Текст книги "Мой тихий ужас (СИ)"
Автор книги: Кэрри Прай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
– Слушай, ты прости меня за вспыльчивость, – выдавил он, а я не поверила собственным ушам. – Я был не прав сегодня. И тогда, когда посчитал тебя лгуньей.
От непривычных фраз стало не по себе.
– И что же повлияло на твоё решение?
– Ты была в шаге от того, чтобы свернуть себе шею. Я считаю это крепким аргументом. Если, конечно, это не часть хитроумного плана.
Его вдруг проснувшееся доверие не принесло особой радости. По правде мне было на него наплевать. Единственное, что так яро требовала моя душа – видеть Райского в последний раз.
– У тебя кровь, – заметил он, после чего приложил холодные пальцы к моей брови. Я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Какое-то время Тихон молчаливо разглядывал меня, при этом двусмысленно улыбаясь. – А ты ничего.
– Ещё парочка подобных фраз, и я решу, что головой ударился именно ты.
Тихон рассмеялся, но ничего не ответил.
– Учитывая масштаб проблемы, Елисей объявится только к ночи, – добавил он, перед тем, как уйти. – Если будет что-нибудь нужно… В общем, я рядом.
Оставшись одной в полной растерянности, я не нашла ничего лучше, как осмотреть своё тело. Тихон был прав, никаких последствий падения нём не нашлось. Оставалось надеяться, что его исследовательская деятельность – очередная глупая шутка.
Я не сразу заметила красную папку, оставленную на краю кровати, но разобрав текст на записке: «Ты ведь это искала?», моментально потянулась к бумагам.
Это была история Дугласа.
Я прочла её до конца, и лишь тогда позволила себе заснуть.
31 октября 1968 года маленький город Фултон содрогнулся, услышав новость о четырёхлетней Мегги Янг.
Эту улыбчивую девочку с двумя волнистыми хвостиками любил каждый, кто был с ней знаком. Соседи дарили ей игрушки, продавцы кондитерских угощали сладостями, когда та вышагивала по центральным улочкам, неизменно держа за руку свою старшую сестру – Дарлин.
Дарлин Янг никогда не смущало внимание к сестре, ведь свет, который падал на Мегги, освещал всех. Сестры никогда не расставались и всегда прогуливались вместе.
31 октября Дарлин отмечала свой пятнадцатый день рождения. В доме пахло выпечкой, а стены комнат были украшены бумажным серпантином. Однако, на подаренном торте не оказалось свечей, что сильно расстроило Мегги. Девочка хотела загадать заветное желание вместе с сестрой, но без свеч подобное обряд был практически неисполним.
Ближайший магазин находился неподалёку от дома семьи Янг, поэтому мама девочек с лёгкостью их отпустила, при этом не поскупившись на карманные.
Всю дорогу Мегги и Дарлин обсуждали предстоящий Хэллоуин: они станут ведьмочками и заколдуют скучный Фултон. Прикупив нужное количество свеч и ванильный рожок для Мегги, который она любила больше конфет, девочки поспешили вернуться домой.
К тому времени на улице заметно стемнело. Мегги аккуратно вышагивала по тротуару, держась за сестру и боясь выпустить рожок из рук.
Вступив на проезжую часть и дойдя до разделительной полосы, Дарлин остановилась, намереваясь пропустить проезжающий по правой стороне автомобиль. Мгновение, и девочка ощутила резкий рывок, а после – холодную пустоту в руке.
На месте, где секундой назад стояла Мегги, теперь лежал резиновый сапог и перевёрнутый рожок с мороженным.
Водитель, убивший её сестру, скрылся. Он двигался по левой стороне, и Дарлин не успела его заметить.
Пятьдесят лет семья Янг не знала имя того, кто так круто изменил их жизнь. Пройдут годы, и расследование по делу Мегги будет возобновлено…
Разбирая старые нераскрытые дела, детектив Джонсон наткнулся на пожелтевшую от времени папку. Читая подробности, мужчина не мог поверить своим глазам. Оказалось, что уже через несколько дней после гибели Мегги у полиции был первый подозреваемый. Им оказался восемнадцатилетний Парк Дуглас.
Мать парня рассказывала, что днями ранее он врезался в дорожный указатель, не приметив его в темноте, и сильно переживает о вмятине на капоте. Теперь ему снятся кошмары, ведь ранее с ним не приключалось подобного.
Разузнав об этом, детективы немедленно допросили Дугласа. Парк рассказал, что сбил «белого ангела» – один из бетонный указателей, стоявших вдоль центральной дороги. Повреждения на совпали, что было зафиксированного в отчёте, однако дальнейшего разбирательства не последовало.
Поступив на военную службу, Дуглас отправился во Вьетнам.
Его больше никогда не допрашивали.
Джонсон удивился не меньше, когда спустя пятьдесят лет Дуглас сам позвонил к нему в отдел и потребовал встречи. В личной беседе старик признался, что скорее всего именно он стал виновником давней аварии. Он действительно не заметил девочку и был уверен, что наехал на знак. Всё это время Дуглас рыдал, смотря на выцветшее фото улыбчивой Мегги Янг:
– Мне очень жаль. Мне жаль, что я не понёс наказание. Но я обязательно это исправлю.
После громкого признания Дуглас покинул Фултон, перебравшись в штат Мэн, где и встретил свою смерть, у которой было то же имя, что и у его жертвы.
Отнюдь не ужасы войны стали его кошмаром, его личным Вьетнамом всегда оставалась Мегги Янг. Из двухсот человек присутствующих в «Гудолл Парке», более тридцати могли стать жертвами Шарроу, но она выбрала именно его – Парка Дугласа, невольно став пулей, выпущенной в него судьбой.
Вступительный синопсис. «Герой Гудолл Парка», Тихон Райский.
________________________________________
* частично подлинная история Дугласа
2.9
Следующим вечером на кухне Райских кипели нешуточные разбирательства, которым мог позавидовать любой мексиканский суд. Вновь прибывшие родители пытались найти виновного в моих «увечьях», оправдав себя дешёвой россказней с поломкой, и делали это крайне предвзято.
– Расскажи нам правду, София, – неумолимо требовал Елисей, будто разговаривал с несмышлёной школьницей. – Мой сын сделал это с тобой?
Покачивающийся на стуле Тихон не скрывал ироничной ухмылки.
– Да, скажи им, Соня, что я с тобой делал. С выражением и подробностями. Пусть знают, как шалят детишки, когда родителей нет дома.
– Замолчи, сопляк ты неблагодарный!
– Ты ведь сам хотел правды, – возмутился Тихон. – Я буду кристально честен, если скажу, что побывал в её кровати. Не веришь? Спроси у неё сам.
Услышав это, Божена схватилась за сердце.
– Как тебя понимать?
– Как вам угодно, мамочка, – оскалился он.
В попытке отдышаться Елисей ослабил галстук. Лицо мужчины покрылось красными пятнами, а левый глаз взяло судорогой. Он был близок к инсульту.
– Он не тронул тебя, Соня? – с надежной спросил Елисей.
– Тронул, папа. Ещё как тронул. Я раньше никого так не трогал. Это были самые потрясающие трогания в моей жизни. И я с радостью потрогаю ещё.
Елисей поддался вперёд, и Тихон тут же соскочил со стула, примирительно выставив ладони. Парень неприкрыто издевался. Моей обязанностью было это прекратить, пока дело не дошло до потасовки.
– Я упала по собственной глупости. Вины Тихона здесь нет, – мой голос был полон серьёзности. – Напротив, он помог мне, в то время как вы ловили колеса по всей Евпатории. Иначе мне не оправдать столь долгое ваше отсутствие.
Переглянувшись с Елисеем, Божена очевидно занервничала.
– На что ты намекаешь, милая?
– Я устала слушать этот бред. И это далеко не намёк, – мне с трудом удавалось спокойствие. – Если это был ваш план, то он провалился. Посему у меня возникает вопрос – сколько дурацких идей посетят ваши головы, прежде чем вы вернёте меня домой? Ещё немного, и я сочту, что это вообще невозможно.
Тихон удивлённо вскинул бровями, а после посмотрел на родителей. Едва ли парень предполагал, что странное алиби является выдумкой, но сейчас серьёзно задумался. И пусть их стратегия никак не поддавалась логике, я была убеждена в обмане.
– Вы требуете правды, когда сами продолжаете лгать. Но зачем, мама?
– Я честна перед тобой, – выдавила Божена после секундной заминки.
Её ответ меня не удивил, однако сильно разочаровал. Казалось, будто меня передали другому владельцу и теперь не желали возвращать бракованную игрушку.
Пройдёт несколько недель, прежде чем я узнаю истинные мотивы родителей.
– Что ж, – нарушил молчание Тихон, взглянув на часы, – минутка семейной драмы окончена, а значит, мне пора на тренировку. Счастливо вам поругаться!
Меня впервые огорчил уход Райского. Меньше всего я хотела оставаться с людьми, которые чихать хотели на мои интересы. Поэтому я решилась на то, что днём ранее показалось бы немыслимым.
– Можно мне с тобой? – спросила я, заставив Елисея закашляться.
Большим удивлением стало то, что Тихон с лёгкостью согласился.
– Как хочешь, – пожал он плечами. – Вне дома я тебя ещё не трогал.
Божена попыталась этому воспрепятствовать, но Райский увёз меня из-под её носа. Оставив за спиной бесполезные возмущения, Тихон шепнул мне на ухо:
– Теперь воюем против предков? Добро пожаловать в клуб.
* * *
Спустя час я осматривала обстановку амбара, находившегося вдали от клуба «Облако». В слабоосвещённом помещении стоял тяжёлый запах, скрипели половицы, а старые тренажёры уступали современным. Скромная тренировочная площадка была выделена спонсором, как после объяснил мне Тихон. В неё допускались только он, Арсений и Глеб. Никто не должен был прознать о технике их занятий.
– Кажется, Глеб был мне не рад, – припомнила я, ожидая Райского, который переодевался за ширмой. – У тебя могут быть проблемы из-за меня.
– Хреновая реакция, Соня. В следующий раз подумай об этом прежде, чем выпрыгивать на проезжую часть.
Спустя минуту Тихон предстал передо мной в одних спортивных шортах, чем заставил не на шутку смутиться. При виде рельефной груди и оголённого торса невольно накрывало растерянностью. Щеки и шея пылали.
– Что? – хмыкнул он. – Я всегда так занимаюсь. Или ты думала, что за кулисами припрятаны лосины с балетной пачкой? – задумавшись, парень окатил меня взглядом. – Тебе бы тоже следовало переодеться.
– Мне?
– Ты ведь здесь не для любования, так? Попыхтишь вместе со мной. Так что, подкатывай рукава… Сейчас я тебе устрою.
Я подтягивалась на кольцах, пока Тихон боролся с гантелями. Казалось, что тренировка поглотила мысли парня. Он молчал: ни шуток, ни едких фраз, ничего.
Вскоре интерес к однотипным движениям исчерпал себя, и мне захотелось разбавить обстановку разговором.
– За что ты так с Елисеем? – спросила я, оставив кольца. В мышцах рук пульсировала приятная боль, но сил продолжать не осталось. – Не нужно быть специалистом, чтобы прочувствовать твою прохладу.
– Ты поймёшь это чуть позже. Уверяю, это случится, учитывая поведение твоей странной семейки. Прости, но они не похожи на любящих родственников.
– Божена всегда такой была, – звучало как оправдание. – Не припомню её ласковой. Но в остальном я не жалуюсь. Я благодарна ей за всё.
Усмехнувшись, Тихон продолжил поднимать штангу.
– Ты не думал, что главная проблема кроется в тебе? Ты не способен доверять людям, даже собственному отцу. О себе я вовсе промолчу.
– А что мне ещё оставалось думать? – вспылил он, выпрямившись. – Я был в больнице, Соня. И я всё слышал. Елисей и Божена заключили сделку, иначе это не назвать. Тебя ставит на ноги и жирно компенсируют убитые нервные клетки – таков был их план. А вот почему мой отец согласился на это – тревожный вопрос.
Все слова растерялись. Я не ожидала услышать подобное.
– Ох, мамаша не успела посвятить тебя в бизнес-идею? – притворно смутился парень. – Что ж, вам будет о чём поболтать на досуге. Запаситесь печеньками.
И пусть обида поглотила, я оставила рассуждения на потом. Тихон не обескуражил, скорее подтвердил прозрачные догадки.
– Почему ты пишешь? – спросила я, переводя тему.
– Почему ты не танцуешь? – парировал он.
– Так нечестно.
– Мне известен ответ на твой вопрос. А вот ты едва ли найдёшь на мой. Оправдания со словом «коляска» не зачитываются. Тебе не хватит духа прибить муху, что тогда говорить о сцене? Одно желание ничто без стремления.
– Решил, что танцевать куда проще, чем размахивать кулаками?
Будто приняв вызов, Тихон подошёл ближе и наклонился.
– Хватайся, – сказал он, проработав шею. – Докажи мне, что я ошибаюсь.
Немного помешкав, я сбросила кеды, взялась за сильные плечи, как за опору, а после крепко обхватила его шею. Мои бездвижные ступни касались его кроссовок. Тихон держал меня за талию, оставляя наши взгляды на одном уровне. Жар ударил в голову от внезапной близости с тем, кого ещё вчера не хотелось вычеркнуть из жизни.
– Приказывай, маэстро, – хохотнул он. – Но помни, это ты в моих руках.
Я не смогла сдержать улыбку, за что сразу же себя поругала.
– Представь, что где-то там играет Крис Исаак с своей знаменитой «Wicked Game» и… просто импровизируй.
– Не знаю, кто он, но звучит как провокация.
И пусть Райский двигался медленно и был заложником «сложной» партнёрши, он всё же старался превратить нелепые шаги в танец. Отчасти у него получилось. Я же корила себя за то, что ненамеренно увлекла себя в ловушку. Мне вдруг показалось, что в этих руках я могу провести больше, чем один вечер.
Он не жалел меня. Не считал отличной от других. И это был тот редкий случай, когда равнодушие подкупало. Холодный цвет глаз, родинка, бледные губы – по ступенькам спускался мой взгляд…
– Сдаюсь, – покорилась я, вырвавшись из мыслей, которые ненароком пугали.
Улыбка Тихона стала шире.
– Что и требовалось доказать.
– Да, ты прав. Беру свои слова обратно. Ты хороший танцор, перспективный боец и просто ужасный сын. Все золотые медали достаются тебе.
Смирившись с поражением, я всё ждала, когда Райский вернёт меня на место, но он шелохнулся. Нет ничего хуже, когда даже самые крохотные желания тебе неподвластны и зависят от кого-то другого.
– Твоя травма плёвая, – сказал парень, крепче сжав талию. – Мне многое пришлось повидать, участвуя в боях. И ты могла бы добиться больших результатов, если бы не тратила время на сочувствие к самой себе.
– Ты не на моём месте и никогда меня не поймёшь.
– Я никогда не буду на твоём месте, – отрезал он. – Мы слишком разные, чтобы проводить параллели. Но я могу это изменить. Несколько тренировок и вспомнишь, что такое твёрдость под ногами.
Оценить сказанное трезво не удалось. Слишком близок был контакт.
– Зачем тебе помогать мне? – в полголоса проговорила я.
– Правильнее спросить: «Когда мы начнём тренировку и чем я буду обязана?».
– А если я откажусь?
– Попробуй, – хмыкнул он.
И снова эта улыбка, которая спровоцировала ответить взаимностью. Тихон был вполне сносным собеседником, когда не видел в тебе меркантильную лгунью.
– А чем вы тут занимаетесь? – спросил Арс, появившись из тени. Он жевал шоколадный батончик и удивленно хлопал ресницами.
– Бисероплетением, – бросил Тихон, усадив меня обратно. – Тантрическая техника. Я одолжу тебе пособие, когда научишься читать.
Будто подметив нечто интимное, Арс вприпрыжку подскочил ко мне.
– Осторожно, Соня. В период полнолуния он не такой милый.
– Так же оскверняет клумбы? – посмеялась я, и Тихон меня поддержал.
Этот факт задел Арса.
– С каких пор вы спелись? Я взволнован, правда. Сегодня он посмеялся над твоей шуткой, а завтра попросит отрастить грудь? Кукиш...
Выбросив батончик, парень ринулся к Тихону.
– Плохи дела, брат, – прошептал он громче, чем ему хотелось. – Ты видел лицо Джонни Деппа после развода? Он был расстроен. А всё потому, что его девица потребовала половину имущества. Знаешь, порой тебе конфетой неохота делиться, а тут целое состояние Райских. А ведь вы знакомы всего месяц.
– Арс…
– Нет, ты послушай. Вы могли бы встретиться будучи простаками, а после разделить нажитое пополам. Но у тебя уже было состояние, когда вы встретились. И что-то мне подсказывает, что она об этом знала. Ты сказал ей: «Привет, я Тихон Райский!», а она «Я знаю кто ты, мудак!». Потом вы поженитесь, ни черта не выйдет, а она потребует половину. Так и будет, брат… но только не со мной.
2.10
Не ощущать себя было ужасно.
Но больше испугало то, что я испытала к тебе.
Впервые признания Софии не отдаются холодом, а греют тёплыми воспоминаниями. Я потерял счёт дней, всё больше проникаясь в текст.
Привет. Это я. Твоя София.
Теперь я имею полное право так говорить.
Или ты считаешь иначе?
Зная часть истории наперёд, я выключаю компьютер. Не готов вникать в то, что наверняка закружит с новой силой. Мне нужно время, чтобы набраться духа.
Сам того не заметил, когда поменялся с ней местами. Теперь София задевала слабые места, подобно мстительной особе: игралась, насмехалась, злила, медленно и верно сводила с ума.
Когда гаснет свет, тень смиренно исчезает вслед за ним…
Покинув дом, я направляюсь в тренировочный амбар. И пусть мне там больше не место, желание сбросить пар доминирует.
Казалось, что покончить с письмом было легче простого, но на деле оказалось иначе. Я был слаб перед ним. Проигрывал каждой новой строчке.
Надежда побыть одному рушиться с треском, когда я замечаю Арса. Он сидит на полу и хлещет виски, бросая фантики на беговую дорожку.
– Почему-то я не удивлён, – морщится Арс, не оборачиваясь. – Твоя способность рушить счастливые моменты… феноменальна.
Я подхожу ближе, ломая очередь из пустых стаканов.
– Не похоже, чтобы ты был счастлив. Выглядишь паршиво.
– И даже сейчас я симпатичнее тебя…
В попытке встать Арс падает обратно на пол. Парень изрядно пьян и едва отдаёт отчёт своим действиям. Я вижу кровавые ссадины на его костяшках, а после замечаю вмятины в гипсокартоне. Он проиграл амбару.
– Зачем припёрся? – икая, буркнул друг.
– Заглянул узнать, всё ли нормально, – лгу я, прекрасно зная, что его тревожит. – Перестань винить себя. Забудь, ведь это осталось в прошлом.
Подняв голову, Арсений давится горьким смешком.
– Думаешь, меня тревожит тот факт, что именно я сбил Софию?
Меня коробит его ирония. Безумно злит.
– А разве не так?
Я опускаюсь на колени рядом с ним, заглядываю в глаза, которые пугающе пусты. Мне сложно узнать в них друга.
– Тебя ведь не это интересует? – криво улыбается он. – Ты не можешь понять, почему мы перестали общаться. Ответ невероятно прост… Я прочёл письмо, Тихон. И поверь, моменты с аварией ничтожны перед его концовкой.
И пусть я не знаю развязки, напрягаюсь так, будто готовлюсь к бою.
– Только спроси меня, и я всё тебе расскажу, – уверяет друг, морщась от очередного глотка. – Как только будешь в этом уверен. Ты готов?
Пораздумав, я качаю головой. Узнать правду, которая сломила некогда непобедимого Арса, для меня может стать поражающей. К этому нужно подготовиться.
– Есть информация, где она сейчас? – спрашиваю нехотя, ведь сам ещё не уверен, хочу ли знать ответ.
– Этим она не поделилась. Хотя… – на мгновение Арс возвращает здравомыслие, – есть тот, кто определённо осведомлён. Пашка. Помнишь этого говнюка?
Прости, Тихон, что тебе приходится переживать всё заново, ведь ты как никто другой заслуживаешь знать правду. Поверь, она достанется только тебе.
Помнишь, ты говорил, что я слишком слабая и что не смогу причинить тебе боль? Так вот ты ошибался. Я смогла.
Любовь – ужасная штука…
3.1
Тихий омут
Две недели солнечного июля пролетели незаметно. Прогулки по утрам, вечерние тренировки, процедуры и немного времени для сна – череда дел автоматически преобразовалась в строгий распорядок. И вскоре это принесло свои плоды.
– Я приятно удивлён, София, – искренне радовался врач, фиксируя таймер. – Две минуты стойкого равновесия без какой-либо опоры – потрясающий результат. – Ещё немного, и мы увидим первые шаги.
– Всё благодаря вам, – восхвалялся Елисей, пожав мужчине руку. – Только вашими усилиями и нашей верой…
– Не стоит благодарностей, Елисей. Это моя работа.
И лишь мне одной было известно, что заслуга врача заключалась в малом. Истинную похвалу справедливо заслушивал Тихон.
Поддавшись на провокацию Райского, я решила дать «каникулам» ещё один шанс и ни капли об этом не пожалела. Внеурочные тренировки отчасти сблизили нас, помогли открыться с новых сторон и стали тем отрезком жизни, что недурно сравнить с приятным досугом.
– Ты не уйдёшь отсюда, пока количество твоих подъёмов на приблизятся к пятидесяти, – предупреждал Тихон, намекая на прокачку пресса. Развалившись на моих ногах, как на подушке, он игриво похлопывал себя по груди. – Я не слышу изнеможденных стонов, Романова. Приступай, иначе я усну.
– Считать хоть умеешь, наставник хренов? – ворчала я, заводя руки за голову.
– Не без этого. Как раз сейчас я насчитал шестьдесят минут на кольцах. А если ты продолжишь дерзить своему неповторимому тренеру, то рискуешь встретить здесь рассвет. Так что хорошенько подумай, прежде чем кусаться.
Сделав несколько подъёмов, я валюсь на пол и пытаюсь отдышаться.
– Твоя голова на ногах мешает мне сосредоточиться.
– Запомни, Соня, пока что это не ноги, а два отростка, что затаили на тебя обиду. И я их искренне понимаю. Всю жизнь прятаться за уродливыми рейтузами выдержит не каждый. Подумай о коротких юбках, и, быть может, они тебя простят.
– Как только они проснуться, я познакомлю их с твоей задницей. Обещаю.
– Перестаньте флиртовать со мной, дамочка. Я – профессионал, и не позволю заигрываний… Оставим это на вечер.
Помимо экзекуций в старом ангаре, мы нередко прогуливались по ночной улице. Тихон был из тех парней, кто не спешил возвращаться домой, чтобы поделиться успехами за семейным ужином. Отчасти я его понимала, ведь его взаимоотношения с Елисеем оставляли желать лучше. Они были на грани полного истребления.
– Какой же вкусный рожок, – нарочно глумился Райский, лакомясь ванильным мороженным. – И как же жаль, что ты не можешь встать и отобрать его у меня.
Резко зафиксировав колеса, я провоцирую эдакую подножку, а наткнувшийся на коляску парень теряет сладкое преимущество. Не менее подлый план удался.
– Ну какого чёрта, Соня? Я бы всё равно с тобой поделился!
– Прости, механизм заело, – не скрывая улыбки, отвечаю я.
– Правда? А вот я думаю, что твой тихий омут гораздо глубже, чем видится окружающим. И мне жутко представить, кто на самом деле в нём водится.
– Неужели, Тихон Райский не холодная машина и способен испытывать страх?
– Твои познания обо мне примитивны. Поверь, ты ещё не раз удивишься.
Но не один лишь Тихон стал моей остановкой в доме Райских. Елисей предусмотрительно организовал анонимный кружок поддержки, оплатив инвалидам годовую аренду помещения, что находилось в паре километрах от его дома. Однако этим мужчина не ограничился. Ему удалось подкупить психолога в лице бывшего участника группы «Тринити», ныне исключенного из-за травмы ноги.
Прознав об этом факте, я не смогла отказаться от лекций. К тому же Слава оказался хорошим мотиватором и довольно приятным парнем. Слушая его воспоминания о прошлом, я будто заново окуналась в свою мечту. Становилась на шаг ближе.
Остальные участники группы вдохновляли не меньше, мы сразу нашли общий язык. И пусть наши шансы на исцеление разнились, меня не старались выделить. Напротив, искренне надеялись, что вскоре кружок откровений станет уже.
Вечера с «особенными» людьми участились, став помехой для тренировок, что не особо нравилось Тихону. Он считал это чушью, лживой надеждой, и в какой-то момент решил перейти к доказательствам.
Пятница. Вечер. На повестке щекотливая тема: «Якоря из прошлого».
Я с жадным аппетитом слушала Славу, который в сотый раз рассказывал о переломном моменте в карьере и каждый раз приводил новые доводы не сдаваться. Будучи «выздоровевшим» парнем, он был крайне убедительным.
– Будьте в себе уверены и тогда любые преграды станут по силам!
Воодушевляющая концовка была сдобрена громкими аплодисментами. Я подключилась последней, так как задержала внимание на белоснежной улыбке и ненароком утонула в чёрных, как смоль, глазах. Он был невероятно красив.
– Теперь ты, София, – его пронзительный голос вырвал меня из волнительных мыслей. – Расскажешь нам свою историю? Прошло немало времени, и ты можешь нам довериться. Откройся, и тебе станет легче.
Попав под внимание присутствующих, я решилась на откровение, но не успела открыть рта, как в дверь постучались. В кабинет въехал Тихон на офисном кресле с колёсиками. Заместо «весла» управления он выбрал небольшую хозяйственную швабру.
– Приветствую, господа отчаянные гонщики. Я – новенький. И мне под зарез нужно выговориться.
Его улыбка стала шире, как и мои глаза. Что он творит?
– Мы внимательно вас слушаем, – сказал Слава, будто не заметил ничего абсурдного. Тогда я позавидовала его сдержанности.
– Когда мне было десять, я любил лазать по крышам, – театрально начал Тихон, прочистив горло. – И делал это в роликах...
Голова пошла кругом от одного лишь предисловия.
– …но в какой-то момент пошёл сильный дождь. Шифер стал настолько скользким, что я не смог удержаться и рухнул с трёхметровой высоты на бетонную дорожку.
Несколько девушек в группе охнули, прикрыв рот ладонью.
– Тогда я встал. Отряхнулся. И больше не мог смотреть на ролики.
Слава озадачился, ища в его словах смысл. Я же прожигала придурка взглядом, мысленно отправляя его ко всем чертям.
Тем временем Тихон продолжал «душещипательную» речь:
– В восемнадцать я понял, что жизнь ко мне благосклонна. «Футбол на коньках» – стало моим личным нововведением. Забив решающий гол, я потерял равновесие, а после меня придавило железными воротами. Шёл дождь…
Отвернувшись, я закусила губу. Был риск подавиться смешком.
– Но и здесь всё обошлось, – с некой радостью объявил Тихон. – На моих ногах остались только ссадины. А вот когда я решил лечь под каток…
– На сегодня всё! – подорвался Слава, наконец, рассекретив сарказм. – Увидимся завтра! Доброй вам ночи!
В душном кабинете остались только мы.
Переглядки с Тихоном затянулись. Райский был рад разрушить мой идеальный мирок. Весь азарт читался в его сверкающем взгляде. Я не злилась на него, скорее сочувствовала идиотской натуре.
Но я никогда бы не подумала, что на дешёвом спектакле он не остановится…
