Текст книги "Мой тихий ужас (СИ)"
Автор книги: Кэрри Прай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
2.6
– Ты настоящее чудовище, Тихон, – сквозь зубы проговорила я, узнав пейзаж за окном. – Сначала ты украл меня, после чего насильно затолкал в машину-убийцу, а теперь привёз на место аварии… У тебя вообще есть сердце?
Тонированное стекло не защитило от ярких огней, что украшало вывеску клуба «Облако». По телу пробежала волна неприятных мурашек.
– Расслабься, – ответил он, заглушив мотор. – Не в моих планах устраивать вечер воспоминаний. Мы здесь по другой причине.
Покинув автомобиль, Тихон обошёл его и открыл дверь с моей стороны.
– Выходи, – с серьёзным лицом бросил он, протянув мне руку. Выдержав издевательскую паузу, парень игриво оскалился: – Всего лишь шутка, Соня. Не нужно быть такой хмурой.
Мне всё больше не нравилось происходящее. Голова трещала от догадок, почему равнодушного Тихона стало вдруг заботить моё настроение. Однако, выбирать не приходилось – он всё решил за меня.
На входе нас встретил уже знакомый официант в накрахмаленной рубашке, он любезно предложил свою помощь. Ему пришлось спускать кресло по крутой лестнице, ведущей в подвал, в то время как Тихон транспортировал меня. Спустя несколько пересадок я успела привыкнуть к его рукам и уже не пугалась высоты.
– Ты считаешь меня лгуньей, – напомнила я, крепче обхватив его шею. – Так зачем пытаешься воодушевить?
Улыбнувшись, он чуть дольше обычного задержал на мне взгляд.
– Скажу так, я немного пересмотрел своё мнение.
– То есть, теперь ты мне веришь?
– Не дождёшься.
В подвальном помещении клуба собралось немало людей, все они толпились возле импровизированной арены, обрамлённой аварийной лентой. Из колонок доносилась негромкая, но агрессивная музыка. Несколько прожекторов и тусклая подсветка едва разбавляли темноту, отчего осмотреться основательно не удалось. Впрочем, вызывающая обстановка и без того убила надежду на томный вечер.
– Такие танцы ты любишь? – насмешливо поинтересовался Тихон, развернув меня к одной из танцовщиц клуба. На извивающейся девице с трудом проглядывались шорты и слитный бюстгалтер.
– Правду Нелли о тебе сказала… Одна сплошная крайность.
– Какие ещё из моих плюсов вы успели обсудить?
Минуя тесные компании, мы остановились у двери с табличкой «Служебное помещение». В эту же секунду передо мной возникла пара начищенных ботинок. Подняв голову, я увидела молодого мужчину приятной внешности, чьё выражение лица было менее благосклонным.
– Что за шутки, Тихон? – буркнул он, подразумевая меня.
– О, и ты здесь? – продолжал кривляться Райский. – Познакомься, Соня, это Глеб – мой любимый спонсор. Глеб, это Соня – моя… дальняя родственница.
Мужчина приветственно кивнул, явно сгорая от возмущения. Я ответила ему тем же. Пригладив волосы, он попытался говорить сдержаннее:
– Ты ведь знаешь правила. Тебе мало последних выговоров?
– Успокойся, братан. Я следовал чётко по инструкции. Ты видел вывеску на входе? С животными и мороженным не входить, – процитировал он. – На четвереньки она не встанет, да и на фисташковый пломбир не смахивает. Всё законно.
Поджав губы, Глеб похлопал его по плечу.
– Скоро твой выход, парень. Ставки большие. Сделаешь Мастера, и я забуду о твоей выходке. Собирайся, и, – Глеб перевёл взгляд на меня, – приятного вечера.
Их диалог вызвал горькое послевкусие. Уже целый месяц я являюсь причиной разговоров, где моё присутствие соизмеримо с пустым местом.
К счастью или нет, но наш «дружный» союз разбавил Арсений. Выпрыгнув из темноты, он вручил нам по бумажному пакету.
– Я долго думал, какая закуска нам нужна и решил учесть пожелание каждого, – радостно заявил он. – Встречайте, сушёный инжир! Полезно и вкусно!
– Что за гадость? – скривился Тихон, заглянув в пакет.
На этом оптимизм Арса угас.
– Гадость – твои новые трусы. Я нашёл универсальный продукт. Никогда не слышал, что бы кто-нибудь сказал: «Проклятье, ненавижу сушёный инжир!». А ты?
– Да меня только от одного его вида мутит! Я уже его ненавижу!
– Ты просто завидуешь моей находчивости, – отмахнулся Арс, а после обратился ко мне: – Не слушай его, Сонька. От инжира ещё никто не умирал. Просто жуй его тщательнее и никогда не подавишься.
Мне всё больше и больше не нравилось происходящее. Обстановка душного помещения оставляла желать лучшего. И пусть мужское общество «Бойцовского клуба» было разбавлено женщинами, меня нещадно душил дискомфорт. Так или иначе каждый задерживал на мне любопытный взгляд, который оставлял фантомные рубцы.
Будучи в эпицентре глупого спора Арса и Тихона я не заметила, когда на арене показались два отличительных бойца – здоровый, как советский шкаф, и невысокий жилистый кореец. Публика встретила их оглушительным криком.
– Видишь того поверженного корейца, София? – наклонившись, прошептал мне на ухо Тихон. – Это ты.
– Бой только начался, – возмутилась я. – Ещё никто не проиграл.
– Он сдался раньше, чем вступить на арену. Его челюсть гуляет, колени дрожат. Он думает не о победе, а о том, как выдержать удары Мастера и не наделать в штаны от страха. А всё потому, что в его крохотной голове сложилось губительное мнение об этом громиле. Такая большая мускулистая проблема.
Я поёрзала на кресле, пытаясь уловить его мысль.
– Его не за что судить. Он смотрит в глаза очевидному.
– Правда? Я докажу тебе, что масштаб проблемы зависит только от нас.
Танцовщицы завела руки к потолку, и началось непотребное глазам зрелище. Огромный парень кинулся на корейца и произвёл несколько беспощадных ударов. На белоснежный настил арены упали капли крови, и я накрыла лицо руками.
– Это своеобразные танцы, – продолжал Тихон. – Только в темноте. Никогда не знаешь, какое движение оставит тебя на ногах, а какое сломит. И лишь сильный духом никогда не упадёт на колени. Ты слабая, Соня. И авария здесь ни при чём. Именно поэтому ты не когда не зайдёшь на сцену. Продолжай мечтать, если нравится.
Опустив ладони, я обернулась, чтобы ответить, но Тихона уже не было. Вместо него стоял жующий Арс. Отметив мой взгляд, он охотно приблизился.
– А где дикая сестричка? Почему ещё не здесь?
– Утирает слёзы подушкой, благодаря вам, – мой тон оставался добродушным. – Она рассталась с Павлом.
– Чудная новость! – взбодрился Арс, состроив хитрый взгляд. – Я тот, кто утешит любое разбитое сердце. Смекаешь?
– Накормишь её инжиром?
– В точку, – просиял он. – Но если он не поможет, то я знаю где достать травку. Моя мать такие отвары чудачит…
– Дурак, – посмеялась я.
– Никогда меня так не называй. Я начинаю заводиться.
Арс показался мне милым, несмотря на то, что являлся другом Тихона. Ещё вчера я могла посчитать его за безрассудного неформала, который фанатеет от панк-рока и разбивает бутылки об голову. Но он был другим – приземлённым и вполне забавным малым. Хотя к образу «Казанова» ещё стоило привыкнуть.
– А вот и Райский, – сказал Арс, затолкав в рот сухофрукт. – Закрывай глаза, если хочешь. Но, уверяю, ты сильно об этом пожалеешь. Сегодня Мастер пожалеет о встрече с нашей ядовитой маргариткой.
Крик девушек пронзил уши. Я неохотно перевела взгляд на арену.
Тихон уверенно перешагнул пёстрые ленты, проработал шею и выставил забинтованные кулаки. Сердце сжалось от страха, что никак не поддавалось логике.
Сейчас его росписи не теле не казались мне отталкивающими. Напротив, каждый грубый штрих подчёркивал рельефное тело. Ранее пустой взгляд пылал искрами, вызывающая ухмылка стала опаснее. Щёки зажгло румянцем, когда крупицы пота скатились по кубикам пресса и достигли резинки шорт, что непозволительно низко висели на бёрдах .
Это стало точкой. Я отвернулась.
– Не получится, хитрюга, – воспрепятствовал Арс, развернув меня обратно. – Думаешь, тебе одной режет глаза? Я бы с удовольствием посмотрел на полуголых девиц, но чёртова дружба предусматривает только это.
Сердце перестало биться, пока продолжался кровожадный спарринг. К счастью, длился он недолго. Тихон резво обезвредил противника, отделавшись небольшими ссадинами. Но смутил меня не напор парня, а жестокость, с которой он наносил удары. Казалось, он не знает границ. Ситуацию спас Глеб, который обхватил его шею и повалил на настил, как того хищника, раздирающего добычу.
Компания мужчин за соседним столом взорвалась в победном крике. Девушка, которая украшала арену, теперь кинулась на шею Тихона, а после направила его правую руку к потолку. Клянусь возможностью ходить, она делала это не единожды.
Тогда я ощутила укол ревности, которому сама была не рада. Всё это никак не сочеталось с сценами ожесточённой борьбы, которая, как мне казалось, не имела правил и мало походило на спорт.
Не без помощи персонала я и Арс оказались на улице. Пока парень хвалился успехами друга, я жадно глотала воздух, ища в нём успокоение. Вечерняя разрядка заставила более разволноваться. Это было ужасно.
– А вот и наш победитель! – воскликнул Арс. – Ты удвоил мою ставку, братан! Спасибо за новые ролики!
– Ты охренел? Поставил на меня жалкую сотню?
– Я не рискованный, знаешь ли. В следующий раз добавлю десятку.
Вывалившиеся из клуба люди охотно поздравляли Тихона, так восторженно, будто он устранил пожар на атомной станции. Он был их героем.
– Ты расстроена? – спросил он, когда моё безучастие стало явным. – Мне казалось, что твои эмоции проявятся несколько иначе.
– Я не хотела этого видеть.
– Ты просто хочешь так думать! Или нравится тебе так думать? – взорвался он. – Почему я единственный, кто не хочет в это верить?
– А разве ты способен доверять?
Тысяча несказанных слов были перебиты визгом тормозов. На террасе клуба «Облако» показался Елисей. Выпрыгнув из машины, он едва сдерживал гнев.
– Я запретил тебе здесь появляться! – гаркнул мужчина, заставив толпу умолкнуть. – Ты должен был присмотреть за Софией!
– Я так и сделал, – бросил Тихон. – Совместил полезное с неприятным. Что ещё тебе нужно?
Его слова ударили в спину. Они же пошатнули Елисея. На мгновения захотелось стать невидимой. Я снова стала частью подлой договорённости.
– Это было в последний раз, папа, – задыхаясь, продолжал Райский. – Твои заботы меня больше не касаются. Справляйся с ней сам.
Ты помнишь этот день, Тихон? Тогда я решила, что ты ничем не отличаешь от наших родителей. Тогда я решила, что непременно сбегу от вас при первой возможности. Смахивает на угрозу обиженной девушки? Как бы не так.
И ты это знаешь.
2.7
Пишу тебе ночью. Сегодня она потрясающая…
После разговора с другом я едва держусь на ногах, но как заворожённый снова возвращаюсь к письму. Главный ответ сокрыт на последних страницах и уже известен Арсению, однако я выбираю пройти этот путь самостоятельно.
Или попросту не готов вскрывать карты. Только не сейчас.
Праздничные огни города проиграли сотне китайских фонарей, запущенных в небо. И мне бесконечно жаль, что ты этого не видишь.
Небесные фонари?
Прошлой зимой я слышал о них в новостях. Сейчас и не вспомнить, какой именно город стал виновником торжественной акции, но теперь мне предстоит это узнать.
Играешься, София? Или выдаёшь себя неумышленно?
Сегодня я загадала желание. Тебе оно покажется странным, однако мне захотелось о нём рассказать… Я искренне пожелала, чтобы Парк Дуглас простил себя, ведь сама Мегги никогда не держала на него обиду.
Да будь проклят этот рассказ! Почему всё сводится именно к нему?!
Безудержный поток мыслей прерывает Рон, жалобно скулящий под дверью, а после и тёплые женские руки, что мягко легли на плечи.
– Очень смело с твоей стороны явиться без спроса, – предупредительно цежу я, не отрывая глаз от экрана.– Будь мой пёс умнее, он бы покусал твоё самомнение.
Хватка Нелли становится жёстче. Спину пронзает приятная боль, а затылок – горячее дыхание.
– Я знаю, что ты мне не рад, – говорит она, медленно выпуская когти. – И на то, определённо, есть аргумент. Расскажи мне, ибо я устала за тебя переживать.
– Прости, не хотел быть причиной твоего преждевременного старения. Но об откровениях забудь. Только не сегодня, – тяжело вздыхаю, напрягаясь всем телом. – Правда, Нелли, мне нужно побыть одному.
– Прогоняешь меня, так?
– И мог бы я возразить, но не хочу. Ты всё верно поняла.
Пальцы девушки замирают на татуированной ключице. Ещё несколько подобных фраз, и они сомкнутся на шее.
– А что насчёт поцелуя? Его я тоже не заслужила?
Подавив ухмылку, обращаюсь к неугомонной девушке. Мгновение, и наши губы разделяет ничтожное расстояние.
– Тебе ли не знать, что данная стратегия со мной не работает? – шепчу я. – Попроси меня не делать этого, и я пойду от обратного.
Лицо Нелли меняется, ведь ранее она не допускала отказов.
– Ты делаешь мне больно, Тихон.
– Ох, я так этого не хотел… Подуть тебе на ранку?
Толкнув меня в грудь, брюнетка не оставляет мне выбора – резким движением привлекаю её к себе. По улыбке девушки понимаю, что атака была долгожданной. Позволяю рукам исследовать тело: открытое, чрезмерно податливое, горячее. Знакомый парфюм будоражит воспоминания, когда мы не могли надышаться друг другом. Целую Нелли жадно, вонзаюсь пальцами в волосы, добираюсь до шнурков платья, касаюсь бархатистой кожи, но вскоре понимаю, что не способен на продолжение.
– Нам пора бы пойти баиньки, – с иронией подмечаю я, нависая над гувернанткой. – Минутка слабости подступила к концу.
Её зелёные глаза прожигают во мне дыру.
– И с чем это связано?
– Боюсь, моё откровение тебе не понравится… А у тебя и без того недоброжелательный вид. Оставим гадости на завтрак?
Нелли отталкивает меня и устремляется к выходу. Я не спешу её останавливать, пусть всецело чувствую свою вину.
– Перестань играться с нашими чувствами, – бросает она, перед тем как уйти. – Найди силы сделать выбор.
Остаток ночи я провожу в кровати, подавленный и обессиленный, вглядываясь в незамысловатый текст на экране.
Уже завтра я узнаю историю Парка Дугласа и Мегги Янг, а ты ни за что мне это не простишь.
2.8
Сегодняшний завтрак отличался от остальных. После водных процедур Нелли выбрала остаться на открытом балконе второго этажа, захватив с собой несколько горячих тостов. Мы наблюдали за проливным дождём, что громко тарабанил по козырьку крыши, и наслаждением наворачивали пышный сырный хлеб. Аппетит разыгрался под пару радости вернуться домой, но чем дольше мы находились на балконе, тем сильнее разрасталось чувство тревоги.
– Что ж, пора спуститься вниз, – улыбнувшись, напомнила я. – Вот-вот приедет машина. Сумки с вещами собраны наполовину, а я не хочу никого задерживать.
– Оставь это мне, – ответила девушка, поглядывая на наручные часы. – И гони лошадей, Софи. Елисей приедет за тобой, как только покончит с делами.
– Но меня обещала забрать мать, – возразила я.
– Её планы изменились. Разве тебе не сказали?
Необъяснимое волнение оправдалось.
– Брось, Софи, – попыталась успокоить Нелли, заметив резкую смену настроения, – Елисей будет вовремя. Неужели, мы так ужасны, что не вытерпишь и десяти минут в нашем доме? Мои бутерброды не заслуживают такого отношения.
Если она хотела взыграть на совести, то едва ли это удалось.
– Просто мне надоело, что всё решают без меня.
– Они опекают тебя. Это свойственно людям в их возрасте, для них ты всегда останешься ребёнком. Поверь, равнодушие кусает куда сильнее.
Я на мгновение задумалась, что никогда не спрашивала Нелли о её семье. Каждый раз она появлялась из ниоткуда и уходила в никуда. Однако повисший вопрос был перебит рингтоном мобильника. Ответив на звонок, девушка изрядно засуетилась.
– Что? Где вы находитесь? Хорошо, сейчас буду. Одну минуту.
– Кто это? Елисей? – безустанно спрашивала я, не получая ответы. – Это он?
– Дождитесь меня. Уже бегу.
Сбросив вызов, Нелли покинула балкон и устремилась вниз по лестнице. Мне стоило больших усилий поспеть за беглянкой. Достигнув верхнего пролёта, как окончательного тупика, я не сдержалась:
– Да что тут происходит?! – мой крик остановил её уже у порога. Я смотрела на девушку с высоты и с трудом сдерживала порыв броситься вниз.
– Елисею нужна помощь, – поспешила оправдаться она, накидывая дождевик на плечи. – Это не займёт много времени, Софи. Просто дождись.
Почуяв неладное, я принялась искать сотовый по карманам, но его не нашлось.
– Где мой телефон? Ты взяла его?
– Телефон? – переспросила гувернантка. – Мне попадался какой-то, но кажется, это был мобильник Тихона… Обсудим это позже, хорошо? Не скучай.
– Что? Стой, Нелли! – в отчаянии бросила, когда та скрылась за дверью.
Голова кружилась от возмущения. Странное поведение девушки оставляло массу неприятных догадок. Но большим разочарованием стало то, что оказавшись в ловушке второго этажа, я достигла пика беспомощности. В моём распоряжении остались несколько квадратных метров и залитый ливнем балкон.
Так прошёл час, а дом Райских по-прежнему пустовал.
Смертную скуку разбавил верный пёс Рон. Развалившись у моих ног, он старательно грыз колесо инвалидного кресла, а я не пыталась его остановить. С таким же аппетитом он мог бы переключиться на мою обувь.
Время шло, оставляя за собой множество вопросов. Что случилось с Елисеем и случилось ли вообще? Почему моя мать не приехала? Что они задумали? И сколько времени ещё мне ждать? Или этот дом проклятый никогда меня не отпустит?
Я была готова заснуть, когда устоявшуюся тишину разбавил знакомый рингтон. Мой сотовый звонил не единожды, прежде чем я распознала его положение. Звук исходил из комнаты Тихона. Мне захотелось придушить Нелли за опрометчивость, которая мало походила на случайность.
– Эй, Ронни, ты не мог бы мне помочь? – бессмысленно надеялась я. – Самый вкусный телефон находится за этой дверью. Принеси мне его и, клянусь, я буду вспоминать тебя только добрым словом. Даже с кедом разрешу поиграться.
Ронни плевал на мою просьбу ровно так же, как слюнявил колесо.
Моя сдержанность рухнула на получасе. Ворвавшись в комнату Райского, я жадно вцепилась в мобильник, катающийся по столу. Все пропущенные звонки были от матери. А когда я принялась судорожно набирать её номер, то экран вовсе погас, обозначив разряд батареи. Тогда мне захотелось взвыть на весь дом, ведь зарядное оставалось в сумке этажом ниже.
Немного успокоившись, я осмотрела комнату того, кто целый месяц отравлял моё нахождение здесь. Измятые вещи были разбросаны по кровати, что никак не клеилось с трудолюбием Нелли. Множество гантель и перевязочных бинтов «Everlast» складировались возле шкафа, а подоконник был заставлен парфюмерией, коей пропиталась вся комната. Аромат Тихона провоцировал колкие мурашки.
Моё внимание привлёк красный блокнот. Раскрытый на первой странице, он лежал на столе и искушал в него заглянуть. И я бы никогда этого не сделала, если бы знала, что коснусь чего-то личного. К тому же заглавие «Герой Гудолл Парка» заставило думать, что передо мной типичный рассказ, один из тех, что выдаётся студентам литинститута в качестве домашней работы.
Но пробежавшись глазами по первым строкам, я незаметно погрузилась в текст и, к несчастью, потеряла счёт времени.
«Герой Гудолл Парка»*
1 июня, 2018 год
В первый день лета более двухсот человек собралось стадионе «Гудолл Парк» в Сэнфорде, штате Мэн. После месяца проливных дождей погода выдалась солнечной, и жители были рады выбраться из дома, чтобы посмотреть на игру дублёров местной бейсбольной лиги. Трибуны сверкали от улыбок восхищённых детей и верных болельщиков. Но не все дети являлись фанатами игры и некоторая их часть оставалась играть в мяч на территории, примыкающей к стадиону.
Одним из таких мальчишек был четырёхлетний Итан.
Его отец – Шон – стоял у ворот футбольного поля, делясь последними новостями с приятелем и наблюдая за успехами сына, когда внезапно послышался рёв мотора. Обернувшись, мужчина увидел бордовый автомобиль, мчавшийся прямиком на него. Однако вскоре он затормозил, коснувшись капотом железного забора.
– Откройте эти чёртовы ворота! – прокричала женщина, сидящая за рулём. Она была не в себе: сердито бурчала что-то под нос и безутешно поправляла кудрявые волосы. Её глаза были полны безумия.
– Ни за что! – выкрикнул Шон, закрыв собой Итана.
Тогда мотор взревел с новой силой; машина протаранила ворота, вырвалась на бейсбольное поле и остановилась в центре стадиона.
Игроки и ещё несколько подростков застыли от изумления. Было ясно одно: водитель нетрезв, и теперь им угрожает опасность. Прошло несколько секунд, прежде чем они кинулись в конец поля, в попытке забраться на трибуны.
– Немедленно убирайся с поля! – звучал голос диктора, комментирующего игру. – Остановись! Это же дети!
Но женщина не думала прислушиваться, выжав педаль газа, она нарезала круги по выкрашенному газону, заставляя судей отпрыгивать в сторону. Люди бросали стаканчики с кофе и даже биты, но это никак не влияло на гонщицу. Напротив, её вождение становилось лишь агрессивнее.
Главный судья – Клинт Ховард – стал размахивать руками, дабы привлечь внимание женщины и тем самым обезопасить снующих по полю детей, ведь большинство из них не успело добраться до возвышенности, а теперь любое движение было попросту опасным для жизни.
Набрав скорость, машина пронеслась мимо Ховарда и атаковала главные ворота, оставив их болтаться на повреждённых креплениях.
Тогда с трибун спустился седовласый мужчина в красной футболке, игнорирую просьбу людей вернуться на место. Он был спокоен и полон решимости закрыть ворота. Но когда старик приблизился, бордовый авто не оставил ему шансов. Перелетев через ограждение, мужчина остался лежать на разделительной полосе.
Судья бросились ему на помощь. Женщины кричали. Дети плакали. И словно выполнив страшную миссию, машина неспешно покинула «Гудолл Парк».
Несмотря на оперативность сотрудников, мужчина скончался в больничном вертолёте, не приходя в сознание. Это был шестидесятивосьмилетний Парк Дуглас. Сегодня он пришёл посмотреть на игру внука, но так и не смог ею насладиться.
На этом первый рассказ обрывался, что не скажешь о любопытстве. Оно так невовремя победило над разумом.
Перелистнув несколько страниц перечёркнутого текста, я добралась до биографического продолжения самого Парка Дугласа.
Парк жил в тихом пригороде и редко покидал свой дом. Но в тот день мужчина не мог пропустить встречу с внуком, оттого уже с раннего утра занимал первые ряды «Гудолл Парка». «Я должен защитить детей…», – сказал он невестке Донне, прежде чем пойти на верную смерть.
Дуглас являлся ветераном Вьетнама. Он вырос в Фултоне – маленьком городке, штате Нью-Йорк. Когда-то застенчивый и улыбчивый парень был вынужден вернуться в родной город суровым и замкнутым.
Война изменила его.
За очередным бокалом алкоголя Дуглас желал избавиться от мучающих его кошмаров. Однако черноту нелёгкой судьбы разбавила Аннета – внезапная знакомая, официантка бара, а после и любящая жена.
Их светлый брак продлился двадцать три года. Подарив Дугласу трёх замечательных сыновей, Аннета скончалась от рака. Она была единственным человеком, которого Парк любил по-настоящему.
Верный муж, патриот своей страны, отличный сосед, всегда готовый прийти на помощь, но для своих сыновей его попросту не существовало. Он никогда не говорил с ними по душам и не рассказывал о прошлой жизни, будто что-то скрывал.
«Никогда не спрашивайте его о войне, – повторяла Аннета сыновьям, готовя мальчишек ко сну. – И помните, отец вас любит… »
Большую часть жизни Дуглас прожил в одиночестве. И только на пороге глубокой старости он решил перебраться в штат Мэн – поближе к сыновьям и внукам.
Каждое утро он переходил песчаную дорогу, поросшую высокой травой, чтобы выпить кофе с закадычным соседом – Гленном Эвансом. Два одиноких старика быстро подружились и теперь их будни не были такими серыми.
Стоя возле окна, Гленн часто наблюдал за медленным передвижением Парка, ведь тот страдал от сильных болей в ногах и спине, вызванных рядом болезней. Дуглас нередко признавался, что готов покинуть этот мир, но пока не имеет на то право, так как был заложником не свершённого дела. В подробности старик не вдавался, но Эванс был уверен, что это как-то связанно с внуками.
«Дуглас посетил Гудолл Парк, чтобы больше никогда не вернуться…», – размышлял Гленн, после новости о его гибели.
Следующая страница была вырвана из тетради.
Продолжить поиски другой помешал неугомонный Рон. Разыгравшись без причины, он стал портить блокнот, оставляя на бумаге вмятины от клыков.
Прислушавшись к обстановке в доме и убедившись, что по-прежнему остаюсь одна, я избавилась от натиска пса и принялась искать недостающую часть текста. Почерк Тихона проявился в самом конце.
Новостные ленты гремели событиями в «Гудолл Парке». Внимание общественности привлекла хозяйка бордового авто, что была тотчас опознана. Ею оказалась пятидесятилетняя Мегги Шарроу – кассирша из кафе неподалёку.
Когда детективы постучали к ней в дверь, она вышла с чашечкой крепкого кофе и беззаботно опустилась на крыльцо. Один из служащих узнал женщину, ведь несколько лет назад он участвовал в её поисках, когда та сбежала из дома.
Мегги страдала биполярным расстройством первого типа.
Сидя на ступеньках крыльца, она непринуждённо беседовала с офицерами. «Как дела, ребята? – мило улыбась, спрашивала она. – Ничего, если я закурю?».
Детективы обнаружили в гараже бордовую Хонду с глубокой вмятиной на капоте, но даже тогда женщина уверяла, что весь день провела дома и никуда не выезжала. Более того, она не знает ни одного человека по имени Дуглас Парк.
Узнав, что стала причиной его смерти, Шарроу искренне удивилась:
– Этого не может быть! Похоже, мне нужно позвонить своему адвокату, – сказала женщина, приложив пустую ладонь к уху.
В этот жаркий день лета Шарроу ждало увлекательное путешествие в соседний город, где проживала её единственная дочь Дженна, а после – долгое лечение в одной из психиатрических клиник.
Остальная биография Мегги Шарроу была настырно зачёркнута. Впрочем, её судьба интересовала меня меньше всего.
Сам того не понимая, Парк стал главным героем Гудолл Парка.
Множество людей оставляли цветы у ворот, где он нашёл свою смерть. Жители посчитали своим долгом отблагодарить того, кто так отчаянно проявил свою смелость. Никто из них не догадывался, что в жизни Дугласа данный «подвиг» был не первым. И теперь он никогда о нём не расскажет.
Когда полицейские пришли в дом его сына – Дугласа младшего, чтобы сообщить о трагедии, тот опередил их с вопросом:
– Это как-то связанно с событиями в Фултоне?
Парень тут же пожалел о своих словах, ведь они никак не клеились с делом. К тому же сейчас, когда его отца больше нет.
Со времён тех событий прошло пятьдесят лет. Целых пятьдесят лет Дуглас жил с тайной, что беспощадно омрачало его существование.
Я с грустью осознала, что история старика в красной футболке так и останется для меня загадкой. Лихорадочно перелистывая пустые страницы, я надеялась найти ответы, но вместо этого выронила блокнот из рук.
Голос за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте:
– Что-то потеряла?
Обернувшись, я встретилась глазами с Тихоном. Его недоброжелательный вид убивал надежду на лучшее: гуляющие скулы и нездоровый блеск во взгляде. Тогда я пожелала оказаться перед несущимся авто Мегги Шарроу, нежели оставаться наедине с разгневанным Райским.
– Прости, – единственное, на что мне хватило сил.
– Простить за что? – сдержанно переспросил он, закрывая за собой дверь. – За то, что влезла в мою комнату и стала рыться в личных вещах? За это?
Мои щёки запылали от стыда и подступающего страха.
– Тихон, я правда не хотела…
– Или за то, что надурила отца и вклинилась в мою жизнь? – не слыша, наступал он. – За что именно простить тебя, София?
Я потеряла дар речи, когда расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Стало трудно дышать. И пусть я знала наверняка, что Райский не сломает границу, всё равно продолжала непрерывно дрожать.
– Как ты вообще здесь оказалась? – процедил он сквозь зубы. – Взлетела на своей космической коляске?
Было ясно, к чему он клонит, и я поспешила оправдаться:
– Я и Нелли завтракали на балконе, – слова смешались в сумбурном потоке. – А потом позвонил Елисей. Она сбежала, оставив меня одну. Мой телефон оказался в твоей комнате. Он долго звонил, и тогда…
Осознав, что выдаю что-то невразумительное, я замолкла.
Ухмыльнувшись, Тихон поддался вперёд, расположив руки по обе стороны кресла. Мне стали слышны удары его сердца, которые походили на пушечные выстрелы, когда моё выбрало совсем не биться.
– Не верю ни одному лживому слову, – выдавил он с особым презрением. – Я терпел тебя целый месяц, закрывал глаза на нудный плачь и на выходки твоей продажной семейки, даже смирился с последствиями, которые оставили наши встречи. И я стерплю эту ситуацию, если ты сейчас же провалишь из моего дома. Выждав короткую паузу, он прогремел: – Пошла вон!
Повторять не имело смысла. Оттолкнув от себя Тихона, я устремилась прочь из комнаты. Обида душила, а когда за спиной послышался треск деревянной двери, что спровоцировала очередь гневных ударов, то здравость окончательно меня покинула.
Вцепившись в перила лестницы, я вспомнила о всех прошедших тренировках и оттолкнула от себя кресло. Мне удалось покорить несколько ступенек, прежде чем равновесие было потеряно, а свет сменился тьмой.
* * *
Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на кровати, в своей ненавистной темнице. И пусть картинка плыла, я смогла разглядеть Тихона, расправляющего над моей головой мокрую тряпку. Мой реакция была незамедлительной – мерзкий кусок ткани был с криком отправлен в стену.
– Ты чего? – возмутился Райский. – Всего лишь компресс. Мне всегда так делают после боя. Или ты предпочитаешь мороженный окорок?
– Что случилось? – выпалила я, приподнявшись на локти.
– Начинается… Где я? Что со мной? Как я здесь оказалась? – передразнил он. – Спокойно, Соня. Ты была в отключке пять минут. Мир не успел измениться.
И хотела бы я разозлиться на него, да только всё случилось по моей вине. Райский не толкал меня с лестницы и тем более не просил врываться в его комнату.
– Тебе крупно повезло, обезьянка. Кроме разбитой брови, на твоём теле нет ни одного повреждения, – он хитро улыбнулся. – Я внимательно всё изучил.
– Может, хватит издеваться? Мне и без того тошно. Всего бы этого не произошло, если бы ещё утром я оказалась дома.
– Не спеши винить родителей. Чудаки потеряли колесо на трассе и теперь смиренно ждут эвакуатор. Хотел бы я посмотреть на их растерянные лица, – хохотнул Тихон, а после выдержал паузу. – Не волнуйся, я присмотрю за тобой до их приезда.
– Думаешь, я этого хочу?
– А разве нет?
Райский глубоко вздохнув, поняв, что сейчас не время для иронии.
