди… – в его голосе была искренняя горечь. – Может, просто посидишь спокойно недельку? Дашь себе время всё переварить?
– Потому что я не умею быть наедине с собой. Я самый одинокий человек из всех, кого знаю.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
– В это сложно поверить. – Его руки раскрылись, ладони вверх – будто он предлагал мне шагнуть к нему, просто чтобы почувствовать человеческое тепло.
Я отступила на шаг, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.
– Верь во что хочешь. Это правда. – Вместо объятий я обхватила себя руками. На улице похолодало, а рубашка, которую подобрал для меня Гектор, была тонкой. О боже, он ещё и бюстгальтер на меня надел. Да, он врач, и для меня мужские тела – дело привычное, я столько их навидалась на работе, но он всё-таки мой начальник. Фу. – Что со мной вообще было? – Я коснулась шеи, где ещё недавно горели царапины. Теперь они стали бледнее и почти не болели.
Руки Гектора опустились. Момент был упущен.
– Susto. Если по-простому – часть твоего духа утекла. Курандеро поймал её и вернул обратно.
Я фыркнула.
– И где у меня теперь пробка, чтобы не вытекало?
– Пробки нет. Но тебе нужно бережнее к себе относиться. – Он шагнул ближе и замер, будто одним своим спокойствием мог заставить меня замереть тоже. Пальто на нём не было, и вблизи я чувствовала его запах: дезодорант и запах пота, с которым тот боролся. Он пах как живой человек. Ночь была прохладной, и я готова была поспорить, что руки у него тёплые.
– Откуда ты вообще взялся у меня на пороге той ночью? – Я подняла на него глаза, не отступая.
Его взгляд скользил по моему лицу, будто он пытался подобрать слова для ответа, который сам ещё не до конца понимал.
– Просто предчувствие.
– В одиннадцать вечера?
– Я как Олимпио. Я вижу вещи. – Он тряхнул головой и отвёл взгляд. – Иногда, когда приходит зависимый, я вижу его зависимость – как чёрную змею, обвившуюся вокруг груди. Не у всех, и не всегда это змея. Иногда я вижу другие болезни. Когда такое случается, я делаю, что могу, а потом советую сходить к курандеро. Их проблемы не только от этого мира, и одной медицины тут мало.
Я опустила глаза на себя.
– Значит, все те разы, когда Олимпио твердил, что мне нужно исцеление, ты тоже это видел?
– В меньшей степени. Подозреваю, у него зрение сильнее, да и выучка лучше. Прости… я не думал, что с тобой всё так быстро станет настолько плохо.
– Ха. Не кори себя. У тебя всё ещё на твоей стороне западная медицина. И пенициллин. Вот что мне, по идее, и нужно было. Или ципрофлоксацин. Бактрим. Тяжёлая артиллерия. – Я снова посмотрела на него, он стоял слишком близко, и было ясно, что он не отступает, потому что сам этого не хочет. – А что ты видишь, когда смотришь на меня сейчас?
Он замер на мгновение, потом легонько постучал по моей грудине.
– Тут был чёрный цветок. Распускался, как анемон. – Он поводил пальцами в воздухе. – Вытягивал из тебя жизнь. Ты и так едва держалась, сил бороться уже не оставалось.
– Он всё ещё там? – мой голос прозвучал совсем тихо.
Гектор кивнул и показал пальцами расстояние примерно в дюйм.
– Курандеро уменьшил его, но не убрал совсем. Он будет расти, пока ты не устранишь причину.
«Мою жизнь», – подумала я и вдруг рассмеялась. Гектор приоткрыл рот, будто собирался в чём-то признаться, но тут же словно обжёгся и помрачнел.
– Ты мне не веришь?
– Верю. Я не смеюсь над тобой. Я и сама знаю, что в мире есть странные вещи.
– Например, вампиры?
Я кивнула.
– Зачем ты хочешь встретиться с вампиром? – продолжал он.
– Чтобы помочь маме. Их кровь может исцелить почти всё.
По лицу Гектора пробежала целая гамма чувств – от мудрой отстранённости до откровенного отвращения. Я не знала, к чему он придёт: решит, что я сошла с ума, или поймёт, что тут всё сложнее, и наконец откроется мне.
– Ты ведь отдаёшь лишнюю кровь, да? – я поднажала, надеясь подтолкнуть его к решению.
Он медленно кивнул.
– Да. Отдаю.
– ¡Médico! Doctor! Ты забыл пальто! – Олимпио вылетел из здания, крича, чтобы мы остановились, будто мы уже куда-то шли. Мы обернулись. Он резко затормозил, вытаращив глаза, и тыкал пальцем куда-то нам за спины. – Ослиная Леди!
Он выронил пальто Гектора и метнулся обратно внутрь.
Я оглянулась через плечо и увидела Йоргена, вставшего на дыбы, на двух лапах.
ГЛАВА 22
Я смотрела на Йоргена и не видела в нём ни осла, ни леди – но я знала, кем он был раньше. Встав на дыбы, он вымахал футов на семь, угловатая волчья голова нависала надо мной, жуткая и неотвратимая. Я должна была догадаться, что он снова меня найдёт. Ведь для этого и нужны Гончие – чтобы никогда не терять след.
Он рванулся за Олимпио, и я метнулась наперерез.
– Йорген!
Пёс резко затормозил.
– Ты за ребёнком пришёл? Или за мной?
Йорген наклонил голову, и мне отчаянно захотелось, чтобы между нами вдруг возникла хоть какая-нибудь дверь. Он шагнул вперёд и толкнул меня носом, будто хотел оттеснить назад. Но я не сдвинулась ни на дюйм.
Гектор прошептал, едва дыша:
– Что… это такое?
– Ты его видишь? – Я не знала, от чего зависела его невидимость: от близости к Дрену или от чего-то ещё. Йорген перевёл взгляд на Гектора, потом снова на меня.
В голове мелькнуло, что он гоняется за детьми и пугает их просто от скуки, как дворовый пёс на заброшенной стоянке.
– Ты ведь их не ешь, правда? – спросила я, сама не веря, что задаю этот вопрос.
Он уставился на меня одним из своих слишком человеческих глаз. И не моргнул.
– Ладно, не хочу знать. Зачем ты здесь? – Йорген медленно подошёл ближе, и я изо всех сил старалась не отшатнуться. Вблизи он был ещё страшнее, ещё нелепее, ещё чудовищнее. Если моя «защита» до сих пор не сработала против него, то кто знает, на что он способен. Я замерла, стараясь не шевелиться, но он вдруг схватил меня за запястье губами – не кусая, а будто пытаясь утянуть за собой по улице.
– Эй! – голос Гектора прозвучал как предупреждение.
Я осторожно высвободила руку и вытерла её о штаны.
– Йорген, я понятия не имею, чего ты хочешь… и чем я вообще могу тебе помочь.
Он зарычал, и это был почти человеческий звук, полный досады и раздражения. Он снова потянулся к моему запястью, и Гектор шагнул вперёд, заслоняя меня. Йорген уставился на него с неприкрытой ненавистью, губы его искривились в рычании.
– Что это за тварь? – повторил Гектор.
– Это Пёс. Я ведь не всегда работала в твоей клинике. И до этого не всегда в сомнологическом центре. – Сейчас было самое время выложить все карты на стол, если я хотела добиться хоть какой-то правды. – Раньше я работала на этаже, где помогали сверхъестественным существам, которым нужна была помощь. Этот Пёс принадлежит одному из них. – Не вся правда, но достаточно. – Он принадлежит вампиру. Которого я бы сейчас очень хотела найти.
При этих словах Йорген перестал рычать.
– Так вот чего ты от меня хочешь, да? – спросила я у Йоргена. – Чтобы я пошла за тобой.
Огромная волчья голова качнулась, клочья облезлой шерсти поблёскивали в свете фонаря.
– Куда? – спросил Гектор.
– Не знаю. К Дрену, наверное. – Йорген пригнул голову, будто соглашаясь, и снова потянулся зубами к моему запястью. Я снова отдёрнула руку.
Дрен был вампиром. Найти его значит решить мою проблему? Возможно. Но…
– Хотя я бы предпочла найти вампира, который меня не ненавидит, – пробормотала я. – Вряд ли маме понравится всю оставшуюся жизнь быть в долгу перед Дреном. Господи.
– Как он тебя нашёл? – Гектор дёрнул подбородком в сторону этого кошмара рядом со мной.
– Он проклят вечно это делать. – Я ткнула себя костяшкой в щёку, пытаясь собраться с мыслями. Смогу ли я уговорить Дрена помочь? Стоит ли оно того? Конечно стоит. Это же мама.
Пока я уговаривала себя последовать за Йоргеном, хотя уже знала, что мне не понравится то место, куда он меня приведёт, Гектор вдруг кивнул. Сначала едва заметно, потом всё увереннее, будто убеждая самого себя.
– Хорошо. Я отведу тебя к ней. Покажу дорогу.
– К кому?
Гектор поднял руки к небу.
– К кому же ещё? К Королеве Ночи.
***
Это был вариант получше – насколько вообще может быть «получше», когда речь идёт о вампирах. По крайней мере, это не Дрен, у которого на меня зуб. Теперь у меня был проводник, и Гектор вёл нас всё глубже в город, а Йорген тащился следом, словно ожившая Собака Баскервилей. Время от времени он поскуливал и по этим звукам и по тому, как он метался у каждого поворота, было ясно, что мы идём не тем путём, который ему нравился. Но, слава богу, он больше не хватал меня зубами.
Мы вышли туда, где на углах стояли женщины. Они не выглядели как проститутки или наркоманки: обычные женщины, по двое-трое, разговаривали, стояли на месте… и наблюдали. Когда первая группа заметила нас, они улыбнулись Гектору. Одна из них свистнула и этот свист повторился где-то далеко, как сигнал. Граффити на стенах сменилось: цвета Королевы, без сомнений.
– Мы на их территории? – спросила я.
Гектор кивнул.
– Значит, я была права: между людьми в футболках с укусами и татуировками и всем этим действительно есть связь?
– Скорее всего. Сам я её никогда не видел. Только слышал.
– Тогда зачем ты с ними связался? Кровь ведь для неё, да?
Он снова кивнул.
– Катрина мне объяснила.
– И ты ей поверил? Подожди… она знает?
– Знает. Наш визит, скорее всего, её разбудит.
– То есть она тебе сказала, что собирает кровь для вампира, и ты просто поверил? – Я хотя бы могла предъявить Йоргена как доказательство, что я не сумасшедшая. А что было у Катрины?
– Эй, я тоже кое-что вижу, – сказал он.
– Но ты её никогда не встречал, – не унималась я.
– И не надо. Я могу пройти по этим улицам и видеть, что она тут изменила. Посмотри вокруг. Здесь нет мусора. Все заведения закрываются вечером, и никто их не грабит. Дети, которые живут в её границах, накормлены. Понятия не имею, как она это делает и какие законы нарушает, но именно этого я хочу для всего нашего района. – Он обвёл взглядом пустую улицу, по которой мы шли: в домах за открытыми окнами люди спокойно сидели перед телевизорами. Вампиры обычно не бывают такими… полезными. Все вампиры, которых я встречала, имели ровно три плана: чего они хотят, чего они хотят и как ты можешь им помочь это получить.
– К тому же, – продолжил он, – если что-то пойдёт не так, она достаточно сильна, чтобы дать отпор.
– Дать отпор кому? – спросила я и тут же поняла, что уже знаю ответ. – Мальдонадо.
– И его людям, если до этого дойдёт. Она сильнее меня. И проживёт дольше, это точно.
Это прозвучало зловеще.
– Гектор… – Мне всё ещё нужно было придумать, как спасти маму. А до семнадцатого числа оставалось меньше недели, и я не знала, что это число значит для Гектора и его дома. Мне казалось, что у мамы времени больше.
Мы свернули за угол, и он резко остановился.
– Пришли.
***
Улица, на которую мы свернули, обрывалась на полпути, превращая дорогу во внутренний двор. Весь квартал перегораживала баррикада: машины были навалены друг на друга, как детали «Лего» из стали, – в стиле свалки. Обычный человек не смог бы так их расставить без экскаватора.
– Ничего себе…
– Почти на месте, – сказал Гектор. – Меня внутрь вряд ли пустят, но, если я за тебя поручусь, тебя могут впустить.
Я кивнула.
– Пожалуйста, попробуй. – Тот, кто был внутри, был настоящим. Ни один обычный человек не мог так двигать машины. Идти за Йоргеном к Дрену было моим худшим вариантом. Если есть хоть малейший шанс, что какой-то более-менее порядочный вампир поможет маме, я должна его использовать.
Мы подошли к заграждению, которое вблизи оказалось не таким монолитным, каким казалось из тени в конце квартала. Это была крепость с двойными стенами, внутри которой виднелись туннели: между рядами машин туда-сюда ходили женщины – патрулировали.
Мы с Гектором ждали, пока из прохода не вышли две женщины.
– Для сдачи крови поздновато, доктор.
– Сегодня не за кровью. Я привёл подругу, ей нужно увидеть Королеву. – Гектор мягко подтолкнул меня вперёд. Теперь я разглядела, что обе женщины небрежно держат в руках пистолеты-пулемёты.
– Посетителей не пускаем, – сказала одна из них. При этом они, похоже, не видели Йоргена, стоявшего рядом со мной.
– Пожалуйста, позовите кого-нибудь из приближённых к дону. Она особенная, ей нужно её увидеть.
Они перебросились парой слов, передавая сообщение дальше по цепочке. Пока они это делали, я пыталась понять, для чего вообще нужны эти пистолеты-пулемёты. Кто-то внутри крикнул: «Эй, доктор!», а потом дружелюбно вышел из-за угла – и увидел меня.
– Только не ты… – Это была Катрина из клиники. Потом её взгляд упал на Йоргена, и у неё отвисла челюсть.
– Что за… – Она перекрестилась.
– Привет, Катрина, – я слабо помахала ей.
– Объясни это. – Она ткнула пальцем в Йоргена.
– Он вроде как питомец. У одного из них, – сказала я, особо выделив последние слова в надежде, что она поймёт, о каком виде существ я говорю. – Он не мой. Я пытаюсь его вернуть. – Что угодно, лишь бы меня пустили внутрь и я смогла встретиться с этой Королевой.
Она прищурилась.
– У тебя тоже есть дон?
– Нет. Я знала его хозяина раньше, – я не хотела произносить слово «вампир» здесь. Несмотря на всю эту историю с кровью, я не знала, сколько люди здесь на самом деле знают. Если они «дневные», они бы видели Йоргена. Да и если они «дневные», им вряд ли понадобились бы пистолеты-пулемёты.
– Может, Королева избавит её от него. Он находит вещи. Может, Королева сама захочет его использовать? – вставил Гектор.
Катрина хмыкнула.
– Его внутрь не пустят.
Честно говоря, я и сама не хотела тащить Йоргена с собой, но и не хотела выяснять, что он сделает, если я в итоге не последую его таинственному плану. Я кивнула в сторону стены из машин и придумала оправдание, которое, как я надеялась, он поймёт.
– Вряд ли он там пролезет.
– Ладно. Её заберём. Вы двое ждите здесь. – Катрина указала на Гектора и Йоргена.
Я оглянулась на Гектора с виноватым видом.
– Не переживай, – Гектор оглянулся на Йоргена, который теперь стоял на четырёх лапах и был слишком длинным, неестественно вытянутым, с провисающими складками кожи и клочьями шерсти. – Уверен, нам обоим тут понравится.
***
Катрина провела меня внутрь. Остальные ей доверяли и вели себя так, будто она не сумасшедшая. Пусть они и не видели Йоргена, но признавали: в мире есть странные силы, и с ними можно справиться… по крайней мере, попытаться – с помощью огнестрельного оружия.
Я задумалась: а всегда ли Катрина видела этот высасывающий душу чёрный цветок у меня на груди?
Она обыскала меня тщательнее, чем служба безопасности в аэропорту, и, закончив, неохотно кивнула, будто даже с уважением:
– Похоже, ты знаешь больше, чем показываешь. Добро пожаловать в casa de la noche8.
***
Весть о нашем прибытии бежала впереди нас. Сначала мы шли сквозь лабиринт из нагромождённых друг на друга ржавых машин – конструкции, явно возведённые без инженерного расчёта. Я посмотрела наверх и поняла, что мы идём под настоящими завалами: если что-то рухнет, нас просто раздавит. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прогнать приступ клаустрофобии, и не отрывала взгляда от спины Катрины.
Чем дальше мы заходили, тем темнее становилось… а потом впереди вспыхнули простые рождественские гирлянды, мерцавшие, как звёзды, натянутые сеткой над проходом. Они придавали туннелю почти сказочный вид и сглаживали ощущение, что над нами нависли тысячи фунтов проржавевшего металла.
Наконец мы добрались до здания, к которому всё это было пристроено. Мне сразу стало легче, когда я оказалась под надёжной кирпичной крышей. Главные двери охраняли, Катрине пришлось обменяться с часовыми какой-то фразой и ответом на неё по-испански, прежде чем её впустили.
Внутри стояла тишина, какая бывает там, где нет ни наркотиков, ни уличных разборок, не дающих людям спать. Несколько человек собирались на ранние смены – в форменной одежде, с запахом кофе в дыхании; они проходили мимо по коридору, поглядывали на меня, но ни о чём не спрашивали.
Мы миновали одну женщину как раз в тот момент, когда она закрывала дверь. Я успела мельком заглянуть в комнату: обычная, тесная, но аккуратная, за исключением заложенного кирпичом окна на дальней стене.
– Кирпичи? – спросила я у Катрины.
– На первых двух этажах нет открытых окон. Это небезопасно.
Если ты чувствителен к свету. Или если ждёшь, что соперники швырнут дымовую гранату. Я прикусила язык и пошла дальше, следуя за ней.
***
В конце коридора начиналась лестница вниз, в подвал. Проход перекрывала решётка, намертво вмурованная в бетон. На ней висели замки всех возможных видов, снизу решётку обвивали цепи с навесными замками.
– Придётся подождать здесь. У меня нет ключа, – сказала Катрина и присела на ступеньки.
– Она обычно так поздно не возвращается?
– Почти до рассвета. У тебя есть час.
– Ты могла бы… – я махнула рукой в сторону верхних этажей. Незачем нам обеим терять время тут.
Её глаза сузились.
– Пытаешься от меня избавиться?
Я покачала головой.
– Вовсе нет. Просто уже поздно. Не все привыкли не спать по ночам, как я.
Она завела руку за шею и расстегнула цепочку, которую я раньше не замечала. Маленький крестик выскользнул из-под рубашки, и она легонько коснулась им меня.
– Может, умнее было бы сделать это наверху? – заметила я, когда она закончила. Катрина снова застегнула цепочку, выглядя удовлетворённой.
– Ты права. Надо всегда проверять. – Она отвела взгляд, поджав губы, будто вспомнила, что недавно упустила что-то, чего не должна была. – Даже Рейна не возражает, когда я проверяю.
Ну вот. Сюжет становился всё запутаннее. Если бы я знала, что встречу настоящего вампира, взяла бы с собой что-нибудь полезное. Например, шприц или набор для постановки венозного доступа. Я фыркнула над собственной мыслью и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.
Катрина молчала. Любые вопросы, которые мне хотелось задать, выдали бы что-то о моей ситуации. А я не хотела ничего рассказывать о себе, пока не пойму, с кем мне предстоит иметь дело этой ночью.
Пока мы ждали, я чувствовала, как утекают секунды. Я надеялась, что Йорген не съел Гектора, что Олимпио не забился под кровать, дрожа от страха перед Ослиной Леди, что я не оставила у деда Олимпио впечатление, будто я просто грубая и неблагодарная, и, наконец, что Питер разбудил маму ровно настолько, чтобы объяснить ей, что со мной всё в порядке. И можно ещё добавить к этому списку надежду на то, что мама не умрёт до того, как всё это закончится. Что я смогу получить здесь хоть какие-то ответы – от настоящего вампира, который, если повезёт, окажется достаточно «добрым», чтобы просто дать немного крови.
На лестнице наверху послышались шаги.
– Катрина, кто там? – раздался голос сверху.
Конечно, вампир мог учуять меня. Наверное, слышал даже, как я дышу.
– Это медсестра, мы с ней вместе работаем в клинике. Её привёл Гектор. Она говорит, что ей нужно тебя увидеть, чтобы избавиться от той твари снаружи. Гектор сказал, что она может помочь в твоих поисках.
Сказал ли он это? Хммм. Если эта вампирша что-то ищет, возможно, мы сможем заключить сделку.
– Меня зовут Эди, – поспешно добавила я, и моё имя эхом прокатилось вверх по лестнице.
Сверху донёсся вздох.
– Я надеялась, что это будешь не ты.
Сначала на ступенях показались чёрные ботинки, потом узкие джинсы, чёрная рубашка – и наконец лицо, которое я знала. Это был настоящий вампир. Я присутствовала при том, как её обрекли на обращение.
– Лус, – выдохнула я.
– Enfermera, – произнесла она, прикрыв глаза и покачав головой.
Когда-то я была её медсестрой – точнее, медсестрой её парня – на этаже Y4. Он был тяжело ранен пулей, а она до последнего любила его. Анна, вампир, с которой я дружила, обратила их обоих: его – в «дневного», её – в полноценного вампира, чтобы спасти их жизни. По большей части. Судя по тому, что теперь Лус правила бандой, прячась в подвале многоквартирного бункера, вряд ли Анна имела в виду именно такой исход.
