Текст книги "Смена формы (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 5

Я пыталась поймать взгляд доктора Товара, пока мы занимались обработкой ран пациента.

Когда с мужчины сняли рубашку, стало видно, что он весь покрыт татуировками, такими, какие обычно набивают в тюрьме. Он сердито что-то выговаривал своему другу, но в основном по-испански, так что я почти ничего не понимала. А Товар игнорировал все мои многозначительные взгляды.

Своими взглядами я пыталась ему сказать: «Ты собираешься об этом сообщить?». Я знала, что по правилам мы обязаны сообщать в полицию обо всех огнестрельных ранениях и сохранять пули. Но сейчас было ни время, ни при пациенте, да и вообще это было не моё дело.

– Почему бы вам не пройти в мой кабинет, мисс Спенс, – сказал Товар, когда почти закончил. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но в кои-то веки вспомнила, что спорить не всегда разумно. Сняла перчатки, вымыла руки и вышла в коридор.

Я подумала, что у него уйдёт ещё немало времени на уборку, а мне хотелось проверить, не вернулась ли пожилая женщина. Подошла к двери в коридор, заглянула через тонкую проволочную вставку в стекле в зону ожидания и не увидела там никого, кроме уборщика, который оттирал кровавое пятно с пола.

Повернула ручку и вышла, придерживая дверь ногой. Оглядела комнату, убедилась, что ничего не пропустила, и робко помахала уборщику, извиняясь за то, что отвлекаю.

Старушки не было. Чёрт.

Была ли Санта Муэрте настоящей святой для этой женщины? Или личной подругой? Концепция или реальная сущность? Жаль, что её не было рядом, чтобы спросить. Или что Тени сформулировали своё поручение хоть чуточку конкретнее. Могли бы хоть намёк подкинуть, как в «Колесе фортуны». Если найти Санта Муэрте – человека, место или вещь – значит, что они исцелят мою маму. Так или иначе я это сделаю. Я тихо вернулась по коридору к кабинету доктора Товара, чтобы подождать его.

***

Он закончил только через час. За это время я успела убедиться, что медицинские книги на полках и правда старые. Не такие старые, как книги о спиртных напитках и жидкостях, но близкие к этому. Я надеялась, что они не используют их для современных медицинских консультаций.

Я коснулась плеча в том месте, где его пиджак царапнул кожу. Трудно было поверить, что человек, который ещё утром так холодно и расчётливо меня оценивал, способен настолько яростно бороться за жизнь пациента. И всё же…

Из коридора донёсся кашель и я поняла, что меня застукали за разглядыванием полок.

– Простите. Я по натуре любопытная, – я отошла от книжного шкафа, когда в кабинет вошёл Товар. – Что вообще всё это было? – спросила я и изобразила пальцами пистолеты, «выстрелив» ими в стену.

– Война за территорию, – он выглядел так, будто не знал, как мне это объяснить. Он всё ещё злился, но сдерживал гнев. Я почти видела, как эта злость пульсирует под кожей. Будь он оборотнем, я бы не удивилась, если бы он прямо тут начал перекидываться. Он сел, сохраняя внешнее спокойствие, и я последовала его примеру. – Год выборов. Мэр усилил борьбу с преступностью на окраинах нашего района. Меньше места, больше давления. Это как накрыть кипящую кастрюлю крышкой.

– Часто к вам вот так приходят? – Я повернула один из своих воображаемых пистолетов и «выстрелила» себе в плечо.

– Достаточно часто.

– И вы не обращаетесь за помощью извне? – Раз уж я сегодня и так лишилась шанса на работу, можно было не бояться задавать прямые вопросы.

– Знаешь, есть причина, по которой они не звонят в 911. – Гнев на его лице сменился усталостью, и его тёмные глаза стали совсем измученными.

– А если бы всё было куда хуже?

– Тогда я бы позвонил. Мы клиника, а не отделение неотложной помощи. Я не позволю человеку умереть из-за его или моей гордости. – Он пожал плечами. – Вы всегда носите с собой перчатки?

Я кивнула.

– И антисептик для рук тоже. Мир – отвратительное место.

Он фыркнул, соглашаясь, и уставился на столешницу, напряжённо о чём-то размышляя.

– Кто такой Мальдонадо? – спросила я.

Этот вопрос заставил его взглянуть на меня. Он нахмурился и медленно покачал головой.

– Сегодня ты видела то, чего не должна была видеть, медсестра Спенс.

Может, именно этой фразы я раньше и не слышала, но сотни других, очень похожих, ещё как. Я затаила дыхание.

– Полагаю, вы теперь думаете, что я обязан тебя нанять. Иначе расскажешь всем, как я тут всем управляю.

Будь у меня повод, я, может, и не побрезговала бы шантажом, но только не ради работы.

– Нет. Я вовсе так не думаю. И ни в малейшей степени вас не осуждаю. – Его глаза сузились, а я продолжила: – Мне и раньше приходилось работать в… довольно необычных местах. Таких, которые не особо впишешь в резюме.

Брови Товара поползли вверх.

– То, что ты стала свидетельницей попытки убийства, тебя не отпугивает?

Если бы он только знал, какие секреты мне приходилось хранить.

– Не вдаваясь в подробности – поверьте, я видела и похуже.

Он чуть наклонил голову вперёд.

– Забавно. Ты выглядишь как человек, который сразу бежит в полицию.

– Я запуталась: вы хотите, чтобы я была безупречно порядочной, донесла на вас властям и не получила работу? Или чтобы была полезной, с размытыми моральными границами и при этом трудоустроенной? Лично мне больше нравится вариант, где в итоге у меня есть работа.

На его лице мелькнула едва заметная улыбка.

– Похоже, ты понимаешь кое-какие наши вынужденные компромиссы. И при этом у тебя есть базовые навыки медсестры. Это, пожалуй, ценнее, чем знание испанского.

Я прищурилась.

– Вы предлагаете мне работу?

– Да. Если хочешь, вопреки всем моим доводам рассудка, место твоё.

Это ведь именно то, чего я хотела, верно? Но теперь, как и столько раз до этого, всё вышло не так, как мне хотелось. Впрочем, эта клиника была моей единственной ниточкой к Санта Муэрте, кем или чем бы она ни была.

– Что, теперь ты наконец-то достаточно поумнела, чтобы испугаться? – спросил он с самодовольным видом.

Что тут вообще можно было ответить?

– Я хочу эту работу.

– Тогда жду тебя завтра. В восемь утра, – он махнул в сторону двери.

Я кивнула и уже была на полпути по коридору, когда до меня дошло: он так и не ответил про Мальдонадо.

В зоне ожидания по-прежнему никого не было, когда я туда дошла. Уборщик уже закончил. Может, та женщина вернётся завтра. Она взывала к Санта Муэрте так, будто знала её лично, и молилась, с чётками и всем прочим.

Молитва с чётками отдавала какой-то уютной, привычной близостью. Если хоть один человек знал про Санта Муэрте, кем или чем бы она ни была, наверняка найдутся и другие. Мне просто нужно их отыскать.

Путь мне снова преградил тот самый мальчишка лет четырнадцати, тот, что попадался раньше.

– Ох, леди, тебе всё ещё нужна лимпиеса. Сильно нужна. Я вижу, у тебя всё плохо.

– Откуда мне это нужно, если я даже не знаю, что это такое? – На асфальте у выхода темнело подсохшее пятно крови, чуть темнее остальных разводов на бетоне. Интересно, пытался ли уборщик оттереть его снаружи.

– Мой дедушка, дон Педрито, он тебя исцелит. – Он с важным видом похлопал себя по груди.

– Слушай. – Он был худой, прямо как жердь: запястья такие тонкие, что я могла бы обхватить их пальцами, и ещё место осталось бы. – У меня сейчас нет денег. Но завтра я буду здесь. Принесу тебе сэндвич.

Он отпрянул, будто его ударили.

– Мне не нужна твоя помощь!

– А мне не нужна твоя… лимпи-пицца. Что бы это ни было, чёрт. – Я обошла пятно крови на земле.

– Рано или поздно она тебе понадобится. На тебе проклятие. Вот увидишь.

– Может, завтра. Но не сегодня.

Он тяжело вздохнул и уставился на меня исподлобья. Я пожала плечами, обошла его и зашагала прочь. Два квартала до станции я прошла при свете дня, в толпе людей. И больше не чувствовала страха. Наоборот, я чувствовала, что жива.

А когда добралась до дома, позвонила в клинику сна и официально уволилась.

ГЛАВА 6

В шесть тридцать утра я чувствовала себя куда менее живой, чем накануне. Заснуть удалось без проблем, спасибо «Амбиену». Но шесть тридцать – это слишком рано, чтобы ощущать себя хоть сколько-нибудь бодрой. Я выбиралась из кровати так, будто пол вот-вот уйдёт из-под ног, потом кое-как добралась до кухни, сварила кофе, приняла душ и вышла за дверь. Перед уходом не забыла сделать сэндвич себе и ещё один для того мальчишки. Если не встречу его, съем позже.

Мне хотелось позвонить маме из поезда, договориться, что увидимся вечером, но я не знала, какой у неё сейчас режим сна. Мысленно отметила, что надо будет набрать её попозже.

Сегодня поездка ощущалась иначе. Поезд покачивался на рельсах, утренний свет мелькал в окнах, словно кадры старой киноплёнки. Я добралась до нужной станции в семь сорок пять и спустилась по лестнице.

– Этот телефон мой, подвинь своё чёртово одеяло! – донеслось откуда-то сбоку. Сегодня я заметила ряд таксофонов. От них давно остались одни каркасы, трубки исчезли, а монетки тут точно не водились уже много лет. Теперь эти аппараты служили опорой для картонного укрытия, где двое бездомных спорили из-за краёв своих одеял.

Вокруг было много людей. Они садились в поезд и выходили из него. Сегодня дул ветер и это было даже хорошо, так как он создавал редкую прохладу. Куски мусора скользили по земле, петляя между ног прохожих, будто и они тоже выстроились в очередь на поезд.

Я держалась ближе к краю толпы и направилась в сторону Дивисадеро. По пути мне попадались кучи у обочины на мой клинический взгляд, слишком крупные, чтобы их оставил пёс. Сегодня придётся внимательнее смотреть под ноги.

Оглянувшись, я подумала, а вдруг тот мужчина, которому мы помогали, где-то в толпе? Или те, кто пришёл за ним? Вроде бы никого знакомого не было, но от одной этой мысли я невольно ускорила шаг.

Когда я подошла к дверям клиники, то увидела, что пятно крови на крыльце никуда не делось. Кровь вообще ужасно плохо отмывается, особенно с бетона. Пока я размышляла об этом, позади раздался тихий стон.

Я вздрогнула и резко обернулась. Звук был не совсем человеческим, скорее как ветер, скользящий мимо горлышка пустой бутылки. Я услышала его снова и застыла на тротуаре, стараясь одновременно не наступать на вчерашнее кровавое пятно и понять, откуда идёт звук.

– Эй, леди.

Ко мне по улице шёл вчерашний мальчишка.

– Привет, – ответила я.

– Тебе всё ещё нужна лимпиеса. Я же вижу.

– Да, это по-прежнему не вариант. Мне на работу надо. Первый рабочий день. – Я ткнула большим пальцем в сторону клиники у себя за спиной. Он преувеличенно неодобрительно покачал головой, будто осуждая меня за то, что я «играю за другую команду». – Я – Эди. А тебя как зовут?

– Я – Олимпио.

– Чем ты вообще целыми днями занимаешься, Олимпио? – Сейчас было лето, а то я бы спросила, почему он не в школе.

Он ухмыльнулся, показав неровные зубы.

– Стараюсь не пускать людей в эту клинику. Вы тут и половины того, что может мой дедушка, не умеете.

– Это как?

– Вы месяцами пытаетесь понять, что с человеком не так, а потом всю оставшуюся жизнь кормите его таблетками. А мой дедушка может вылечить всего за один день.

Как медсестра, я слышала всякую чушь о холистической медицине. Видела пациентов, которых изуродовало баночным массажем, видела тех, кто отравился «целебными» пилюлями с непонятной маркировкой, а в составе оказывался свинец.

– Да? – Я приподняла брови.

– Ага. С тобой что-то не так, леди. Я вижу. Не знаю, что именно, но мой дедушка – отличный курандеро, он сразу поймёт.

– Ну… – На секунду я замолчала, снова пытаясь уловить тот странный стон. Через дорогу была ливневая решётка, и возможно, это ветер гудел у её входа. – Ну, – я собралась с мыслями, – ладно. Знаешь, я, пожалуй, соглашусь: со мной и правда что-то не так. – Наверняка по мне было видно, как я переживаю за маму. Я замечала это утром в зеркале, в уголках своих глаз. – Но это не то, что могут исправить другие люди.

– Мой дедушка…

– Я опаздываю на работу. Но я принесла лишний сэндвич. Можем, скажем, обменять его на разговор в полдень.

Он откинулся назад, держась непринуждённо, будто готов был принять любое предложение.

– Эй, я буду здесь весь день, пытаясь спасать людей от вас всех.

Я усмехнулась.

– Только стой в тени. Не хочу потом узнавать, что делает твой дедушка с тепловым ударом.

***

Я вошла в клинику. В зоне ожидания уже сидели трое. Администратор заметила меня и нажала кнопку, впуская внутрь. Дверь с глухим стуком закрылась за мной, и тут же из кабинета высунулся доктор Товар.

– Восемь ноль пять. Ты всегда опаздываешь?

– Простите.

– Я знаю, что ты не заблудилась, учитывая, что была здесь вчера, – продолжил он и махнул рукой в сторону коридора. – Катрина тебя введёт в курс дела. Твой первый пациент текато, ему нужно сменить повязку на абсцессе. – Затем он захлопнул дверь.

Ко мне подошла другая женщина и вытащила меня из неловкого стояния в коридоре, уводя в короткий проход с дверями по обе стороны.

– Я – Катрина. И он не всегда такой строгий. Просто думал, что ты отказалась от работы. – На ней был почти такой же наряд, что и вчера: розовый верх от медицинского костюма с фиолетовой строчкой и такие же брюки. У неё была светло-коричневая кожа и коротко подстриженные чёрные волосы. Угловатые скулы придавали её лицу ту самую традиционную женственность, которую, казалось, лишала короткая стрижка. – Правда, что ты не говоришь по-испански?

– А что такое текато? – вместо ответа спросила я.

Она выпятила нижнюю губу и шумно выдохнула, взъерошив волосы на лбу.

– Ты тут будешь совершенно бесполезна.

– Мне правда очень нужна эта работа, – возразила я.

– Зачем? – Она наклонилась ко мне. – Ты какая-то безрассудная благодетельница?

– Нет. Ну, может, да. Но нет. – Я сделала шаг назад. Не могла же я сказать: «Я ищу Санта Муэрте, чтобы обменять эту информацию на помощь для мамы, и вчера в вашей зоне ожидания кто-то о ней говорил».

Она скрестила руки и прищурилась. На тыльной стороне одного из её пальцев виднелась странная татуировка, но сейчас было не время спрашивать про неё.

– У тебя есть судимость?

– Что? – Её вопрос застал меня врасплох.

– Кража в магазине. Вождение в нетрезвом виде. Что-нибудь такое глупое, – предположила она.

– Нет! – возмутилась я. – Просто мне жутко не нравилась прошлая работа, вот и всё. Мне нужно работать здесь.

– Не хочу тратить время на твоё обучение, если ты всё равно скоро уйдёшь.

Это было вполне разумное опасение. Я перекрестилась на католический манер.

– Обещаю, что не уйду.

– О, ну раз уж ты перекрестилась, теперь я тебе точно верю, – произнесла она с такой явной иронией. – У тебя вообще есть мед форма, чтобы надеть?

– Да… то есть… – До меня просто не дошло, что нужно её принести. Я не привыкла носить форму днём. – Надо было захватить с собой. Завтра принесу.

– Если бы я не видела, как ты вчера кинулась помогать тому парню из банды… – Она провела рукой по коротким волосам. – Текато – это героиновые наркоманы, – пояснила она и внимательно следила, не дёрнусь ли я. – Тебя же не стошнит от отвращения, правда?

– Нет. Я хорошо разбираюсь в наркоманах, испанцы они или нет. – По крайней мере, здесь мне за это будут платить, в отличие от всех тех раз, когда я пыталась помочь брату. – А кого ещё мне предстоит принимать? Что ещё придётся делать?

– Ты что, вообще никаких вопросов не задавала вчера?

– Я была слишком занята тем, что меня не брали на работу… пока всё-таки не взяли. – Я слабо улыбнулась, и она снова тяжело вздохнула.

– Ладно. – Она упёрла руки в бока. – Будешь перепроверять работу ассистентов – нас тут трое. Я тут дольше всех, ещё и флеботомист, – сказала она так, будто мне ни в коем случае нельзя было об этом забывать. – Кроме этого – обработка ран, пациенты с диабетом, люди с ампутированными пальцами, проверки стом, бумажки, ещё бумажки, а когда всё летит к чертям, будешь заниматься сортировкой больных.

– И как часто такое случается?

– Раз в несколько месяцев. Когда банды начинают войну. Скорые забирают мёртвых, а нам достаются живые.

– Когда в последний раз такое было?

Она поджала губы в тонкую линию.

– Мы уже давно на грани. Наверное, из-за жары. Она делает людей злыми и безрассудными.

– А доктор Товар обо всём докладывает? – Я старалась не спрашивать прямо про пулевое ранение вчерашнего дня.

По её лицу было видно, что она поняла, о чём речь, но предпочла не отвечать прямо.

– Зависит от ситуации.

Я пожала одним плечом.

– Ладно. – Я не была фанатиком правил, особенно когда толком не знала, какие они тут вообще есть.

Она протянула мне связку ключей.

– Всё, что можно украсть, у нас под замком, а украсть можно буквально всё. – В её взгляде читалось, что она мысленно ставит под сомнение любой мой предыдущий опыт работы в больнице. – Не знаю, где ты работала раньше. Большинство людей хорошие, а даже те, кто плохие, нуждаются в нашей помощи. Но есть причины, по которой так у нас между залом и коридором стоит пуленепробиваемое стекло.

***

Пока она проводила для меня остаток экскурсии, я молчала. В клинике было три маленьких кабинета для приёма, личный кабинет доктора Товара и чуть более просторный офис в центре здания с примыкающей комнатой отдыха. Потом она завела меня в первый смотровой кабинет и сказала:

– Жди здесь.

Я ждала. Перепробовала ключи, пока не нашла тот, что открывал шкафы, так как хотелось разобраться, где что лежит. Я как раз сдвигала в сторону коробки с марлей, когда за спиной распахнулась дверь и в комнату вошёл мужчина.

– У него жар. Его зовут Фрэнк, – крикнула из коридора Катрина.

Я прекрасно знала, как выглядит и пахнет «введение в курс дела» через испытание. Отошла в сторону и жестом предложила ему сесть на кушетку. Он был белым, но сильно обгоревшим на солнце. Он доковылял до кушетки, немного постоял, опираясь на неё, будто вот-вот либо его вырвёт, либо он рухнет на пол, а потом вспомнил, что надо развернуться и сесть.

От него пахло несвежим пивом, мочой и всем тем, чем пахнет человек, который месяцами не мылся и носил одни и те же штаны.

– Здравствуйте, Фрэнк. Чем могу помочь?

Он оглядел меня с головы до ног, даже его взгляд был неприятным. Мой «радар медсестры» плюс вся моя женская интуиция подсказывали, что следующая фраза будет откровенно неуместной.

– Можешь поцеловать меня, – медленно протянул он, опасно наклоняясь вперёд.

Я положила руку ему на плечо и мягко, но твёрдо вернула его в вертикальное положение.

– Спасибо, не надо. Зачем вы пришли?

Он с трудом закатал рукав, обнажив шрамы той жизни, которую он вёл. Впадины от заживших язв после подкожных инъекций, прямые порезы на запястьях, возможно, нанесённые самому себе в моменты трезвости. Цена тяжёлой жизни и почти полного отсутствия доступа к нормальной медицинской и психиатрической помощи.

Не найдя на этой руке того, что хотел показать, он закатал рукав другой, и тут я увидела. Грязную повязку, почти в тон его одежде, прямо на сгибе локтя. Он кололся либо грязной иглой, либо в нестерильное место, загоняя микробы с поверхности кожи прямо в ткани, где те могли спокойно размножаться.

Я знала по опыту с братом, что в этом городе нет пунктов обмена шприцев. Надела ещё одну пару перчаток.

К сожалению, чтобы осмотреть рану, пришлось подойти так близко, что я дышала тем же воздухом, что и он. Я потянула за пластырь, который намертво прилип к волоскам на руке. Он застонал от боли, пока я наконец не оторвала его. Вместе с пластырем выскочила и часть тампона из центра абсцесса. Запах стал ещё хуже, чем от него самого, и я почти удивилась, что внутри не машут лапками личинки.

– Вы хотели, чтобы я сменила повязку? – спросила я. Вся рука была красной и распухшей, и мне не нужен был градусник: жар чувствовался даже сквозь перчатки. Он казался заторможенным. Это его обычное состояние? Или он в опьянении? Или инфекция уже добралась до мозга? Сложно сказать, когда не знаешь, какой у человека «исходный» уровень. – Подождите минутку.

Я схватила из шкафа целую коробку спиртовых салфеток и начала одну за другой протирать кожу вокруг раны, чтобы определить её границы. Окружающие ткани были отёчными и натянутыми, а в центре поблескивали лимфа и гной. Когда я поняла, насколько далеко распространилось воспаление, а отёк тянулся почти до запястья и поднимался вверх по плечу, напоминая языки пламени, и я невольно поморщилась.

– Вам нужны антибиотики. – Из нормальной больницы. Мне совсем не хотелось представлять, кому придётся ставить ему капельницу. Он что-то пробормотал, но я так и не поняла, говорил он сам с собой или со мной. – Сейчас позову доктора, сэр.

Я сделала шаг к двери, потом обернулась.

– Эй, – я подняла руку и махала, пока он не сфокусировал на мне взгляд. В конце концов, он жил в этом районе. – Вы что-нибудь знаете про Санта Муэрте?

Здоровой рукой он коснулся креста у себя на груди. А потом потерял сознание прямо у меня на глазах.

* * *

Я осталась рядом, чтобы присматривать за ним, пока не приехали парамедики. Он несколько раз приходил в себя и пытался встать, но я мягко возвращала его на место. К счастью, он был слишком заторможен, чтобы осознанно отказываться от помощи. Нет ничего печальнее пациента, который в ясном сознании заявляет: «Оставьте меня в покое, алкомаркет закрывается в девять».

Парамедики ловко протащили носилки по узкому коридору и так же ловко зафиксировали на них Фрэнка с небрежной профессиональной сноровкой. Неудивительно, что они уже знали его по имени.

Когда они уехали, доктор Товар вернулся, подписав нужные бумаги, и кивнул мне:

– Флегмона? Хороший глаз.

На самом деле не такой уж и хороший. Достаточно было на него посмотреть и понюхать, чтобы понять: без осложнений тут не обошлось. Готова поспорить, у него по всему телу MRSA¹. Хорошо, что мой иммунитет уже закалён работой в больницах.

Я невольно задумалась, как там брат. Знает ли он про мамин рак. И волнует ли его это вообще.

У Фрэнка тоже была мама.

– Ты ведь не передумала? – спросил доктор Товар, внимательно глядя на меня. Он выглядел обеспокоенным.

Я покачала головой и усилием воли вернулась в реальность.

– Нет. Просто ещё не привыкла к дневным сменам. Но к концу недели привыкну, – пообещала я с улыбкой.

Его взгляд чуть смягчился. Наверное, он отлично распознавал напускную браваду – и наверняка видел её тут в избытке. Он нарочито посмотрел на часы.

– Тогда иди пораньше на обед. На заднем дворе есть скамейка в тени. Или можешь поесть внутри.

– Спасибо.

Он кивнул и закрыл дверь своего кабинета.

***

Я достала свой обед из маленького холодильника в комнате отдыха. Пока никто другой на перерыв не ушёл. Доктор Товар снова прошёл мимо, потому что Катрина позвала его в один из маленьких кабинетов.

Я нашла туалет, а потом снова прошлась по клинике, повторяя утренний маршрут. Была одна дверь, которую Катрина не открывала. Я потянула за ручку и она поддалась. Мужской туалет, что ли? Доктор Товар был тут пока единственным мужчиной, которого я видела.

Я заглянула внутрь и поняла, что это кладовка, а в глубине стоит ещё один небольшой холодильник.

Медицинские холодильники отличались от бытовых: все запирались, а корпус из нержавеющей стали. Я почувствовала в кармане тяжесть связки ключей и достала её, выискивая среди них те, что покороче, они должны были подойти к маленькому замку.

Один щёлкнул, и дверца открылась.

Внутри было три полки с пробирками. Я потянулась и взяла одну. У пробирки была красная крышка, в тон содержимому. Я слегка покачала её. На вид как кровь.

– Что ты там разглядываешь?

От неожиданности я подпрыгнула и выронила пробирку, и тут увидела за спиной Катрину.

– Ничего, – машинально ответила я, хотя как раз разглядывала. Собравшись с мыслями, я подняла пробирку с пола и протянула ей. – Для чего всё это? Ни на одной пробирке нет этикетки.

– Не твоё дело, – она выхватила у меня пробирку и, втиснувшись рядом, поставила её на место. Я попятилась, уступая ей пространство, пока она захлопывала дверцу холодильника и снова запирала его. Потом резко развернулась ко мне. – Я дала тебе не тот комплект ключей. – Она щёлкнула пальцами и протянула руку.

Не было никакого разумного повода хранить или собирать пробирки без этикеток, но я только что устроилась на работу. Нельзя вылететь, даже не успев ничего выяснить. Я нахмурилась. Даже если отдам ключи, я всё равно знаю, что видела. Нехотя я уронила связку в её ладонь.

– Что всё это значит?

– «Не твоё дело» – вот что, – отрезала Катрина, убирая ключи в карман, и сверкнула на меня взглядом. – Не понимаю, зачем он тебя взял. Не веди себя как ребёнок.

Я сглотнула. В этой тесной комнатке некуда было от неё отойти.

– Я просто спрашиваю. Не собираюсь никому ничего рассказывать.

Она прищурилась, губы сложились в задумчивую гримасу.

– Теперь я тебя раскусила. Ты тут, потому что любишь создавать проблемы.

Доказывать сегодня всем подряд, что я нормальная, становилось невыносимо утомительным. Этот спор мне не выиграть и, честно говоря, в чём-то она была права.

– Очевидно, – буркнула я и демонстративно уставилась на запястье, где не было часов. – Но, похоже, я проблемная сотрудница, которая всё ещё на обеденном перерыве, – добавила я и, обойдя её, вышла прочь.

¹ особого штамма бактерии Staphylococcus aureus (золотистого стафилококка), который устойчив к целой группе антибиотиков.