Текст книги "Добро пожаловать в Винтервилл (ЛП)"

Автор книги: Кэрри Элкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Холли моргнула, раскрыв рот.

– Что? – Норт нахмурился.

– Откуда ты все это взял? – она шмыгнула носом.

– Я провожу много времени с Эмбер, – он пожал плечами. – У нее еще хуже с отношениями, чем у нас. И когда они идут не так, я должен сидеть и смотреть с ней фильмы.

– Какого рода фильмы?

– Печальные истории. Не знаю, – он снова пожал плечами. – Но совет все еще в силе. Мы, Винтеры, не очень хороши в отношениях. У нас не было хороших образцов для подражания. А у тебя все еще хуже, потому что ты тратишь свою жизнь, разгребая проблемы в отношениях других людей. Неудивительно, что ты цинична.

– Ты думаешь, я цинична? – ее сердце забилось чуть сильнее.

– Думаю, что ты носишь цинизм, как одеяло, – Норт улыбнулся, чтобы смягчить боль от своих слов. Не то чтобы это помогло. – Потому что, когда что-то идет не так, ты можешь утверждать, что с самого начала знала, что так будет. Почему-то это заставляет тебя чувствовать себя в большей безопасности.

Ух ты, а это больно.

Но в его словах было так много правды.

– Наверное, я давным-давно поняла, что единственный человек, на которого я могу положиться, это я сама.

Норт грустно улыбнулся ей.

– И я ненавижу, что так сложились обстоятельства для тебя. Для нас. У нас была бабушка, и она была замечательной, но мы заслуживали лучших родителей. Для всех нас. Ты оглядывалась вокруг и задавалась вопросом, почему мы все еще одиноки в нашем возрасте?

Холли прикусила губу.

– У нас были отношения. Эверли вышла замуж. Аляска влюбляется почти в каждого, кого встречает. Даже ты иногда ходишь на свидания.

– Я хожу на свидания, но никогда не вступаю в отношения, – он поджал губы. – По тем же самым причинам, по которым и ты этого не делаешь.

– Вау.

– Что?

– У меня серьезный разговор с Нортом Винтером. Кто бы мог подумать?

Он фыркнул.

– Ты очень низкого мнения обо мне.

Она схватила его за руку и сжала ее.

– Это не так, правда. Я родилась уже поклоняющейся тебе, моему герою. Мы все поклонялись. Помнишь все эти снежные бои, когда мы были детьми? Мы часами спорили о том, кто должен быть на твоей стороне. И посмотри на это место, – сказала она, указывая за кулисы. – Ничего бы этого не случилось, если бы не ты. Мы бы все не были здесь, спасая бабушкин город. Я самого высокого мнения о тебе.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Ты такая милая. Но позволь мне задать тебе вопрос.

– Хорошо?

– Если бы тебе пришлось выбирать между спасением Винтервилля и любовью к Джошу Герберу, что бы ты выбрала?

Холли нахмурилась.

– Полагаю, я уже сделала свой выбор, не так ли?

– Нет, ты этого не делала. До недавнего времени ты думала, что можешь получить все. Ты собиралась сказать ему об этом завтра и думала, что он поймет. Но сейчас ты знаешь, что он не понял. Поэтому я спрошу еще раз, если бы тебе пришлось выбирать, каким путем ты бы пошла?

Холли судорожно сглотнула. Холодные пальцы страха раздвигали ее ребра одно за другим. И ее сердце – то самое, которое она все эти годы пыталась уберечь от печали, – чувствовалось разбитым и беззащитным.

«И, кстати, я полностью и бесповоротно влюблен в тебя.»

Ей следовало поднести трубку к губам и сказать ему, что она тоже его любит. Надо было рассказать ему о Винтервилле и вместе найти решение.

Она должна была доверять ему. Доверять своим суждениям о нем.

Вместо этого она притворилась, что не слышит.

– Он, – прошептала она. – Я бы выбрала Джоша.

Норт кивнул, выглядя совершенно не удивленным.

– Вот что тебе нужно ему сказать. Думаю, что это то, что должен услышать каждый парень. Что он возглавляет твой список. Что ты выбираешь его.

Ее глаза наполнились слезами.

– Я должна была выбрать его с самого начала. Потому что таким образом я бы выбрала то, что лучше для меня.

– Я отвезу тебя прямо туда после шоу.

– Я могу доехать туда сама.

– Ты плачешь уже два часа. Ты почти ничего не видишь своими опухшими глазами. Думаю, что будет безопаснее, если я сам поведу машину. Думай об этом, как о моем подарке тебе. За то, что помог тебе все испортить.

– Мне не нужна была большая помощь в этом, – пробормотала она.

– Да, но я все равно взял с тебя обещание не говорить ему. И это на моей совести. Так что позволь мне помочь тебе сегодня вечером.

Она кивнула, слова застряли у нее в горле.

– Спасибо, – сумела прохрипеть она.

Грей Хартсон заканчивал свою песню, и вся аудитория стояла, покачиваясь в такт музыке.

Черт возьми, он симпатичный мужчина.

Его жена и дети стояли по другую сторону сцены и улыбались ему, как будто он был каким-то Рок-Богом. Эверли познакомила их ранее, и Холли нашла их такими милыми и добрыми. Мэдди Хартсон обняла каждого из них и пообещала приехать в Винтервилл вместе с семьей, как только все закончится.

Грей взял последнюю ноту, и публика начала кричать, топать ногами и хлопать в ладоши. Он поднял руку, приветствуя их всех, затем взглянул за занавес, ожидая указаний. Норт кивнул ему.

– Дамы и господа, прежде чем я уйду, я хотел бы спеть вам еще пару песен. Но на этот раз мне нужна небольшая помощь. Кто-нибудь знает кого-нибудь, кто может петь, как Кэнди Винтер?

– Эверли! – крикнул чей-то голос. – Тебе следует спросить Эверли.

– Да! Нам нужна Эверли Винтер, – согласился кто-то еще.

Внезапно театр наполнился криками, призывающими ее выйти на сцену. Эверли подошла к кулисам, ее лицо было бледным, как снег.

– Ты готова? – спросила ее Холли. Она ни словом не обмолвилась с Эверли о своих проблемах с Джошем. Кузина была слишком взвинчена для этого.

– Ни капельки, – призналась Эверли, нахмурившись, когда посмотрела на Холли. – Ты в порядке? У тебя красные глаза.

– Грей Хартсон всегда заставляет меня плакать, – солгала Холли. – Теперь хватит обо мне. Тебе нужно выйти на сцену.

Грей крикнул:

– Леди и джентльмены, пожалуйста, поднимите руки для единственной и неповторимой Эверли Винтер!

Громкость возгласов возросла, отчего у Холли зазвенело в ушах. Эверли обняла Аляску и Норта, затем схватила Холли за руки.

– Все будет хорошо, правда?

– Все будет замечательно. Ты потрясающая. А теперь иди туда и повеселись.

Эверли глубоко вздохнула и вышла на сцену, публика взорвалась.

– Она расхаживала туда-сюда в своей гримерке, – прошептала Аляска Норту. – Я никогда не видела ее такой нервной. Думаю, что выступление здесь много значит для нее.

Грей поцеловал Эверли в щеку, и она засияла перед аудиторией, как будто ей было все равно на все на свете, не говоря уже о том, что несколько мгновений назад она была полна беспокойства. Холли совсем забыла, насколько прирожденной артисткой была ее кузина. Она унаследовала звездные качества Кэнди, это уж точно.

– Ну, что мы будем петь? – спросила Эверли, поднимая бровь на аудиторию. – Одну из твоих песен?

– Я подумал, что мы должны спеть одну из твоих.

– Но у меня нет никаких песен, – заметила Эверли. – Я не мега-суперзвезда, как ты.

Публика посмеялась над ее нахальством. Она была так хороша в этом.

– В таком случае, давай споем рождественскую песню. У меня есть идеальный вариант, – Грей кивнул пианисту. Зазвучали низкие пронзительные ноты «Сказки Нью-Йорка», и Грей наклонился к микрофону, запев о кануне Рождества в вытрезвителе.

Аудитория вздохнула, когда Эверли ответила ему, игривая и дерзкая, рассказывая ему обо всех рождественских обещаниях, которые он дал ей, но не выполнил.

Холли сморгнула еще больше слез. Потому что ее кузина была чертовски красива и заслуживала того, чтобы быть на этой сцене. Она прекрасно держалась рядом с рок-суперзвездой, держа публику на пределе, пока пела ему, что он подонок.

Затем свет замигал, и она затаила дыхание, пока он снова не зажегся.

– Где, черт возьми, Гейб? – пробормотал Норт.

– Я здесь, – Гейб подошел к тому месту, где стояли она и Норт. – И у нас огромная гребаная проблема.

Глава 26

– Что за проблема? – Холли нахмурилась, глядя на Гейба. Он переминался с ноги на ногу, как будто не мог стоять на месте. Свет снова замигал.

– Помнишь, про бурю, которой, как мы обещали Эверли, не будет? Так вот она только что добралась до Маршалл-Гэп, – это был соседний большой город. – Вырубила у них электричество. Они работают над тем, чтобы восстановить его, но, конечно, все продвигается так чертовски медленно, потому что сегодня канун Рождества.

– Что это значит для нас? – спросил Норт, проводя большим пальцем по подбородку.

– Буря направляется в эту сторону. Скорее всего, она также отключит и наше питание, поскольку мы полагаемся на резервную систему Маршалл-Гэп.

– Буря приближается сюда? – Холли покачала головой. – Я думала, она направляется на юг отсюда.

– Там уже идет сумасшедший снег. Ветер усиливается. Это только вопрос времени, когда она ударит по нам.

– Черт, – Норт посмотрел на сцену. – У нас есть все эти люди, которым нужно вернуться домой.

– Может, нам остановить шоу? – спросила Холли. – Дать им шанс выбраться отсюда?

– Уже слишком поздно, – голос Гейба был мрачен. Свет снова мигнул, на этот раз с задержкой в течение пяти секунд, прежде чем снова включиться.

– Кто-нибудь может положить десять центов в счетчик? – крикнула Эверли со сцены, и зрители засмеялись.

Грей Хартсон снова запел, и ропот в зале стих.

– Ладно, давайте подумаем, – Холли приложила пальцы к вискам. Ее мозг превратился в кашу. Было трудно сформировать связную мысль. – Эм, в гостинице есть генератор, верно?

– Ага. И в некоторых домах тоже.

– Значит, мы доставим в безопасное место как можно больше людей. С гостиницей и местными домами мы должны быть в состоянии позаботиться о большей части зрителей. Мы могли бы даже поставить в это место несколько обогревателей и детских кроваток, если потребуется.

Норт кивнул.

– Я сделаю объявление, как только они закончат свою песню. Нам нужно вывести людей, пока электричество еще работает.

– Мы с Аляской сейчас отправимся в гостиницу, – сказал Гейб. – Подготовим все как можно лучше к наплыву людей.

Холли набрала полную грудь воздуха.

– Мне нужно добраться до коттеджа Джоша.

Гейб и Норт обменялись взглядами.

– Ты не можешь вести машину в такую погоду, Хол. Ты убьешься.

– Я уже ездила по снегу.

– Не по такому снегу, – покачал головой Норт. – Серьезно, нам придется подождать. Ты можешь поехать к Джошу утром.

– Но у него нет генератора. Нам нужно отвезти его в гостиницу, – ее охватила паника.

– Холли, тебе нельзя уезжать. Люди последуют за тобой. Черт возьми, я последую за тобой. И мы все в конечном итоге пострадаем, – Гейб положил руки ей на плечи. – Позвони ему и расскажи о буре. Я дам ему несколько советов, как согреться. Потом, как только она пройдет, мы поедем за ним, хорошо?

Она глубоко вздохнула, доставая телефон из кармана.

– Хорошо.

Открыв свои контакты, она нажала его имя, поднося телефон к уху.

– Привет, это Джош Гербер. Оставьте сообщение.

– Голосовая почта, – одними губами произнесла она Гейбу.

– Расскажи ему о буре, а потом передай трубку мне, – сказал он ей.

– Джош, это Холли. Надвигается буря. Тебе нужно подготовиться к ней, потому что прямо сейчас никто не сможет до тебя добраться. Гейб сейчас расскажет, что тебе нужно сделать, чтобы быть готовым, но оставайся в безопасности, хорошо?

Она передала телефон Гейбу, едва слушая, как он перечисляет вещи, которые Джош мог бы использовать, чтобы укрыться и согреться.

С ним все будет в порядке. У него есть камин, и где-то должны были быть свечи. И буря скоро пройдет, не так ли?

Гейб закончил излагать инструкции.

– Ладно, парень. Оставайся в безопасности. Мы заберем тебя, когда сможем.

Он передал ей телефон. Эверли и Грей все еще пели о мальчиках из хора полиции Нью-Йорка, их голоса поднялись до крещендо, которое привело в восторг аудиторию.

Затем свет снова замерцал, прежде чем погрузить их всех в темноту, и люди начали кричать.

Холли включила фонарик своего телефона. Гейб и Норт сделали то же самое.

– Мне нужно выйти на сцену и рассказать им, что происходит, – Норт нахмурился.

Но потом произошло нечто волшебное. Один за другим все присутствующие в зале включили свои собственные фонарики, подняли их в воздух, раскачивая из стороны в сторону.

Эверли снова начала петь, и Грей присоединился к ней, они вдвоем выступали без звуковой дорожки или микрофонов, пока не закончили песню и все не зааплодировали.

Норт оказался рядом с ними, как только они закончили петь, шепча им на ухо. Эверли кивнула и снова повернулась к аудитории.

– Друзья, – крикнула она. – Я хотела бы попросить каждого из вас об одолжении. Пожалуйста, оставайтесь на месте и внимательно послушайте моего очень красивого и умного кузена, Норта Винтера.

Гейб вложил свою руку в руку Холли, крепко сжимая ее. Она сжала его в ответ, благодарная, что он был здесь.

– Всем привет, – начал Норт, крича так, чтобы его было слышно сзади. – У нас есть небольшая проблема. Зимняя буря решила, что хочет присоединиться к празднику. Но я не хочу, чтобы вы волновались, потому что у нас есть план. Слушайте внимательно и оставайтесь на своих местах, пока мы не эвакуируем вас ряд за рядом. Похоже, в этом году вы проведете Рождество с нами в Винтервилле.

***

Джош не мог усидеть на месте. Он расхаживал по полу своей гостиной, казалось, уже несколько часов, думая о ней.

Холли смеялась вместе с ним, пока они вместе ужинали.

Холли целовала его, когда он должен был работать.

Голая Холли под деревом в тот день, когда ему пришлось уехать на эти чертовы рабочие встречи.

Он думал, что эти мгновения значили для нее так же много, как и для него. Думал, они на одной волне. Он был влюблен в нее. И это причиняло боль.

Это больно.

Любовь не должна заставлять тебя чувствовать себя так плохо, не так ли?

Он вздохнул, проводя рукой по волосам. Снова пошел снег. И теперь он беспокоился о том, что она приедет сюда после шоу. Он взял свой телефон и открыл приложение для обмена сообщениями, поморщившись, когда прочитал свое сообщение ей.

Джош: Не садись за руль сегодня вечером. Там плохая погода. Мы можем поговорить завтра.

Он подождал, пока появятся две галочки, чтобы сообщить ему, что она получила его. Но они не появились. Он нахмурился, а потом появилась маленькая красная точка.

Не удалось отправить сообщение.

Он попытался позвонить ей, хотя и не был уверен, что готов говорить с ней. Но вместо соединения он слышал только помехи. Нахмурившись, он посмотрел на свою сервисную панель.

Сигнала не было.

А потом весь свет в доме погас.

Огонь в камине все еще горел, отбрасывая оранжевое сияние на пол гостиной. Он подошел и снова щелкнул выключателем вверх и вниз, но это было бесполезно.

Электричества нет. Вместе с телефонной службой и Бог знает, чем еще.

Он подошел к входной двери и распахнул ее, и в комнату ворвалась плотная завеса снега. Ледяной воздух оглушил его, прежде чем он снова закрыл ее, оставив на деревянном полу снежное покрывало.

Черт!

Это снежная буря.

Серьезно, настоящая белая метель.

Такие, слава Богу, редко бывали в Цинциннати. А, даже если и бывали, в его квартире были генераторы, а до ближайшего магазина или кафе можно было дойти пешком за несколько минут.

Но здесь он был один. Он посмотрел на часы. Было почти девять часов. Шоу должно было закончиться в ближайшие десять минут.

Неужели и в Винтервилле идет такой сильный снег?

Если это было не так, то скоро будет. Он был всего в паре километров отсюда.

Что, если Холли все равно попытается приехать сюда?

Холодная дрожь пробежала по его спине. Последние слова, которые он сказал ей, были недобрыми. Она причинила ему боль, и он выместил это на ней. Затем он попытался заставить ее сказать ему, что она любит его, прежде чем отвергнуть ее.

Он был похож на раненого зверя, который мечется, потому что не знает, как справиться с болью.

По правде говоря, он все еще не знал, как с этим справиться. Холли была единственным человеком, который когда-либо проникал ему под кожу. Он влюбился в нее самым невероятным образом. Он любил ее.

Он потратил всю жизнь на создание защиты, чтобы уберечься от боли. Он стал успешным бизнесменом, потому что это было то, что он знал. Но потом появилась она, и все изменилось.

Она была единственной, кто знал его. И, если быть честным, то именно поэтому она смогла так сильно ранить его. Он позволил себе стать уязвимым, и ее скрытность поразила его глубоко в самую нежную часть его сердца.

Последние два дня он потратил на то, чтобы придумать, как вернуть ей город. Чтобы сделать ей величайший подарок, какой он только мог придумать.

А она все это время скрывала от него правду. Ей не нужно было, чтобы он отдавал ей город. Она уже получила то, что хотела.

Его грудь сжалась, боль заставила его поморщиться. Ему хотелось ударить кого-нибудь, наброситься. Сделать все, чтобы избавиться от этой боли.

Он прислонился головой к стене коридора, закрыв глаза, когда вспомнил ее заплаканное лицо.

«Я хотела сказать тебе раньше. Мы говорили об этом. Мы договорились, что будем разделять бизнес и нашу частную жизнь.»

Он согласился. Может быть, он даже был тем, кто предложил это, сейчас он не мог вспомнить. И она не сделала ничего плохого. Не совсем. Но она сделала именно то, что обещала.

Держала все отдельно.

Это он начал их путать. Он решил подарить ей город, вместо того чтобы поступить так, как поступил бы хороший бизнесмен. Он думал, что она будет безумно благодарна, и он станет рыцарем, въезжающим на белом коне.

Но ей не нужен был рыцарь. Она сама была рыцарем. В этом была прелесть Холли Винтер. Она никогда не переставала бороться. Она никогда не сдавалась. Она любила неистово, даже когда не могла себе в этом признаться.

И она научила его любить. То, что он никогда не думал, что сможет сделать. И теперь, когда он попробовал это, ему хотелось большего.

Он хотел ее.

Хотел заключить ее в объятия, сказать, что все будет хорошо. Поцелуями смахнуть слезы, которые он вызвал, пока ее губы снова бы не изогнулись в улыбке.

Он хотел, чтобы она была счастлива. Хотел быть тем, кто сделает ее счастливой.

Хотел любить ее. Показать ей, что, что бы ни случилось, он будет рядом с ней. Что она может положиться на него так, как не полагалась ни на кого другого.

Ветер хлестал по дому, что дребезжали окна и дверь. Он снова посмотрел на свой телефон. Все еще нет связи.

Но он не мог оставаться здесь. Не зная точно, где она, может она где-то там, пытается подъехать к его дому, потому что он требовал, чтобы она это сделала.

Он должен был добраться до нее, прежде чем она пострадает. Он снова схватил свой телефон и поморщился, когда в верхней части экрана появился значок «нет сигнала». Пробежав пальцами по клавиатуре, он быстро набрал сообщение, зная, что оно не будет получено.

Джош: Никуда не езди. Я иду к тебе. Оставайся в Винтервилле, я приду, как только смогу.

***

Гостиница была полна людей, куда ни глянь. Даже Грей Хартсон и его семья устроились на диване, ожидая, когда пройдет буря. Персонал делал все возможное, передавая горячие чашки с какао и кофе, а также выпечку и бутерброды, которые они быстро приготовили. Аляска сидела за столом, распределяя спальни для тех, кто в них больше всего нуждался – дети и пожилые люди, в то время как Гейб и Эверли рылись в бельевом шкафу, складывая подушки и одеяла для тех, кто будет спать в вестибюле и столовой.

Несмотря на то, что снаружи было темно и мрачно, все были в хорошем настроении. Аляска включила рождественскую музыку, и люди подпевали, их голоса эхом разносились по вестибюлю. В углу кто-то собрал всех детей и читал им «Это была ночь перед Рождеством», пока все они смотрели вверх, их милые лица были полны волнения, потому что это было намного веселее, чем ложиться спать и ждать Санту.

– Ты в порядке? – спросила Долорес, когда Холли уставилась в окно, морщась от силы ветра, который швырял снежинки в стекло.

– Там все плохо, – сказала Холли.

– Через несколько часов все будет в порядке. Ты же знаешь, на что похожи эти бури, – Долорес похлопала ее по руке. – Держись, дорогая.

– Джош застрял у себя дома. У него не будет электричества, – она надеялась, что у него хватило ума принести дров до того, как буря станет слишком сильной. Это был единственный способ согреться.

– Его здесь нет? – спросила Долорес, нахмурив брови. – Почему?

Холли закусила губу, ее глаза защипало.

– Мы поссорились.

– О, милая. Неудивительно, что ты беспокоишься, – Долорес похлопала ее по руке. – Все будет хорошо. Ты сможешь добраться до него утром. Он разумный человек. Он знает, как согреться.

Холли глубоко вздохнула.

– Да, – но это не мешало ей проверять погоду каждые несколько минут. Или жалеть о том, что она лгала ему.

– Все в порядке? – спросил Чарли Шоу, передавая Долорес чашку с какао. – Я положил в него кое-что дополнительное, – сказал он ей, похлопав по карману, где виднелось очертание фляжки с виски.

Долорес благодарно улыбнулась ему.

– Холли беспокоится о Джоше. Он застрял у себя дома.

– Ах, будет холодно, но с ним все будет в порядке, – Чарли подмигнул Холли. – Ты и этот парень Джош, вы – пара, да?

Холли с трудом сглотнула.

– Вроде того, – или были, пока она не причинила ему боль. Новый укол вины пронзил ее нежное сердце.

Чарли похлопал ее по руке.

– Он останется внутри. Это все, что нужно делать в такую погоду.

– Я уже сказала ей это, – Долорес сделала глоток какао и поморщилась. – Что, черт возьми, ты сюда налил?

– Немного моего самогона.

Долорес широко раскрыла глаза.

– Я уже вижу двух тебя.

– Двух кого? – спросил Норт, появляясь позади Холли.

– Чарли делится своим самогоном, – голос Долорес звучал невнятно. – Хочешь немного?

Норт поморщился.

– Думаю, я откажусь, – он толкнул Холли плечом. – Ты как, держишься?

– Может быть, мне стоит выйти на улицу, – Холли снова выглянула в окно. – Думаю, я могла бы дойти до его дома пешком.

– Черт возьми, нет. Ты найдешь там свою смерть. И вообще, как ты увидишь, куда идешь? У тебя больше шансов наткнуться на дерево, чем найти его дом, – Норт покачал головой.

– Он прав, – Чарли кивнул. – Я расчищу дорогу утром. Нам всем просто нужно оставаться на месте до тех пор.

Кто-то пел «Тихую ночь». От этих наводящих грусть нот у нее защемило сердце.

Затем по вестибюлю эхом разнеслись гудки.

– У нас есть связь, – крикнул кто-то.

– Мой телефон работает!

О, слава Богу!

Холли достала телефон, чтобы позвонить Джошу. Она затаила дыхание, когда ее экран засветился.

Джош: Никуда не езди. Я иду к тебе. Оставайся в Винтервилле, я приду, как только смогу.

О нет. Нет, нет, нет.

Ее сердце начало колотиться о грудную клетку.

– Он вышел на улицу, – сказала она, ее голос был полон ужаса.

– Что? – Норт наклонился, чтобы посмотреть на ее экран. – Какого черта он это сделал?

Долорес и Чарли обменялись встревоженными взглядами.

– Я не знаю, – Холли покачала головой. Она снова почувствовала, как наворачиваются слезы. Она с трудом сглотнула, пытаясь оттолкнуть их, потому что сейчас было не время плакать. Ей нужна была трезвая голова. Чтобы понять, что делать.

Потому что мужчина, которого она любила, был в этой буре, пытаясь добраться до нее.

– Гейб? – крикнул Норт.

– Да? – он поднял голову и подошел к ним. – Что случилось?

– Джош попал в бурю. Ты можешь вызвать горную спасательную службу?

Гейб достал из кармана телефон.

– Я могу, но они не выйдут. Не в такую погоду.

– Все равно позвони им, – сказал Норт. – Зарегистрируй его исчезновение.

Холли снова уставилась в окно. Снег сыпался, прилипая к стеклу.

– Что мы можем сделать? – пробормотала она, качая головой.

– Мы можем сделать только одно, – сказала Долорес, сжимая губы. Ее слова больше не были невнятными. Забавно, как чрезвычайная ситуация может отрезвить человека. – Нам нужно созвать городское собрание.

***

Идти в такую бурю, как эта, оказалось плохой идеей. Даже в толстом пальто на подкладке и ботинках, в зимних перчатках и шапке, плотно закрывающих любые открытые участки кожи, кроме лица, Джош все еще чувствовал, как холод просачивается сквозь него. Ветер был безжалостным, когда обрушивался со склона горы, снежинки хлопали его по лицу, как будто у них были личные разногласия с ним.

Он сделал глубокий вдох, заставляя свое тело двигаться вперед, делая медленные, но уверенные шаги, пока его ботинки хрустели по снегу.

Он мог видеть только на пару сантиметров вперед. Достаточно, чтобы разглядеть, что он все еще на дороге, благодаря просвету между деревьями, но он понятия не имел, как далеко он прошел или как далеко еще нужно было идти.

Джош также не видел ни одной машины. Он не был уверен, что кто-нибудь сможет сесть за руль в такую погоду и действительно благополучно добраться до места назначения. На дороге уже было около метра снега, и еще больше на обочине, так как ветер поднимал снег до полутора метров в высоту.

Если Холли села в свою машину, то наверняка где-то остановилась.

У нее там было одеяло.

Хотя она достаточно умна, чтобы понимать, что ей нужно оставаться там, где она была.

Да, и ты достаточно умен, чтобы понимать, что тебе следовало остаться дома, идиот.

Он моргнул от ярости собственных мыслей.

Спасибо, мозг.

Даже он обернулся против него.

Это потому, что ты полный придурок. С тех пор, как покинул Цинциннати этим утром.

Неужели это было только сегодня утром?

Он набрал полный рот воздуха. Джош не осознавал, насколько крут холм в Винтервилле, когда ехал по нему. Теперь, когда он шел пешком, ему казалось, что он взбирается на Эверест.

За исключением того, что только идиоты взбираются на Эверест в бурю.

Снег прилипал к его ресницам, делая его зрение нечетким. Он сморгнул его, пытаясь сосредоточиться на дороге впереди. Она была окутана тьмой, такой же, какой была с тех пор, как он покинул свой дом.

Когда это было? Час назад?

Два?

Он потерял всякое чувство времени и расстояния. Он вытащил телефон из кармана и моргнул, когда увидел, что наконец-то есть связь.

Затем телефон выскользнул у него из рук и упал в снег. Джош упал на колени.

Его руки в рукавицах были бесполезны, когда он копался в снегу, чтобы достать телефон, но он не осмеливался снять перчатки. Он был идиотом, и его мозг установил это, но у него не было желания умереть.

Когда он, наконец, извлек его, телефон был покрыт снегом. Джош встряхнул его, моля Бога, чтобы вода не попала внутрь. Когда экран засветился, он ухмыльнулся, потому что наконец-то что-то пошло ему в плюс, даже если ветер все еще был суровым, когда хлестал его по лицу.

Затем, словно по рождественскому чуду, зазвонил телефон, и на экране вспыхнуло имя Холли.

Он усмехнулся, проводя носом по кнопке «Принять вызов», чтобы не пришлось снимать перчатки.

– Холли? – ему пришлось кричать, чтобы услышать свой собственный голос сквозь шум ветра.

Неразборчивое жужжание было его единственным ответом.

– Холли? Где ты находишься?

На этот раз воцарилась тишина. И будь он проклят, если это не было хуже, чем вообще никакой связи.

– Холли, где бы ты ни была, оставайся там. Здесь просто кошмар. Что бы ты ни делала, никуда не выходи.

Никакой связи не было. Он вообще ничего не слышал. Когда он посмотрел на экран, тот был черным.

Он снова попытался включить его носом. Ничего. Затем, расстроенный, он засунул телефон обратно в карман.

Она была жива и пользовалась своим телефоном. Это все, что ему нужно было знать. Теперь он собирался идти дальше, пока не найдет ее.