Текст книги "Смена формы (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Не зная, что ещё сказать, я просто раскрыла объятия. Ашер подошёл и шагнул в них. Я обхватила его за талию, прижалась головой к груди, а его руки легли мне на спину. Чувствовала, как пряди волос цепляются за лёгкую щетину у него на подбородке.

– Я не хочу, чтобы ты снова исчезал.

Он ничего не ответил, просто крепко прижимал меня к себе.

Если бы решала я, мы простояли бы так вечно. Не хотелось выпускать его из рук. Но слишком скоро, куда раньше, чем мне хотелось, он в последний раз сжал меня и начал отстраняться. Я вздохнула и чуть откинулась назад.

– Я пообещала Катрине, что сегодня всё ей расскажу. Я не собираюсь нарушать слово. Она имеет право знать.

Ашер кивнул, и черты его лица уже окончательно стали чертами Гектора.

– Технически сегодня уже после рассвета, а Лус сейчас спит. Просто дай мне дотянуть до вечера. Мы соберёмся вместе и пойдём к ней, чтобы она не бросилась туда сломя голову, ничего не зная, прямо перед восходом солнца. Не думаю, что он убьёт Адриану, если она нужна ему для ритуала.

«Не думаю» – это не «знаю наверняка». Я прикусила внутреннюю сторону щеки. В любом случае мы ставили на кон чью-то жизнь. Почему бы не поставить на кон жизнь Ашера?

Кто я такая, чтобы делать этот выбор?

Чтобы заглушить шёпот совести, я заговорила о другом.

– Почему ты вообще ничего не сказал мне раньше?

– Ты была в опале, – коротко бросил он.

Я обвела рукой пространство между нами.

– Что-то не похоже, что ты особо старался держаться в стороне.

– Не забывай, это ты пришла устраиваться на работу, – напомнил он. Он стоял так близко, что было бы до смешного легко протянуть руку и коснуться его лица. – Когда я увидел твоё имя в резюме, я вообще не знал, что думать. А когда ты вошла… я пытался тебя не брать.

– Значит, то, что я получила работу, – это был какой-то хитрый план? Чтобы ты мог держать меня в своих воспоминаниях?

– Не знаю, о чём я тогда думал. Наверное, просто не хотел отпускать. – Он улыбнулся, но улыбка вышла горькой, полной сожаления. – Если бы не те бандиты, ты бы вылетела за дверь в тот же день. Но они пришли, и я подумал, что, может, это знак. Ты хороша в опасных ситуациях. Иногда ты действуешь безрассудно, но никогда не отступаешь. И если со мной что-то случится, ты не бросишь клинику. Ты из тех, кто пойдёт ко дну вместе с кораблём.

Я постучала каблуками по крылу его машины.

– Знаешь, столько комплиментов сразу мне тяжело вынести.

– Прости, Эди. Мне так хотелось хоть что-то тебе сказать. Каждый день. Видеть, как ты в одиночку ищешь ответы, было больнее, чем ты можешь представить. – Он выглядел серьёзным, усталым и бесконечно измученным. Несмотря на всю прежнюю ложь, сейчас он был слишком вымотан, чтобы придумывать новые. – Я просто не хотел втягивать тебя в это. Никому не пожелаю такой судьбы.

Теперь, когда моральные дилеммы сыпались на меня одна за другой, мне нужны были хоть какие-то гарантии.

– С этого момента я хочу быть с тобой. Не хочу, чтобы ты делал хоть что-нибудь без меня.

На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты была рядом. – Он медленно вдохнул и выдохнул, глядя на меня так, словно боялся, что больше никогда меня не увидит. Я не могла даже вообразить, каково это – быть забытым или быть вынужденным забыть всех, кого когда-либо знал. – Жить вот так, – произнёс он тихо, – зная, что надвигается… это так одиноко.

Я кивнула. Быть в опале тяжело, но его судьба была куда страшнее.

– Можешь отвезти меня домой?

Он встряхнулся, будто возвращаясь из далёких мыслей в настоящее, и отступил на шаг, чтобы я могла спрыгнуть с капота.

– Конечно.

ГЛАВА 32

Я сидела тихо, пока он вёл машину. Сам автомобиль, старый Datsun прошлого века, я раньше как-то не замечала. Смотрела то на его лицо в зеркале заднего вида, то на руки: одна на руле, вторая рядом со мной, на рычаге коробки передач. Не удержавшись, я потянулась и переплела свои пальцы с его – так, по старой привычке. Кто знает, удастся ли нам создать новые воспоминания, или эти вот переплетённые пальцы – последнее, что останется. Он кивнул, хоть и не повернул головы.

– Так почему всё-таки Гектор? – спросила я, когда тишина стала слишком густой, почти осязаемой.

– Большую часть жизни я был либо козлом, либо бродягой. Решил, что пора хоть что-то отдать взамен. Да и денег я скопил прилично – счёт спокойно протянет без меня.

За окном проплывал Порт-Кавелл, тёмный и равнодушный.

– Сколько тебе исполнится семнадцатого?

– Тридцать три. Если, конечно, к тому моменту ещё буду помнить, сколько мне лет. – Он повернул налево, выезжая на шоссе. – То, что Дрен там сказал… это правда был Ти?

– Да. – Я шумно выдохнула сквозь чуть приоткрытые губы. – И, кстати, насчёт забывания… Я не понимаю, что с ним случилось. Он не узнавал меня, вёл себя совсем не как он.

– Давно он такой?

– Не знаю. Пару дней назад он приходил ко мне, и тогда всё было нормально. – Его хватка на руле чуть напряглась; если бы я не держала его за руку, возможно, и не почувствовала бы. Или, может, я просто искала смысл в каждом движении, цеплялась за малейшие знаки.

– Что с ним произошло?

– Он говорил, что приехал в город, потому что тут есть кто-то, кто может его вылечить. Вернуть вторую половину души, чтобы он наконец смог умереть. Какой-то великий маг, – я произнесла это медленнее, складывая кусочки в голове, и вдруг всё сошлось. – Чёрт.

– Ага, – коротко бросил Ашер, перестраиваясь в левый ряд, на скоростную полосу. После этого мы оба замолчали, и тишина теперь была не уютной, а тяжёлой, полной невысказанных догадок.

***

Он заехал на парковку у моего нового дома. Я попыталась незаметно высвободить руку, но он удержал.

– Подожди.

– Ладно. – Я повернулась к нему лицом. Мой разум всё ещё спотыкался, пытаясь совместить личность Ашера с обликом Гектора. Сколько раз мы вот так сидели в машине – в первый или в сороковой? Он сглотнул, прежде чем заговорить.

– Просто… мне правда очень хорошо, что я снова тебя вижу, Эди. Я давно хотел тебе это сказать.

– Мне тоже хорошо, что ты рядом, Ашер, – ответила я, и это была чистая правда. – Неважно, как ты сейчас выглядишь.

Я откинулась на закрытую дверь машины.

– Я позвоню в клинику, оставлю Катрине сообщение, чтобы перезвонила. А когда она наберёт, расскажу ей всё.

– Справедливо. Только не говори ей про меня… про это. И, пожалуйста, называй меня Гектором. Так мне… легче.

– Когда я поговорю с Катриной утром… разве Лус не должна знать, с чем столкнётся?

– Лус уже в курсе, что Мальдонадо – перевертыш. Думаю, именно так они и схватили Адриану. Он явился к ней под видом кого-то знакомого – Катрины, Лус или меня. Кто его знает. А «Три Креста» и так не удивишь, если он начнёт размахивать своими способностями. Они и так знают, что он маг.

– Но разве она не проверила бы сначала его нынешнее жилище?

– Ты видела, как Мальдонадо ослабил Дрена… может, она не могла подойти достаточно близко, чтобы это увидеть?

Ашер криво усмехнулся, и в этом усмешке было столько усталости, что она резанула по сердцу.

– Если Мальдонадо настолько силён, что пугает даже вампиров, и при этом пытается подчинить себе святую смерти… как мы вообще можем на что-то надеяться?

Ашер пожал плечами, и в этом жесте читалась вся тяжесть его собственных бессонных ночей, проведённых за тем же вопросом.

– Ты спрашиваешь меня о том, над чем я ломаю голову уже не первый день. Есть шанс, что я смогу подобраться к нему, сыграть на родственной связи… но гарантий нет. Никаких.

Я мысленно расставляла фигуры на шахматной доске, перекидывая их с места на место: Лус, Катрина, Йорген, Дрен, сам Мальдонадо… и нас с Ашером, стоящих где-то на краю, почти без защиты.

– Лус погибнет, если пойдёт туда одна. Если мы пойдём с ней – шанс чуть выше, но всё равно мизерный.

– Я могу провести нас внутрь, усыпить его бдительность… может быть, – тихо добавил Ашер, будто сам не верил в эти слова, но произносил их, потому что больше ничего не оставалось.

Я кивнула. Это был не план. Это была отчаянная импровизация, собранная на коленке из обрывков надежды и старых обид. Но это было лучше, чем позволить Лус ворваться туда и занять место Дрена на разделочном столе Мальдонадо.

– Главное – заставить её подождать. Как только Катрина ей всё расскажет, нужно сделать так, чтобы Лус осталась в крепости Рейны до заката. Скажи Катрине: это жизненно важно. Если понадобится, скажи, что приведёшь Йоргена – она к этому прислушается. А я… я сделаю вид, что удивлена, когда Катрина расскажет мне на работе, а потом «соглашусь» пойти с ними. Так мы оба сможем мягко подтолкнуть Лус к тому, чтобы она приняла помощь.

Подталкивать и уговаривать вампиров. Звучало почти как шутка. Только смеяться не хотелось.

– Знаешь, мне так намного спокойнее от того, что теперь у неё только пятьдесят на пятьдесят шансов сорваться и погибнуть в безумной атаке.

Ашер фыркнул, и этот короткий, сухой звук на мгновение разорвал тяжесть вокруг нас.

– Мне тоже. – Он бросил взгляд поверх моего плеча, на ряды окон в моём доме, будто проверяя, не наблюдает ли кто за нами из темноты. – Мне ещё на смену надо успеть. Увидимся на закате?

Я улыбнулась ему – тихо, без лишней бравады, просто потому, что это был Ашер. Даже сейчас, даже в теле Гектора, даже с этой тенью безумия, ползущей по его разуму.

– Мне и в голову не приходит оказаться где-либо ещё, – Я мягко улыбнулась ему.

Я позвонила в клинику и оставила сообщение для Катрины – надеялась, что к тому моменту, когда она перезвонит, я ещё сумею подбирать слова потактичнее. Ночь выдалась долгой, и я уже с трудом держалась на ногах.

Вскоре после восьми утра раздался звонок.

– Ну? Что?

Я дремала на диване. Секунду понадобилось, чтобы сообразить, кто на том конце провода.

– Она там? Что ты узнала? – голос Катрины звенел от напряжения: моё молчание она приняла за дурные вести.

– Она там. Она жива.

Катрина радостно взвизгнула на другом конце линии.

– Где она? С ней всё в порядке? Ты её вытащила?

– Зайди в хранилище, ладно? – попросила я и услышала, как хлопают двери – она шла по коридору.

– Так, теперь пообещай мне кое-что, прежде чем я скажу ещё хоть слово.

– Всё что угодно. Что такое?

– Я не смогла её вытащить, Катрина. Она была в клетке. Но она жива – она меня видела. Я сказала, что вернусь.

– Ты? Пф. Рейна заберёт её сегодня же ночью!

– Нет-нет-нет. Вот это ты и должна мне пообещать. Мальдонадо – бруха, он куда сильнее, чем ты думаешь. Я сама выбралась живой только потому, что со мной был Йорген. Если ты отправишь Рейну туда одну, есть шанс, что она погибнет, – и что тогда будет со всеми нами?

– Но мы идём. Мы её заберём.

– Да, идём. Просто прошу: скажи ей подождать нас. Чтобы она была не одна.

Я чувствовала, как она взвешивает мой совет, борясь с желанием действовать побыстрее. По крайней мере, она не сможет ничего сказать Лус, пока не стемнеет.

– Пожалуйста, Катрина. Не хочу, чтобы Лус пострадала.

– Ладно. Скажу ей так. Но обещать ничего не могу.

– Мало кто может давать обещания, когда речь о вампирах, – я сделала глубокий вдох и выдох. Наконец все ночные дела были сделаны.

– Встретимся у Рейны на закате, хорошо? И тогда двинемся вместе. Я приведу Пса.

Это была небольшая ложь, но, возможно, ещё один повод заставить Катрину уговорить Лус подождать: она уже видела, как этот зверь заживо сожрал одного человека.

– Хорошо, – сказала Катрина и повесила трубку.

***

После такой ночи и такого утра я думала, что слишком взвинчена, чтобы спать, но нет: стоило мне выйти из душа, как я рухнула в кровать. Завела будильник на три часа и проснулась почти в той же позе, в какой упала. Спала как мёртвая.

Поднявшись, я пошла на вокзал. Влажность стала ещё сильнее, над головой нависли грозовые тучи. Вполне уместно, что должен пойти дождь.

Я добралась до дома мамы ещё до того, как упали первые крупные капли. Пригнулась под козырьком над входной дверью родителей и чуть не ввалилась внутрь, когда Питер её открыл.

– Выглядишь неважно, – заметил он.

– Она встала?

Он кивнул и впустил меня.

Я вошла в то, что когда-то было моим домом. На стенах висели фотографии – некоторые со мной. Мама вставила в рамку мой рисунок осеннего листа, который я нарисовала в пятом классе. Была там и общая фотография: я, мама, Джейк, без Питера, зато с биологическим отцом – у Гранд-Каньона, мне тогда было года четыре.

Я уже не помнила ту поездку – если вообще когда-нибудь её помнила: в четыре года мало что остаётся в памяти. Но фотографию я помнила. Фотография и была настоящей памятью. Куда бы она делась, если бы её не было здесь, у мамы? Убрали бы в коробку? Осталась бы только в моей голове?

Этот мир был так далёк от того места, где я побывала сегодня. Здесь не было бетона. Здесь никогда не было костей и крови.

Я ощутила то самое внутреннее трение, которое часто чувствовала в начале работы медсестрой: пыталась удержать в голове два мира одновременно. Мир, который я знала всю жизнь, – с уютными диванами, на которых можно сидеть и смотреть новости про то, что происходит с кем-то другим, где всё это кажется далёким, будто по телевизору. И мир, где пьяные пытаются тебя ударить, где люди становятся оранжевыми, когда отказывает печень, а потом теряют контроль над собой и умирают.

Это было немного похоже на жизнь заключённого. Как только ты увидел, что внутри, внешний мир уже никогда не будет прежним.

– Эди! – мама заметила меня, когда я вошла в гостиную.

– Привет, мам, – я улыбнулась и наклонилась, чтобы обнять её, словно пробираясь сквозь туннель из своей нынешней жизни – жестокой и странной – в это воспоминание о прошлом. Двухмерные фотографии. Раскрашенные листья. Аккуратно подписанные баночки с песком из отпусков.

Мама улыбнулась.

– Как прошёл день? – она похлопала по дивану рядом с собой.

– Хорошо, – солгала я и села.

***

Весь день я болтала с мамой. Сейчас она казалась ещё меньше, даже меньше, чем на ужине в начале недели. Я вспомнила греческий миф о Тифоне, который жил вечно, но всё время старел и в конце концов съёжился до размеров сверчка. Мама ещё не дошла до этого, но дойдёт – если только рак не опередит.

– Знаешь, Эди, я всё думала о твоём детстве. Прости, что тебе было нелегко…

Она продолжала говорить, но мои мысли унеслись прочь. О боже. Этот разговор? Я слышала, как его ведут другие – стояла в стороне, заглядывала в комнаты, сидела прямо за дверями, но сама никогда его не вела. Наполовину исповедь, наполовину просьба об отпущении. Приведение дел в порядок.

– Не хочу ворошить прошлое, – выпалила я громче, чем собиралась. Мама моргнула.

– Ты была отличной мамой. А я – отличным ребёнком.

– Но…

Я покачала головой.

– Молчи.

Дело не в том, что без этого разговора она не могла умереть… но сам разговор становился ещё одним шагом по дороге неизбежности. Принятием того, что происходит. Пути назад уже не будет. Мне было всё равно, какие опухоли сейчас разрастаются в ней, – я всё ещё не сдавалась.

Даже если она уже сдалась.

Мама покачала головой, улыбнулась и похлопала меня по руке – её рука была тонкой, как веточка, а кожа – прозрачно-белой.

– Расскажи про новую работу. Там доктор симпатичный?

Мама спрашивала меня об этом про каждую мою работу, где я была медсестрой.

– А-а, – я закатила глаза для комического эффекта и усмехнулась.

– Ладно, да. Симпатичный.

Мама торжествующе хихикнула.

– Рассказывай про него.

– Ладно.

Мы болтали о пустяках, пока мама не начала уставать, под бдительным взглядом Питера. Когда она захотела снова прилечь, я ушла. Питер даже обнял меня на прощание. Я постаралась обнять его в ответ искренне.

К тому времени, как я добралась домой, дождь лил уже вовсю. Я бежала от вокзала до своей двери, а оказавшись внутри, начала собираться. Надела ремень с серебряной пряжкой и серебряный браслет, который Ашер подарил мне на Рождество – казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Сняла со стены серебряный крест и сунула в сумку. Я не очень представляла, как добраться до крепости Рейны. Достала телефон, чтобы написать Ашеру.

В дверь постучали. Может, он избавил меня от необходимости писать, ха. Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

Увидев, кто там, я тут же стала защёлкивать все цепочки, которые установила.

– Эди! – возмутился Ти с той стороны, услышав, как я вожусь с замками. Тот Ти, что был прошлой ночью, не мог со мной говорить, верно?

– Ти, где ты был прошлой ночью? – спросила я через закрытую дверь. Хотя, пожалуй, лучше было бы спросить, кем он был.

– Эди, да ладно тебе. Впусти меня.

Он ударил по двери, и я вздрогнула.

– Зачем ты пришёл? – крикнула я через дверь.

– Я нашёл твой бейдж. В своём кармане. – Повисла долгая пауза.

– Почему он там оказался?

– Просто останься по ту сторону порога, ладно?

Серебро не помогало против зомби. Вообще ничего не помогало, кроме пистолетов и ножей, а я не могла представить, что буду рубить Ти. К тому же самое опасное, что у меня было дома, – это нож для стейка.

Я медленно приоткрыла дверь и выглянула сквозь цепочки. Он нависал по ту сторону.

– Сделай одолжение, постарайся выглядеть безобидно, ладно? – попросила я. Он слегка сдулся и отступил на шаг.

– Спасибо.

– Эди, что тут вообще происходит? – на его лице читалось искреннее недоумение.

Я шагнула вперёд и посмотрела на него снизу вверх.

– Ты правда ничего не знаешь?

– Нет. И мне не нравится это чувство.

– Тогда тебе не понравится и то, что я скажу.

Я покосилась на закрытую дверь соседа.

– Прошлой ночью я видела тебя с мясницким ножом. Ты вырезал кости из Дрена. Похоже, уже с месяц или около того.

Ти моргнул. Я ждала, что он скажет, будто я вру. Если он так скажет, я захлопну дверь у него перед носом. Руки напряглись в ожидании.

– Продолжай.

– Я спасала его. Из того места, где он был заперт. Его пытали. Как выяснилось, ты. А потом ты собирался прийти за нами, но почему-то передумал. Думаю, ты вспомнил меня. Мог бы навредить мне, но не стал – значит, возможно, знал, кто я. Даже если сейчас не помнишь, как это было.

Ти провёл пальцами по коротким волосам.

– Зачем мне причинять тебе боль? И зачем мне пытать Дрена?

– Ты правда ничего не помнишь?

Он медленно покачал головой.

– Что ты помнишь последним?

– Вчерашний день. Я делал строительные работы для парня, на которого сейчас работаю. Этим я занимаюсь днём, пока он пытается вернуть мне душу.

Он уставился на свои руки.

– Помню всё от рассвета до заката, а после – ничего.

– Ты спишь по ночам? – мы никогда не спали, когда были вместе, когда он был со мной.

– Нет. Мне не нужно.

Я смотрела, как он пытается осознать эти провалы во времени.

– Я не помню, что делал по ночам… уже какое-то время.

– Мага, с которым ты работаешь, зовут Мальдонадо?

Ти нахмурился ещё сильнее.

– Откуда ты знаешь?

Я вздохнула.

– Подожди.

Я закрыла дверь и сняла все замки.

– Ты уверен, что это происходит на закате?

– Да. Что бы это ни было.

Я впустила его в квартиру и, прежде чем продолжить, снова закрыла дверь.

– Я видела тебя с мясницким ножом. Ты разделывал Дрена.

Я опустилась на диван.

Он застыл на мгновение, пытаясь всё осмыслить.

– Ты уверена?

Я быстро кивнула.

– Был шанс, что ты разделаешь и меня. Поэтому я вытащила свой бейдж. Надеялась, что в нём ещё осталось хоть немного магии. И, думаю, ты меня вспомнил – ты не поднял нож.

По его лицу было ясно: он просто не мог в это поверить.

– Я бы никогда не причинил тебе боль, Эди.

«Ну, это спорный вопрос», – подумала я, но оставила свои колкости при себе.

Ти посмотрел на свои руки так, будто на них до сих пор была кровь.

– Как я мог быть настолько слеп?

– Ты помнишь что-нибудь про девушку там?

– О боже, нет… Что ещё я натворил?

– Она была заперта в клетке. Комната, где её держали, была буквально увешана костями. Я не смогла её освободить.

– Зачем… зачем всё это? И почему я?

– Честно говоря, я не уверена. Ты помогал ему пытать Дрена – а Дрен не мог питаться от тебя. Может, поэтому.

На лице Ти по-прежнему читалось неверие.

– Ты его спасла? Зачем?

– Потому что не смогла придумать, как спасти её. И пусть Дрен ужасен, Ти, никто не заслуживает того, что с ним сделали.

Ти сжал свои сильные руки.

– Я знаю, где он. Я убью его.

– Если он тобой управлял, Ти, ты не можешь к нему возвращаться. Кто знает, что случится с тобой сегодня ночью.

Я взглянула на телефон. Было шесть часов – до заката оставалось не так уж много времени.

– Нам нужно придумать, как тебе помочь, как тебя вылечить.

– Как?

И правда – как? Я скривилась. Я знала лишь одного человека, который мог исцелить неисцелимое.