Текст книги "Кровь избранных"
Автор книги: Кай Дзен
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
Неожиданно его ударили в висок. Профессор ощутил тупую боль, и глаза заволокло светящимся туманом. И не было чувства падения, наоборот, показалось, что пол вздыбился под ногами. Сознания старик не потерял, но его охватил странный покой, словно он очень утомился и все стало ему безразлично.
На него надвинулась чья-то тень.
– Сосуды здесь, а что делать с ним?
Высокий молодой голос по-шанхайски растягивал слова.
– Они сказали убрать.
«Пришло мое время. Вот и награда за то, что я посвятил жизнь "демону"», – подумал Хофштадтер. Ему не было страшно. Ученый все еще сжимал в руке револьвер, но стрелять и не думал: какой смысл перед смертью становиться убийцей?
– Этим займешься ты, а я возьму сосуды.
Тень приблизилась к лежащему на животе немцу.
– Ты главный – ты и займись.
– Вот потому, что я главный, и говорю тебе… Ладно, давай кончать с ним.
Блеснуло лезвие кинжала.
– Герр Хофштадтер!
Голос Шань Фена звонко прорезал ночную тишину французской концессии.
Обе тени застыли, как соляные столбы.
Шань Фен! Теперь-то профессор сможет позвать его на помощь… Но голос не слушался, получился слабый хрип, не способный привлечь внимание.
– Герр Хофштадтер! – На этот раз призыв прозвучал менее решительно: видимо, избавитель решил, что в доме никого нет.
В третий раз он кричать не стал. Проскрипела галька садовой дорожки, и шаги затихли, а вместе с ними растаяла надежда вновь увидеть Дитриха и поведать ему о взлете интеллектуального прогресса.
Профессора охватил глухой гнев. Теперь уже ничего не исправить… А вдруг?..
Старик изо всех сил нажал на курок, и маузер выпалил в стену. Хофштадтер не хотел никого убивать, он хотел только привлечь внимание. Грохот вызвал истерическую панику у двух убийц. Они заметались по комнате, не понимая, кто стрелял, и с перепугу позабыли и о сосудах, и о своей жертве. Потом, слегка придя в себя, ринулись к балконной двери и выскочили в сад. Шань Фена слышно не было.
Прошло несколько мгновений, и он появился в той же двери, куда удрали двое неизвестных. Парень подбежал к телу Хофштадтера и повернул его на бок. Лицо китайца сразу разгладилось, когда он увидел, что тот жив.
– Вы ранены?
Профессор помотал головой:
– Нет, это я стрелял. – Голос его звучал еще слабо, но силы постепенно возвращались. Ученый попытался сесть. – Сосуды…
– Их не тронули, не волнуйтесь. – Успокоив, Шань Фен снова уложил его.
Парень почувствовал, как расслабилось тело старика, и тут же прозвучал его иронический вопрос:
– И где же ты шлялся?
Китаец отвернулся и сделал вид, что не расслышал вопроса.
– Я видел, кого к вам послали: хуже выбрать не могли. Эти двое носа своего не разглядят в потемках. Придурки. Я ими займусь. Завтра вечером парочка получит по заслугам, а мы узнаем, кто их подослал.
Слова его сбылись, но только наполовину.
9
Из дневников Генриха Хофштадтера
Том III, страница 109
Бухара, Узбекистан, 3 октября 1916
По каким-то неясным мотивам последователи Овна бежали из Палестины. Некоторые факты указывают на то, что они направились на Аравийский полуостров. После почти трех лет бесплодных изысканий во всех возможных источниках мне стало ясно: то, что я искал, спрятано у всех на виду.
Со временем адепты Хнума [37]37
Хнум – в древнеегипетской мифологии бог плодородия, сын Нуна; хранитель Нила; бог-демиург, создавший мир на гончарном круге. Поэтому его символом считается гончарный круг. Обычно Хнума изображают в виде человека с головой барана.
[Закрыть] перестали ссылаться на Сета. В течение долгих веков сосуды пребывали на мусульманской земле, что привело к единению в обществе Овна. Я искал следы, которые египетское божество могло бы оставить после себя. Много раз мне попадалось слово «Аль-Хариф», но я, как слепой, не обращал на него внимания.
В 480 году н. э. представители племен Кинда, [38]38
Кинда – арабский племенной союз, который в V–VI веках временно объединил Центральную Аравию.
[Закрыть] договорившись с Тубба ибн Кариб, [39]39
Тубба ибн Кариб – царь йеменских племен. Тубба – царский титул.
[Закрыть] поставили царем у покоренных народов Аравии своего вождя по имени Худжр. [40]40
Худжр – царь, вождь арабского племенного союза Кинда, основатель династии.
[Закрыть] Он основал династию. Самым доблестным из царей образованного союза был Аль-Хариф, внук Худжра, сын Амра. Несколько лет тот правил также и городом Аль-Хир, но потом власть там утратил. Раздоры между сыновьями Аль-Харифа привели к гибели непрочного царства Кинда.
Я никак не мог понять, почему имя злосчастного правителя так настойчиво повторяется в большинстве фрагментов хроники Овна, которые удалось собрать воедино за долгие годы. В поисках разгадки мне пришлось вскрыть немало захоронений, перерыть множество архивов и библиотек. Может, Аль-Хариф каким-то образом завладел «дыханием Сета»? Логическую связь никак не удавалось найти, и каждый исследованный свиток только уводил меня дальше от цели.
Старый имам, с которым я беседовал на эту тему, только улыбнулся по поводу моего невежества и сказал, что ответ, как всегда, находится в Коране.
Аль-Даххак [41]41
Аль-Даххак – арабский имам, ученый, толкователь Корана.
[Закрыть] повествует, что ибн Аббас сказал:
«Первыми существами на земле были джанны. Они погрязли в обмане и без конца убивали друг друга. Тогда Аллах послал против них Иблиса [42]42
Иблис – джинн, в исламе одно из обозначений дьявола.
[Закрыть] с войском существ, относящихся к тем ангелам, которых называли джиннами. Сам же Иблис, звавшийся тогда Аль-Харифом, принадлежал к категории джиннов, созданных из пламени самун». [43]43
Самун (от араб. самма – жар, ядовитый, отравленный) – огненный ветер, дыхание смерти. Отсюда же самум – песчаная буря.
[Закрыть]
О джиннах, сотворенных из палящего огня, сказано в пятнадцатой суре Корана.
Аль-Хариф и его спутники выслеживали джаннов на суше и на море, в горах и на равнинах и в итоге всех их перебили.
Когда Иблис довел дело до конца, он в ослеплении заявил: «Я сделал то, что никому не удавалось!»
– Я отправлю на землю своего наместника, – обратился Аллах к ангелам.
– Отправишь того, кто станет сеять обман и прольет реки крови, как джанны? Но ведь именно поэтому Ты и послал нас разбить их, – ответили они.
– Я знаю то, чего не знаете вы, – сказал тогда Аллах. Этим Он хотел сказать: «Я прочел в глубине души Аль-Хари-фа то, что вы не заметили: гордыню и заблуждение».
Исламские предания повествуют, что, когда Аллах решил создать Адама, он приказал ангелу Джибрилу – Гавриилу в христианстве – взять с земли по пригоршне всех сортов глины. Джибрил спустился с неба. Едва он нагнулся, чтобы взять глину, как земля заговорила и спросила: «Зачем тебе нужна глина?» Он ответил, что хочет из нее сделать человека. Земля отказалась дать глины и заявила, что боится, как бы существа, созданные подобным образом, не стали кровожадны. Тогда Аллах с той же миссией послал Михаила, но, едва ангел приблизился, земля снова отказалась дать глины, и глава небесного войска тоже остался ни с чем. Аллах отдал такой же приказ Израилу. [44]44
Израил – в мусульманстве ангел смерти, один из четырех главных ангелов.
[Закрыть] Он спустился с неба, и, когда земля и его отвергла, тот не отступился и отказался ослушаться Аллаха. Ангел смерти собрал сорок локтей глины всех сортов. Из нее Аллах и слепил Адама. «Я человека сотворю из глины, звучащей [как фаянс] и облеченной в форму» (Коран, XV, 28).
«Иблис ударил Адама ногой, и тело его зазвенело, как глиняный сосуд, столкнувшийся с другим сосудом, когда его катают и перекатывают… Тогда Аль-Хариф сказал: "Не для того я сотворен, чтобы катать и перекатывать глиняные сосуды или делать что-нибудь еще, для чего я не создан. Будь у меня власть, я бы тебя уничтожил, а если ты станешь мне приказывать, я не повинуюсь…"»
«Когда Аллах вдохнул свой Дух в тело Адама, тот чихнул и произнес: "Слава Аллаху, владыке миров"».
И Алл ах ответил: «Да будет Аллах милостив к тебе, Адам».
Затем Аллах сказал ангелам, сопровождавшим Аль-Хари-фа: «Падите ниц перед Адамом».
Все пали ниц, кроме Аль-Харифа, который из гордыни и по причине заблуждения, что питал в сердце своем, отказался и дерзко сказал: «Я лучше его. Ты создал меня из огня, а его создал из глины» (Коран, VII, 12).
После того как Аль-Хариф отказался пасть ниц перед человеком, Аллах лишил его всякой надежды на добро и приравнял к мятежнику, которого следует побить камнями. Имя теперь его стало Иблис: отринутый, отчаявшийся.
В суре CXIV есть точное указание:
«Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Скажи: "Прибегаю к Господу людей, Царю людей, Богу людей,
От зла наущателя скрывающегося, Который наущает груди людей, От джиннов и людей!"».
Благодаря этим страницам Корана я справился с двумя мучившими меня вопросами.
«Дыхание Сета» не закончило свой путь в руках царя Кинда. Поселившись в исламском ареале, люди Овна смешались с народом и культурой краев, где нашли приют. По прошествии веков Сет [45]45
Сет – в мифологии древних египтян бог пустыни, убийца Осириса, в позднеегипетских представлениях – олицетворение зла. Изображался в виде человека с головой шакала.
[Закрыть] стал Шайтаном, то есть Сатаной, падшим ангелом. Следовательно, Аль-Хариф не хранитель, а сама субстанция.
Глина – материал, из которого сделаны не только сосуды, но и вылеплен человек. Овну удалось найти какой-то способ сохранения Аль-Харифа в людских телах. Какой – мне еще предстоит понять.
После новых открытий в Персии и Палестине исследования привели меня в древний исламский город Бухару. Там я обратился к мистическим текстам суфиев. Носители Аль-Харифа либо были близки к дервишам, либо вели от них свое происхождение.
10
Из дневников Генриха Хофштадтера
Том IV, Страница 27
Нарын, Киргизстан, 21 июня 1917
Крестовые походы вынудили последователей Овна покинуть исламский мир. Диаспора распалась, и ее члены разошлись по свету. В документах, найденных в Аравии, Сирии, Персии и Армении, есть упоминания о глиняных сосудах, сформованных Богом. Похоже, что каждая из групп, отбывших в новые места, хранила Аль-Хариф в организме людей, которых называли «избранными». Пока неясно, что помогает сберегать «дыхание Сета» в человеческом теле, а главное, непонятно, зачем так надо делать. Разве нельзя было его спрятать в амфорах?
Необходимо углубить исследования в данном направлении. Но самое основное – нужно найти сосуды. И здесь мы тоже пошли неверным путем. Смутные указания все время уводили в сторону. Первые упоминания о «носителях» надо было искать в гораздо более раннем периоде.
В VII веке Киргизстан подвергся нашествию мусульман, и вместе с ними пришли адепты тайного общества Овна. Их следы затерялись здесь, в Нарыне. Последующие нашествия татар и китайцев уничтожили все достойные внимания исламские письменные памятники. Но адептам Хнума всегда удавалось приспособиться к условиям новых земель и даже попасть во влиятельные слои общества.
Устные предания кочевых племен с озера Иссык-Куль описывают деяния посвященных, которые веками хранили и защищали некое сокровище от завоеваний. А оно не менее ценно, чем какая-нибудь гемма. [46]46
Гемма – драгоценный камень с вырезанными надписями или изображениями.
[Закрыть] Мы исследовали могилы шиитов в районе водного бассейна и двинулись на юг, где обнаружили бронзовые и золотые реликвии, украшенные весьма интересными историческими сценами.
Благодаря связям М. мы получили военный эскорт. Командир сопровождения, лейтенант Тугинев, рассказал мне, что несколько десятков лет тому назад, когда царские войска вошли в эти земли, загадочно исчезла очень богатая семья, оставив все имущество. Мы исследовали место, где располагались их пастбища, и нашли некоторые следы. Вероятно, дожившие до XIX века приверженцы культа уже на уровне инстинкта продолжали оберегать тайну. И только в прошлом году, когда новые хозяева стали раздавать землю, исчезнувшие киргизы вернулись. Их утопили в крови, или, как сказал наш гид, поставили на место.
Следующая цель – Китай. Однако я сомневаюсь, что мне удастся продолжить исследования с такой малочисленной командой. М. из Берлина сообщил мне: денег хватит только на поездку. Похоже, война опустошила все сейфы.
11
Шанхай,
апрель 1920
(1)
Шань Фен плелся по скользким грязным улицам, которые не успели просохнуть после вчерашнего дождя. Ремень сумки больно резал плечо: свинцовые шрифты весили порядочно. Их в ближайшее время надо было принести в подпольную типографию Ан-хим-су, в один из последних переулков к востоку от Нанкинской улицы. Сразу после покушения на профессора Хофштадтера Шань Фена вызвали и поручили доставить нелегальный, очень ценный для революции груз. Момент выбрали не самый подходящий, но юноше пришлось согласиться.
Писать статьи, наверное, очень интересно, но он этого не умел. Лучше заняться чем-нибудь другим. Если все пройдет гладко, то к концу сезона муссонов выйдет первый долгожданный коммунистический ежемесячник, целиком посвященный жизни и идеям Ленина. Для него российский вождь – просто имя. Ему говорили, будто он – отец революции, краеугольный камень, но что Шань Фен знал о нем? Ничего. Однако парень уяснил другое: не имеет значения, какая у тебя должность, так как для нового Китая важна каждая рисинка. А он и есть такое крохотное зернышко.
Еще до банды Юй Хуа, до коммунистов и до знакомства с Хофштадтером Шань Фен не мог назваться даже рисинкой: просто ничтожный паразит в складке одежды города. Его деревня все больше приходила в упадок под наглым натиском японцев и европейцев. Продажное правительство Пекина в зависимости от требований момента и от того, на чьей стороне военное преимущество, позволяло иностранцам диктовать свои законы. Крестьяне зачастую обгладывали кору с деревьев, чтобы выжить. Кризис в сельском хозяйстве нарастал, но в городе дело обстояло немногим лучше. Юноша хорошо помнил, как еще ребенком с семьей бежал в Шанхай, чтобы не умереть с голоду. Когда мать уволили с хлопчатобумажной фабрики, маленький Шань Фен стал частым гостем в ломбарде. Мальчик относил туда безделушки, все, что попадалось под руку. Продавец отсчитывал ему деньги, и тот шел покупать еду и странные лекарства, которые врач прописывал младшему брату. Корень алоэ, цикады-близнецы и другие диковинные средства, по словам шарлатана, должны были помочь малышу, но он умер через несколько месяцев. Кожица у хрупкого Лу походила на бумагу, голосок звенел, как ручеек. Ни Шань Фен, ни мать так никогда и не узнали, что за болезнь унесла их любимца.
После смерти братишки в жизни китайца начался период отчаянной борьбы за выживание. Другого выхода он просто не видел. Тогда на его пути и появился могущественный Юй Хуа, глава Шанхайской, самой сильной ветви тайного общества Триады. Организация боролась не за свободу, не за Китай и не за бедняков, а сражалась исключительно ради себя. Шань Фен очень на нее походил, но только до определенных границ.
Первые сомнения появились у него года два назад, в борделе папаши Бона. Тогда он работал в паре с Ли Теном, одним из приближенных Юй Хуа. Какой-то пьяный моряк порезал лицо одной из проституток. Изуродованная девушка не могла больше работать, и ее отправили назад в деревню с несколькими грошами в кармане. Денег едва хватило прожить дней десять. Брат пострадавшей явился в город и стал угрожать, требуя возместить ущерб. Шань Фен входил в отряд, которому приказали научить парня почтительно относиться к Триаде. Ни в чем не повинного человека жестоко избили палками.
Что бы там ни говорил обаятельный и образованный господин Мао Цзэдун, а тайные общества никогда не принимали участия в возрождении Китая. Хотя, надо признать, он гордился тем, что ему поручено стать посредником между революционерами и Триадой.
Около года назад Шань Фен познакомился с Хофштадтером, который тогда ему здорово помог.
В последующие дни после решения Версальской конференции 4 мая 1919 года в стране вспыхнули волнения. [47]47
Движение 4 мая – массовое движение в Китае в мае-июне 1919 года. Развернулось в ответ на решение держав Антанты на Версальской конференции не возвращать Китаю захваченные Японией Шаньдунский полуостров и другие концессии, находившиеся до начала Первой мировой войны под контролем Германии. Началось 4 мая 1919 года в Пекине студенческой демонстрацией протеста против этого решения, а также против предательства национальных интересов Китая деятелями пекинского правительства. В начале июня в борьбу включились рабочие вместе с мелкой буржуазией. Главный центр движения переместился из Пекина в Шанхай, где забастовали 50–70 тысяч рабочих, а также почти все торговцы. Под нажимом народных масс пекинское правительство было вынуждено заявить о непризнании Версальского мирного договора и снять с постов наиболее скомпрометировавших себя государственных деятелей.
[Закрыть] Интересы Китая были ущемлены, его требования, как всегда, оставлены без внимания, а часть территории отошла к Японии. Парень тогда особо не понимал, что происходит. В тот период Шань Фена не волновало, почему надо делать так или иначе: главное – действовать. На этот раз – не только в своих интересах. Уличные демонстрации, забастовки, бойкот иностранных товаров – никто не желал покориться и сидеть сложа руки. Прекратили работать все: водители, плотники, дворники, торговцы интернациональной концессии и те, кто в нее не входил, трудящиеся табачной фабрики в Пудоне. Студенческий союз непрерывно заседал на Нанкинской улице. Шань Фена приглашали на все собрания, хотя он нигде не занимался. Вечером 9 июня муниципальный совет объявил учащимся, что на следующее утро их помещение будет опечатано. Тогда лидеры молодежного движения решили проводить свои мероприятия на территории французской концессии.
К вечеру на всей территории Китая объявили военное положение, и как раз в то же время молодежь заполнила улицы Шанхая. Полиция и добровольческий корпус начали срывать с домов лозунги и призывы к бойкоту. При виде этого студенты стали кричать: «Предатели, мерзавцы!» На перекрестке улиц Хубай и Фучжоу манифестантам повстречался джип с блюстителями порядка. А потом то ли шофер плюнул в людей, то ли кто-то из толпы залепил плевок в полицейского – это уже не имело значения. Машину окружили, водителя заставили выйти, и он оказался в плотном кольце протестующих. Его тут же повалили и побили.
Шань Фен в манифестации не участвовал, но находился поблизости. Неожиданно из глубины улицы выскочил отряд блюстителей закона и принялся разгонять демонстрантов. Все побежали, и юноша тоже. Вместе с пятью-шестью ребятами Шань Фен оказался в узком переулке, а за ними гнались люди в форме. Наконец настал момент, когда он остался один, слыша за спиной хриплое, как у гончих собак, дыхание по крайней мере двоих полицейских. Парень перемахнул через забор, замыкавший тупик, стремительно свернул за угол и сбил с ног шедшего навстречу европейца. Оба свалились на землю, причем китайцу досталось больше. Старик быстро поднялся, ругаясь по-немецки, а Шань Фен сидел, держась за ногу. Уйти от погони юноша уже не мог.
Несколько мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза.
– Меня зовут Генрих Хофштадтер, – произнес немец на ломаном китайском, протянув парню руку, и помог встать. – А тебя?
Шань Фен представился, хотя и не был уверен, что поступает правильно. Вскоре послышались крики преследователей. Двое полицейских догнали их и заступили дорогу, почти прижав к стене. Один из них схватил парня за плечо. Тут Хофштадтер решительно сказал на своем скверном китайском:
– Отпустите моего слугу! Не видите, что я не могу идти сам? Проклятая боль в спине, будь она неладна!
И он так похоже изобразил сильную хромоту, что нетвердая походка Шань Фена стала незаметна. Хофштадтер умудрялся еще и поддерживать юношу, делая вид, будто опирается на него.
Один из полицейских вмешался:
– Господин, этот человек подозревается в подрывной деятельности и в мятеже. Мы уже давно гонимся за ним!
– Думаю, вы не очень хорошо выполняете свою работу. Этого человека зовут Шань Фен, и он служит у меня с прошлого года, как только я приехал в Китай. Мой слуга не принимал участия ни в каких мятежах, а сейчас помогает мне передвигаться. Может быть, мне следует сказать моему другу Шень Баочану, чтобы лучше подбирал кадры для охраны порядка в Шанхае?
– Пойдемте домой, господин? – по-немецки обратился Шань Фен к старику, вспомнив все слова, какие только знал.
Парню казалось, что так он произведет впечатление. Но упоминание имени городского магистрата оказалось куда эффективнее. Один из полицейских, тот самый толстяк, что не так давно гнался за Шань Феном возле парка Хуанпу, задыхаясь от злости, посмотрел ему в лицо и прошипел:
– Можете идти.
И старик с китайцем, прихрамывая, направились к дому Хофштадтера.
Дойдя до грязного здания типографии, Шань Фен поставил сумку и снова погрузился в воспоминания. Путь до жилища немца показался ему бесконечным, настолько он был смущен. Но удивительно: с этим человеком парень чувствовал себя свободно. Хофштадтер ловко наложил повязку на опухшую ногу китайца и произнес:
– Мне действительно нужен слуга. К тому же ты немного знаешь немецкий. И потом, нам все равно надо быть вместе, если вдруг этот дурак явится проверять.
Парень без тени сомнения принял от старика неожиданное предложение работы. Шань Фен удивился, насколько пестрой получается его судьба: служит народу, Триаде, а теперь вот и чудаковатому иностранцу.
После нападения на профессора Хофштадтера безжизненные тела обоих налетчиков выловили в Хуанпу раньше, чем парень смог разобраться, чьих рук было дело. «Триада» поручила ему оберегать барона и вывезти из Шанхая. Теперь неизвестно, когда Шань Фен возвратится. Но ему обязательно надо вернуться: это его долг перед друзьями, перед Китаем, перед памятью маленького Лу.
Работа над первым номером коммунистического ежемесячника шла неравномерно. Цзэдуна не было. Поначалу юноша хотел только передать шрифты и тут же уйти, но потом решил найти Мао.
Шань Фен разыскал его возле одного из маленьких озер сада Юйюань – сада Радости, или сада Мандарина, как его еще называют, – в центре старого города. Облокотившись о парапет, Мао бросал крошки красным рыбкам. Он не удивился, когда к нему подошел Шань Фен, и начал возбужденно объяснять причину внезапного отъезда.
Подергивая хвостами, рыбки подплывали к тому месту, куда падали крошки, и, казалось, причудливо вспыхивали в воде. Солнце садилось за двухскатную крышу павильона.
Когда Шань Фен закончил говорить, оба помолчали несколько секунд, вслушиваясь к приглушенным звукам города, проникавшим в парк: шумели автомобили, перекрикивались уличные торговцы, по брусчатке, окружавшей Юйюань, цокали лошадиные копыта и постукивали колеса телег.
– Интересный ты парень, и сам даже не представляешь насколько, – нарушил молчание Мао. – Я ведь вижу по глазам, по жестам все твои колебания на собраниях. В тебе каждая частичка вопрошает: а зачем? а почему? Что привело бандита в ряды революционеров, что ему делать в политике?
Шань Фен почувствовал себя голым. Революционер был немногим его старше, но разговаривал с ним как отец.
– И ведь что удивительно: даже не понимая, почему надо так, а не иначе, ты поступаешь правильно. Тайные общества [48]48
Тайные общества Китая – криминальные группировки. Наиболее известны «Триада», «Зеленый круг», «Красный круг», «Старшие братья», «Большие мечи». Вначале такие организации создавались разорившимися крестьянами, безработными ремесленниками и люмпен-пролетариями, объединявшимися для взаимной поддержки. Но постепенно все они превратились в криминальные объединения. Сейчас все криминальные группировки Китая называют просто триадами.
[Закрыть] не всегда были такими, какими их застал ты. Объединения, возникшие когда-то для взаимопомощи, теперь поддерживают интересы главарей с их приспешниками и занимаются всяческим криминалом. И твоя организация – как раз тому пример. Всего несколько лет назад в обществе состояли сердечные люди, умевшие ценить жизнь и обладавшие чувством локтя. Теперь уже никто не помнит восстание в Тайпине, [49]49
Восстание в Тайпине – крестьянская война в Китае в 1850–1868 годах против маньчжурской династии Цинь и иностранных колонизаторов. Тайпины создали свое государство, которое занимало значительную часть Южного Китая. Под его юрисдикцией находилось около 30 миллионов человек. Столицей был объявлен Нанкин, который был переименован в Тяньцзинь (Небесная столица) и превращен в главный город Тайпин Тяньго. В 1864–1865 годах циньские войска разбили тайпинов. Последние отряды восставших были разгром-лены 16 августа 1868 года.
[Закрыть] в котором участвовала и «Триада». Крестьяне тогда обрезали косички в знак независимости от династии Цинь. Было объявлено свободное государство… Это время уже прошло и может вернуться только при условии, что вместе со свежими идеями и новой организацией нам удастся использовать все хорошее, что сохранилось в тайных обществах.
Темные глаза Мао блестели, и Шань Фену показалось, что от них исходит какая-то неодолимая энергия.
– Ты – хорошая часть этих сил, способная повести за собой других. И не думай, что мы не оценили твое чувство ответственности и умение выполнять работу скромно и с полной отдачей. И с нами, и с Триадой, и с таинственным иностранным профессором. Сделай все, к чему обязывает долг, и возвращайся. Революция не может ждать одного человека…
Цзэдун помолчал, прищурился и улыбнулся:
– Но ради тебя мы постараемся уговорить ее сделать исключение.
Шань Фену хотелось сказать что-нибудь такое же мощное и красивое, как слова Мао. Но в горле застрял комок, который не желал двигаться ни вперед, ни назад. Поэтому парень молча кивнул, повернулся и зашагал по мостику на другой берег озера. Шань Фен шел не разбирая дороги, целиком погрузившись в мысли.
