Смена формы (ЛП)

Текст добавлен: 17 августа 2026, 06:30

Текст книги "Смена формы (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

Жанры:

Любовно-фантастические романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 15

За день я так и не узнала ничего нового – по крайней мере, ничего, что касалось бы вампиров. Может, Мальдонадо был «дневным»? В нём чувствовалась та самая властность, которая бывает у тех, кто действует при свете солнца. Это объяснило бы и отсутствие татуировок – они достались только его прихвостням. К тому же, он был мерзавцем, что вполне соответствовало его образу.

Хммм.

Я вышла на своей станции, дошла до машины и заехала в хозяйственный магазин, где купила аккумуляторную дрель и несколько дополнительных цепных замков.

***

В ту ночь я не спала. Никакого «Амбиена». Просто лежала в кровати и ждала. Если Йорген нашёл меня один раз, найдёт и снова. И на этот раз, готова поспорить, Дрен будет с ним. Если выбирать из моего прошлого того, кто с наибольшей вероятностью нарушит изгнание и явится, чтобы устроить мне проблемы, Дрен выиграет без шансов. Он был Хаскером – особой разновидностью вампиров, которые умели находить людей, а потом, за плату или просто ради удовольствия, извлекали из них души. Я не понимала, что он делал с этими душами потом, это была какая-то вампирская игра в цифры и подсчёты.

Минни запрыгнула на кровать, и я погладила её по мягкому животу. Дрен однажды уже пытался вытянуть мою душу и лишился из-за этого руки. Хотелось бы верить, что, если отмотать время назад, знание о последствиях остановило бы его. Но я сомневалась. Дрен был не из тех вампиров, кто чему-то учится. Он бы просто придумал что-нибудь ещё более жестокое.

Одна чашка вечернего кофе легко удерживала меня в сознании до трёх часов. Мой организм был рад бодрствовать после десяти часов, и ко мне вернулась ночная сонливость. Но к четырём меня начало вырубать, а к половине пятого я уже сомневалась в своём желании жить и гадала, какого чёрта согласилась завтра снова идти в клинику. Ах да, точно – Гектор меня попросил. Я натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от самой себя.

А потом я услышала это. Тяжёлый глухой удар.

Я резко села, и вся эта усталость слетела с меня, как шелуха. Минни метнулась прочь с кровати. Я схватила крестик, который ещё на закате положила рядом с собой, и бросилась к входной двери.

– Кто там?

С той стороны не ответили. Я прильнула к глазку. Уличный фонарь, срабатывавший на движение, горел, и в его свете виднелась голова Йоргена – искажённая, изуродованная его превращением в Гончую. Он поворачивал голову то одним, то другим чёрным глазом, вглядываясь в дверь. Его голова была огромной, размером с лошадиную, но формой напоминала волчью.

– Я сейчас открою, – объявила я. – Ты ведь знаешь, что не можешь причинить мне вреда, верно? На мне изгнание, – добавила я на всякий случай.

Сегодня вечером я поставила пять дополнительных цепных замков – правда, сейчас от них было не так уж много толку. Я отодвинула основной засов и приоткрыла дверь ровно настолько, насколько позволяли цепи. Я знала, что сам Дрен, будучи вампиром, не сможет войти внутрь, но не была уверена, распространяются ли те же правила на его фамильяров – или кем там теперь официально числился Йорген, став Псом Дрена.

– Чего ты хочешь? Кто там с тобой? – Я видела Йоргена лишь кусками по четыре дюйма шириной, когда он двигался за дверью. Его шерсть была серой, покрытой струпьями, он передвигался на четырёх лапах, а кожа свисала так свободно, что казалось, будто он может вывернуться из неё, как из старого пальто. Он был похож на наполовину прокажённого, наполовину волчьего шарпея.

Он снова начал расхаживать туда-сюда. Никакого ответа.

– Йорген?

Зверь приблизился и сел. В следующее мгновение он просунул лапу в щель двери.

– Ах!

Я едва удержалась, чтобы не захлопнуть дверь прямо на его конечности. Это были не пальцы, но и не лапы – он словно застрял между двумя крайностями своего превращения, между волком и человеком, вобрав в себя всё самое отталкивающее от обеих форм.

Он царапал дверную раму, выдирая щепки, словно огромный злой пёс.

– Уходи! – От него я ничего не добьюсь. Возможно, он выследил меня просто потому, что мог, чтобы помучить. И неважно, что именно из-за меня сорвался их план по краже сверхъестественной крови прошлой зимой – тот самый конфликт, из-за которого меня стали сторониться, а его наказали и подчинили. Он наверняка считал, что это я во всём виновата. Я гадала, что хуже: знать, что ты никогда больше не станешь полноценным волком или человеком, или понимать, что ты навечно прикован к Дрену.

Мне не хотелось причинять ему боль, но я не хотела и этого кошмара. Я хотела лишь спасти маму. В голове мелькнула безумная мысль:

– Йорген… где Дрен?

Царапанье прекратилось, лапа отдёрнулась. Теперь в щель просунулся нос – мокрый, по-собачьи влажный, но розовый, почти человеческий. Он дважды глубоко втянул воздух, нюхая мои вещи, нюхая меня, а потом отступил и оглянулся через плечо. Потом снова посмотрел на меня, его глаза были человеческими, и преувеличенно выразительно кивнул куда-то себе за спину.

– Дрен застрял на входе? – спросила я и тут же покачала головой. Мне не хотелось знать, зачем Йорген пришёл. Хорошей причины тут быть не могло.

Но Дрен был вампиром. А маме всё ещё нужна была кровь, чтобы исцелиться.

– Дрен там, снаружи?

Йорген зарычал на меня от бессилия – низкий, пугающий звук.

Вряд ли Йорген заявился сюда с кем-то, у кого есть руки, чтобы постучать в дверь. Да и в машину ему было бы не влезть, он просто не поместился бы.

– Пусть сам поднимется и поговорит со мной. Я не пойду вниз. – Я не знала, насколько надёжно меня защищает изгнание. Если где-то на парковке стоял вампир, я предпочла бы встретиться с ним из безопасного укрытия своего дома, где действовали правила «вход воспрещён».

Лапы Йоргена снова появились и навалились на дверь. Он тряс её в раме, и цепные замки застонали под натиском. Он отступил, а потом снова рванулся вперёд и один из новеньких замков с треском сорвало.

– Йорген! – Я одёрнула его, хоть и понимала, что это бесполезно. Схватив крестик, я провела им по кончикам его когтей. Он взвыл и отпрыгнул от двери.

– Что тут происходит? – Дверь соседа распахнулась. Это был семейный человек – двое детей, жена, и все они ютились в такой же однокомнатной квартире, как у меня. При виде всего этого Йорген метнулся прочь, змеёй скользнул вниз по лестнице и растворился в ночи. Сосед смотрел на меня сквозь путаницу цепей и замков. – Ты в порядке?

– Да, – я кивнула, будто это могло что-то доказать.

– А что это было?

– Бывший парень, – соврала я. – Тот ещё кошмар.

Он хмыкнул, скрестив руки на животе.

– Нам тут неприятности не нужны. Если он вернётся, лучше сразу зови полицию.

– Обязательно.

Он прищурился, глядя на меня, потом кивнул и ушёл к себе в дом. Его «мужская работа» здесь была сделана.

А моя только начиналась.

ГЛАВА 16

После вторжения Йоргена я пыталась снова уснуть, но это было почти невозможно. Я никогда не видела Гончую без хозяина поблизости, а Дрен был не из тех, кто пугает издалека. Из нашего общего прошлого я знала: он предпочитал действовать лично. Ну, или одной рукой – ведь вторую я у него, по чистой случайности, отняла. Несправедливо, что я стала врагом на всю жизнь для существа, которому вообще не суждено умереть.

Я сильно сомневалась, что Анна – та самая вампирша, которая ввела изгнание, чтобы защитить меня, – передумает без предупреждения. От этой мысли становилось не по себе: а вдруг с ней что-то случилось? Может, именно поэтому Ти на днях завёл тот разговор? Надо было тогда расспросить его подробнее, пока была возможность.

В ту ночь я так и не уснула. Просто смотрела, как ползёт стрелка часов, пока не взошло солнце, а потом встала. Может, я всё-таки смогу стать «дневным» вампиром, если буду притворяться, что день – это просто ещё одна ночь.

К тому моменту, как я почистила зубы, было уже семь тридцать. Можно было выйти и позавтракать. Лучшая закусочная в Порт-Кавелле находилась в двух остановках по железной дороге. Достаточно близко, чтобы успеть выпить там много кофе и вернуться к девяти на станцию клиники – как раз к нашей с Гектором прогулке. Я тихонько пропела про себя его имя и фыркнула над собой. Пора бы уже справиться с этими школьными чувствами. Последние семь месяцев мне удавалось держать либидо в узде. Продержусь ещё немного. Ничего не изменилось. Вообще ничего.

Я надела одежду, которую не жалко было бы испортить несмываемой краской, и пошла к поезду.

***

Ранним утром в выходные здесь почти приятно. В поезде почти никого не было: на следующих двух остановках к северу не было ничего интересного, особенно в жаркие июльские выходные. Большинство людей оставались дома, запершись в кондиционированных «пузырях», или стояли перед открытыми холодильниками. Я сошла на нужной остановке, прошла три квартала и зашла в закусочную. За одним из столиков я заметила кого-то в зелёной медицинской форме – человек сидел ко мне спиной.

Как всегда, увидев кого-то в форме, я чуть ускорила шаг, вдруг я его знаю. Проходя мимо столика, я небрежно оглянулась – и да, узнала. Это была Джина: она наклонилась, чтобы убрать кошелёк в сумку.

– Чего это ты так рано встала? – поддразнила я. Я не видела Джину семь месяцев, и лицо само расплылось в улыбке. Она будто не услышала, поэтому я постучала по краю столика и помахала. – Эй! Что ты тут делаешь?

Она резко вскинула голову – вид у неё был такой, будто она только что с ночной смены. Рука метнулась к чаевым, словно я могла их стащить.

– Завтракаю, – буркнула она.

– Джина…

– Эй. – Её пальцы нащупали бейдж с надписью Y4 на груди, и она торопливо сунула его в нагрудный карман формы.

– Как ты? – не сдавалась я.

– А тебе какое дело? – Чёлка качнулась вперёд, когда она дёрнула головой в чуть угрожающем жесте.

– Джина…

– То, что ты умеешь читать бейджи, ещё не значит, что мы подруги.

– Ты меня не помнишь?

Она нахмурилась ещё сильнее.

– Нет. А должна?

Я моргнула. О нет. Я просила Теней не менять мои воспоминания, а вдруг вместо этого они изменили воспоминания всех остальных?

– Прости, наверное, я перепутала тебя с кем-то другим, – сказала я. Не стоило заставлять Джину весь день гадать, кого у неё украли Тени. Я сама выбрала помнить. Вряд ли она захотела бы забыть.

Джина чуть расслабилась.

– Да ладно, неважно.

Я отступила, а она выскользнула из кабинки и направилась к выходу.

Я стояла и смотрела ей вслед, а все мои воспоминания будто рвались наружу. Мы были подругами, хорошими подругами. Я много раз её выручала, мы доверяли друг другу. А теперь… она меня вообще не помнила. Совсем.

Жаль, что я не успела глянуть, есть ли у неё кольцо на пальце, не сделал ли наконец её парень-оборотень предложение. Надеюсь, она счастлива – без меня.

– Мисс, хотите столик? Тот, что дальше, уже убрали, – передо мной остановился официант и махнул в сторону соседней кабинки.

– Да, конечно. – Я замерла у предназначенной для меня кабинки. Если я сяду там одна после встречи с Джиной, это совсем не пойдёт мне на пользу. Я протянула руку и легонько тронула официанта за плечо, когда он уже уходил. – Знаете, лучше я возьму кофе навынос.

На станцию Дивисадеро я пришла рано. То, что были выходные, рынок ничуть не смущало, наоборот, людей тут было даже больше: все что-то покупали и продавали.

Ждать казалось глупо, да и два квартала – не такое уж большое расстояние. Я лавировала между людьми, чувствуя себя куда увереннее в обычной одежде, а не в медицинской форме, и вдруг услышала знакомый голос в конце прохода:

– Кто из вас не чувствовал на себе дурной глаз? Сколько ещё вы готовы рисковать, зная, что кто-то наслал на вас проклятие?

Я подошла к Олимпио, и он едва заметно махнул рукой, показывая, что заметил меня. Значит, вот чем он занимается по выходным, когда клиника закрыта, – пытается привлечь клиентов. Он ткнул в меня пальцем:

– Ты, женщина, выглядишь так, будто привидение увидела!

Потому что я и правда его увидела – призрак своей прежней жизни. Я скорчила гримасу.

– Не спалось этой ночью.

– Курандеро может дать тебе свечу, чтобы ты спала, как довольный ребёнок. Он прогонит призраков.

– А он может выписать мне «Амбиен»? – спросила я.

Олимпио застонал и пошёл прочь. Откуда-то тянуло чесноком, рядом работал гриль. Я глубоко вдохнула и огляделась. Остальные люди не обращали на Олимпио никакого внимания. Либо никому не нужна была защита от призраков, либо все уже сто раз слышали эти его речи.

Он вздохнул, отбросил свой сценический тон и подошёл ко мне поболтать.

– Слушай, я надеюсь, что все эти люди встретят Даму-Осла. Я бы не расстроился, если бы она съела всех этих неверующих, – в конце он даже повысил голос. Остальные по-прежнему не реагировали. Он закатил глаза.

Я стояла достаточно близко, чтобы чувствовать запах чеснока.

– Олимпио, что ты ел на завтрак?

– Ничего. Просто спал с головкой чеснока прошлой ночью. И съел пять сырых долек сегодня утром.

Так вот откуда этот запах. Точно от него. Я чуть отстранилась.

– Тебе не приходило в голову, что именно поэтому от тебя все шарахаются?

Он нахмурился.

– Это ты мне сказала, что тут внизу водятся вампиры.

Я подняла указательный палец.

– Я никогда не говорила «внизу». Я имела в виду «в городе».

– Какая разница.

Я терпеть не могла эту фразу – и ещё сильнее ненавидела то, что Олимпио помнил наш разговор про вампиров. Я надеялась, что Тени сотрут и его воспоминания, но, видимо, они были слишком заняты тем, чтобы стирать память у тех, кого я хотела, чтобы помнили меня.

– И вообще, чеснок на вампиров не действует, – буркнула я.

– А серебро и кресты действуют? – Он приподнял брови, готовый парировать чем угодно.

– Я сама себе чудовище создала, – безэмоционально произнесла я.

– Ты обещала сегодня рассказать побольше.

– Здесь? – Я обвела взглядом толпу вокруг.

Он проследил за моим взглядом и хмыкнул:

– Ладно, позже. Но сегодня, договорились?

– Договорились, – кивнула я.

Олимпио дёрнул подбородком куда-то в сторону:

– Эй, а ты не хочешь спросить, не знаю ли я чего про твою клинику? Твой доктор тут раньше был, расспрашивал.

– Он не мой доктор, – быстро шикнула я, чувствуя, как щёки заливает краской.

– Когда вы там закончите? К понедельнику? – Олимпио, к счастью, не заметил моего смущения и понёс дальше.

– Не знаю. Может быть.

– Мне больше нравится, когда все больные приходят в одно место. И так на выходных тут тяжело, не хочу ещё и в будни по рынку бегать. Хозяин аптеки не разрешает мне перед ней стоять. Говорит: «No solicitors»³, – Олимпио передразнил индийский акцент владельца аптеки.

– Ага. Ну, мы сегодня красим. Если доктор Товар не успел всё сделать до моего прихода, – я легко могла представить, как он приходит в пять утра и успевает переделать всё до того, как появятся волонтёры.

Олимпио кивнул:

– Если понадобится лишняя пара рук – дай знать. Para el pago⁴, конечно. – Я уставилась на него непонимающе. – За плату, – пояснил он.

– Да я, чёрт возьми, и сама, наверное, не получу за это ни гроша. Должно быть, надышалась паров краски, когда соглашалась приходить в свободное время.

Олимпио рассмеялся и ткнул пальцем куда-то мне за спину. Я обернулась – к нам подходил Гектор.

– А, вот и вы, сестра Спенс. Горите желанием начать день пораньше?

– Что-то вроде того, – ответила я и пошла рядом с ним.

***

На нём была тёмно-зелёная рубашка из плотной ткани и джинсы. Было непривычно видеть его без твидового пальто. Несколько человек на рынке подходили к нему с соболезнованиями из-за клиники, другие бросали на меня мрачные взгляды. Я ловила себя на том, что ищу любые поводы заговорить с ним и чтобы это никак не касалось вампиров.

– Так что там вчера было насчёт этой десятины?

Гектор тяжело вздохнул:

– Ты никогда не сдаёшься, да?

– Говорят, это часть моего обаяния.

– Кто говорит? – спросил он с усталой улыбкой.

– Люди, – уклонилась я от ответа. – Возможно, сумасшедшие люди. Но… насчёт десятины…

– Ладно-ладно, – он взмахнул руками, сдаваясь. – Ты меня дожала. «Три креста» строят новую церковь в складе в двух милях отсюда.

– Полагаю, Мальдонадо не католик?

Гектор покачал головой:

– Нет. Он поклоняется Санта-Муэрте. И обычно я не стал бы это осуждать: если люди находят в этом утешение, я не стану у них его отнимать. Видит бог, здесь и так мало чего-то, что может утешить. Если вера помогает, если они чувствуют, что настоящая церковь им не помогает, – мне всё равно, где они её находят. Это лучше, чем наркотики или выпивка. Но вымогательство мне не по душе.

– То есть это не совсем десятина? – притворно удивилась я.

Гектор фыркнул:

– Когда твой священник ещё и главарь банды – это обычно плохой знак. Мальдонадо совсем не тот, кем кажется.

Гектор замедлил шаг, и я замедлилась вместе с ним.

– Насколько хорошо ты его знаешь? – спросила я.

– С чего ты взяла, что я его знаю? – Гектор остановился и посмотрел на меня в упор.

– Любовные послания на стенах клиники. Если только он не пишет такое всем подряд… – Я не стала договаривать. Тут ещё были эти татуировки, кресты у одних, вампирские узоры у других. Но дело было не только в них. Всё это плюс выражение лица Гектора прямо сейчас – всё вдруг сложилось в единую картину. – Он из тех, кто берёт, что хочет. Если бы он хотел, чтобы ты был мёртв, ты бы уже был мёртв. – Я помолчала, обдумывая. – Значит, ему от тебя что-то нужно. А это значит, что между вами есть какая-то связь.

По лицу Гектора было видно, что я задела больное место. Я решила идти до конца, но без вампиров.

– Гектор, что должно случиться семнадцатого числа?

Его лицо, и без того помрачневшее, стало ещё мрачнее. Он опустил голову:

– Прости, Эди. Не хочу об этом говорить.

Он снова пошёл вперёд, и остаток пути до клиники мы проделали в тишине.

Зато на этот раз он хотя бы не пытался убедить меня, что я сошла с ума. И я заметила, что он ничего не стал отрицать.

³ Продавцам вход воспрещен

⁴ За плату

ГЛАВА 17

Волонтёры, которые пришли раньше меня, уже взялись за следующую стену. Чтобы перекрыть эти яркие «шедевры», требовалось несколько слоёв краски. И пусть я понимала, что закрасить их нужно хотя бы из принципа, не говоря уже о том, что эти рисунки прямо указывали на принадлежность к банде, всё равно было немного жаль уничтожать их целиком.

А потом я вспомнила изрезанный стол в смотровой, и вся эта жалость мгновенно испарилась. Это было недвусмысленное предупреждение: любой, кто работает здесь или хочет прийти сюда как пациент, может оказаться на этом столе, в таком же виде.

Гектор принёс нам респираторы и вентилятор, который мы поставили в углу – впрочем, толку от него было немного. Мы оставили входную дверь открытой, и, пока слой за слоем накладывали краску, к нам то и дело подходили новые помощники.

Несмотря на работу, меня всё сильнее клонило в сон. Оставалось только надеяться, что визиты Йоргена не станут ночным ритуалом. Во всём этом было слишком много странного. Где же Дрен? Я держала кисть не так, как надо, слишком сильно давила на стену, и в какой-то момент она выскользнула из пальцев. Как последняя дура, я попыталась поймать её на лету и только размазала краску ещё сильнее.

Катрина отскочила от брызг и цокнула языком:

– Не понимаю, чего он за тебя заступается. Ты только отнимаешь у всех время.

На прошлой неделе мне постоянно приходилось просить кого-нибудь из медработников, чаще всего Эдуардо, потому что он относился ко мне добрее остальных, перевести для меня то одно, то другое. Я подняла упавшую кисть и повернулась к Катрине, чтобы извиниться, но она не дала мне и слова вставить.

– Могла бы хоть вчера вечером посидеть дома и выспаться к сегодняшнему дню. Ты и так спала на два часа дольше всех. Нет, тебе надо было куда-то тащиться, веселиться, а теперь ты тут ни на что не годна. Даже стену нормально покрасить не можешь.

Она снова повернулась к стене, прежде чем я успела хоть что-то возразить. Её рука скользила по поверхности уверенно и точно, и когда она вела кисть вниз, на костяшке безымянного пальца правой руки мелькнула странная татуировка.

– Он… за меня заступается? – произнесла я вслух, скорее для себя, чем для неё.

– Скорее, находит тебе оправдания, – она резко обернулась ко мне, понизив голос. На её коротких тёмных волосах осела белая пыльца краски. – И не вздумай себе ничего напридумывать, – добавила она, словно угрожая кистью.

Я шумно выдохнула:

– Я правда стараюсь вписаться. Честно.

Она скривилась, будто разочаровалась во мне окончательно:

– Старайся лучше, – и снова принялась за свою часть стены.

***

К полудню я как раз впервые дошла до последнего креста, когда Гектор принёс еду и пиво. Люди собирались небольшими группами, они явно давно знали друг друга. Чувствуя себя лишней, я взяла свой буррито и тихонько выскользнула наружу.

Олимпио сидел на ступеньках, хрустел чипсами и держал в руке стаканчик с напитком из той самой закусочной, где мы обычно брали обед.

– Гектор тебя угостил? – спросила я.

– Ага. Вы уже почти закончили? – он кивнул в сторону клиники.

– Почти. – Я присела рядом с ним. – Ты мог бы и зайти помочь, знаешь ли.

– Мне нельзя заходить внутрь. Это ослабит мой дон⁵.

– Это вообще что такое?

– Мой дар, как курандеро. – Он величественно обвёл рукой улицу перед нами.

– Ну, тогда конечно. – Я оглянулась на внешнюю стену. Снаружи краска ложилась хуже, чем внутри. Тут точно понадобится ещё два слоя. – Наверное, к понедельнику мы уже вернёмся к нормальной работе. Если вообще знаем, что это такое – нормально.

Олимпио склонил голову набок, внимательно глядя на меня:

– Я тогда не шутил насчёт призраков. Ты какая-то поникшая, миха.

– А тебе-то что, михо⁶? – парировала я.

Его брови поползли вверх.

– Вот именно. Я знаю три слова по-испански. Остальные два – ругательства, кстати.

Олимпио расплылся в улыбке, демонстрируя набитый чипсами рот:

– Могу тебя ещё научить.

– Грязным словечкам? – я рассмеялась, и он тоже. На миг стало легче, будто весь этот груз чуть сполз с плеч.

– Больше испанского. Только не ругательства, – поправился он.

– Ладно, – кивнула я. – Пригодится.

– Разумеется, за небольшую плату.

– Разумеется. – Я откусила большой кусок буррито и принялась жевать.

– А теперь расскажи про вампиров, – не унимался Олимпио.

Я тяжело вздохнула. Надо было следить за языком.

– Они… ну, примерно как в кино или в книжках. Ты вряд ли когда-нибудь с ними столкнёшься. Всё. Конец истории.

Олимпио скривился, будто попробовал что-то кислое.

– Этого мало. Сколько их? Где ты их встретила? Они тебя кусали?

Я скривила губы.

– Их больше, чем тебе хотелось бы знать. Встретила там, где раньше работала, в старой больнице.

– Они приходили за кровью? – догадался Олимпио.

– Типа того. – Я завернула буррито обратно в обёртку, аппетит пропал. – Меня уволили, и теперь я не знаю, где они.

– Но ты их сейчас ищешь. Зачем?

– Я такого не говорила, – буркнула я и отложила буррито. Жаль, что не взяла с собой колу. – Твоя очередь. Правда, что «Королева ночи» на самом деле возглавляет?

Его глаза округлились, а на лице расплылась глуповатая ухмылка.

– Ага. Но вот в чём штука: её никто никогда не видел.

– Серьёзно?

– Видел и остался жив – такого не бывает. Даже свои не знают, как она выглядит. Она как призрак. – Он прищурился, глядя на меня. – Или как вампир? Ты ведь об этом думаешь – зубы, кровь, всё это у «Рейнас»?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть так, будто знаю чуть больше, чем на самом деле, и отчаянно надеясь, что он продолжит.

– Ты мне расскажи.

– Эй, эй, полегче. – Он поставил стаканчик. – Тогда выходит, что все эти байки – правда. Говорят, она в одиночку перебила всю банду «Порт Бойз» за одну ночь – так «Рейнас» и заполучили свою территорию.

Это и правда звучало как дело рук вампира, если, конечно, хоть крупица правды в этих историях была. Я видела, как эти легенды крутятся у него в голове, обрастая деталями.

– Говорят, она отрывала им головы. Я раньше не верил, ну как девчонка может кому-то голову оторвать? Но…

Я замахала руками, чтобы он притормозил.

– Люди вечно что-нибудь придумывают. Да и круто, когда другие тебя боятся, верно?

Он прикусил язык, проглотив все свои невероятные истории, и кивнул:

– Да. Верно.

Мы замолчали и снова принялись есть. Солнце палило вовсю, вокруг всё замерло. Люди заходили и выходили из маленького магазинчика в паре кварталов отсюда, позади нас тихо гудели неразборчивые разговоры, но в эту минуту казалось, что на свете остались только мы двое – я, Олимпио и несколько бесстрашных муравьёв.

И ещё этот стон, доносившийся с той стороны улицы, из ливневой канализации.

– Только не говори, что ты этого не слышишь, – бросила я Олимпио.

– Чего?

День стоял тихий, слышно было разве что голоса из клиники.

– Вот это, – я ткнула пальцем в сторону решётки. – Может, это мой призрак. Или Королева. – Я выразительно на него посмотрела.

Олимпио будто пытался вслушаться. Он подался вперёд, склонив голову набок.

– Ничего не слышу.

А стон раздался снова.

– Да ладно тебе. Какой прок от твоих курандеро-способностей, если ты даже этого не слышишь? – сказала я, но стон оборвался, и Олимпио только покачал головой.

Я встала и отошла чуть дальше, чтобы глянуть в сторону железной дороги. Может, это поезд гонит воздух? Или звук его колёс эхом отражается от какого-то участка стены? Но стон послышался опять.

Я молча указала на решётку, и Олимпио поморщился, но потом медленно кивнул.

– Ладно, это жутко. – Он затолкал остатки чипсов в рот и поставил стакан.

Я подошла ближе и присела на корточки у самой решётки.

– Там кто-нибудь есть?

– ¿Aquí abajo? – донеслось в ответ.

– Жутко, но это не… – начал Олимпио, подходя ближе.

– Pero no es⁷… – отозвался другой голос, а потом послышался всхлип. Мы оба отпрыгнули. А потом снова раздался плач, кто-то давился слезами.

– Надо туда спуститься, – сказала я.

Олимпио яростно замотал головой:

– Звони в службу 911.

Я снова наклонилась к решётке:

– Вы меня слышите? – Плач стал громче. – Олимпио, как туда попасть?