355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Келли Мур » Дом Эмбер (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Дом Эмбер (ЛП)
  • Текст добавлен: 22 января 2019, 08:30

Текст книги "Дом Эмбер (ЛП)"


Автор книги: Келли Мур


Соавторы: Такер Рид,Ларкин Рид

Жанры:

   

Ужасы

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Я беспокоилась насчет ощущения его пальцев на моей руке. Я держала его чуть-чуть на расстоянии от своего тела, так чтобы тыльная сторона его руки не прикасалась ко мне. Но он всё равно продолжал касаться моих ребер, когда поворачивал меня влево. Я задумалась, заметил ли он.

Я потеряла всякое ощущение направления, пока мы петляли по лабиринту. Мы начали в западной части, пошли на юг и, может быть, на восток, до того, как сделать пару последних поворотов. Оттуда к центру лабиринта вела прямая дорожка.

Я затаила дыхание.

Маленькая восьмиугольная беседка поблескивала в свете четвертинки луны. Она была построена из мрамора и кованого железа, и вокруг неё кольцом шли две каменные ступеньки. По аккуратной лестнице на внешней стороне можно было подняться на металлическую крышу, опоясанную перилами. Узловатые ветки старой глицинии спускались по всем четырем сторонам, пуская осенне-голые ветки по кованым аркам. Я подумала, что весной здесь должно быть чудесно.

Я поднялась по лестнице, кружащей до самой крыши. Джексон поднимался следом за мной. Осматриваясь, мы остановились у ограждения. Вокруг нас простирался лабиринт и Дом Эмбер темной массой на фоне фиолетового неба маячил вдалеке.

– В мае и июне, – проговорил Джексон, – изгородь цветет мелкими белыми цветами, а глициния создает лавандовый занавес, окутывающий беседку. Между корнями пробиваются нарциссы. Все место кишит пчелами. И миллионом бабочек.

– Это было бы идеальным местом для свадьбы.

Джексон криво улыбнулся и кивнул, соглашаясь, довольный, как мне показалось тем, что я делала такое девчачье замечание. Как будто я была одной из тех дурочек, которые постоянно вырывают картинки из журналов для невест.

– Я предсказываю, – сказал он, поднося руку к своему виску и подражая голосам пророчиц, – однажды здесь пройдет твоя свадьба.

Я фыркнула, чувствуя облегчение, что он превратил всё в шутку.

– Все обстоятельства говорят об обратном, Нострадамус.

– К счастью для тебя, – ответил он, – я не азартный человек.

Всё ещё слегка смущаясь, я снова посмотрела вдаль, на залитое лунным светом пространство. Во мне снова забурлила проснувшаяся злость на маму. Как она может продать это? Как она может забирать это у Сэмми и меня? У нас есть право здесь находиться. Я чувствовала… связь… с этим местом.

Я подняла глаза и представила всех своих предков, стоящих в окнах и смотрящих на меня. Если мама добьется своего, я буду последней, кто помнит о них. Последней, кто слышит эхо их голосов.

Мне показалось, что я уже чувствую потерю. Но что я могла сделать? Нет ничего, что я могла бы сказать, отчего мама изменила бы свое мнение. Если я ей хотя бы намекну о своей связи с Домом Эмбер, это только заставит её убраться отсюда ещё быстрее. Я вспомнила подчеркнутое отвращение в её голосе, когда она произносила слово «шизофреник». Наследственное заболевание.

Я стряхнула с себя эту мысль, как жука.

– Пошли, поищем вход в туннель, – чуть резковато сказала я.

– После тебя, – ответил Джексон, видимо не обидевшийся на мою грубость.

Мы спустились вниз и я всё внимание уделила поставленной задаче. Я обошла вокруг внешней стены беседки, тыча в землю ломиком, чтобы проверить, не скрывается ли под землей крышка люка или закрытая дверь. Но всё казалось прочно скрытым под землей. Джексон терпеливо наблюдал за мной.

– Тебе нужна помощь? – спросил он, слегка возмущаясь.

– Почему бы нам не проверить внутри беседки?

Это была простая, открытая комната с парой предметов садовой мебели и с полом, сделанным из больших квадратов черного и белого мрамора. Ничего скрытого, всё на виду. Джексон нагнулся и осветил фонариком каждый дюйм арлекиновой плитки. Затем присел и проговорил:

– Ты это видела?

– Что? – Я склонилась рядом с ним, пытаясь рассмотреть то, о чем он говорил.

– Раствор между плитками, вот здесь. Цвет отличается от остальных.

Он вытащил швейцарский армейский нож из кармана и повернул лезвие. Затем проткнул цемент между мраморными плитками. Лезвие прошло сквозь него, как через мел.

– Это оно, – в возбуждении сказал он.

Он взял лом. Осторожно он вставил его в рассыпающийся раствор под край плитки. Он вклинил маленький деревянный блок для опоры, затем толкнул планку назад и вниз, пользуясь как рычагом, чтобы поднять мрамор. Песок и куски мягкого раствора посыпались вниз.

– Можешь подержать это? – спросил он, указывая на рычаг. – Чтобы я мог установить контроль над ним?

Я заняла его место. Он подошел к передней части плитки, поднял её и осторожно отложил в сторону.

Мы посветили фонариком в пустоту в полу. Она была заполнена грубыми деревянными досками. Джексон улыбнулся мне.

– Я думаю, что если мы сдвинем другие три плитки, мы сможем организовать для себя люк.

Я ощутила ещё один порыв удовольствия от охоты за сокровищами. Потайная дверь. Место, о котором не знают другие люди. Куда десятилетиями никто не входил, – может быть, никто после Фионы. Есть там алмазы или нет, но разве не здорово исследовать подобное место, полное забытых секретов? Как много людей получают хоть один шанс сделать что-нибудь подобное?

Когда мы вытащили три оставшиеся плиты, мы открыли железные крепления двери. Джексон вытащил бутылочку с маслом из своего набора и обильно смочил петли.

– Откуда ты знал, что нужно взять с собой? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Ты сказала «потайная дверь». Кажется очевидным, что может появиться несколько ржавых петель.

Он уперся ногами по обе стороны от двери и стал тянуть за кольцо ручки, напрягаясь так сильно, что вздулись мускулы на его руках. Влажные звуки раздавались вокруг краев; петли скрипели. Джексон потянул сильнее. С окончательным скрипучим звуком передний край приподнялся над мраморной плиткой.

Джексон попятился, поднимая дверь выше. Петли взвизгнули, но сдались. Скрипнув, дверь полностью открылась. Из черной дыры под нами поднималось невидимое облако сырого, спертого воздуха.

– Ладно, я не хотела бы показаться неблагодарной, но… – Пустота плескалась под нами как бассейн с чернилами. Я направила фонарик вниз и внутрь. Луч казался слабым, как будто тьма подавляла его. Я увидела тяжелые деревянные ступеньки, которые выглядели как каменный пол.

– Так и есть. Не думаю, что я смогу спуститься туда.

Джексон покачал головой и ухмыльнулся, посмотрев на меня.

– Что? Ты оставляешь всё веселье мне одному?

Если уж быть честной, я определенно считала, что он в состоянии проделать все разведывательные работы без моей помощи.

– Не могла бы ты передать мне метлу, – сказал он, – и посветить мне немного. Пожалуйста.

Он махнул метлой по периметру отверстия, подмел верхние ступеньки на лестнице и побил по ним, как я предположила для того, чтобы избавиться от возможных оставшихся насекомых. Затем он начал спускаться, каждый раз притоптывая по ступеньке, чтобы убедиться, что она его выдержит.

Когда он спустился вниз вместе с фонариком, в беседке стало темно. Я вытащила маленький фонари Сэмми.

– Что ты видишь? – позвала я его. – Что там внизу?

– Я думаю, что тебе стоит спуститься и самой всё увидеть.

– Ты ведь шутишь, правда? Скажи мне, что ты видишь.

– Ну, пока нет никакой паутины. Я думаю, мы можем не опасаться нападения пауков.

– Серьёзно? Я могу тебе верить?

– Да, ты можешь мне верить. Пауков нет. Совсем. – Он сделал целое шоу из подметания оставшихся ступенек. – Так сойдет? Теперь спускайся. Здесь внизу нет ничего, что может причинить тебе вред.

Я села и помахала ногой над ступенькой. Может быть, я и смогу это сделать.

А может и нет.

– Давай же. Не будь тряпкой, – сказал он приятным поддразнивающим голосом. – Мое мнение о тебе ухудшается, кузина.

– Неужели? Тогда я не могу позволить этому случиться, – ответила я с преувеличенной тревогой. Затем, сделав глубокий вдох, шагнула вниз.

Стены прохода были сделаны из известняка, пол из грубого гранита. Он расходился в двух направления в темноту, которая простиралась дальше света моего фонарика. Из стен сочилась вода и тоненькой струйкой бежала посредине.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Куда ведут эти туннели? – спросила я.

– Понятия не имею, – ответил Джексон. – Вон тот, – он махнул влево от меня, в том же направлении, в каком стекала вода, – может вести вниз, к реке. Предполагалось, что Капитан был контрабандистом. Это может быть доказательством. Они пробили каменный туннель в твердых породах обрыва, затем заполнили его землей. А наверху высадили лабиринт, чтобы всё скрыть. Работа была достаточно сложной.

Я сняла перчатку, позволила своему разуму поплыть и прикоснулась к лестнице. В тот же миг я увидела спускающихся вниз людей в рваной одежде, их испуганные темнокожие лица искали надежду в лице мужчины, который стоял рядом со мной, держа фонарь.

– Мне кажется, кто-то ещё, кроме Капитана, должен был знать об этом, потому что этот люк использовали беглые рабы. Как минимум один раз. Что имело смысл. Фиона писала о своей прабабке – моей прапрапрабабушке, мне кажется. Говорила, что та поддерживала движение за свободу негров и использовала Дом Эмбер как перевалочный пункт для подпольной железной дороги. Фиона очень ей гордилась. Кажется, её звали Маеве.

– Ты права, – сказал он. – Ида рассказывала мне о ней. Странно, но у меня был прапрапрадедушка, который тоже помогал беглецам. Его поймали и убили.

Даже в этом жизнь не была справедлива к Джексону и его семье. Маеве умерла в преклонном возрасте в Доме Эмбер. Я даже думать не хотела о том, какой смертью мог умереть прапрапрадедушка Джексона. Мне пришло в голову, что если мы найдем дурацкие алмазы, Джексон заслуживает не просто какую-то их часть. После всего того, что сделали мои предки, он заслуживал всего.

Опустившись на колени и прикоснувшись к каменной плите за лестницей, я увидела мужчин в моряцкой одежде, которые таскали ящики вдоль длинного коридора.

– Похоже, что ты прав насчет того, что туннель использовали для контрабанды.

Он с интересом посмотрел на меня.

– У тебя было очередное видение?

– Ага.

– И на что это похоже? – подтолкнул он.

Я задумалась над ответом.

– Не всегда всё происходит одинаково. Иногда кажется, что я участник событий, но меня никто не видит. Иногда появляется только расплывчатая картинка, как будто мне всё просто привиделось. Пару раз мне снилось, что я была кем-то в прошлом, когда я спала. А иногда я только слышу голоса.

– Понятно, – кивнув, сказал он.

Я направила луч своего маленького фонарика в противоположную от реки сторону, возможно ведущую по направлению к дому.

– Значит, никаких пауков?

– Нет, – ответил он, – никаких пауков. – Он пропустил меня вперед. – Просто следи за тем, куда ступаешь, потому что камни слегка неровные.

Я последовала его совету и направила фонарик на пол, но всё же продолжала освещать и дорогу впереди. Я не собиралась попадать лицом в паутину. Или позволить ещё чему-нибудь удивить меня в темноте. Я начала направлять луч фонарика на потолок, но он остановил меня.

– Не смотри вверх.

– Что? – спросила я, внезапно запаниковав оттого, что пауки могут быть где-то надо мной.

Он поймал меня за руку.

– Не смотри вверх, – повторил он.

Я выдернула руку и посмотрела на него самым суровым своим взглядом.

– Я должна увидеть, что там вверху.

– Хорошо, – улыбаясь, сказал он. – Но помни, я предупреждал тебя.

Я направила свой фонарик на потолок и всмотрелась в сумрак среди корней. Пауков там не было; он не солгал. Но черная смола потолка была усеяна белыми пятнышками. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть…

– Господи! – вздрогнула я и выронила фонарик. – Боже мой, боже мой. – Потолок был покрыт – усеян – двухдюймовыми сверчками-альбиносами. Их были сотни. Тысячи.

– Боже мой, – для выразительности повторила я.

Джексон безуспешно постарался скрыть улыбку, взял меня за руку, поднял мой упавший фонарик и подтолкнул меня вперёд.

– Это пещерные сверчки, – пояснил он. – Они абсолютно безвредны. Перестань кричать и они не слетят вниз.

– Боже мой, – шептала я, – боже мой.

– Мы почти пришли, – сказал он. – Деревянная дверь показалась из темноты.

Я протянула руку и взялась рукой за ручку.

Внезапный дневной свет заполнил мое видение, там была Сорча, женщина из моего сна о Доме Эмбер. Она смотрела прямо на меня – нет, сквозь меня – на Лайама.

– Это прекрасно, любовь моя, всё, чего мое сердце всегда желало.

Я закрыла глаза, толкнула двери похороненного дома и вошла внутрь.

От пыли в комнате было тяжело дышать. Серое покрывало явно не тревожили годами, возможно с начала прошлого века. С тех пор маленький дом замер в темноте и ожидании.

Я выхватила большой фонарь из рук Джексона и направила его на потолок. Никаких сверчков. Ни единого.

С помощью маленького фонарика Джексон нашел старую лампу, висевшую рядом с дверью. Осторожно её встряхнул. Её содержимое захлюпало.

– Интересно, загорится ли она. – Поставив лампу на пол, он поднял стеклянную трубу. – Отступи немного назад, – предупредил он. Затем вытащил из кармана коробок спичек, чиркнул одной и поднес её к фитилю. Запахло жиром, затем пламя загорелось. Он протер стеклянную трубку штаниной, прежде чем установить её над огнем. Когда он поставил лампу на пыльный стол, стали слегка различимы очертания комнаты.

Стол, на котором стояла лампа, был квадратным, сделанным из простых досок, с тремя разномастными стульями вокруг. Рядом находился почерневший огромный камин. В углу находился перетянутый веревками каркас кровати, сгнивший от старости. У его изножья, спиной к стенке стоял простой комод с зеркалом.

С другой стороны от входа я увидела окна, которые Лайам осторожно встроил в каменных стенах более трех сотен лет назад, сейчас они были темными из-за кирпичей, удерживаемых утрамбованной землей. На стене напротив камина размещался встроенный и расписанный вручную шкаф с лепниной. Рядом с ним в ожидании, когда её откроют, находилась вторая дверь.

Я махнула на неё.

– Может быть, ты? – попросила я.

Джексон взялся за ручку и потянул на себя. Дверь скрипнула на ржавых петлях. Я поднесла лампу, чтобы посмотреть, что было за ней.

Там было маленькое помещение, чуть больше шкафа. Детская кровать, повалившаяся на бок, заполняла конец комнаты. Под другим заложенным кирпичами окном, слева от меня, размещался деревянный сундук, примитивная лошадка-качалка, её корпус был сделан из бревна, ноги – из толстых веток. Беспорядочные клочки настоящего конского волоса всё ещё свисали с её гривы и хвоста.

Я поняла, что боюсь прикасаться к этой лошадке, боюсь увидеть поколения давно умерших детей, которые катались на воображаемых пастбищах. Я отвернулась и вышла из комнаты.

– Ты будешь искать алмазы? – спросила я Джексона. Я заметила, что говорю едва слышным шепотом. Мне казалось… неприличным… говорить в полный голос в месте, где тишина правила столь долгое время. Я подумала, что, наверное, такое же чувство охватывает археологов, когда они открывают древнюю могилу. Шумный мир больше не появится здесь.

Он кивнул и начал с главной комнаты, выдвигая ящики и открывая шкафы. Это казалось насилием. Я не хотела смотреть.

Какое-то мимолетное движение привлекло мой взгляд – должно быть, это было отражение Джексона, проходившего мимо зеркала. Я подошла к зеркалу. Это была маленькая милая вещица с вручную разрисованным цветочным узором по краям. Я смахнула пыль со стекла рукой в перчатках. Черное, покрытое мухами серебро зеркала прояснилось. Я втянула воздух и заставила себя посмотреть.

Лицо за лицом появлялось на стекле и исчезало прочь, сменяясь другими. Я ждала и смотрела, как множество отражений проносилось мимо, позволяя одному из них выплыть вперед: лицо Сорчи. Её руки закрывали глаза, пока руки Лайама вели её за плечи и поставили прямо перед зеркалом. Она убрала руки, её лицо осветилось удовольствием – зеркало, вероятно, было подарком-сюрпризом.

Вперёд выплыло другое лицо, маленькое подобие Сорчи, задорно-красивое, нахмурившееся, пока она расчесывала расческой её волосы. Ещё одно лицо, – красивая чернокожая женщина – та самая, которая спасла младенца. Она протирала стекло, но замерла и на мгновение, мне показалось, что она посмотрела прямо мне в глаза. Ещё одно знакомое лицо – белая женщина, светловолосая и мечтательная, прикасается к зеркалу и смотрится в него. Затем множество лиц, все темнокожие, одно спокойное, другое – испуганное, третье – вытирает слёзы, смотрит в зеркало с удивлением, как будто никогда не видело собственное отражение.

Затем появилось молодое лицо моей мамы, её черты были грустными и сосредоточенными, губы шептали слова, которые я не могла расслышать. Каким образом лицо моей мамы появилось в зеркале? Я задумалась. Она была здесь? Она тоже отыскала Дом Сердца?

– Сара? – позвал меня Джексон и картинка исчезла. – Есть кое-что, на что ты тоже можешь захотеть взглянуть.

В его руках было изображение, старая фотография в рамке, размером с почтовую открытку, на который были сфотографированы женщина с ребенком из периода Гражданской Войны. Маленькая девочка смотрела назад, через плечо своей матери. У неё была копна волос, выбивавшихся из ленточки, которой они были перевязаны, кудряшки ангелочка периода Ренессанса.

– Ты знаешь, кто это? – странным голосом спросил он, привлекая мое внимание к женщине.

– Не уверена, – ответила я. – Может быть Маеве – бабушка, которая использовала это место, чтобы прятать беглецов.

– А это кто? – спросил он, показывая на кого-то в углу.

Я всмотрелась. Кажется, там был кто-то третий, стоял под деревом. Я потерла стекло, прочищая его. Фигура была нечеткой, размытой, – ещё один «призрак» пойманный длинными выдержками старых фотографий. Он… нет, она… казалось, была одета странно, может быть, на ней даже были брюки. Я не могла рассмотреть, не могла различить её черты.

– Мне кажется, я знаю, кто это, – тихо предположил Джексон.

– Кто?

– Я думаю, что это ты. Разве это не твоя рубашка?

Нет. Я с полным отрицанием покачала головой. Это не могла быть я. По коже побежали мурашки. Я посмотрела ещё раз.

У меня была похожая рубашка, мужская футболка, и было похоже, что на фигуре были джинсы. Джинсы! Это могла быть и я. Может быть. Но как? И когда? Насколько я помнила, я никогда не была в том времени. И неужели маленькая девочка с фотографии смотрела на меня?

Это было жутко, увидеть это призрачное изображение на старой фотографии, как будто часть меня жила и уже давным-давно мертва.

Я засунула фотографию в карман своего свитера.

– Как ты думаешь… – начал он.

– Это не я, – категорично ответила я, закрывая тему. – Давай убираться отсюда.

Он выглядел так, как будто хотел сказать больше, но решил, что лучше этого не делать. Не раздумывая, я нагнулась и схватила несколько вещей, которые он взял, чтобы засунуть их обратно в сундук, откуда их достали.

Это была ошибка. Почти мгновенно я перенеслась в другое место и в другое время.

Сначала я увидела куклу, которая сейчас болталась в моей руке – её крепко сжимали маленькие ручки. Это была девочка с милым личиком, примерно шести лет, её мягкие кудряшки обрамляли её лицо. Как у ангела Ренессанса, онемев, подумала я. Это была девочка с фотографии, которую мне только что показывал Джексон. Она была одета в белоснежный хлопок, ноги были босыми. Она отвернулась от меня и побежала по туннелю. Кукла выпала из её рук и упала на пол, как и кукла, выпавшая из моей руки.

Я видела эту девочку раньше. Я видела её у входа в лабиринт.

Это была маленькая девочка в белом.

Глава 17

Чем… кем… была эта девочка? Когда я видела её в лабиринте, мне показалось, что она отвечает мне, общается со мной. Не было похоже на то, что она была заперта в прошлом. Не было похоже на женщину на чердаке. Так кем же она была?

Нанга настаивала на том, что в Доме Эмбер не было призраков, что мне не нужно их бояться. Но что если она ошибалась? Что если она полностью была не права? Может быть, Нанга не знает всех секретов дома. Или, может быть, она лгала?

И если в Доме Эмбер есть призраки, была ли я в безопасности? А Сэмми? Может быть, подумала я, мы должны убраться из этого места.

Я не знала, что и думать. Я просто хотела выбраться из этого слепого, молчаливого, похороненного дома.

Джексон, должно быть, почувствовал, что я не хочу говорить. Он сложил остальные вещи в сундук, закрыл все двери и шкафчики и задул лампу. Затем мы молча покинули Дом Сердца. Проем всё ещё выделялся отсутствием раствора вокруг четырех плит, но Джексон сказал, что отыщет что-то, чтобы заполнить трещины. Почему-то всё ещё казалось важным, сохранить это в секрете.

Мы попрощались с входом в лабиринт.

В доме было темно, когда я, проскользнув через двери солярия, поднялась вверх по лестнице. Сэмми и мама спали. Я была истощена. Я подумала о том, что приступы адреналина в этом доме оставляют меня практически без сознания. Размышлениям над произошедшим придется подождать до утра.

Солнечные лучи нового дня, проникшие через мое окно, несколько успокоили страхи вчерашней ночи. Я задумалась над своими чувствами в тот момент, когда увидела девочку в белом – у меня не было ощущения страха. Все мои инстинкты говорили о желании встретиться с ней, поговорить с ней.

Пока я чистила зубы, я вспомнила, как видела что-то в бабушкиных записях. Я вернулась в свою комнату и вытащила их из Фиониной истории.

Я просмотрела записки, ища начало. Я нашла его почти в самом низу стопки. Записи были размытыми, едва различимыми.

Я вижу… девочку повсюду. Она одета в… ночную рубашку… и её темные волосы свободно распущены… я смотрю и смотрю… думая о том, где бы я могла её видеть… я могла бы привести её к… И думаю, что иногда я даже видела её в…

Где ты? Из какого ты времени?

Из какого ты времени, мысленно повторила я. Такой вопрос можно задать только в Доме Эмбер. Могла ли эта запись касаться моей маленькой девочки в белом? Может быть, бабушка тоже её искала? Могла ли это быть Персефона Фионы?

– Сара!

Это была мама. Я засунула книжку обратно в ящик и спустилась вниз.

Мама двигалась как всегда быстро, выполняя какую-то задачу.

– Я упаковываю бабушкину одежду и медицинское оборудование. Я хочу передать это Армии Спасения завтра, если они смогут прийти до вечеринки.

Без сомнений ей нужна помощь, но я не чувствовала сильного рвения помочь ей. Она, возможно, даже не заметила, какие ужасные вещи говорила накануне, но я не забыла. И я просто уставилась на неё.

Мама сымитировала улыбку.

– Спасибо за столь явное рвение помочь мне, но, к счастью, с этим я могу справиться сама. От тебя мне нужно, чтобы ты присмотрела за Сэмми. Держи его подальше от проблем. Хорошо?

– Разумеется, – сказала я.

– Отлично, – ответила она. – Накорми его чем-нибудь, затем для разнообразия выйдете на улицу.

Да. На улицу. Солнечный свет. Свежий воздух.

Я нашла Сэма на кухне, готовым к своему ланчу, который был моим завтраком. Проявляя щедрость, я выложилась по полной – порезала банан в наши миски с поджаренной овсянкой.

Пока мы трудились над своей кашей, я рассказала Сэму о своей великолепной идее.

– Я об этом не знала до вчерашнего дня, но у нас есть лошадки.

– Лошадки? Я люблю лошадок. А они живые?

– Да, – рассмеялась я. – Живые.

– Хм, Сара, а лошади страшные?

– Нет, они не страшные, но достаточно большие.

– Точно, очень большие. Лошадки очень большие. Но не страшные.

– Нет, – согласилась я, – совсем не страшные. Но тебе нужно быть осторожным, из-за того, что они такие большие. Так что ты должен слушаться меня и делать то, что я скажу, понял, Сэм?

– Да, – сказал он, спрыгнув со стула. – Пошли!

– Сначала доешь свою овсянку.

Он засунул сразу несколько полных ложек себе в рот. Молоко стекало по его подбородку. Он протянул миску.

– Доел, – сказал он с полным ртом мокрой овсянки.

Я терпеливо кивнула.

– Жуй. – Я зачерпнула ещё пару ложек, пока он сел, откинувшись назад, и пережевывал содержимое своего рта. Он несколько раз тяжело глотнул, затем открыл рот для инспекции. – Молодец, Сэммиус.

Он снова подпрыгнул и с надеждой взглянул на меня.

Я убрала миски в раковину.

– Пошли, наберем немного морковки для лошадок, – сказала я.

– Морковку? – спросил он. – Я люблю морковку.

– Лошади тоже её любят, дружок.

Согласно карте в книге Фионы, конюшни и сарай находились на северо-восточной части владений и, видимо, поэтому я никогда не видела их. Если бабушка когда-то была наездницей мирового класса, то она, вероятно, выбросила все ленточки и трофеи, потому что я никогда не видела ничего из этого. Мама говорила, что она не смогла бы обойтись без них.

Нам с Сэмом пришлось пробираться под прикрытием деревьев, чтобы найти аккуратные конюшни, построенные из камня и дерева, окрашенные в белый цвет с деревянной обшивкой. Я отперла замок на внешней двери и широко её распахнула.

Впереди меня прошла женщина, дальше по внутреннему коридору. На ней был великолепный костюм для верховой езды: черные сапоги, галифе, белая блузка и черный жакет, в руке она держала хлыст. Её рыжие волосы были затянуты в конский хвост. Это была Фиона. Она определенно обучала маленькую девочку, мою бабушку, верховой езде.

Я услышала мужской голос.

– Может быть, отложим верховую езду и найдем какой-нибудь другой способ развлечься? – Мужчина поймал Фиону за руку и развернул её. Она легонько ударила его хлыстом по бедру. Он отпустил её. – Ой, – сказал он, потирая место, где прошелся хлыст.

– Веди себя хорошо, Эдвард, или я сделаю это ещё раз. – Она лукаво улыбнулась и исчезла в стойле, мужчина следовал за ней по пятам.

Ушли. Слава Богу.

– Дай мне морковки, – закричал Сэм. – Я вижу лошадь. – Он потянул за сумку, которую я держала в руке.

Большая лошадь чалой масти высунула голову из стойла. Сэм освободил морковку от пластика и двинулся к лошади. Я схватила его за воротник и оттащила назад.

– Эй! – запротестовал он.

– О чем я тебе говорила на кухне?

– Доесть овсянку? – предположил он.

– Я говорила, что лошади большие и что ты должен делать то, что я скажу.

– А, точно, – ответил он.

– Итак, слушай меня. У лошадей очень большие зубы. Тебе нужно быть осторожным, когда ты будешь давать им морковку, иначе ты можешь остаться без пальца.

– Остаться без пальца? Как?

– Лошадь может его откусить.

– Лошади едят людей, – Сэм был скептиком. – Мне не нравятся лошади, Сара. Не нравятся.

– Нет, дружок, специально твой палец они есть не станут. Но они могут сделать это случайно, если ты не будешь держать их ровно.

Сэм уронил морковку и очень ровно вытянул руки по швам вдоль штанов.

– Нет, Сэм, – так нужно делать, когда будешь их кормить. – Он не двинулся. – Смотри, Сэмми, – сказала я, поднимая с пола его морковку. – Я покажу тебе. Иди сюда…

– Н-нет.

– Сэм, я обещаю тебе, всё будет в порядке. – Я подтолкнула его за плечи, поставив его рядом с лошадью, но так, чтобы она не смогла дотянуться. Он всё ещё держал свои руки, прижатыми к ногам. Я с треском отломила кусочек морковки и положила себе на ладонь. – Видишь, как я держу руку, пока я даю морковку лошади?

– Нет, Сара, нет, – глаза Сэма были полны ужаса.

Я поднесла руку к лошади, которая наклонилась и осторожно нащупав, взяла морковку своими бархатными губами. Затем я показала Сэму свою руку с пятью целыми пальцами.

– Видел? – спросила я. – Всё понятно?

– Понятно.

– Хочешь попробовать?

– Нет.

– Уверен? – переспросила я. Я отломала ещё один кусок морковки и поднесла её к лошади, которая схватила её своими покрытыми оранжевой слюной губами. Я отдернула руку, смазанную слюной с морковным соком. – Фу.

– Я уверен, Сара.

Всё закончилось тем, что мы с Сэмом выбросили оставшуюся морковку в кормушки в каждом занятом стойле – всего их было пять. Стойла были вычищены от навоза, в каждом лежала свежая солома и в закромах лежало зерно. Я задумалась, кто мог сделать здесь всю эту работу, пока дверь в конюшню не отворилась, и не вошел Джексон.

– Джексон! – закричал Сэмми.

Я сказала:

– Привет, – но в который раз удивилась, почему он совсем не кажется удивленным, при виде нас. Это позволило появиться неприятному чувству того, что за мной наблюдают, изучают меня. Может быть, ему от меня нужно что-то ещё? Что-то кроме алмазов, так как он не выглядел человеком, который усиленно занимался их поисками.

– Ты не в школе? – спросила я.

– Рано освободили. – Он подошел к лошади, которая подтолкнула его своей головой. Он почесал её вдоль линии подбородка.

– Почему моя бабушка держала их? Это должно стоить кучу денег. Она ведь не ездила до последнего, ведь так?

– Нет, – сказал он. – Я никогда не видел Иду верхом на лошади. Но она много времени проводила с ними. И она научила меня ездить верхом. Я думаю…

Он остановился, как будто ему было тяжело говорить.

– Что? – подтолкнула я его.

– Ей было грустно, понимаешь? Грустно оттого, что больше никого из прошлого не осталось, нет связи с близкими. Все ушли. И появилась тишина там, где должны быть голоса. – Я подумала о родителях Джексона. А он между тем продолжал. – Мне кажется, что эти лошади были последним связующим звеном с прошлым, с людьми, которых она любила. – Он слегка пожал плечами и казался немного смущенным. – Я не знаю, правда ли то, что я сказал. Это же ведь имеет какой-то смысл?

– Разумеется, – ответила я. – Конечно же, каждому нужно иметь связь с кем-нибудь, иначе человек просто будет плыть по течению. Именно поэтому я рада, что Сэм появился в нашей жизни. – Я протянула руки и сжала своего младшего брата в крепком объятии.

Джексон наблюдал за мной.

– У тебя есть связи, – сказал он, – с гораздо большим количеством людей, чем ты думаешь. – Затем он сменил тему. – Сэм, у меня для тебя кое-что есть. Пошли.

Сэм не нуждался в дальнейшем приглашении. Он осторожно пошел дальше к середине коридора, его руки всё ещё были крепко прижаты к ногам. Джексон поднял брови. Я засмеялась.

– Длинная история, – сказала я.

Мы с Сэмом проследовали за ним к сараю позади конюшен. Соломенные тюки были сложены в геометрической форме и занимали половину чердака, а старый трактор занимал почти все пространство внизу. Лучи света, которые пробивались через дыры в стенах, сверкали от поднимающихся пылинок. Джексон присел на корточки возле корыта для водопоя.

– Посмотрите сюда, – и мы с Сэмом всмотрелись в темноту. Ложбина была выстлана сеном, на котором трехцветная кошка свернулась вокруг четырех крошечных котят.

– Охххххх, – сказал Сэм, – я люблю котят.

Мы на некоторое время задержались. Сэм дал клички каждому котенку и узнал от Джексона, как заставить их играться с соломой. Джексон сидел, расслабившись и вытянув ноги перед собой, терпеливо перенося веселье Сэма. И я сказала себе, что я, должно быть, спятила, когда подумала, что этот парень втихаря хочет получить от нас что-нибудь. Это просто невозможно. Может ли быть кто-нибудь ещё более открытым и честным, чем Джексон?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю