Текст книги "Мой тихий ужас (СИ)"

Автор книги: Кэрри Прай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

1.10

Возвращаюсь домой за полночь, уставший и продрогший. Несколько часов хватило, чтобы окончательно остыть. Уже на входе замечаю, что на кухне горит свет, а туфли гувернантки по-прежнему стоят в прихожей.

– Удивлён, что ты ещё здесь, – обращаюсь к Нелли, которая хлопочет над посудой. – Уже давно не оставалась на ночь. Решила вспомнить жаркие деньки?

– С тобой-то? – кривляется девушка через плечо. – Ты редкая ледышка, и ночи с тобой аналогичные. На Крайнем Севере поди теплее.

Мне удаётся отделить вредность от флирта. Заскучавший по женскому телу, я не скрываю азартного взгляда. Спустя месяцы душевного бедлама и дни без боёв мне как никому нужна разрядка. Ещё немного, и я попросту сойду с ума.

– Я сильно изменился, – лгу не краснея. – Но зачем трепаться впустую, когда можно проверить это на практике? Елисей давно спит…

– Бестолочь, – смеётся Нелли, зарядив в меня полотенцем. – Закатай губу. Ну или то, что от неё осталось. Ты похож на сборник ссадин.

В последнем бою мне здорово досталось, но я прекрасно знал, что уже через неделю лицо заживёт, а мелкие шрамы будут заметны только самому внимательному и щекотливо-близкому человеку. У Нелли оставался шанс им стать.

– Я волнуюсь за тебя, – признаётся девушка, проведя пальцем по моей скуле. – В последнее время ты сам не свой. Такой потерянный. Что-то стряслось?

На краткое мгновение задаюсь мыслью, что могу ей открыться, рассказать о странном письме, но так же скоро обрубаю это желание.

– С боями покончено. Мастер растоптал меня как ту блоху. Я не то чтобы потерянный, Нелли. Я окончательно разбит.

– Если причина в одних лишь боях, то тебе это на благо, – спешит приободрить она и тут же медлит: – Только в этом дело, Тихон?

Чертовка слишком хорошо меня знает, чтобы насытиться услышанным.

– Не только, – признаюсь неохотно. – Хотел спросить, помнишь ли ты день, когда ушла София? Она что-нибудь тебе сказала?

Глаза девушки тонут в сочувствие. Она надеялась больше не услышать этого имени, и теперь устало вздыхает, ведь долгое молчание оказалось жалким затишьем.

– Софи ничего мне не сказала, потому что в тот день мы были вместе с тобой, – она молвит так, будто повторяла это не единожды. – Ты разве забыл, Тихон? Так же, как и ты, я понятия не имею что с ней стряслось. И перестань думать об этом. Всё в прошлом.

Нелли не понять, что забыть того, кто так ярко о себе напомнил попросту невозможно. По правде я ни на день не забывал о Софии и едва ли забуду. Слишком бурное лето, чтобы оставить его за плечами. Порой я уверен, что тот жаркий июль продолжается по сей день, минуя остальные времена, и не думает заканчиваться.

– Ладно, прости, – сдаюсь я, направившись в комнату. И лишь когда переступаю первые ступеньки лестницы, вдруг вспоминаю. – Помнишь, ты папку с моими тетрадями? Я давно её не видел.

Нелли спешно оживляется.

– Та, где ты хранил свои вступительные работы?

Киваю ей в ответ, наблюдая за тем, как тает воодушевление девушки.

– Она осталась у Софии. Пропала в тот же день, что и Романова.

Уже зайдя в комнату, я пытаюсь найти объяснение поступку Сони. Удивительно, как за тихой натурой скрывалась эдакая интриганка. Не теряя времени открываю компьютер и приступаю к чтению. Теперь я хочу побыстрее с этим закончить.

Знаешь, тогда я сильно ошибалась в Арсении. Он был славным, несмотря на безбашенность и желание казаться безупречным. Тебе повезло быть его другом. И стоит ли корить его за то, что он не остался праздновать твою победу? Едва ли, ведь он не знал, чем завершится этот вечер. Не мог допустить, что ты ворвёшься в мою комнату и попросишь о невозможном….

Здесь начнётся наша новая глава.

Все те же непонятные высказывания. Всё тот же электронный почерк.

2.1

Часть вторая. Танцы в темноте

Вечерний сон всё никак не приходил, а стихнувшая вдруг музыка лишь заставила напрячь слух. Ни шорохов, ни шагов, ни противного смеха. Дом наполнился тишиной, даря иллюзию полного одиночества. Но долгожданное спокойствие было нарушено, что совсем меня не удивило. Здесь ни на секунду не расслабиться.

– Поднимайся, – сказал Тихон невежественным тоном. – Прогуляемся с тобой.

Разум едва переварил сказанное, а на губах застыло безмолвное «Что?».

– И чего замёрзла? Ах, ну точно, мне стоило попросить иначе, – приложив ладонь к груди, он слегка поклонился. – Не составишь ли ты мне компанию на прогулке?

Я продолжала смотреть на него с недоумением. Меня смутило всё: от предложения до убеждённости в том, что пешая прогулка для меня – пустяковое дело.

– Ты, кажется, не заметил, что фраза «поднимайся» ко мне не применима. И даже если бы я могла это сделать, то ни за что бы с тобой не пошла.

– Как же я забыл, – фыркнул Тихон и в момент стал серьёзным. – Мне правда хотелось быть вежливым, но ты сама всё испортила своим жалким упрямством. Нелли и отец задерживаются, они попросили присмотреть за тобой. И так вышло, что вместе с Роном я могу выгулять и тебя. Сам тому не рад. Однако так будет лучше, нежели ты вычистишь весь дом в моё отсутствие.

Всё вернулось на круги своя, а вместе с тем невыносимый Райский. Конечно же, его опасения были лишены уверенности, он хотел задеть побольнее.

– Спасибо, но я останусь. Гулять со мной не обязательно.

– Обязательно, – надавил парень, и тогда я поняла, что мой отказ ничто перед его словом. Он не уйдёт, пока не получит желаемое. Впрочем, предложение подышать свежим воздухом не казалось таким ужасным. В конце концов есть шанс наладить отношения, что начались весьма паршиво.

– Хорошо. Твоя взяла.

Пожав губы, я стала пробираться к коляске. Всё это время Райский стоял в проходе, подпирая плечом стену, и внимательно наблюдал за происходящим. Под его пристальным взглядом мои перемещения стали крайне нелепыми, все прошлые навыки скатились к нулю. Я то и дело цеплялась за кресло, что так и норовило откатиться.

– Проклятье, – выругался парень, когда устал ждать.

Подойдя ближе, он резким движением подхватил меня на руки. Новая высота показалась опасной, как и некая близость с чужим телом, определённо сильным. Скорость моего пульса возросла над его, – таким спокойным, – что так чеканно ощущался через тонкую футболку. Вблизи был виден каждый тонкий шрам.

Один глубокий вдох, и наши взгляды встретились.

– Я с радостью верну тебя на трон, если перестанешь быть удавкой.

Осознав, что всё это время держу его за шею я моментально исправилась, не сумев скрыть смущение. Должно быть, мои ногти оставили фактурный след.

– Прости, – прошептала я, ощутив под собой сиденье.

– Меня нисколько не пугают плёвые царапки.

– Но всё же…

Однако, минуты неловкости были недолгими. Тихон управлял коляской так же, как и водил спортивное авто – резво и без доли ответственности.

– На улице дождь, – предупредила я, не по своей воле переезжая порог дома. Обувь и кофта остались в комнате.

– Ничего. Я не растаю.

К счастью, дождь давно прекратился, а вечерний воздух благосклонно оставался тёплым. В мозаике густых серых туч проглядывались остатки заката. Мы «шагали» по длинной улице, такой незнакомой, но оправданно красивой, в то время как Рон наслаждался свободой и портил соседские клумбы.

Настал тот момент, когда молчание переломило грань неловкости. Тогда Тихон заговорил первым:

– Что ж, пришло время познакомиться. Расскажи о себе.

– Что именно тебя интересует?

– Да что угодно. Например, как проводишь своё время? Кроме того, что кидаешься под колёса иномарок. Наверняка такому где-то учат.

Я не видела его лица, но знала, что тот ухмыляется. Мне пришлось проглотить сарказм, ведь главной целью прогулки оставалось примирение.

– Мы так долго спорили с мамой о колледже, что пропустили время подачи документов. Она видела меня поваром, но я всегда мечтала танцевать.

– Танцевать? – хохотнул парень, тем самым больно уколов. – Прости, но твоя матушка была права. Танцевать в коляске тебе не удастся, а вот готовишь ты отменно. К примеру, гнусные подлянки. Я бы до такого никогда не додумался.

Заводить спор с Тихоном – занятие бессмысленное. Он не был готов к другой правде. Отпустив очередной прилив злости, я спросила:

– А как же ты? Теперь твоя очередь.

– Учусь на заочном в Литинституте, факультет философии, а в свободное время увлекаюсь боями, – беззаботно ответил парень, будто одно с другим клеилось.

– Это объясняет твой внешний вид, и только. Никогда бы не подумала, что ты повязан с творчеством.

– Оцениваешь людей по обложке?

– В редком случае это практичнее, чем судить по поступкам. Так, как делаешь это ты, – бросила я опрометчиво, намекая на аварию.

Скорость езды плавно увеличивалась. Даже безутешный Рон пропал из виду, не желая нас нагонять. Порядком странно, что тревога обошла меня стороной. Мне казалось, что Тихон не допустит «аварии». Больше не допустит.

– А что касается парня? – спросил он, пропустив колкую фразу мимо ушей. – Где же тот счастливчик, что должен развлекать тебя заместо меня?

Райский явно был далёк от истинного понятия «развлекаться».

– Последний мой роман был школьным и длился он целый… выпускной.

– Правда? – вдруг развеселился Тихон. – Трюки с коляской на него не подействовали? Ты совсем не разбираешься в людях. Сдаётся, он был жутко чёрствым и умным. Ни то что мой отец…

– Кто бы говорил?! – вспылила я. – Будто сам преуспел в отношениях!

Мы резко остановились.

– А с чего ты взяла, что я одинок?

Я была крайне неосторожна, произнеся это, и дабы не подвести Нелли, моментально собралась:

– Довольно сложно представить кого-то рядом с тобой…

Очередная едкая фраза, но выбора не было. Я брякнула то, что первым пришло в голову, ведь действительно так считала.

– Но ты сейчас рядом, –  сухо выпалил он. – Или мы не об этом?

Мой ответ застрял в горле, потому что впереди открылись потрясающие виды. Небольшой спуск дороги плавно перетекал в линию моря, очерченную лучами заходящего солнца. Где-то там обрывалась престижная улица. Где-то там бурлила прошлая, по-настоящему счастливая жизнь.

– Ладно, я понял. Мне пора к Рону.

Райский шустро зафиксировал колёса, пожелав уйти. Тогда я наугад завела руку за плечо и вцепилась в его запястье. На порядок жёстче, чем было ранее.

– Не бросай меня здесь, – прозвучало с лёгкой мольбой.

– Прости, но ты сама меня отвергла, – говорил он полным яда голосом. – Представь, что выпускной закончился. Тебе не привыкать. А лучше, повтори свой фирменный трюк. Уверяю, мы здесь любому уступаем в деньгах.

Постучав по спинке кресла, он ушёл. Я же корила себя за то, что потеряла бдительность и дала мерзавцу шанс.

Коляска зависла на спуске, как и моё доверие к Райскому. Мокрый асфальт, растущая паника и неумение управлять механизмом – данная совокупность обещала преобразоваться в невесёлый аттракцион. Мне ничего не оставалось, как быть преградой на встречной части дороги.

И пусть поступок Тихона был показательным, едва ли он намеревался провести эксперимент. Я знала, что за мной не наблюдают.

И снова никакого страха. Одно лишь безразличие. Райский вёл себя как ребёнок, а я ненароком искала тому причины. Его прошлое – тьма. И меня коробила мысль, что я желаю разобраться в нём безмала так же, как хочу начать ходить.

На небе показалось несколько звёзд, когда меня впервые ослепило фарами. Из тонированного джипа показался обескураженный Елисей.

– Соня? Что ты тут делаешь? Боже, ты вся дрожишь. Я ведь просил Тихона приглядеть за тобой! Ух, я ему устрою! Дождётся у меня!

– Всё в порядке, правда. Я сама решила прогуляться, – лгала, чему мужчина явно не поверил.

– Подожди, девочка. Сейчас я отвезу тебя домой.

«Домом» он называл то место, что для меня являлось тюрьмой. И будет являться целое лето.

2.2

Наступил тот долгожданный день, что называют семейным.

Сидя у окна, которое успело стать задушевным, но бездушным другом, я наблюдала за тем, как выдержанный дворик Райских превращается в место для широкого пикника. Божена накрывала на стол, в попытке выглядеть достойной хозяйкой, в то время как Елисей занимался мангалом и отстёгивал душные шуточки. Идея провести совместный выходной воодушевляла только родителей. Едва ли они догадывались, что присутствие Павла на празднике живота превратит мой день в кошмар.

– Ты невероятно везучая, Софка! – восхищалась Вета, разглядывая интерьер моей новой комнаты. – Этот дом похож на дворец! Да и кровать царская! Ого, а это что? Вазочка с конфетами? Можно мне в пакет отсыпать?

– Делай что хочешь, – равнодушно отвечала я, чувствуя себя предельно одинокой. Семья вела себя непринуждённо, будто оказаться здесь – моя завидная удача. Порой мне казалось, что бестолковый Рон проникся ко мне большим сочувствием.

– Какая-то ты грустная сегодня, – заметила сестра. Она крутилась у зеркала, примеряя махровый халат. – Мы так хотели тебя порадовать, приехать всем вместе. Пашка даже от работы отказался ради этого.

– Лучше бы он отказался от поездки, – буркнула я себе под нос.

Меня бросало в дрожь при виде лживого жениха. Он сделал несколько обходов вокруг старого «Логана», проверяя «ржавое корыто» на наличие царапин. Ему ли не знать, что там их сотни? Бросал высокомерный взгляд на владение Райских, наверняка сгорая от зависти, ведь кроме сердца моей наивной сестры ничего не добился.

– А что на втором этаже? Могу я глянуть?

– Нет! – резко оттаяла я. – Туда вход воспрещён!

– И почему же? – спросила Вета, но тут же догадалась. Её глаза заискрились, как у хитрой лисицы. – Там живёт сынок Елисея? И как он тебе?

– Н-никак.

Мне хотелось сказать больше, заменить «никак» на «ужас», но продолжала стойко подавлять эмоции, пусть речевой порог выдавал. Удивительно, что несмотря на гнусные выходки Тихона, он не стал свидетелем изъяна. Могу только представить, как бы он позабавился.

– Ох, да брось, Софка. Я видела его в больнице. Такой красавчик. Тебе стоит к нему присмотреться. К тому же, нам не мешало бы иметь богатого родственника.

Пустая болтовня Ивы пролетела мимо ушей, меня удивило другое.

– Ч-что? Он был в больнице?

– А ты не помнишь? – хмыкнула Вета, скинув халат.

– Нет. А разве должна?

Поменявшись в лице, сестрица подскочила к окну, будто увидела нечто.

– Вот так кадры! Ты не говорила, что у него есть друг! Что насчёт подружки?

Узнав причину её любопытства, я окончательно поникла – Тихон и Арс заходили в ворота. Райский часто пропадал вне дома, но от этого его визиты не превращались в желанные. Мне стало дурно от мысли, что они разбавят нашу компанию. А ведь ещё минутой ранее казалось, что хуже быть уже не может.

– Впервые вижу таких разукрашенных, – продолжала дивится сестра. – Они что, сектанты? Если так, то к чёрту такое родство. Найдём тебе получше.

– Перестань…

– Нет, правда. Был у меня один с кукушкой поехавшей. Такое вытворял – рассказывать страшно. До сих пор смотрю на котиков и сердце кровью обливается.

Липкое уныние растеклось по венам. Как же мне хотелось отдёрнуть сестру и громко признаться, что её проблема ничто по сравнению с моей. И я решилась.

– Я должна тебе кое-что сказать… Ты ведь умеешь хранить секреты?

Ответа не поступило, ведь по всем несправедливым законам наш диалог оборвала Божена. Голосив на весь двор, она нарекла нас злостными лентяйками. Вета ринулась помогать с овощами, огорошив меня напоследок:

– Никуда не уходи! Сейчас Пашку попрошу тебя выкатить!

Последнее что я хотела, так это принимать его помощь.

Зайдя в комнату, Павел слегка прикрыл дверь, чем заставил сильно напрячься. Такие как он полагали, что им дозволено всё. Безвкусная причёска, аляповатая рубашка и наручные часы с поддельным брендом – как жалкая попытка показаться удачливым. На деле он был беден, и к тому же жутко скуп.

– Ну здравствуй, София, – его томная интонация спровоцировала брезгливые мурашки. – Давненько не виделись.

– Я бы с радостью оттянула этот момент на века.

– Огрызаешься? – хмыкнул он, оглядев комнату. – Рад заметить, что с тобой всё в порядке. Однако, на твоём месте я бы сбавил пыл. Вероятность остаться в кресле велика, а бегать за инвалидом пожелает на каждый. Пересмотри своё поведение.

Желчь подступила к горлу. Я сжала кулаки, до боли.

– Не стоит обижаться, милая. Я ведь говорил, что когда-нибудь ты пожалеешь. Кто знает, согласись ты тогда на моё предложение и не сидела бы здесь. Твой день рождения мог запомнится совершенно другим. Я хотел провести его вместе.

– А я бы предпочла броситься под поезд, – призналась искренне.

– Тебе же хуже, – улыбнулся он, окатив взглядом коляску. – Впрочем, ты сама это вскоре поймёшь. А теперь позволь уважить Иву, она ждёт свою сестру.

Павел сделал шаг, а я откатилась.

– Притронешься ко мне, и Вета всё узнает. Я не шучу.

– О чём ты, Соня? – продолжал издеваться он. – Я ничего не сделал.

– Ты предлагал мне мерзкие вещи, и мы оба это знаем.

– Разве? Это кто-нибудь слышал?

В этот момент дверь распахнулась, а порога комнаты коснулся светлый кроссовок. Впервые Тихон появился вовремя. Какое-то время он просто молчал, переводя взгляд то на меня, то на Павла, а потом с настороженностью спросил:

– Всё нормально? Мне до фени ваши игры, забавляйтесь где угодно, но не на моей территории... Ладушки?

Павел тут же сменил маску.

– Ох, ты всё неправильно понял, – поспешил объяснится парень. – Я Павел, жених Веты – сестры Сони, – протараторил он, протянув руку.

– Сочувствую, – бросил Тихон, не ответив на рукопожатие.

Лицо «жениха» покрылось красными пятнами. Он погорел от злости.

– Не обижайся, Пашка. У таких как мы специфическое приветствие. Боюсь, оно тебе не понравится.

– У таких как мы? – удивился он.

– Спроси у своей девки. Она явно в этом разбирается.

Мне стало совестно за сестру, что наверняка успела обронить очередную глупость. Представляю, как закусился Тихон, когда его сравнили с сектантом.

– Кстати, – беспечно добавил Райский, – на месте тебя я бы варежку не разевал. Мой друг Арс весьма падок на женщин. Особенно на тех, что остаются без присмотра.

Едкое заявление послужило для Павла пинком. Он вышел из комнаты, наверняка проклиная Тихона за дерзость. Его самомнение здорово пошатнулось.

– Прокатимся на лужайку? Или сразу на луну? – разулыбался вдруг Райский. С тех пор, как он бросил меня на дороге мы больше не встречались. И такая откровенная радость меня порядком смущала. За время пребывания здесь я кое-что усвоила: маленькое затишье однозначно предвещает бурю. Это, ведь, Тихон.

Впрочем, мне ничего не оставалось, как позволить ему быть «водителем».

День не прекращал быть странным, абсурдность этой встречи зашкаливала. Елисей и Божена мило обменивались воспоминаниями, ибо связывало их многое. И пусть разговоры о детском доме не вызывали восторга у присутствующих, родители болтали об этом взахлёб. Павел хлопотал над салатом для Ивы, украдкой поглядывая на Арса, что показалось безумно смешным. Вета же оставила манеры в утробе матери, поэтому не стеснялась задавать неудобные вопросы. Её любопытство сконцентрировалось на теме денег. Она даже умудрилась выудить место для Павла на предприятии Райских. Сам же Тихон был бесстрастный, сидел молча, раскинувшись на стуле, что не скажешь про Арса. Он так и жаждал подогреть обстановку.

– У вас такие чудные дочери, – лестно отзывался парень, обращаясь к Божене. – Вы явно знали, кого брать.

– За языком следи, – рычала Вета. – Я тебе не камбала с прилавка. У самого-то семья есть?

– А то, – ехидничал Арс. – Мама – хиппи, папа сдох.

Звучало ужасно, однако, теперь разговоры о секте не казались такими беспочвенными. В кругу «семьи» становилось всё некомфортнее.

– Ну а вы, Божена, – переключился Арс. – Когда-нибудь шалили с Елисеем? Признайтесь, пару лет назад он был неплох собой.

На бледном лице матери проявился смущённый румянец.

– Ох, брось. Наши отношения сугубо профессиональные. Мне проще представить его братом, чем потенциальным любовником.

Друг Тихона заметно расстроился.

– Как скучно.

– Быть может, тебя развеселит прогулка за воротами? – с улыбкой предостерёг Елисей. – Наверняка там есть, чем заняться.

Арсений примирительно выставил ладони.

– Намёк понят. Буду нем, как камбала, – брякнул он, подмигнув Иве.

За столом повисла оглушающая тишина, что была хуже скрежета. Даже Вета не решалась завести разговор. Тогда на помощь пришла мама, чем совершила фатальную ошибку. Божена обратилась к Райскому:

–  Ты сегодня крайне молчалив, Тихон. Разве у тебя нет к нам вопросов?

Я отставила стаканчик с соком, боясь пролить его на колени. Пальцы перестали слушаться. Дыхание перехватило.

– Всего один, – ответил Тихон, расправившись. – Как долго вы будете притворяться, что приятны друг другу?

Ну вот и всё. Да здравствует сатана!

– А что вас удивляет? Правда? – продолжил он, когда в него вцепилась масса поражённых глаз. – Только посмотрите на себя, один большой сгусток фальши. Я почти прокатился по вашей дочери, а вас волнует моя отстранённость? Серьёзно? Каждый склочный вопрос Арса проглатываете с аппетитом, но для чего? Уверяю, папаша не оставит вас без денег, так что хватит притворяться. Ладушки?

Елисей медленно приподнялся со стула. Он нервно поправил ворот рубашки, наверняка задыхаясь от возмущения.

– Ты здесь единственный актёр… Пшёл вон.

– Повторяешься, папа, – хмыкнул Тихон. – Забавно, что ты встаёшь на сторону людей, которые готовы предать друг друга. Тогда что говорить о нас?

Мне до дрожи в груди не понравилась эта фраза.

– Какой же ты олух, – со смешком сказала Вета. –  Топнул ножкой, а что дальше? Мне понятна твоя зависть, правда. Но мою семью не тронь.

– Да в аду я видел такую семейку! Часом ранее твой хахаль подбивался к Соне. И сдаётся мне, что далеко не в первый раз. Не веришь мне, тогда сама её спроси.

– Что ты несёшь? – сглотнула сестра.

Арсений прикрыл рот, подавляя рвущийся наружу смех. Меня же парализовало с новой силой. Слова растерялись. Я плыла под взглядом Веты, сгорая от незаслуженного чувства вины. Она всё поняла. Подскочив с места, Павел поволок Иветту на выход. Божена спрятала лицо за ладонями, всячески уворачиваясь от извинений Елисея. Где-то за воротами уже разгорался нешуточный скандал.

– Ну вот, теперь всё даже очень искренне, – усмехнулся Тихон, потирая руки над  порцией мяса. – Передайте мне соус, пожалуйста.