Текст книги "Мой тихий ужас (СИ)"

Автор книги: Кэрри Прай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

3.2

– И куда это ты собралась? – прилетело в спину, когда я зашнуровывала кеды. Получалось неплохо, несмотря на игривого Рона, который так и норовил стянуть с меня кроссовок. Но только один постоялец дома обладал способностью рушить чужие планы и делал это отменно.

Тихон Райский.

– У меня встреча в социальном классе, – с толикой недоумения ответила я. Меньше всего мне хотелось перед ним оправдываться. – Что-то не так?

– А как же наши тренировки?

– Подождут, – сухо бросила я, всё ещё злясь на парня.

Он доставил немало хлопот, унизив группу инвалидов. Теперь каждый участник кружка считал своим долгом напомнить о том, что вытворил Тихон. Райский ловко внёс перчинку в их размеренную жизнь и пуд соли в мою.

– Значит, так ты заговорила? – фыркнул он, закинув на плечо спорт-сумку.

– Просто я…

– Просто ты получила то, что хотела. Каждый в этом доме, так или иначе, пользуется мной, – Тихон посмотрел на Елисея и Нелли, которые скромно ужинали на кухне, а после переключился на Рона. – И даже ты, предатель хренов.

Выйдя на улицу, Тихон демонстративно хлопнул дверью, оставив за собой массу вопросов. Никогда прежде он не выглядел таким уязвимым. Капризы помешанные с обидой были ему не свойственны.

– Что это сейчас было? – изумилась я.

– Не обращай внимание, Софи, – поспешила ответить Нелли. – Тихон злится, ведь всё идёт не по его плану. Типичный эгоист.

Покончив с ужином, Нелли вызвалась отвезти меня в группу. Всю дорогу от дома до центра девушка уверяла, что в поведении Тихона нет ничего новоявленного, он перебесится, и старые проказы вернутся. Однако я считала иначе. За последние дни он сильно изменился, либо стал тем, кем всегда являлся.

Убаюкивающие минуты, проведённые в группе, помогли избавиться от волнующих мыслей. Слава обладал прирождённым талантом создавать комфортную обстановку для тех, кто его окружал. И пусть порой меня клонило в сон от долгих высказываний, я принимала это за мастерство. Он понимал «нас» как никто другой.

– Спасибо за внимание, увидимся завтра!  – попрощался он группой, завершив очередную мотивационную речь. – А ты, Соня, останься…

Его просьба стала удивлением и ненароком порадовала. Я развернулась и смущённо поправила волосы. Назрел уже привычный вопрос:

– Что-то не так?

– Тебя сегодня никто не встречает, – сказал он так, будто был в этом железно уверен. – Я провожу, если ты не против.

– Конечно... Спасибо.

Оставшись в компании психолога, я не успела предать значение отсутствию Нелли, что клятвенно обещала встретить меня из центра. Все лишние вопросы вмиг растворились. Слава шёл неторопливо, помогал объехать каждую ямку на дороге, пусть даже самую незначительную, и меня подкупала его забота.

– Ты в кресле совсем недавно, – подметил он, отпустив ручки и поравнявшись со мной. – Но ты не выглядишь сломленной. Мне приходилось работать с новичками, и ты явно от них отличаешься. В чём твой секрет?

– Мой диагноз неокончательный – вот и вся тайна.

– Нет, здесь что-то другое, – не сдавался парень. –  Я не увидел грусти в твоих глазах, что свойственна «особенным». Сложилось мнение, что не так уж и плохо сложилась твоя жизнь после травмы.

По правде она перевернулась, и не единожды. Но если первые кульбиты потопили в безысходности, то вторые подарили надежду. Тихон помог мне поверить в себя.

– Кто этот парень, сорвавший вчерашнюю лекцию? Бойфренд? – улыбнулся Слава, словно прочитал мои мысли. – Ему явно не по нраву наши беседы.

– Нет-нет, Тихон… – засомневалась я, так и не найдя парню точного определения. За последние месяцы он перебрал множество различных вакансий и не смог устояться в каждой. – Он просто мой знакомый.

– Сомневаюсь, что «просто знакомые» станут тебя караулить.

Не успела я переварить сказанное, как свет фар от жёлтой иномарки ослепил глаза. Двери в дерзкой манере распахнулись, а на дороге показалось три шатающихся силуэта – Тихон, Арс и… Паша. Все они едва держались на ногах.

– Салют! – пропел Райский, преградив нам дорогу. – Извиняюсь, если прервал ваше свидание. Было важным предупредить, что здешние ромашки лучше не рвать. Мой нетерпеливый друг осквернил их на досуге.

Злость заклубилась в висках. Тихон не только посмел сесть пьяным за руль, но и умудрился привести сюда Павла. О испорченной прогулке думать не приходилось.

– У вас проблемы, парни? – спросил Слава в привычной манере психолога.

– Да! – рявкнул Паша, ища поддержки в воздухе. В свете фонаря он выглядел более омерзительным. – Благодаря ей меня бросила девушка!

– Она оставила тренировки, – поддержал его Тихон, неуместно топнув ногой. – Тем самым бросив меня. Вот такая Соня су… сумууверенная.

Осознав всю сложность ситуации, Слава переключился на Арса.

– Полагаю, ты тоже пострадал?

– Ага. Меня через бедро сегодня бросили, – на миг оживился татуированный. – И это принесло мне не меньшую боль. До сих пор стреляет в ключице.

Гнев прошёлся по мне волной тока, что не осталось без внимание Райского.

– И о чём же говорят эти сдвинутые бровки? – хмыкнул он. – Давай, Соня, не держи в себе. Найди смелость на оскорбление. Хотя бы на что-то…

– Да пошёл ты!

– Согласен. Это было смело.

Тем временем Паша приближался к Славе.

– У тебя странный прикид, парень. Все калеки придерживается ущербного стиля? Извиняй, но эта клетка выводит из равновесия.

– Ты говоришь о боях, или я что-то не догоняю? – икнув, вставил Арс.

Предугадав их замысел, я поддалась вперёд, наехав Тихону на ногу.

– Что за дела? – процедила я сквозь зубы. – Тебе до конца голову отбили?

– А на что это похоже? – криво улыбнулся он.

– Всё просто. Ты отравляешь мою жизнь.

Устало выдохнув, Райский покачал головой.

– И вот ты снова ничего не поняла…

3.3

Тогда ты вернул меня домой, испортив один из прекраснейших вечеров, так и не найдя времени на объяснение. Попросту не посчитал это нужным.

Зарываюсь пальцами в волосы, проявляя в памяти каждую затуманенную минуту того дня. Я приревновал Софию к себялюбивому психологу, но не нашёл смелости ей в этом признаться. По правде мне самому с трудом в это верилось.

Ты снова сделал мне больно…

И причина тому не внезапная встреча, полная кривляний и унизительных фразочек, а твоя напускная дружба с Павлом. С тем человеком, которого я всем сердцем ненавидела, и ты прекрасно об этом знал.

Меня бросает в холодный пот от несправедливых обвинений. Если бы я только знал, что на самом деле творил Паша, то уже тогда бы лишил мерзавца зубов. Моих скудных познаний хватило, чтобы посчитать его товарищем по несчастью.

Только сейчас я понимаю, как сильно ошибался и до чего же глупо себя вёл.

Это стало одной из причин моего недоверия. Каждый раз, когда я делала шаг навстречу, ты заставлял отступить назад, возвращая наши отношения на прежний уровень. Так чего же ты боялся, Тихон?

Боялся того парня, кем я медленно становился после каждой новой встречи с тобой. Боялся этой уничтожительной слабости, которая делала меня уязвимым. Боялся подпустить тебя ближе чем следовало, а потом страдать и корить себя за неоправданные надежды. И всё чего я так боялся пророчески свершилось.

Ты сбежала, захватив с собой частичку сердца, как когда-то это сделала мать. Ещё немного, и я полностью охладею к этому миру.

– Только не говори мне, что провёл за письмом Софии всю ночь? – сострадательно стонет друг. – Лучше бы тебе углубиться в сказки Андерсона.

Захлопнув ноутбук, разворачиваюсь на стуле и пристально смотрю на Арса, которого приволок домой прошлой ночью. Птицын здорово напился и неустанно бормотал о Павле, поэтому я не мог его отпустить, не узнав пикантных подробностей.

– У тебя несколько минут, чтобы привести себя в порядок и прополоскать глотку, – мой голос звучит слегка угрожающе. – Ты доставишь меня к Павлу.

– А как же завтрак? – притворно возмущается друг. – Обожаю омлет Нелли. Кстати, о разбитых яйцах… Она простила тебя за Софию?

– Я разобью тебе морду, если проведёшь в моей кровати ещё секунду.

– Наверняка ты гордишься этим, ибо никто не подогреет эту койку будучи в сознании. Ты просто мной воспользовался! Ненавижу тебя!

– Взаимно, – улыбаюсь я, а после нарочито смотрю на часы. – Ох, что же это? Секунда прошла, а значит…

Подрываюсь на друга с несерьёзными кулаками. Дабы не испытывать судьбу, Арс выныривает из-под одеяла и скрывается за дверью.

Ему хватает получаса, чтобы привести себя в порядок. И вот мы медленно ползём по трассе, высматривая из окна автомобиля обшарпанную пятиэтажку.

– Откуда ты знаешь его адрес? – интересуюсь с тенью подозрения.

– Забыл? Мы сами подвозили его домой, когда пытались насолить Софии, а в итоге сами замариновались в стельку.

– Не припомню такого.

– Конечно, ведь ты знатно надрался. От дохлого воробья было пользы больше, чем от твоей пропахшей туши.

– Я рад, что ты преуспеваешь в сравнениях, но, будь добр, придержать своё красноречие для Паши. Полагаю, он так просто не расколется.

Оказавшись у нужной двери, я силой давлю на звонок, и после длительного игнора пускаю в ход ноги. Такая явная настырность не остаётся незамеченной – Павел неохотно покидает шаткую крепость.

– Чего вам? – бросает он дерзко, будто ожидал наш приход.

– Пылесос не желаете? – отшучивается Арс, зная наперёд, чем закончится эта встреча. – Ещё есть кухонный комбайн, но он немного барахлит. Мы народ нежадный и всегда предоставляем клиентам скидку. Демонстрация нужна?

Павел хмурится и переводит на меня недоумевающий взгляд.

– Снова накачались?

– Да, но только в зале, – я хватаю его за грудки, тем самым выставив парня в подъезд. – А теперь говори, где сейчас Соня, и я не побью тебя за домогательства к ней… Не так сильно, как бы мне хотелось.

– Рекомендую купить электро-тёрку, иначе он не отвяжется!

Разозлившись, Павел отталкивает меня. Он не выглядит растерянным, напротив, вступает в бессмысленную полемику и даже смеет хамить:

– Какая, к чёрту, Соня?! Я не знаю, где она и мне откровенно плевать!

Его слова провоцируют, вынуждают перейти к категорическим действиям, но я стойко держусь. Пока его рот полон зубов, он способен ответить на вопросы внятно.

– То есть, о её нахождении тебе ничего неизвестно? – констатирую я, разминая пальцы рук. – И ты ничем нам не поможешь?

– Не помог, даже если бы что-то знал, – непредусмотрительно заявляет он.

– А как же фартук?! К нему бесплатно прилагается варежка!

Получив красный свет, я наношу профессиональный удар, после чего Павел складывается вдвое и жалобно стонет. Мне приходится согнуться в коленках, чтобы не терять зрительного контакта. В глазах соперника кроется правда, пусть даже в омерзительных и теперь очевидно потерянных.

– Советую тебе передумать и стать более сговорчивым, – нарекаю я, проводя костяшками рук по толстовке. – Мои кулаки так и чешутся… поболтать.

– Говорю же, я ничего не знаю! – дерзит Павел, но уже с меньшим энтузиазмом.

Его крик эхом разноситься по подъезду, и тогда на пороге появляться девушка. Мне хватает взглянуть на волнистые медные пряди, чтобы узнать в ней сестрицу Софии. Она по-прежнему стояла на защите своего скользкого возлюбленного.

– Что здесь происходит?! Паша! Что они сделали?!

Заметив Иветту, Арсений перепрыгивает несколько ступенек и бросается на девушку с объятьями, отчего моментально получает в грудь кулаком.

– Чёрт! Ты вообще не умеешь сосаться! Больная маньячка!

Выступления Арса оставались незамеченными, ведь на повестке была серьёзная тема. Немало важная для меня.

– Двое на одного? – расходится плутовка. – Это, по-вашему, честно?

– Тебе ли говорить о чести, Вета? – держусь, чтобы не плюнуть ей в ноги. – Сделав свой выбор, ты предала сестру. Снова.

Глаза девушки блестят, но не от слёз. Они полны колебаний и ненависти.

– Если хочешь посмотреть на настоящего предателя, то обратись к зеркалу, Тихон. Именно ты заставил её страдать.

– Возможно, – соглашаюсь, но лишь отчасти. – Я был никем для Сони и многого не знал. Но ты услышала её правду. И выбрала засомневаться в словах сестры, а не в этом подонке. Иначе как объяснить ваше совместное проживание?

– Ты судишь поверхностно…

– Разве? Не удобнее ли закрыть глаза на истину и слепо строить своё будущее, как это сделала ты?

Вета опускает ресницы, борясь с ураганом эмоций. Мне заметно, что совесть девушки не остыла, ей нужен хороший повод для полного пробуждения.

Для всех нас София послужила ключиком, что отворил шкафы с тайнами. Сняла маски. Показала подлинную натуру. И каждый вскрытый ею ларец оказался с изъяном. Теперь мы отчаянно бьёмся в оправданиях, чтобы доказать ей обратное.

Уставший от недомолвок, я перехожу к манипуляции.

– Значит, ты тоже ничего не знаешь о Софии?

– Нет, – уверенно обрубает Иветта, поддерживая Павла.

– Даже самую малость?

– Ты оглох, Райский? Я всё сказала.

– Жаль, ведь тогда мне придётся его наказать.

Не успевают они одуматься, как я прохожусь по Павлу чередой ударов. Милосердие затмевает чувство справедливости, ведь годом ранее он не задумывался о чувствах Сони. Электронное письмо раскрыло отпечаток боли, о котором никто из нас не догадывался или попросту не хотел. Я не мог это оставить без внимания.

– Перестань! – слёзно просит Вета, но я её не слышу.

– Харэ, Тих, – вступается Арс. – Завязывай.

Всё это время я думаю о Соне. Знаю, что она посчитает это неправильным, но и как поступить правильно – уже не подскажет

– Хватит, Тихон! Я всё тебе расскажу! – сдаётся девушка, накрывая лицо руками. – Пожалуйста, остановись!

Тем временем Павел группируется в бугорок, позорно прячась за самоотверженностью подружки. Он жалок, и не заслуживает таких жертв.

– Слушаю, – отступаю я, стряхивая чужую кровь с пальцев.

– Я получила письмо, – всхлипывает Ива, запуская Павла в квартиру, – но без обратного адреса. В нём говорилось, что я должна передать кулон Арсу… А ещё, что ты предал её.

Делаю шаг назад, как от грубой оплеухи. Тем временем сестра продолжает:

– Она писала размыто, никак пояснений, будто прощалась с нами.

– Правда? – невольно злюсь. – И вы с мамашей даже не пробовали её найти?

– Она также отказалась и от нас! – в отчаянии бросает Вета. Подавив плачь, она делает шаг вперёд и выставляет тычет в меня указательным пальцем. – Думаешь, что тебе одному паршиво? Как бы не так. Я не устану жалеть, что Софа оказалась в вашей семье, ведь именно вы заставили её сбежать.

Наши встретившиеся взгляды были полны противодействия.

– Хочешь знать правду, Тихон? Хорошо, – с горечью фыркает она. – Наши родители никогда не были просто друзьями, в прошлом их связывало что-то большее. Именно это сказал твой отец Софии, перед тем как она решила исчезнуть.

Реальность начинает плыть, как бывает перед зверским нокаутом.

– А теперь включи мозги и хорошенько подумай. Вас обоих бросила мать… Одно ли имя она носит?

Чувства в миг покидают меня, остаётся лишь поддержка Арса за спиной.

– Ты хотел правды, Тихон. Вот теперь и живи с этим.

Когда гаснет свет, тень смиренно исчезает вслед за ним…

3.4

– Провести всё лето в таком потрясном месте и быть прикованной к сиденью – фантастическая непруха! – сквозь смех говорила Вета, стоя у окна и рассматривая ухоженный двор Райских. Она явилась неожиданно и теперь блуждала по моей комнате, как по собственной, неприкрыто демонстрируя новое атласное платье. – Может, тебе пора поднять задницу и полностью насладиться каникулами?

Её вопрос окончательно меня пробудил, подстать громкому выстрелу.

– А я, по-твоему, от лени своей на кресло уселась?

– Нет, но… Я подслушала разговор Божены с доктором. Он сказал, что ты практически восстановилась. Тебя сковывают лишь страхи.

– Это не так, – воспротивилась я, хотя отчасти была с ней согласна. – Всё намного сложнее. Тебе меня не понять.

– Нечего здесь понимать, Софа. Или ты стараешься и встаёшь на ноги, или продолжаешь печалиться, врастая телом в уродское кресло, – она прошла вдоль стола, ведя пальцем по наполированной крышке. – Или третий вариант: ты нарочно не спешишь исцеляться, дабы продлить прибывание в райском саду.

– Ты с ума сошла? Думай, о чём болтаешь.

– Я всего лишь предполагаю, дорогая, – льстиво улыбнулась она, а после замерла, когда наманикюренный ноготок коснулся красной папки с инициалами Тихона. – А это что? Досье на богатенького засранца?

– Не тронь, – подъехав ближе, я вырвала рукописи и спрятала их в нижнем шкафчике. – Это личное.

Вета удивлённо похлопала длинными ресницами.

– С каких пор у тебя и мерзкого болвана появились секреты?

– Он не мерзкий и далеко не болван, – вступилась я, о чём тотчас пожалела.

За время прибывания в доме Райских я поймала себя скверной мысли, что порой Тихон понимал и принимал меня больше, чем собственная семья, пусть нередко был невыносим. Его опека не душила и слова не ранили так сильно, как это было раньше. Недоверие сестры ударяло куда больнее.

– У-у-у, – потянула Ива, наклонившись ко мне. – Теперь мне ясно, почему ты не спешишь прощаться с каретой… Боишься расстаться с неудавшимся принцем? Признайся, ты в него влюблена?

– Что?! – поперхнулась я воздухом. – Конечно же, нет!

– А вот мне так не кажется, – не унималась она. – Ты отдалилась от нас. Перестала звонить и отвечать на сообщения. Закрылась и стала чаще пропадать с говнюком Райским. Чем вы с ним занимаетесь?

– Тихон помогает мне…

– Из самых добрых побуждений? – со смешком перебила сестра. – Брось, Совка, такие как он всегда преследуют свои алчные цели. Уверяю, он спит и видит, как ты покидаешь его дом на своих тоненьких ножках.

– Значит, наши желания совпадают. А ты совсем не разбираешься в людях, –фыркнула я и нарочно перевела тему: – Как поживает Павел?

На этих словах Иветта ни на шутку замешкалась, ведь неудобные вопросы одинаково неудобны для всех.

– К чёрту, Пашку. Я не виделась с ним, а номер поставила в блок.

Ореховый глазки Веты забегали, что невольно подводило к сомнениям, потому что прежние разрывы сестра переживала сложнее, с неукротимыми истериками и затяжной депрессией. Однако явных симптомов разбитого сердца я не приметила.

– Кстати, о Паше, – взбодрилась сестра, небрежно поправив причёску. – Ты уверена, что поняла его правильно? Есть ли хоть малейшая вероятность, что ты запуталась и приняла домыслы за действительность?

Едкая горечь расползлась по груди.

– Ты серьёзно? Решила, что я настолько глупа, что не смогу отличить домогательство от беззаботной беседы?

– Нет, но тебе могло показаться.

– Единожды, но не десяток раз! – возмутилась я. – Поверить не могу, что ты посмела усомниться в моих словах!

– Да, ты права. Мне сложно поверить, что он воспылал чувствами к другой. Особенно, если это моя робкая сестрица.

Иветта и раньше считала меня невзрачной, но никогда не говорила об этом открыто. Большим ядом на рану стала жалкая попытка оправдать мерзавца.

– Уходи, – пробормотала я, опустив глаза.

– Ох, ну перестань, нельзя быть такой нежной…

–  Проваливай, Вета!

Услышав недобрый крик, в комнату вбежала обеспокоенная Нелли.

– У вас всё в порядке? – поинтересовалась гувернантка, переводя внимательный взгляд то на Иву, то на меня.

– Да, всё пучком, – хмыкнула Вета. – Всего-то маленькие недопонимания.

Обстановка была напряжённой, что  не обошло внимание Нелли.

– Оставим разговоры на завтра. После утомительных тренировок Софии полагается отдых. А мне наказано за этим проследить.

Распознав тактичную просьбу уйти, Ива высокомерно вздёрнула подбородком и прошагала к двери. Её острые шпильки оставили следы на паркете.

– Удивительно, что две потенциальные соперницы вдруг стали лучшими подружками, – бросила она перед уходом. – Но как потом вы поделите парня?

Вета скрылась, оставив за собой тонкий шлейф негатива.

– Не хочу показаться грубой, но о чём говорит эта рыжая стерва?

– Она решила, что Тихон мне небезразличен, – неохотно пробормотала я.

– А это не так?

* * *

Наступивший вечер был заочно испорчен. Оставшись наедине с собой и беспокойными мыслями, я рискнула поразмышлять над догадками девушек.

Тихон Райский…

Он хранил в себе множество противоречий, от неукротимой импульсивности до холодного спокойствия. Отличался грубостью, неуместной правдой, оправдываясь жгучим чувством справедливости. Но несмотря на сложный характер, у него было доброе сердце. Мне выпал шанс в этом полностью убедиться.

Будто расслышав своё имя в немых размышлениях, Тихон распахнул дверь комнаты. Заметив меня, он искренне удивился.

– Не пошла на лекции? – растерявшись, спросил он.

– После твоих выходок, мне стыдно смотреть Славе в глаза.

И пусть обида со временем угасла, я не спешила прощать парня. Слишком долго ему всё спускали с рук.

– Не думал, что он из обидчивых. Я принесу извинения, если ему полегчает.

– Не распыляйся. Они тебе ещё не раз пригодятся.

Выдержав покорную паузу, Тихон обмолвился:

– У меня сегодня важный бой.

– Поздравляю, ты снова станешь разукрашенным, – развела я руками.– Это к лучшему, ведь я перестала тебя узнавать.

– Я хочу, чтобы ты на нём присутствовала, – отрезал он.

– С чего ради?

– Ради поддержки...

Применив нечестную тактику, Тихону удалось завлечь меня с собой. Я не могла отказать человеку, который бескорыстно помогал мне несколько недель.

* * *

В проклятом «Облако» не унимались крики, завсегдатаи клуба сновали перед глазами, обмениваясь мнимыми прогнозами, а дерущиеся в клетке бойцы сотрясали пол. Всё походило на ожесточённое представление, где каждый зритель желал крови и непотребного, лишённого морали зрелища.

В череде бесконечных потасовок мне далось разглядеть Тихона. Он разминался, готовясь к бою и послушно принимал поцелуи фанаток.

– Что я вижу? – притворно дивился Арс, заглянув мне в лицо. –  Хмурый лоб, прожигающий взгляд и дерганные губки… Кое-кто ревнует?

– Нет, вы точно все сговорились, – вспылила я, оттолкнув парня.

– Если вздумала получить Тихона, то тебе придётся побороться со мной. Я так просто не позиции. Только мне известны все его слабости. Сечёшь?

– Заткнись, Арс, прошу…

Судьи объявили бойцов – свирепого Мастера и непобедимого Райского. Начался бой. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть животную хватку, однако звуки ударов и без того рисовали яркую картинку.

Так длилось несколько минут, а то и полный час.

– Расслабься, Сонтьяго, мы победили, – прошептал Арс, и я открыла глаза.

На арене лежал измученный Мастер, в то время как Тихон разминал шею, одновременно приветствуя ликующих зрителей.

– Мы выиграли, Сонька! Лично я поднял сотню! А ты сколько ставила?

Моё внимание и взгляд были обращены к Райскому. Смелый, довольный, горделивый. Выпуская злость на соперника, он казался поистине удовлетворённым.

Его любили все: спонсоры, зрители, друзья… Но только не я.

В какой-то момент игра поменяла правила. Очнувшийся вдруг Мастер пошагал на сытого победой Тихона и поднял огромный кулак за его спиной.

На мгновение сердце замедлило ход.

– Стой! – бросилась я, в попытке ему воспрепятствовать, и сама не осознала, как проделал пару шагов и повалилась на бетонный пол.

Вместе с этим затуманился разум. Всё походило на сон.

Подскочивший вдруг Арсений подхватил меня за талию, а затем вернул на пригретое место. Моё падение никто не заметил.

–  Произошло настоящее чудо, а я не успел включить камеру, – задыхаясь, тараторил парень. –  Чёртова несобранность.

Как и безумному другу, мне не хватало воздуха в лёгких.

– Никому ни слова, Арс… Никто не должен об этом знать.

* * *

И всё же победа была за Тихоном.

После случившегося потрясения, я утонула в бушующих мыслях и пришла в себя лишь в доме Райских; оказавшись в тёмной комнате, ещё долго думала над тем, что в действительности произошло. Мне удалось сделать шаг, быть может несколько, и тогда почва под ногами показалась непривычно твёрдой.

Вполне тривиальные и в тоже время новые ощущения, что неизменно сводились к одному: мои сумбурные каникулы подходят к своему завершению.

– Не поможешь мне? – спросил Тихон, оказавшись рядом и усевшись на кровать. В руках он держал коробку, доверху наполненную всевозможными мазями и марлевыми бинтами. Затем мне удалось разглядеть лицо, хаотично разрисованное кровавыми ссадинами, местами покрытое синюшными пятнами.

– Твой новый раскрас эффектнее прежних, – подметила я, пропитав ватный диск антисептическим раствором. – Беру свои слова обратно... Без него ты выглядишь намного лучше.

Получив лечебный компресс, Райский не дрогнул. Он испытывал молчанием и внимательно следил за каждым моим действием.

– Арс мне всё рассказал, – признался Тихон, а я мысленно поругала неугомонного болтунишку. – Не думал, что стану объектом твоих переживаний.

Слегка улыбнувшись, я покачала головой.

– Понимаю, тебе свойственно фантазировать, но моя реакция была обыденной. Мне казалось, что тебе вот-вот снесут голову.

– Мастер подлетел со спины и был за это наказан, – с толикой гордости произнёс он. – Однако радует меня другая победа…

Тихон подразумевал чудесное становление на ноги и придавал крошечному достижению слишком большее значение.

– И всё же, танцевать мне рано, – вздохнула я, проводя ватой по острой скуле. Райский помогал, подставляя нужные участки лица, тем самым добавляя неловкости. В тусклом свете луны он выглядел кране загадочным.

– Не говори об этом родителям, – наперёд попросила я. – Узнав об этом, они от меня не отстанут. Я хочу сама во всё разобраться и, наконец, понять своё тело.

– Как скажешь, – хмыкнул парень, – но теперь я от тебя не отстану.

Тихон резко развернулся, отчего наши колени соприкоснулись. Он стал ещё ближе; теперь его дыхание слабо щекотало ключицу.

– Что это значит?

– То, что число твоих тренировок увеличится вдвое, – с хитрой ухмылкой пояснил он. – А ты о чём подумала?

Райский очевидно игрался, а мне оставалось догадываться, что именно его так забавляет.  Его таинственный вид ненароком пугал.

– И почему твоя каждая фраза звучит как угроза? – спросила я, убрав руку, но Тихон вцепился в запястье и вернул мою ладонь к своей щеке.

– Может, ты просто привыкла так считать?

Тихон медленно потянулся ко мне, уничтожая миллиметры расстояния. А я не рискнула отдалиться, оправдавшись вспыхнувшим любопытством.

Что он задумал?

Тепло его губ было мимолётны, потому что в комнате резко включился свет. На пороге стоял Елисей, недовольный и непривычно взвинченный.

– Время, Тихон, – прогремел он, явно встревожившись увиденным. – Пора спать.

Отпрянув, Тихон широко улыбнулся.

– Как скажешь, папочка, – поклонился он, перед тем как уйти. – Расскажешь мне сказку на ночь? И поцелуй Софию перед сном. Мне ты помешал это сделать.

Тихон ушёл. Мне стало совестно. А вот Елисей не смог скрыть тревоги, которая отразилась на его лице.