Текст книги "Смена формы (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 26

Люди с нейтропенией не могут получать ни цветы, ни свежие фрукты или что-то ещё, что может нести на себе микробы. Я это знала: на отделения реанимации и интенсивной терапии вообще нельзя приносить цветы. И, конечно, у мамы была нейтропения, после всех этих курсов химиотерапии. Ей повезло, если в организме осталось хоть четыре целых лейкоцита, чтобы как-то между собой «поработать», словно последние хлопья Cheerios, одиноко плавающие в миске.

Я не могла поверить, что всё это случилось, пока ехала домой. Что я забыла про это, и что Питер меня отшил. Я вернулась в свою квартиру на поезде, оглушённая и злая, и едва вспомнила, что надо выйти на своей остановке. На улице моросил дождь. Я была на полпути вверх по лестнице к своей квартире, когда сообразила, что оставила цветы на сиденье.

Заставила себя съесть ужин из того, что нашлось в холодильнике. Перед самым наступлением темноты раздался стук в дверь. На пороге стояла Катрина. Я распахнула дверь:

– Добро пожаловать в «касу де ла крейзи»⁹.

Фыркнув, она вошла и уселась на мой диван.

– Что дальше?

– Мы действуем по расписанию Йоргена. Уверена, он появится. – Он по-прежнему хотел, чтобы я пошла с ним, а теперь мне нужно было что-то взамен. Я села на противоположный край дивана. Я уже была готова. На мне было почти всё чёрное. Крест, который я попросила купить Олимпио, висел на длинной верёвке у меня на шее, старый бейдж с работы лежал в заднем кармане. Я была сверхподготовлена к тому, чтобы принимать плохие решения.

Катрина держала на коленях свитер Адрианы. На ней были практичные ботинки, и мне показалось, что в голенище угадывается рукоять ножа. Ну конечно.

– А как вообще твоя сестра познакомилась с Лус?

– Ты даже знаешь её настоящее имя.

– Ага. Мы давно знакомы.

Глаза Катрины сузились, она задумчиво смотрела на меня.

– Я тебя недооценила.

– Эм… прости? – я не знала, что на это сказать.

Она прижала свитер к себе и откинулась на спинку дивана.

– У моей сестры раньше были проблемы. Она водилась не с той компанией. Однажды вечером всё пошло наперекосяк. Лус вытащила её из плохой ситуации. Да и сама Лус тогда была не в лучшей форме. Они… стали проводить время вместе.

Я попыталась мысленно заполнить пробелы в рассказе Катрины. Перескочить от спасения чьей-то жизни до розовых сердечек – это немалый путь. Катрина краем глаза внимательно наблюдала за мной.

– Они влюблены.

Это я и так уже поняла. Дело было не в розовом сердечке, а в том, как менялось лицо Лус, когда она говорила об Адриане, и в том предупреждающем синяке, который она оставила на моей лодыжке.

– Когда ты поняла, что она вампир?

– Когда она попыталась убить моего кота. – Катрина фыркнула. – Я не хотела верить, но истории, которые рассказывала Адриана, и то, как Лус её спасла… У меня есть «дон», я не хотела верить, но я видела. После этого мне стало проще помогать им, снабжая Лус кровью. А потом дела в нашем квартале пошли лучше.

Что ж, когда я познакомилась с Лус, мне и в голову не приходило, что она станет первым в мире социально ответственным вампиром. Интересно, приложила ли к этому руку Анна.

– Что будет, если твоя сестра… не вернётся?

– Честно? Не знаю. – Катрину прервал глухой удар. Она вздрогнула, а Минни метнулась из кухни в спальню.

– Прости. Это наша машина.

***

Мы подошли к двери и там стоял Йорген.

– Привет. Ты здесь, потому что тебе нужно, чтобы я помог Дрену, верно? – Мне не хотелось думать о том, что такого случилось с Дреном, что он не может помочь себе сам, или о том, почему Йорген не может просто ворваться и всё исправить. Йорген кивнул, его чёрные глаза не отрывались от меня.

– Ладно… но сначала мы заключим сделку. – Я очень надеялась, что соседи сейчас не выглядывают в окна и не видят, как я разговариваю с пустым местом. – Сначала ты поможешь мне найти кое-кого. А уже после этого мы пойдём помогать Дрену.

Йорген опустился на все четыре лапы и подался вперёд, его морда оказалась совсем близко к моей. От него воняло, он наклонился так, чтобы я могла заглянуть в его ближайший чёрный глаз. В этом одном глазу была вся ненависть, которую Йорген питал ко мне, к той ситуации, в которой он оказался, к тому, во что я его втянула. Он бы убил меня, если бы мог, но сейчас он нуждался во мне. «Мы ладим, пока это нужно, – говорил мне этот взгляд, – а вот что будет потом? Кто знает».

Я оглянулась в квартиру и махнула Катрине:

– Ладно. Пошли.

***

Катрина дала Йоргену понюхать свой драгоценный свитер. Я никогда раньше не видела, как Пёс делает то, для чего он создан. Он замер на мгновение, выжидая. А потом я могла бы поклясться, что он выглядит довольным. Он метнулся к подножию лестницы, извиваясь, словно ласка, хорёк или какое-то другое существо с лишними позвонками, потом оглянулся, ожидая нас.

***

Я прикинула, что мы идём в сторону вокзала и примерно на полпути так и оказалось. Катрина молчала, просто наблюдая, как Йорген вышагивает впереди. Пёс мог двигаться быстрее нас, но не было смысла бежать за ним, раз мы не знали, как далеко придётся идти.

– Давно ты его знаешь? – спросила Катрина.

– Впервые встретила в декабре. – Мне не хотелось вдаваться в подробности моей истории с Йоргеном. – А сколько ты знаешь Гектора? – ушла я от темы.

– С декабря.

Я слегка опешила.

– Правда? Он кажется таким укоренённым здесь.

– О, он такой и есть. Он много хорошего сделал. Он был другом прежнего доктора, который уже сильно постарел.

– Хм. – Это не очень вязалось с той картиной жизни Гектора, которую я себе придумала.

Когда мы дошли до вокзала, я задумалась, как Йорген пройдёт через турникет. Я приложила карту за себя и за Катрину, турникет щёлкнул, и мы прошли. Оглянулась на Йоргена, застрявшего по ту сторону. Наклонившись, я снова провела картой, и он поднялся на две лапы, неуклюже протиснулся через турникет жуткой, получеловеческой походкой, дёргано выбрасывая тело вперёд, как монстр, преследующий меня в дурном сне. Пройдя, он снова рухнул на все четыре лапы, его обвисшая, плохо покрытая шерстью кожа качнулась следом.

При ярком свете вокзала невозможно было не замечать его. Там, где сквозь шерсть проглядывала человеческая кожа, она была бледной, с сеткой синих вен. Он выглядел настолько неправильным, что с ним было трудно разговаривать.

– Куда теперь? – вслух спросила я.

Он сориентировался, и мы тихо ждали поезд на южное направление.

***

Почему я ничуть не удивилась, когда мы вышли на остановке у клиники? Бездомные спали в своём импровизированном укрытии. Я надеялась, что ни у кого из них нет «дона», как у Катрины, не хотелось объяснять кому-либо, кто такой Йорген. В то же время мне было спокойнее передвигаться по ночам рядом с этим кошмарным существом. Я надеялась, что, если обычные люди не могут его видеть, это не значит, что он не способен на них повлиять. Было бы ужасно попасть в беду и не иметь возможности рассчитывать на своего жуткого воображаемого друга.

– Здесь? – Катрина явно была разочарована, когда мы спустились с последней ступеньки.

– Ты хотела чего-то более экзотического?

– Я просто думала, что она не будет так близко.

А «близко»… скорее всего, означало что-то очень плохое. Самое правдоподобное объяснение тому, почему Лус не смогла найти Адриану, было в том, что та всё-таки мертва. Я видела, как Катрина собирается с силами, чтобы наконец узнать правду, любую правду, лишь бы перестать жить в неведении. Я ничего не ответила.

Мы пошли в ту сторону, где я ещё не бывала во время своих коротких вылазок с Олимпио и прошлой ночью с Гектором. Ночью этот район выглядел куда мрачнее. Цвета словно выцвели, и всё, что оставалось, это грязь и темнота. Когда мы проходили мимо переулка, к нам подбежало несколько собак – полудиких, рычащих. Йорген ощерился на них, и самые робкие тут же бросились прочь. Те, что посмелее, какое-то время шли за нами, заливаясь лаем, пока из закрытых окон не донеслись раздражённые крики и это их спугнуло.

– Он может хотя бы намекнуть, что нас ждёт? – спросила Катрина.

– Вряд ли. – В окружной больнице для пациентов, которые не могли говорить или писать, у нас были специальные доски с картинками: человек мог указать на изображение туалета, и мы понимали, что нужно принести судно. Какую же «доску ужасов» пришлось бы составить для Йоргена, чтобы он мог объяснить, во что мы ввязываемся? Нож в переулке, полковник Мастард… Ха.

На улице спали люди: в жаркую ночь укрытие было не нужно. А если ты слишком пьян или не в себе, чтобы туда попасть, шансы, что к тебе кто-то полезет, были невелики.

Другие люди прятались в углах. Я чувствовала на себе их взгляды. Не знаю, что удерживало их на расстоянии, присутствие Йоргена или какое-то пугающее везение.

Мы свернули на новый квартал, и в конце его горел яркий свет. Первая мысль была про поезд. Я невольно застыла, уставившись туда.

– Здесь? – прошептала Катрина с отвращением. – Всё это время… здесь?

В окне стояла статуя Санта-Муэрте в пурпурном одеянии, отороченном золотом, с вышитыми золотыми нитями звёздами. Улица была усыпана цветами и лепестками. У меня появилось подозрение, где мы оказались.

– Нынешняя «церковь» Мальдонадо? – предположила я. Катрина кивнула. Свет от алтаря высвечивал гримасу на её лице. Мы двинулись к церкви: Йорген шёл смело, мы с Катриной – медленнее, позади.

Какой-то человек выскочил перед нами, пересёк улицу и принялся обеими руками сгребать цветы.

– Эй! – Из тени рядом с алтарём, незамеченный мной раньше, выступил мужчина. – Прекрати! – Он толкнул того, кого поймал, и занёс ногу, будто собирался его пнуть. Я увидела, как костлявая рука взметнулась в умоляющем жесте.

– Эй! – выкрикнула я, не успев подумать. Катрина дёрнула меня назад. Мужчина замер на полувзмахе, отвлёкшись на меня, а тот, кого я невольно спасла, быстро отполз прочь. В свете алтаря я разглядела, что у «похитителя цветов» жидкие волосы и на нём надеты сразу две больничные рубашки, одна задом наперёд, другая как положено, и между ними застёгнуто всего три пуговицы.

– О боже… Только не ты. – Это была та самая женщина, которую я когда-то спасла, и которая заразила меня.

– ¿Quién eres? – рявкнул мужчина, подходя ближе.

– Да ты чуть бабушку чью-то не пнул! – храбро воскликнула я, подпитываясь уверенностью от того, что Йорген стоял рядом.

– Она крадёт цветы, чтобы перепродать. Это незаконно. Эти цветы для Санта-Муэрте. – Я заметила по три татуировки-креста с каждой стороны его шеи.

– Цветы лежат на улице. Формально это мусор, – шагнула вперёд Катрина, выходя на свет алтаря.

– Cállate, no sabes lo que estás hablando, – огрызнулся он и шагнул ближе. Я очень надеялась, что где-то позади нависает Йорген. – Постой… я тебя знаю… – Он оглядел Катрину с ног до головы, а потом потянулся к чему-то у себя на поясе.

Йорген сшиб его с ног. Мужчина рухнул с глухим стоном, а пасть Йоргена комично широко распахнулась, челюсть разъехалась, как у питона. Он едва успел сомкнуть зубы на голове мужчины, как тот уже начал кричать. Три странных, будто глотающих, движения и мужчина исчез. Остался только Йорген.

Что он хотел достать? Пистолет? Нож? Телефон? Теперь уже не узнать.

– Куда он делся? – прошептала Катрина в ужасе.

– Тебе правда важно? – мой голос звучал выше обычного. Обвисшая прежде кожа на животе Йоргена теперь натянулась, как барабан. Мне казалось, я вижу, как изнутри что-то выпирает, будто искажённый, пинающийся силуэт.

Пожилая женщина забормотала что-то между нами, подняв руки в успокаивающем жесте. Я с радостью переключила внимание на неё.

– Бабушка… Абула… – произнесла я, стараясь её успокоить. Должно быть, она всё-таки добралась до окружной больницы: я узнала узор на её больничных рубашках. Я протянула руку и коснулась её лба – она не отпрянула. Температуры не было, это хорошо. Надеюсь, она больше не заразна.

– Что с тобой случилось?

Она заговорила быстро, на испанском, которого я не понимала. Катрина тут же перевела:

– Ей здесь не нравится, все к ней плохо относятся, в этом мире больше нет уважения. И она боится той собаки.

Что ж, у неё были все основания бояться. Женщина наклонилась и принялась шарить по земле среди выброшенных цветов, будто потеряла контактную линзу. Я не хотела оставлять её здесь, чтобы следующий охранник из «Трёх Крестов» мог её пнуть.

– Катрина… ты можешь её куда-нибудь отвести?

– Зачем?

– Мы не можем просто бросить её здесь, вот зачем.

– У неё что, нет дома?

– Слушай, Йорген слушается только меня. А мы сейчас рядом с тем местом, где может быть твоя сестра. Может, просто доверься мне, дай мне разобраться? – Я не стала произносить очевидное: мы обе понимали, какой будет вероятный исход – Йорген, скорее всего, приведёт меня к узкому заднему дворику, где можно раскопать неглубокую мусорную яму. Я кивнула в сторону пожилой женщины. – Ей нужна помощь. Можешь отвести её к Рейне? Дать ей поесть?

Катрина перевела взгляд с женщины на меня, потом мимо нас – на Йоргена, которого мы только что видели заглатывающим человека целиком. Пусть у неё и был «дон», но сегодняшняя ночь становилась всё страннее, и я видела, что это выбивает Катрину из колеи. Возможно, дело было и в том, что мы подбирались слишком близко к последней, самой горькой правде. Она нахмурилась, но всё же согласилась:

– Ладно. Но ты завтра обязательно приходи на работу и расскажи мне, что выяснишь.

– Обязательно. Клянусь.

Катрина мягко подтолкнула пожилую женщину и отвела её в сторону.

⁹ «дом сумасшедших»

ГЛАВА 27

– Вся эта ночь – глотать не прожевать. Но тебе-то это знакомо, да? – попыталась я пошутить, обращаясь к Йоргену. Он только что сожрал человека. Это было жутко. Предложить ему антациды или пойти и выблевать своё отвращение за углом? Я не знала, так что решила просто двигаться дальше. – Куда теперь?

Йорген рванул к дальнему концу улицы, и я бросилась следом. Мы добежали до переулка, и Йорген нырнул внутрь. Я кинулась за ним.

– Эй! Никаких поеданий людей! – прошипела я так громко, как только осмелилась.

Мы петляли, пока не оказались у задней стены здания, перед которым только что стояли. Сзади, во дворе, были клетки с собаками. Они заскулили, едва почувствовав или, может, увидев Йоргена. Запертые, они все сжались от страха.

Из задней двери здания «Трёх Крестов» вышел мужчина и пнул ближайшую клетку.

– Замолчи! ¡Cállate!

Я прижалась к стене, укрывшись за переполненным мусорным контейнером, а Йорген застыл посреди переулка – огромный и невидимый для обычных людей.

Йорген посмотрел на меня, потом на мужчину и прыгнул, сбив того со спины. Я знала, что от удара у мужчины вышибло весь воздух: я услышала, как он резко выдохнул, когда Йорген прижал его к земле. Я метнулась вперёд, а собаки завыли ещё громче, царапая задние стенки своих клеток.

– Не убивай его! – прошипела я. – Просто не дай ему пойти за мной.

Йорген занёс массивную заднюю лапу и опустил её на ногу бандита. Раздался хруст и кость сломалась.

– Господи! – вырвалось у меня. Глаза гангстера расширились, теперь, когда он снова мог дышать, он глубоко втянул воздух, собираясь взвыть от боли.

– Нет, нет, нет. – Я рванулась вниз и зажала ему рот ладонью. – Ты меня понимаешь?

Его глаза были широко раскрыты. Он видел только меня и не понимал, как я умудрилась сбить его с ног и сломать ногу.

– Не кричи. – Его глаза наполнились слезами от боли. – Если закричишь – мой призрак тебя убьёт.

Йорген наклонился и выдохнул прямо на мужчину. Его дыхание пахло гнилью и смертью.

Мужчина кивнул, и я убрала руку с его рта.

– Если сдвинешься хоть на сантиметр, мой призрак тебя съест.

– Как наверху, – прошептал он.

Он знал и других голодных призраков? Замечательно. Оставив Йоргена сторожить его, я повернулась к двери.

***

Мужчина оставил дверь открытой, когда выходил наружу. Я надеялась, что Йорген не сожрёт его, пока меня нет, – я не была уверена, что смогу жить с этим на совести. Я распахнула дверь и заглянула внутрь, прежде чем войти. Там было темно. Неуютно темно.

Это всё ради мамы. Я выясню, что случилось с Адрианой, и тогда Лус будет мне должна, что бы там ни оказалось. Тихий голосок в голове, который упорно твердил, что это плохая идея, я велела заткнуться к чёртовой матери.

Я протянула руку мимо косяка, нащупывая выключатель. Когда моя рука ушла в темноту, я почувствовала странное статическое напряжение в воздухе. Нащупав шершавый пластиковый выключатель на стене, я щёлкнула им. Он был подключён не к потолочному свету, а к лампочке наверху лестницы, которая поднималась из этого нижнего вестибюля.

Я шагнула внутрь и тут же почувствовала, как это напряжение окутало меня, оно будто ползало по коже, проникало под одежду, кололо, как тысячи крошечных иголочек.

А ещё здесь пахло. Хуже, чем от дыхания Йоргена. Как от гниющего мяса. Совсем нехорошо. Я была готова найти одно мёртвое тело, но этот запах намекал, что их тут больше.

Йорген проследовал за мной из переулка и попытался заглянуть внутрь. Он наклонился к проёму, но будто натолкнулся на невидимую преграду. Возможно, на то самое странное напряжение, которое я сейчас ощущала.

– Ты можешь войти? – К чёрту бандита в переулке. Мне было бы спокойнее, если бы Йорген был у меня за спиной.

Пёс помотал головой. Что бы ни создавало эту странную пелену в воздухе, оно не пускало его.

– Чёрт.

Комната, в которой я оказалась, была чем-то вроде общей прихожей: отсюда расходились двери в боковые помещения, а впереди поднималась лестница. Я не знала, куда идти дальше, и уже собиралась попробовать дверь справа, когда услышала стон.

Сверху. Ну конечно.

Я оставила дверь открытой в надежде, что Йорген всё-таки сможет последовать за мной или хотя бы останется в поле зрения. Я поднялась на первую ступеньку – она скрипнула. Следующие три я преодолела медленнее, потом оглянулась и увидела, как силуэт Йоргена постепенно растворяется.

Что бы я ни думала, что буду делать сегодня вечером, я точно не думала, что в итоге окажусь здесь… одна.

ГЛАВА 28

Я поднялась на верхний этаж так тихо, как только могла. Впереди была ещё одна площадка и снова несколько дверей.

Снова раздался стон, на этот раз громче, протяжнее. Но я не могла понять, откуда он идёт: прямо передо мной была дверь, и ещё одна – слева. Сначала я открыла ту, что была прямо.

Здесь воняло. Как медсестра, я успела нанюхаться десятка разных оттенков смерти, видела, как личинки копошатся на гангренозной ноге, но этот запах был хуже. Внутри, разумеется, было темно. Воздух казался влажным, наверное, из-за дождя, но коже чудилась сырость чего-то испорченного, протухшего. С крайней неохотой я пошарила внутри в поисках выключателя. Вместо него моя рука наткнулась на что-то гладкое и округлое. Я ощупала стену выше и ниже, натыкаясь на всё новые странные предметы, и начала паниковать. Вдохнула, выдохнула, попыталась представить, где, чёрт возьми, должен быть выключатель, если бы это место строили по нормам, и наконец нащупала крошечный пластиковый выступ между двумя гладкими поверхностями.

На этот раз свет озарил всю комнату. И позволил мне увидеть, что именно я только что трогала на стене… кости.

– О боже. – Вся стена, из которой я выходила, была выложена костями. Длинные бедренные, короткие кости предплюсны, обломки черепов, втиснутые между ними. Кости покрывали всю стену, половину потолка и даже часть пола.

Я сделала несколько шагов внутрь, стараясь ни к чему больше не прикасаться. Не все кости были выбелены, именно поэтому здесь так пахло. На них ещё оставались кусочки плоти, обрывки сухожилий.

– ¿Hola? – раздался очень слабый, хриплый голос.

Сначала я не поняла, откуда он доносится. Изломанные очертания костей на стенах мешали разглядеть, что там, внутри, создавали оптическую иллюзию. Это была клетка из костей, установленная в дальнем конце комнаты.

– ¿Qué está ahí?

Голос звучал совсем обессиленно. Я подошла ближе, напоминая себе, что клетка – это улица с двусторонним движением: её могут жестоко использовать против хороших собак… или против плохих, чтобы защитить хороших.

Кости были скреплены изогнутой арматурой, причудливо, отвратительно красиво – в духе Гигера. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки от клетки и заглянула внутрь.

– Por favor, ayúdame. – Это была женщина в тонкой ночной рубашке. Сначала я приняла её за ребёнка, но потом поняла: она просто истощена. Волосы падали ей на лицо, руки были тонкими, как палки, и… – Por favor, por favor.

– Пожалуйста? – Я знала «por favor». Она заговорила быстрее, и я подняла руки. – Я не понимаю остального. Ты в порядке? Se habla inglés? Dolor?

– Mucho dolor. – «Сильная боль», – согласилась она. Она потянулась к прутьям клетки, и тут я увидела: контуры костей под кожей были вытатуированы у неё на руках. На тыльной стороне безымянного пальца правой руки была татуировка – я точно видела её раньше, но её руки были такими тонкими, такими хрупкими.

– Как мне тебя отсюда вытащить? – Никогда в жизни я так отчаянно не жалела, что не знаю другого языка.

Она повернулась ко мне, и волосы сползли с её лица. Контур черепа был вытатуирован прямо на коже, контуры зубов тянулись по обе стороны рта, заставляя её лицо складываться в жестокую улыбку, точно как у Санта-Муэрте на алтаре снаружи.

– Мы должны тебя вытащить, – сказала я громче. Я не знала как, но… осторожно коснулась клетки. Кости не были сплошной преградой, под ними скрывалась арматура. Я шарила взглядом в поисках хоть какой-нибудь трещины, хоть намёка на слабину.

– Ну давай же… – Я нащупала неплотно сидящую кость и дёрнула. Она оторвалась с сухим треском, но лежащая под ней арматура даже не шелохнулась. Прутья были сварены слишком плотно, через них не протащить даже эту измождённую женщину. Я продолжала шарить по костям, которые ещё недавно принадлежали чьим-то телам, в поисках двери: Мальдонадо как-то затолкал её внутрь, значит, должен быть и способ вытащить. И наконец нашла. Узел из арматуры, дважды обмотанный, вплетённый между проколотыми позвонками.

Это был не замок, и ключа тут не предполагалось. Тот, кто закручивал эту клетку, не собирался её открывать.

Я обхватила руками концы узла и взмолилась, чтобы во мне вдруг проснулась сила Халка.

– Давай, давай же…

– Эдит? – донёсся из-за пределов комнаты слабый голос. Почти никто уже не звал меня Эдит. Я выпрямилась и огляделась. Женщина в клетке, от которой остались кожа да кости, приподнялась, насколько хватило сил.

– Прости… Потерпи, я сейчас вернусь, – прошептала я, пятясь к выходу. Женщина протянула ко мне костлявую руку сквозь прутья.

Она не плакала. Возможно, она была слишком обезвожена, чтобы плакать.

***

Я добралась до площадки, на этот раз не шаря вслепую по стенам в поисках выключателя. Подошла ко второй двери и распахнула её.

– Эдит… я чую твой запах.

– Дрен? – Хозяин Йоргена, мой бывший мучитель, вампир, которому я стоила руки. – Дрен? – повторила я, и голос мой взлетел.

– Не включай свет. Просто иди сюда.

Я застыла в дверном проёме.

– Дрен, что происходит? Почему ты здесь?

– Йоргену понадобилось слишком много времени, чтобы тебя найти. Иди сюда.

Так вот куда Йорген вёл меня всё это время? Очень мило. И иронично. Неудивительно, что он выглядел таким довольным.

– Иди сюда, – снова потребовал Дрен.

– Нет. – Он звучал слабым, но это не значило, что можно слепо шагнуть в темноту и сказать «привет». – Лучше ты иди сюда. Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить эту девушку.

– Сейчас я не в том состоянии, чтобы кого-либо освобождать. Заходи. – Повисла долгая пауза, а потом прозвучало слово, которое я никогда не думала услышать от него: – Пожалуйста.

Это было странно… и пугающе.

– Дрен, скажи, что происходит. Прямо сейчас.

– Эди… я слаб. Они… – Его голос упал. – Если включишь свет, нас могут заметить. У нас мало времени, он скоро вернётся. Поторопись.

– Поторопиться и что сделать?

– Помоги мне, блядь! Пожалуйста!

В голове всплыл обрывок вампирских преданий, о клятвах и чести, когда они дают слово.

– Поклянись, что не причинишь мне вреда.

Сухой смешок.

– Клянусь. Сейчас я и муху не обижу. Подойди ближе, Эди. Мне придётся на тебя опереться.

В глубине комнаты послышалось движение – ткань, удар чего-то металлического. Я сделала шаг внутрь, потом ещё один, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Он лежал на металлическом столе, прикрытый простынёй, похожей на больничную, одна рука сложена на коленях, второй нет.

– Ну же, шевелись. – Я махнула ему, чтобы он шёл ко мне, хотя понимала, что это бессмысленно. Странное напряжение, которое я почувствовала, едва переступив порог этого проклятого места, теперь нарастало. Ощущение тысяч иголок сменилось чувством, будто по коже бегают острые зубки.

– Я не могу. Мне нужна твоя помощь. – Он протянул руку – ту, что заканчивалась культёй.

– И поклянись помочь моей маме, – добавила я.

– Клянусь, но только поторопись, ради всего святого, – прошипел он.

Я хотела спасти маму. И я нашла Адриану. Только не могла её вытащить. Я застыла между двумя комнатами, как ребёнок, оцепеневший от ужаса в доме с привидениями. Ни один из вариантов не был хорошим, и всё стремительно становилось хуже. Надо было либо действовать, либо бежать и не останавливаться, не оглядываться.

Вместо побега я рванулась к нему и резко замерла у края стола. Он был пристёгнут ремнями – поперек груди, живота, бёдер и лодыжек. Я принялась расстёгивать пряжки, распутывать узлы, освобождая его. Когда последний ремень ослаб, он резко выдохнул и попытался приподняться.

Он рывком поднялся, обхватил меня за шею уцелевшей рукой и оттолкнулся от стола. Заковылял, будто одна нога у него не работала. Потому что и правда не работала. Я опустила взгляд на его безвольно висящую руку.

– Кости. Они вынимают их каждую ночь. По очереди. А потом я заживаю. А потом они снова их вынимают. – Его голос балансировал на грани безумия.

Я стиснула зубы, чтобы не вырвало, и сделала шаг вперёд. Он, спотыкаясь, потащился за мной. Ладно, ладно, ладно. Делай. Не беги.

– Снаружи Йорген.

– Хорошо. Пошли. – Дрен прижался лицом к моей шее.

***

Лучше бы я снова спасала ту пожилую женщину, чем Дрена. Это место было куда хуже, чем ливневая труба, где я её нашла. Там был просто мусор, забытые вещи. Здесь же витало злое намерение. Кто-то сделал это с Дреном. И продолжает делать с Адрианой.

– Есть ли какой-нибудь способ… – начала я, хотя понятия не имела, как мне удастся вытащить отсюда обоих. Да и Дрен не мог пользоваться обеими руками.

– Нет. Она уже почти мертва. Просто беги, скорее, – взмолился он.

Я спасала вампира, а не девушку. Проходя по верхней площадке, я слышала её тихие всхлипы. Она наверняка понимала, что мы её оставляем. Она заслуживала спасения куда больше, чем Дрен, но его я хотя бы могла вытащить. Это было чудовищно неправильно, но я не представляла, как развязать тот узел из арматуры и костей.

Сколько ещё моральной двусмысленности я смогу вынести? Разберусь с этим завтра.

– Я вернусь, – прошептала я в сторону клетки, молясь, чтобы она услышала, чтобы поняла, чтобы хоть раз в жизни ей не солгали.

Мне просто нужно было дотащить Дрена до Йоргена. Кто знает, куда они потом пойдут вдвоём, но после этого он будет мне должен. Этого должно хватить хотя бы на каплю крови для мамы.

А потом, может быть, я смогу вернуться за ней. Не знаю, что я смогу противопоставить сваренной арматуре и магии, но должно же быть хоть что-то… хоть что-то…

Мы добрались до верхней площадки, и внизу щёлкнула дверь.

Чёрт.

Дрен задышал чаще, уткнувшись мне в шею.

– Не дай ему снова сделать мне больно, Эди. Не дай… – В его голосе прорезался мальчишеский испуг.

– Тш-ш-ш… – Нам негде было спрятаться, оставался только один путь – вниз. В голове мелькнула безумная мысль: швырнуть Дрена по лестнице – вряд ли он может умереть, верно? – а потом как-нибудь скатиться следом, снова распахнуть дверь, каким-то чудом втащить внутрь Йоргена…

Но прежде чем я успела принять хоть какое-то решение, из темноты внизу поднялся голос – спокойный, почти ленивый, будто его обладатель заранее знал, что всё пойдёт именно так:

– Далеко собрались?

Я замерла, вцепившись в Дрена, как в единственный якорь. Лестница вдруг показалась не выходом, а ловушкой. Дрен вжался в меня, его дыхание стало рваным.

– Кто там? – крикнула я в темноту, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Покажись!

Из тени выступил мужчина – не торопился, двигался с пугающей уверенностью. На шее по обе стороны виднелись три татуировки-креста. Тот самый, кого Йорген… проглотил. Но он стоял здесь, живой, будто ничего и не было.

– Ты думала, это так просто? – Он улыбнулся, и улыбка вышла не человеческой. – Здесь всё принадлежит Мальдонадо. Даже то, что ты считаешь спасением.

Дрен тихо застонал у меня за спиной.

– Отпусти его, – процедила я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала себя. – Он тебе не нужен. Возьми меня.

Мужчина рассмеялся – негромко, но от этого смеха по спине побежали ледяные мурашки.

– О, мне нужны вы оба. Особенно ты, Эдит. Ты такая… настойчивая.

Я попятилась, но лестница не давала пространства для манёвра. Дрен цеплялся за меня, как утопающий. Внизу, в темноте, что-то шевельнулось – не человек. Что-то большое, с тяжёлым дыханием.

И тут из-за спины иужчины, со стороны площадки, раздался низкий, утробный рык.

Йорген.

Он не вошёл в дом – что-то не пускало его внутрь. Но сейчас он стоял на пороге, огромный, искажённый, его силуэт будто разрывал саму темноту. Его глаза горели, как угли.

Мужчина с крестами на шее на мгновение замер, и этой секунды хватило.

– Беги! – рявкнул Дрен, внезапно обретая силу, и толкнул меня вперёд, мимо себя, к лестнице.

Я рванулась вниз, перепрыгивая через ступени, слыша за спиной топот, рычание и крик, который оборвался так резко, что стало страшнее любого вопля.

Воздух пах озоном и кровью.

На первом этаже я врезалась в приоткрытую дверь и распахнула ее, в лицо ударила сырая прохлада ночи. За мной, ломая перила, рухнул Дрен. А следом, разрывая дверной проём мелькнул Йорген – его тело изгибалось под невозможными углами, будто само пространство сдавалось перед ним.

Мы оказались на крыльце – трое, сбитые, задыхающиеся, и на секунду мир стал просто улицей, дождём и холодом, а не клеткой из костей и кошмаров.

– Дальше, – прохрипел Дрен, хватая ртом воздух. – Не останавливайся.

Это было сплошное «как-то».

Взглянув в дом я увидела, что на верхнем пролёте появился новый обитатель этого проклятого места – поставил ногу на верхнюю скрипучую ступеньку. Он шагнул в тусклый свет, который давал выключатель внизу, и я его узнала.

– Ти? – Мой бывший парень-зомби. От неожиданности я чуть не выронила Дрена.

– Ти… какое же удачное совпадение… помоги! – Я подтянула Дрена повыше: он обвис на мне, как тряпичная кукла. – Дрен ранен, а наверху девушка… – начала я и вдруг осознала свою «удачу». – Ты же сильный! Ты сможешь открыть её клетку, отлично!