Текст книги "Смена формы (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

– Я местный врач. Скажу, что услышал выстрелы и вышел помочь.

Он повёл плечом, и я протянула ему его сумку с экстренными принадлежностями.

– Под дождём?

– Я знаю полицейских. Они мне поверят. Возьми мою машину и вези Катрину в Окружную больницу. Ты знаешь, куда ехать.

Мне не хотелось оставлять его разбираться со всем этим хаосом. Не было никакой гарантии, что из комплекса не выскочат ещё какие-нибудь члены «Трёх крестов». Я чуть не назвала его настоящим именем и в последний момент успела прикусить язык.

– Аш… Гектор, будь осторожен, ладно?

Ашер кивнул. Ти протянул руку, и я отдала ему ключи. Я знала, что он уже бывал в окружной больнице.

ГДАВА 38

Лус сидела на переднем сиденье, а я сзади и прижимала голову Катрины к своим коленям и давила на её бок, удерживая давление. Хорошо ли, что выходного отверстия не было? Я не знала достаточно о травматологии, чтобы судить. Свободной рукой я гладила Катрину по волосам, пока она стонала.

– Ты не можешь просто… – начала я, обращаясь к Лус.

Та отдёрнула голову, будто я предложила ей что-то оскорбительное.

– Да чёрт возьми, Лус, там всего лишь немного крови!

– Если я дам ей свою кровь, я разбужу Анну. А если Анна снова заберёт меня, кто тогда спасёт Адриану?

– А как, по-твоему, Адриана будет себя чувствовать, если ты убьёшь её сестру?

– Не надо, – прошептала Катрина.

– Ты пока помолчи, – ответила я. Кровь просачивалась сквозь ткань, приклеивая её рубашку к моему бедру.

– Ти, что там было? Что случилось внутри?

– Ничего хорошего. Мальдонадо там не оказалось. И той девушки, которую мы искали, тоже. Они выглядели удивлёнными, так что это не была ловушка. Но и ничего мы не добились.

Снаружи по-прежнему лило как из ведра. В машине пахло сыростью, дождём, кровью… и гнилью.

– Тебя ранили? – спросила я у Ти.

– Пара пуль. Ничего такого, что я не смогу пережить.

Он вывел машину на шоссе, а дождь всё не прекращался.

***

Всю дорогу до окружной больницы мы молчали. Я гадала, что сейчас происходит с Ашером: задержат ли его для допроса, найдут ли других членов «Трёх крестов», что они будут говорить. Катрина затихла; глаза у неё были открыты, но я видела, что она не столько смотрит, сколько думает, наблюдая, как мимо проплывают фонари, вверх ногами, в ночном окне. Я следила за её дыханием, а свободной рукой держала её запястье, проверяя силу и частоту пульса.

Мы въехали на подъездную петлю к приёмному отделению, и Лус вышла из машины.

– Я пойду с ней. Вы двое езжайте дальше.

Я посмотрела на Ти. Он пожал плечами. Потом снова перевела взгляд на Лус.

– Ты уверена?

– Ночь ещё только наполовину прошла. Я могу отвести её внутрь и ответить на любые вопросы или сделать так, что их вообще не станут задавать.

Она чуть наклонила голову, давая понять, что как вампир может влиять на разум людей.

– Катрина, ты не против?

Та кивнула, и я передала её Лус. Та легко подняла её на руки, хоть Катрина и охнула, и застонала от боли. Оказавшись у Лус на руках, она посмотрела на неё снизу вверх.

– Завтра ночью ты снова будешь искать?

Лус грустно улыбнулась.

– Конечно.

***

Ти отвёз меня домой. Я не знала, что сказать ему, пока он не поставил машину на парковку. Тогда я повернулась к нему.

– Хочешь остаться? У меня есть диван.

– Ладно, – он открыл дверь и вышел. Я быстро поднялась к своей квартире и распахнула дверь. Как только он вошёл, я снова накинула все цепочки и замки. Ти смотрел на меня с лёгким недоумением.

– Это я должна за тобой присматривать, или ты за мной?

– Честно? Сама не знаю. Наверное, оба друг за другом. Мне нужно в душ и поспать. А тебе?

– Только первое. Не думаю, что когда-нибудь снова захочу спать.

Он махнул рукой, будто отмахиваясь от этой мысли.

– Без обид тем, кому это нужно.

– Тогда я первая в душ. Это мой душ. И… ну, после зомби, который был ранен, в нём могут остаться… сгустки.

Я достала полотенце из шкафа и бросила ему на диван.

– Подожди здесь.

Сама не знаю почему, но в голове мелькнуло: в других обстоятельствах, если бы наши жизни сложились иначе, мысль о душе с Ти могла бы казаться соблазнительной. Сейчас – нет. Та дверь закрылась. Я не могла точно сказать, когда и как это случилось, но, заглянув в своё сердце, поняла, что это правда. Может, потому что теперь там было место для кого-то другого. Моё сердце всегда делало ставку на более тёмного, более израненного.

Я вздохнула и опустила взгляд: на лодыжках всё ещё виднелись красные следы, болезненные при прикосновении – от тех призрачных змей. По крайней мере, в Ашере не было змей. Только другие люди.

Выйдя из душа, я высушила волосы и накинула одежду. Когда я вернулась в комнату, Ти встал.

– Твоя очередь.

– Ты уверена?

– Да. Ты не можешь оставаться в таком виде.

Я натянула улыбку, будто сегодняшних событий и не было вовсе. Будто мои руки не были покрыты чужой кровью.

– Ладно, – он кивнул и прошёл мимо меня. Через несколько секунд я услышала шум воды.

Я пошла на кухню и сварила себе кофе. В дверь постучали.

– Да ладно, серьёзно? – я поставила чашку и подошла к глазку, стоя босиком. На площадке стоял Ашер, весь промокший и взъерошенный.

Я начала снимать цепочки.

– Гек… тор, – я запнулась, выговаривая правильное имя.

– Ты в порядке? – он смотрел на меня так, будто пытался убедиться, что я всё ещё целая.

Зная, кто он внутри и кем может стать после семнадцатого… Я хотела сказать больше, но до семнадцатого оставалось всего два дня. Формально отсчёт начинался в полночь завтрашней ночи. Мне не стоило снова бросаться на меч, как это было с Ти.

– Ты точно в порядке? – продолжал он, встревоженный моим молчанием. – Там я не мог спросить, но если с тобой что-то случилось…

– Всё хорошо. Честно.

Раньше между нами была эта непринуждённость, готовность касаться друг друга без страха. Я хотела вернуть это, кем бы он сейчас ни выглядел. К чёрту страх боли.

Он шагнул внутрь, а я не двигалась – хотела, чтобы он сам подошёл ко мне.

– Эди? – из коридора позвал Ти, выходя из душа с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. На груди у него виднелось несколько ран.

– Ти… – я обернулась к нему, потом махнула в сторону Ашера, который стоял опасно близко. – Это… Ашер пришёл… – неубедительно попыталась я всё объяснить и сглотнула. Ти ещё не знал, что Гектор – это Ашер.

– Всё нормально, – Ашер перевёл взгляд с Ти на меня и шагнул назад, за порог, в тень.

– Он просто пришёл за ключами.

Я покачала головой. Не хотелось кричать, что всё не так, но я читала его мысли по лицу – он уже всё себе надумал.

– Ашер…

– Ашер? – начал Ти. На лице Ашера проступило странное выражение, будто само имя призывало его другую форму.

– Ты ведь присмотришь за ней, правда? – Ашер спросил у Ти, отступая ещё дальше на лестничную площадку.

– Ашер, не уходи.

– Не извиняйся, Эди. Через несколько дней… – он поднял руку, не чтобы я что-то увидела, а чтобы я поняла без слов. На семнадцатое число его руки станут полностью руками Гектора… или не будут принадлежать никому.

– Оставь себе машину. Я доберусь на поезде.

Он повернулся и пошёл вниз по лестнице.

***

Может, мне стоило побежать за ним. А может, он был прав. Я была вымотана, слишком много всего, слишком быстро.

– Так это был Ашер? – спросил Ти.

– Да. Уже месяцев семь притворяется доктором.

Я стояла в дверях и смотрела вслед, будто могла силой воли заставить его вернуться.

– Прости, что напугал его, Эди.

– Нет, всё нормально. Ты просто хотел присмотреть за мной. А я – за тобой.

Я пыталась говорить легко, как раньше, но не получалось. Ни в одной кофейне мира не нашлось бы столько кофе, чтобы я смогла притворяться.

– Ночь была длинной. Тебе надо лечь спать.

– Да. Надо.

– Я выжал одежду. Оставлю её в душе, пусть сохнет до утра.

– Сейчас принесу простыни для дивана.

Когда я вернулась, он по-прежнему стоял в одном полотенце.

– Эди, прости.

Он мотнул головой в сторону двери, где только что был Ашер.

Я протянула ему простыни и подняла ладонь.

– Думаю, сегодня вечером я больше не смогу принимать извинения.

ГЛАВА 39

Проснулась я в полдень. Дождь прекратился, но небо оставалось серым – тяжёлые тучи нависли так, будто вот-вот снова прольются ливнем. Я кое-как добрела до гостиной, где на диване лежал Ти. Он кивнул, когда я вошла.

– Хорошо провёл ночь? – спросила я.

– Я всё помню. Это уже начало.

Он лежал поверх простыней, одетый, хотя одежда выглядела так, будто пережила не один бой. От него по-прежнему слабо тянуло гнилью.

– Мне нужно уйти. Я подумал, что ты должна знать. Хотел остаться, чтобы сказать.

Он спустил ноги и сел.

– Думаю, сегодня ночью нам снова придётся драться, и я не хочу быть не в форме.

Я прочла между строк: он собирался выйти на охоту, чтобы подкрепиться животными. Если бы мы с ним остались вместе, сколько раз мы вели бы такие разговоры, пряча смысл за обтекаемыми фразами? Устраивало ли меня это тогда? Устраивает ли сейчас?

– Спасибо, что предупредил.

Он встал и двинулся к двери, у которой я стояла.

– Знаешь, в этот раз я не хотел просто взять и исчезнуть.

Я кивнула и обхватила себя руками. Лучше поздно, чем никогда.

– Спасибо, Ти. Я это ценю.

– Эди… – он запнулся, чуть склонив голову, будто хотел добавить что-то ещё.

Я чуть отстранилась и поспешно распахнула дверь.

– Тебе правда пора. Мне скоро надо навестить маму. Увидимся вечером.

Мне не хотелось подпускать его ближе, даже на шаг.

Он вздохнул.

– Ладно.

Кивнул мне и вышел. Я смотрела ему вслед, пока новый дождь не начал падать стеной и не скрыл его из виду.

***

Когда Ти ушёл, я буквально плюхнулась на диван. На работе ли сегодня Ашер или нет? Я отправила ему сообщение – то, что, наверное, стоило написать ещё прошлой ночью:

«Это было не то, что ты подумал» и «Снова сегодня вечером? У Рейны?».

Сегодняшняя ночь, скорее всего, была последней, когда мы могли спасти Адриану. Ровно в полночь наступало семнадцатое. И если мы не найдём Адриану, у меня не останется рычага давления на Лус. Тогда Санта-Муэрте достанется Мальдонадо, а я потеряю единственную вещь, которую могла бы обменять у Теней на спасение мамы. Сегодня была та самая ночь. Куда бы мы ни пошли, что бы ни делали – я больше не останусь в стороне.

Я встала, прошла в ванную, расчесала волосы и оделась. А потом сделала самый тяжёлый телефонный звонок в своей жизни.

Она взяла трубку на третьем гудке.

– Привет, мам.

– Привет, солнышко! – её голос звучал радостно. – Что случилось?

– Да ничего особенного. Просто хотела сказать, что люблю тебя.

– Ой, как мило. Я тоже тебя люблю, дорогая. Ты сегодня зайдёшь?

– Нет. У нас после работы совещание.

Если бы я приехала сейчас, она сразу почувствовала бы мой страх. У матерей тоже есть своя магия.

– Но я загляну завтра днём, ладно?

– Конечно. У меня приём у врача в три – приходи до этого или после шести?

– Договорились.

– Всегда рада твоим звонкам.

– Спасибо, мам. Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, – снова сказала мама, и я нажала «отбой». Если бы она знала, на что я иду ради неё, если бы понимала, сколько всего в этом замешано, она велела бы мне остановиться. Сказала бы, что она того не стоит.

Она ошибалась.

***

Следующим звонком должен был стать звонок в Окружную больницу – у меня до сих пор был в телефоне их общий справочный номер. Но я не знала фамилию Катрины, да и вряд ли она сейчас могла толком что-то сказать. Я снова надела всё своё серебро, схватила сумку и выбежала под дождь к машине.

На информационной стойке мне почти ничем не смогли помочь – без фамилии. Но больница была огромной: даже наткнувшись на тупик, несложно было выйти и зайти снова через другую, неохраняемую дверь. У меня было подозрение, где её могут держать, да и время было такое, что кто-нибудь из моих бывших коллег, с кем я подменяла смены, мог меня вспомнить. Упорство плюс удача – и я нашла её в отделении реанимации и интенсивной терапии. Она махнула мне, я махнула в ответ, и этого хватило, чтобы медсестра разрешила мне войти.

– Что сегодня ночью? – проговорила она медленно, едва я подошла достаточно близко.

– Ничего такого, в чём тебе придётся участвовать. Как ты себя чувствуешь?

Я скользнула взглядом по показаниям на мониторе. Всё выглядело нормально.

– Пулю нашли. Правда, на это ушло время.

Её распластало по кровати, как человека, которому дали хорошие обезболивающие. Я знала: если начну трогать пакеты с инфузионными растворами, медсестра тут же на меня рявкнет. Но зрачки у Катрины были расширены, движения – замедленные. Даже если ей не капали наркотики, их ей давали часто – и это было понятно: им пришлось выковыривать рикошетившую пулю из её внутренностей.

– Что вообще происходит?

– Ты ничего не пропустила. Я просто хотела тебя проведать. Сказать семье, что ты здесь?

Её расширенные глаза медленно сфокусировались на мне.

– Семья? Какая семья? У меня только Адриана.

– Прости.

Я покосилась на часы. У меня, наверное, был час, если я не буду никому мешать. Подтянула стул поближе.

– Не могу поверить, что в тебя попали.

Уголки её губ чуть приподнялись в слабой усмешке.

– Я тоже. Лучше бы это была ты.

Я вспомнила маленькую дырку в двери машины Гектора, которую заметила по пути к своей тачке. Пуля прошла сквозь дверь, сквозь пассажирское сиденье – и прямо в Катрину.

– Да, понимаю.

Огляделась по сторонам. Давно я не выходила на подмену в реанимацию, да и вообще давно здесь не была.

– С тобой тут нормально обращаются?

– Почти не больно, если не шевелиться.

Она уставилась в пустоту. Я гадала, сколько мне стоит тут сидеть, не устала ли она. Её веки опустились, и я начала вставать. Скрип стула заставил её резко проснуться.

– Всё нормально. Я пойду. Завтра снова загляну и всё расскажу.

Она не ответила, и глаза её снова закрылись. Скорее всего, она даже не вспомнит, что я приходила. Я повернулась и сделала шаг к двери.

– Эди?

Я обернулась, уже зная, что она, возможно, больше ничего не скажет. Под сильными обезболивающими люди иногда так себя ведут.

– Да?

Ей пришлось напрячься, чтобы снова открыть глаза.

– Она оставила меня там прошлой ночью, Эди. Не осталась со мной.

– Что? – я развернулась и быстро подошла к кровати. В таком состоянии она не могла врать.

– Рейна усадила меня на стул в приёмной, а я истекала кровью. И ушла сразу после тебя.

– Ты уверена? Из-за кровопотери бывает потеря сознания. А потеря сознания ощущается как прыжок во времени.

– Нет. Я видела окна – на улице было темно. Она просто ушла и бросила меня.

– Это на неё не похоже.

– Знаю.

Тёмный взгляд Катрины блуждал по палате, пока наконец не остановился на мне.

– Мне просто нужно было кому-то это сказать. Это было… не по-человечески с её стороны.

Я взяла её руку в обе свои.

– Ты права.

Теперь, когда она выговорила это, напряжение ушло, и вскоре она уже тихонько похрапывала. Перед уходом я зашла на сестринский пост, оставила свой номер телефона на случай чего и сказала, что я – подруга семьи.

В лифте, несмотря на то что рядом стояли другие пассажиры, я постучала ладонью по стенке кабины.

– Эй, Тени. Вы должны её защитить. Проследите, чтобы с ней всё было в порядке.

Они не ответили. Когда лифт доехал до первого этажа, все остальные пассажиры старательно отводили от меня взгляды.

ГЛАВА 40

Снова в машине, а до заката ещё несколько часов. Я не знала, что делать и куда ехать. Можно было бы заглянуть к маме, но… нет. Если я появлюсь у неё, она сразу почует неладное и начнёт волноваться. Наверняка вся история прошлой и сегодняшней ночи написана у меня на лице. Не думая, я поехала вслед за поездом по городским улицам, всё дальше в центр.

Дождь уже не шёл, но лужи от вчерашнего ливня и утреннего дождя заполнили все выбоины, и глубину их было не угадать. Мой маленький «Шевроле» раскачивало из стороны в сторону, когда куски асфальта цепляли то одно, то другое колесо. Рынок был закрыт – наверное, из-за погоды. Я поехала дальше, к самой клинике на Дивисадеро.

Синяя вывеска Мальдонадо была сорвана с двери, а на её месте теперь висела другая: «ЗАКРЫТО».

Конечно, клиника закрыта. Гектор едва держится на ногах, Катрина ранена – кому тут управлять всем этим хозяйством? Вопрос только в том, откроется ли она вообще когда-нибудь. Я поехала дальше.

На машине расстояния казались короче, а ориентиры днём было проще найти. Дождь будто смыл с улиц всех людей или это перестрелка прошлой ночью научила всех, кроме меня, сидеть по домам.

Я колесила по улицам, пока не нашла ту, где мы были прошлой ночью. Узнала забор, рядом с которым Гектор ставил машину. Дождь смыл всю кровь того парня. Надо было бы заодно справиться и о нём в окружной больнице.

Медленно проехала по улице к тому месту, где стояла новая церковь «Трёх крестов». Днём, без дождя и вспышек молний, она выглядела куда менее зловеще, чем в той застывшей картинке, что отпечаталась у меня в памяти прошлой ночью. Ворота были сорваны с петель – это точно дело рук Лус, а потом кое-как скреплены переплетёнными цепями. Полицейская лента болталась, сорванная с тех мест, где её привязывали, а одинокий уборщик гонял воду по двору метлой.

Я остановила машину. Уборщик нервно поднял на меня глаза, потом, увидев, что в машине просто девушка, покачал головой и снова принялся гонять воду.

Я сняла ногу с тормоза, нажала на газ и вдруг спереди раздался глухой удар. Я снова ударила по тормозам и выскочила из машины посмотреть, что я сбила.

Перед машиной съёжилась та самая пожилая женщина, которую я вчера вытащила из ливневой канализации.

– Да что же это… Не может быть!

– ¡No te creo!

– Я тебя задела? Ты в порядке? – она по-прежнему была в больничной одежде, промокшей до нитки.

– ¿Estás tan ciego qué no puedes ver? – бурчала она.

– Леди, я всё равно ничего не понимаю. Да что ты вообще тут делаешь?

Женщина упёрла руки в бока, и я поняла намёк.

– Ладно, если я не понимаю, наверное, не стоит и дальше сыпать вопросами. Но ну же…

Я огляделась.

– Откуда ты взялась? Клянусь, секунду назад тебя тут не было.

Она присела на корточки и снова стала водить руками в воде, стекавшей по стоку с более высокого участка улицы.

– Нет-нет-нет, так нельзя. Простудишься.

Она сердито шлёпнула по воде и обдала меня брызгами.

– Эй! Ну это уже перебор.

Она снова сунула руки в воду. Чуть дальше по улице был ещё один ливнесток. Часть воды, которую уборщик выметал со двора «Трёх крестов», стекала сюда, образуя маленький водопад через край тротуара. Похожая на жутковатого пожилого выдра, женщина выудила горсть камней и показала мне.

– Слушай, – начала я. Она снова тряхнула рукой, обдав меня холодными каплями.

– Фу, это отвратительно! Прекрати!

Я отошла от неё и распахнула водительскую дверь. Хватит уже пытаться спасти её силой. Либо она сядет сама, либо я просто уеду. Сейчас мне не нужно спасать всех подряд, моя карточка «спасаю людей» и так уже переполнена. Я показала на машину, жестом, понятным без слов:

– Садись.

Она снова потрясла рукой, водя указательным пальцем по камням на ладони, будто промывала золото в лотке.

– Садись, – повторила я. Наверняка она знает, как работают дверные ручки. Я села в машину, а она хлопнула ладонью по капоту.

– Ты идёшь? – спросила я. Она, пошатываясь, подошла и открыла дверь. Сев на сиденье, она швырнула мокрые камни, которые держала в руке, прямо на приборную панель. По ним потекли тонкие грязные струйки.

– Эй!

Она стряхнула воду с рук на свою промокшую больничную одежду и скрестила руки на груди.

«Хм». Похоже, ни Рейна, ни больница так и не смогли её уберечь. Оставалось только одно место, куда мы могли поехать.

Я медленно поехала обратно к клинике, единственная машина на дороге, выискивая тот путь, по которому вчера Олимпио вёл нас с Ти. Пару раз свернула не туда, но в конце концов оказалась перед домом Олимпио и припарковалась.

– Смотри, – попыталась я объяснить старухе. – Тебе просто нужно пересидеть одну ночь в безопасном месте. Никому не стоит быть на улицах сегодня. Сегодня случится что-то очень плохое.

Единственное, что я прочла на её лице, – раздражение, скорее всего, из-за меня.

– Прости. Хотела бы я всё объяснить.

Я перебрала в голове те крохи испанского, что знала, и решилась:

– Noche muy malo, mucho dolor. Останься в помещении!

Она резко подалась вперёд, схватила один из камней, который не укатился с панели, и сунула его мне.

Я взяла его. По крайней мере, теперь он был сухой. И вообще он не очень-то походил на камень.

– Это не камень, да? – я поднесла его к тускнеющему свету за окном. – Это кость пальца.

Совсем не такая, как татуировка, что была у Катрины и Адрианы, – длинная, изящно изогнутая. Она посерела от грязи, но ошибиться было невозможно.

Я подняла ещё один камень, упавший на пол машины. Это был обычный камень. Как и все остальные. Только не этот.

– Ладно. Мы поднимемся к парню, к Олимпио. И там ты всё расскажешь, хорошо?

Откуда бы она ни взяла эту кость, Олимпио поможет мне заставить её всё выложить.

***

Потребовалось время и немало усилий, чтобы довести её по лестнице до двери курандеро. Я постучала три раза, и Олимпио выглянул наружу.

– Так я и знал, что видел тебя внизу! – воскликнул он. – Ты никогда не говорила, что у тебя есть машина!

– Ты и не спрашивал, – ответила я и отступила, чтобы он увидел женщину, которую я привела.

– Опять она?

– Да. Прости. Можно она тут побудет?

Олимпио тяжело, с недовольным фырканьем вздохнул.

– Я просто добавлю это ко всему остальному, что ты должна моему дедушке. Не забывай: ты и за прошлую ночь ему должна.

– Я выпишу ему чек. Честно. Только вот это, последнее дело.

– Ладно, – он отступил и распахнул дверь пошире, чтобы мы могли войти.

Он ушёл за полотенцем для старухи, а мы остались в той же комнате, где я была вчера. Только теперь тут не было ни креста из фольги, ни змей. Курандеро сидел в углу на стуле, окружённый свечами и статуэтками. Когда Олимпио вернулся, он окинул меня взглядом.

– Ты в порядке?

– Да. Мне просто нужно, чтобы ты перевёл. А потом – чтобы ты её уберег на эту ночь.

– Большой чек, – предупредил Олимпио.

– Я всё понимаю.

Я посмотрела на старуху и достала из кармана кость пальца.

– Откуда ты это взяла, бабушка? – я перевела взгляд на Олимпио. – Это очень важно. Заставь её рассказать.

Олимпио перевёл мой вопрос, хотя у меня сложилось впечатление, что старуха и так всё прекрасно понимала.

– Миктлан, – проговорила она.

Олимпио подождал, не добавит ли она что-нибудь. Когда она не стала, он снова задал вопрос.

– Миктлан, – она кивнула, на этот раз твёрдо.

Олимпио пожал плечами.

– Это не слово. Я не знаю, что оно значит.

Тут заговорил курандеро, и Олимпио нахмурился.

– Мой дедушка говорит… это вроде как слово для ада.

Я перевела взгляд с Олимпио на курандеро и обратно.

– Полагаю, тот, кому принадлежал этот палец, с этим бы согласился.

Я подошла и прислонилась спиной к стене – почти так же, как прошлой ночью, когда смотрела, как курандеро лечит Ти. Где-то тут была ниточка, связывающая всё воедино. Мне оставалось только её разглядеть. Я сжала кость в кулаке, пытаясь собраться с мыслями.

То место, где я видела Адриану в ловушке, было набито костями. А к следующей ночи, когда туда добралась Лус, оно оказалось полностью вычищено. И новая церковь «Трёх крестов», на которую мы пытались напасть, тоже была пуста.

Адриана и все эти кости были где-то. Я готова была поспорить, что они до сих пор в одном и том же месте.

Ти говорил, что работал по ночам в каком-то тёмном месте. Без света. Может, есть ещё одна локация? Но если да, то где?

Старуха встала прямо передо мной. Её глаза горели, она пыталась донести до меня что-то, чего я не могла увидеть. Я покачала головой – точно так же, как чуть раньше качал головой уборщик, глядя, как она возится в стоках, пока он гонял ту воду, которая никак не хотела уходить.

Потому что стоки были забиты. Те самые стоки, в которых я нашла старуху, где она, в свою очередь, нашла кости. Это было похоже на тот овраг, где я её впервые обнаружила, под землёй, в темноте, в месте, похожем на ад.

– Олимпио, – мне пришлось на секунду задержать взгляд, чтобы сфокусироваться на парне снова. – Мне нужно, чтобы ты объяснил, как добраться до того оврага у Текато-Тауна.

– О нет… – Олимпио яростно замотал головой.

– Мне надо туда попасть.

Старуха вдруг начала хлопать в ладоши от радости, словно безумная обезьянка с тарелочками.

– Если ты туда пойдёшь, я хочу с тобой, – заявил Олимпио.

– Ни за что.

– Ты не знаешь дороги. Там может начаться паводок…

– Тем более тебе нельзя со мной.

– Нет, я должен!

Я взглянула на его деда, взглядом умоляя его вразумить внука.

Курандеро медленно произнёс:

– El siente la llamada, debe contestar.

– Видишь? Мой дедушка согласен. Он говорит, что это моё призвание – идти с тобой, – перебил Олимпио, пока дед продолжал говорить, и скривился. – Серьёзно?

Курандеро кивнул. Олимпио поднял на меня глаза.

– Он говорит, ты должна взять нас обоих.

Я моргнула. Как мы собираемся спускать кого-то с костылями по крутому бетонному склону оврага? А уж тем более пробираться потом по туннелям?

Олимпио словно прочитал мои мысли.

– Не его. Её, – он скорчил гримасу в сторону старухи.

Это было едва ли не хуже.

– В зону возможного паводка, под землю, пока на улице идёт дождь? – я переводила взгляд с одного на другого и ждала, что хоть кто-нибудь здесь проявит благоразумие – потому что точно не я.

– Это единственный путь. Мне суждено пойти. И ей тоже, – настаивал Олимпио.

– Ты уверен в этом? – спросила я у деда Олимпио, и тот кивнул.

– Похоже, с пророчеством не поспоришь. – Я тяжело вздохнула.