Текст книги "Кровь избранных"
Автор книги: Кай Дзен
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)
16
Балтимор, окрестности Роузбоул-Резиденс,
10 декабря 1957
(2)
Отару не мог позволить себе проиграть.
Японец всю жизнь провел в гонке за «дыханием Сета», как в заколдованном круге. Ему нельзя еще раз потерпеть поражение. Проигрыш стал бы уже шуткой самого дурного пошиба: жестокой и издевательской.
Мелкий дождик моросил над ночным Балтимором, и стекла «кадиллака флитвуд спешл» запотели, отделив пассажира от внешнего мира. Отару, маленький и нахохленный, сидел, забившись в левый угол просторного заднего сиденья из черной кожи. Хиро чувствовал себя усталым и старым. Шел последний бой, единственная возможность завладеть Аль-Харифом. Японские химические корпорации сейчас, увы, слишком сильны, и в случае провала ученый лишился бы права голоса в совете.
Хиро сознавал, что потерять еще раз контроль над «дыханием Сета» означает его конец. Они обойдутся без Отару. Потратят астрономические суммы и запустят в работу лучших секретных агентов. А ему отвесят короткий сухой поклон. «Огромное спасибо, но вы потерпели неудачу».
Саёнара, [161]161
Прощайте, до свидания (япон.). (Прим. перев.)
[Закрыть] Отару-сан.
Японец разглядывал огоньки светофоров, рассыпанные тысячью капелек на стекле, и любовался их ярким калейдоскопом. Ясный, пристальный взгляд выдавал внутреннее смятение. Худые руки с надувшимися венами прижимали к животу маленький чемоданчик черной кожи. На усохшей от старости и забот голове красовалась большая темно-коричневая шляпа от «Борсалино Комо». [162]162
«Борсалино Комо» – итальянская компания, специализирующаяся на пошиве шляп. Свое первое ателье Джузеппе Борсалино создал в 1857 году. Бренд «Борсалино» в 1930-1950-х был популярен во всем мире.
[Закрыть]
Дурные мысли. Полное замешательство. Покорность превратностям судьбы. Ведь очевидно же: ками, злые духи синтоистской религии, [163]163
Синтоизм – религия, распространенная в Японии. В основе синтоизма лежит культ божеств природы и предков. Высшее божество – Аматэрасу, а также его потомок – Дзимму.
[Закрыть] никогда не дадут ему стать хозяином Аль-Харифа. А как еще все это объяснить? Никто не знает, даже боги.
Только один человек на свете разгадал тайну «дыхания Сета», его невиданное могущество. Дорогой друг, высокочтимый Дитрих Хофштадтер. Блестящий ученый и прекрасный человек. Он с достойным восхищения рвением посвятил свою жизнь изучению Аль-Харифа. А задолго до него старик Генрих, его отец, был странствующим последователем этого божества, пионером культа, который сохранили великие и отважные умы того времени.
Дитрих, единственный настоящий друг, да сохранится память о нем.
Вдруг мысли Хиро прервал резкий сигнал рации. Начальник пресловутых Бикини, сидевший рядом с водителем, взял микрофон, подвешенный к приборному щитку.
– Черный Ангел, ответьте Джекпоту.
– Черный Ангел, слушаю.
– Следов Бикини пока не обнаружено, но, думаю, они влипли в скверную историю. Их «шевроле» нашли на подземной парковке в Роузбоул, с открытыми дверцами и ключом в зажигании. Судя по всему, автомобиль они бросили не по своей воле… На асфальте что-то мокрое, может быть, кровь.
– Проклятье… Ладно, Джекпот, продолжай поиск. Обыщи все строения возле Роузбоул, а прежде всего – магазины и склады. Кто бы это ни был, далеко их увезти не могли. Будь на связи.
– Вас понял, Черный Ангел. Конец связи.
Янки раздражали Хиро своими грубыми, шумливыми манерами и неуемным темпераментом. Они не имели вкуса и были некомпетентны, как все нувориши. Отару ненавидел Соединенные Штаты, американскую мечту, ослепительные огни витрин. Каждая улица, любой светофор в грязных и шумных городах вызывали у японца отвращение. Внутри накапливался гнев. Только благодаря знаменитому восточному самоконтролю ему удавалось сдерживаться и сохранять невозмутимый вид и железный взгляд.
Отару знал, как полезны внешний лоск и быстрота реакции: ведь он оставался одиноким свидетелем легенды, которую должен трансформировать в историю. Ему предстояло выложить все карты, до последней. И никогда не узнаешь, какая из них козырная.
Гордон все бормотал в микрофон:
– Черный Ангел вызывает Герцога.
– Герцог на связи, Черный Ангел.
– Как обстановка?
– Ничего нового. Мы находимся в одной из квартир напротив комплекса Роузбоул. Из ее окон хорошо просматриваются вход и внешняя стена апартамента бэ-пятнадцать. Нас оттуда заметить не могут. Все спокойно, ни одного зажженного огня, никакого движения. Видимо, соседние помещения тоже пусты. Рядом не припарковано никаких подозрительных машин. Прошли несколько прохожих.
– Не прекращайте наблюдения всю ночь. Тот, кто увез Бикини, рано или поздно себя обнаружит. Конец связи.
В отличие от Кроу, Хиро догадался, кто похитил парочку. И в том, что они живы, японец сомневался. Овен, или как там себя называла эта организация, не любил оставлять следы.
Операция в Южной Америке, стоившая жизни Хофштадтеру, была делом рук не только секретных служб. Что могли знать об Аль-Харифе Филмор и Понтичелли? За всем произошедшим стояла тайная организация. Возможно, сейчас люди Овна охотятся за Копленд. Не исключено также, что и женщина работает ни них.
После долгой ночи в сыром автомобиле у Отару заныла старая рана в плече.
17
Балтимор,
11 декабря 1957
Шелли всю ночь не сомкнула глаз. Женщина ворочалась, пытаясь заснуть, но ничего не получалось. В шкафчике на всякий случай стояла баночка с транквилизатором, но такие средства на Копленд не действовали. От двух пилюль девушка всего лишь пару раз зевнула. Оставалось только вытащить сигарету с марихуаной, которую ей давным-давно отдал Карл после обыска в магазине у торговцев наркотиками. Приятель часто повторял, что травка веселит, порождает волчий аппетит и после нее спишь как убитый. Черта с два! Она не смогла расслабиться и заработала нешуточное сердцебиение – ей пришлось не то три, не то четыре раза за ночь наполнять ванну и отмокать, пока пульс не пришел в норму.
Девушка подошла к критической черте. Дело, за которое она взялась, оказалось ей не по силам. Поначалу Шелли хотелось просто, как обычно, поиграть мужчинами и властью, побыть в роли роковой женщины и посмотреть, какое впечатление она производит на окружающих. Под пресловутыми масками успешного агента ЦРУ, мелочной карьеристки или дамочки не слишком строгих правил Копленд оставалась все той же рыжей девчонкой.
Но теперь стало уже слишком поздно, чтобы выкинуть одну из своих обычных штучек и выйти из игры. Теперь она имела дело с противником серьезным, не то что те идиоты. С недругом, легко приходившим в ярость. С настоящим злом. С Аль-Харифом.
«Освещение в кухне слишком яркое, надо бы заменить светильники. И почему я раньше этого не сделала? Давно ведь думала…» – тихонько бормотала Шелли себе под нос, покачиваясь над чашкой горячего кофе. Усталое, напряженное тело женщина кутала в ярко-голубой фланелевый халат, наспех прихваченный в талии. Настроение у агента Копленд было прескверное. История началась плохо и обещала закончиться еще хуже. Убийство. Двойная кража. Деньги и загадочное пугающее вещество.
Она допустила величайшую неосторожность. Не похищение бумажек с президентами, а вторая кража оказалась намного опаснее. Шелли снова проанализировала все последние события. За ней кто-то следит. И противников по меньшей мере двое – претенденты на Аль-Хариф. Такие люди шутить не станут, так как слишком много вложили в дело и должны любой ценой расчистить себе дорогу.
Невыносимо жужжащий контейнер с веществом находился в кладовке. Шелли вдруг заметила, что в квартире ей неуютно. Здесь она чувствовала себя не в своей тарелке. Пора сменить климат, только на сей раз без всякого подражания голливудским дивам.
Потягивая из чашки крепкий кофе, женщина решила сбежать, и как можно скорее. Нужно взять машину и рулить на восточное побережье, к Джо Крейну. У старого надежного друга был серьезный послужной список: пять лет тюрьмы за вооруженное ограбление, а потом – служба информатора ЦРУ. Он ненавидел систему с ее тошнотворными интригами в эшелонах власти. Джо все поймет.
Ей понадобится пара дней, чтобы избавиться от двух прилипших пиявок. Но как только она с ними справится, сразу же смоется с миллионом долларов под водительским сиденьем.
В восемь сорок семь Копленд открыла дверь апартамента бэ-пятнадцать, осторожно вышла и огляделась вокруг. Девушка надела строгий темно-коричневый костюм и черную шляпку с вуалью, скрывавшей блеск больших зеленых глаз. Шелли размышляла, как соврать сонному привратнику, чтобы тот помог дотащить до автомобиля тяжелый контейнер. Риск велик, но другого выхода не предвиделось. Если возникнут вопросы, она скажет, будто это новая медицинская аппаратура. Когда два дня назад женщина приехала в Роузбоул-резиденс, все прошло гладко, на странный ящик никто не обратил внимания.
У стойки администратора она нашла двух атлетического вида добровольцев: очкастого парня по имени Альфред и еще одного, которого раньше здесь не видела. Как не помочь такой изысканной даме? Через пару минут оба явились к дверям апартамента бэ-пятнадцать.
Машина стояла в нескольких метрах от входа, на противоположной стороне улицы. Утро выдалось холодное и сырое. Облака необычно низко и тяжело нависали над притихшим, оцепеневшим городом. Шелли сделала с десяток шагов: кругом полная тишина и спокойствие. На газонах и у краев проезжей части еще лежал выпавший недавно снег. Расслабиться так и не удалось. Она понимала, что сейчас за ней наверняка кто-то наблюдает, и чувствовала себя актрисой на съемках главной сцены, причем никаких дублей не предвиделось.
Копленд села в автомобиль, завела двигатель и, чтобы он разогрелся, пару раз нажала на акселератор. Потом, поправив шляпку, она включила первую передачу и медленно повела машину вверх по пандусу к выезду из гаража. Сердце отчаянно стучало.
Подъехав к лестнице, Шелли быстро вылезла и взбежала наверх. Холодный двигатель чихал, выплевывая дымок из выхлопной трубы. Перед квартирой девушку уже ждали двое добровольцев, которым та растолковала, как лучше нести контейнер. Они вместе спустились и подошли к машине. Копленд проследила, чтобы груз безопасно устроили в багажнике, и поблагодарила за любезность, вместо чаевых наградив помощников ослепительной улыбкой. Усевшись в автомобиль, Копленд решительно захлопнула дверцу и поехала прочь.
На Гриффит-авеню началась обычная сутолока делового американского утра. Выпавший накануне снег счистили с асфальта. На улице было полно людей, и все они переговаривались друг с другом.
У Копленд засосало под ложечкой. Вот он, момент истины. Может, сейчас работала уйма радиопередатчиков, стояли заведенные автомобили, а окрестные здания заполнены лихорадочно суетящимися агентами. Вся эта публика давно ожидала шоу, которое начало разворачиваться.
По улице сновали прохожие подозрительно невзрачного вида. Точной картиной Копленд не располагала, но внутренний голос ей подсказывал, что множество глаз присматривается к каждому ее движению. Сработала женская интуиция или чутье агента ЦРУ, а может, и то и другое сразу. Неподалеку припарковался небольшой фургон незнакомой компании «Томас и К о» с пожилым японцем на заднем сиденье.
Наблюдатель поддерживал связь с «кадиллаком флитвудом» и с несколькими людьми, находящимися в апартаменте с видом на Гриффит-авеню. Этот автомобиль девушка заметить не могла.
Взяв направление на север, Шелли старалась держать постоянную скорость. В салоне все еще было холодно, и возле губ клубился легкий парок. Решив объехать вокруг квартала, чтобы убедиться, сколько «друзей» с трепетом ожидают встречи с ней, она постаралась запомнить расположение припаркованных машин.
У входа в Роузбоул-резиденс обстановка изменилась. Не хватало сияющего темного автомобиля. В Балтиморе транспорт так не сверкал. Обычно машины намывали чужаки из округа Колумбия, политики, полицейские, гангстеры и сутенеры. Скверный признак. Дурное предчувствие не покидало мысли Шелли.
Через несколько секунд в зеркале заднего вида она заметила, как за ее машиной с Гриффит-авеню вырулило блестящее темное авто с двумя седоками.
«Ага, вот и провожатые… Кто бы вы ни были, я уже вас поджидаю…»
Копленд резко нажала на акселератор. Другого выбора нет: надо удирать. Резкий поворот вправо – и долгий сигнал клаксона встречной машины ознаменовал начало побега.
18
Балтимор, место катастрофы,
11 декабря 1957
(1)
– Максим – Нумению. Мисс К. вышла из главного входа Роузбоул-резиденс и направилась на запад. Она одна, идет быстро, возможно, к автомобилю.
– Слышу тебя, Максим, мы тоже ее видим. Вы наблюдаете за людьми японца?
– Да. У них серебристо-черный «шевроле бель-эйр», стоит в тридцати – сорока метрах к югу от главного входа. На переднем сиденье двое, никакой активности не проявляют. Они на другой стороне улицы от мисс К. Напротив них припаркован фургон «меркурий» светло-зеленого цвета. За ним из закусочной метрах в десяти наблюдает Аттик.
– Отлично, Максим, не спускайте глаз с фургона.
– Вас понял. Конец связи.
– Нумений – Плутарху: внимание! Мисс К. села в красный «форд тандерберд» и двинулась в северном направлении. Без нашего сигнала с места не трогайтесь.
– Вас понял. Мисс К. поднимается по пандусу гаража. Мы готовы стартовать.
– Нумений и Апулей, доложите, что в гараже.
– Машина с включенным двигателем стоит возле лестницы. Мисс К. быстро вышла и поднялась на второй этаж. Может… Внимание, она появилась. И с ней два парня, которые тащат контейнер… Ставят его в багажник… Нумений, все готово…
– Готово…
Оперативники Овна умолкли, и на несколько мгновений наступила тишина. Напряжение нарастало. Все знали, что находится в контейнере, и содрогались от одной мысли об этом. Перед людьми Овна стояла задача завладеть образцом Аль-Харифа.
– Апулей – Нумению. Мисс К. выехала на Гриффит-авеню. Жду дальнейших указаний. – Через несколько секунд огненно-красный «форд» поехал на север.
Сырость в комнате пробирала до костей. Нумений отметил появление авто очередным глотком горячей темной жидкости. Он уже просчитал, как будет действовать объект. Мисс К. может поколесить вокруг квартала и проверить, нет ли хвоста: маневр, типичный для школы ЦРУ. В этом случае машина Овна должна следовать вдогонку только немного погодя, чтобы себя не обнаружить.
Нумений не выспался, да и никто из них в последние дни не отдохнул. Антиох подтвердил его предположение. Он наблюдал за перекрестком с другой стороны здания, у противоположного выезда из гаража.
– Антиох – Нумению. Скорее всего, мисс К. сделает рекогносцировочный круг. Она повернула налево, съехав с главной дороги. Если дальнейших сигналов не поступит, ждите ее снова на Гриффит-авеню.
Между тем мимо них проехал «шевроле бель-эйр». Люди Отару сразу бросились вдогонку, как новички. Ну просто смех! Нумений усмехнулся и провел рукой по лбу, чтобы чуть освободить замерзшую голову от плотно сидящей шляпы. Волосы слиплись от пота и первосортного бриллиантина.
С утра дела у Нумения не задались. Возникла непредвиденная ситуация: контейнер с единственным образцом синтезированного Аль-Харифа исчез в багажнике ярко-красного «форда», за рулем которого сидела агент ЦРУ, а за ее машиной следили две противоборствующие организации.
В силу обстоятельств карьера Нумения скоро должна была сделать крутой вираж. Он благодарил небо за то, что умел так быстро, почти бессознательно принимать решения. Не надо долго раздумывать и ежеминутно подводить итоги. В данной ситуации неторопливые размышления ничего не дадут. Надо обязательно не потерять из виду мисс Копленд и отнять контейнер.
Противники, в принципе, опасений у него не вызывали. Бикини, захваченные накануне, раскололись, едва только им показали орудия пыток старинного образца. Отчаянное мычание сквозь грязные потоки слюней сомнений не оставляло. Все, что знали, напарники продекламировали в коротком, энергичном и высоко оцененном концерте.
Парочка сдала и своего начальника Гордона Кроу, и заказчика Хиро Отару, давнего знакомого Овна. Нумению едва исполнилось сорок. Он работал на организацию только от случая к случаю, но имя японца он уже слышал раньше. Ученый пользовался дурной славой, и рассказы о недруге тайного общества передавались от брата к брату, как того требовал обычай.
Японец мог рассчитывать на бывших полицейских, людей некоего Кроу, человека среднего пошиба, с нюхом на доллары и связями в определенных кругах. Импровизированную команду собрали явно в последний момент. По подготовке и средствам она даже рядом с Овном не стояла. Сейчас будут иметь значение только события на улице.
«Форд тандерберд» Копленд резко свернул направо, рискуя лобовым столкновением с машиной на встречной полосе, и быстро помчался из города.
– Плутарх – Нумению. Мисс К. вдруг увеличила скорость и выехала на Ньютон-авеню. Мы следуем за ней, «шевроле» тоже. Эти двое мерзавцев уже осточертели. Объект, конечно, засек хвост. Нельзя ли их как-нибудь убрать с дороги?
– Не получится, Плутарх. Сейчас на вас вся надежда. Мы уже предупредили Гая и остальных, но они чересчур далеко. Пасите обе машины, но слишком близко не приближайтесь. Помните, что может произойти, если этот чертов контейнер разобьется… Будьте на связи.
Крупная игра стратегий вмиг превратилась в лихорадочную гонку. Провели перекличку всех участников, и те ответили, что ведут преследование.
Нумению стало не по себе. В комнате на Гриффит-авеню чувствовалось напряжение. Два незадачливых брата из Овна сидели, не говоря ни слова. Нет, они не позволят людям японца так над собой насмехаться, особенно под конец. Такое не должно происходить.
Указательным и средним пальцами Нумений потер под глазами, по границе лиловых кругов, появившихся от недосыпа. Он стоял у окна и, уставившись в низ улицы, терзал пальцами занавеску. Все произошло слишком поспешно. В поисках выхода Нумений просчитывал вперед все варианты с возможными последствиями и проклинал небо и древнее тайное общество Овна. Наверное, следует не просто отобрать Аль-Хариф, а ликвидировать его.
Уничтожить дьявольскую отраву.
Важные персоны из общества Овна за такие слова отправили бы на тот свет, но они убьют его и в том случае, если вещество попадет в руки Отару. Такое вполне возможно: сейчас японец в «шевроле бель-эйр» едет совсем близко от мисс Копленд.
Чем потерять из виду две машины со спятившими водителями, несущиеся впереди, лучше уж столкнуть их друг с другом.
– Красный «форд» лавирует между автомобилями по трем полосам движения на Ньютон-авеню. Мисс К. уверенно держит дистанцию, хотя, впрочем, может и оторваться…
Нумений перебил Плутарха:
– А люди Отару?
– Их «шевроле» отстал от нее на три или четыре авто, но по-прежнему едет впереди нас. Машина неповоротливая, водитель мечется из стороны в сторону и при каждом маневре жмет на клаксон. Тяжело тут, Нумений. Не знаю, как получится…
– Не упустите их, старайтесь висеть у них на хвосте.
– Внимание! Мисс К. неожиданно свернула вправо! Она резко затормозила, а теперь снова рванула.
– Проклятье… Не упустите ее! Где она? Есть ли другие машины? Пешеходы?
– Ага, мы тоже повернули… Ну, теперь держись! Здесь старый квартал и движение меньше. На тротуарах валяются какие-то ведра и отбросы… На улице расселись старики, полно сопляков… они что, в школу не ходят? И все на нас глазеют. На дороге сейчас только три наши машины. Наше авто уже приблизилось к «шевроле». Слышишь, тормоза визжат?
Сердце у Нумения забилось где-то в горле. Он не смог вымолвить ни слова.
– Приближаемся к перекрестку. На нем большое движение, много машин. Мисс К. уже там. Дама резко повернула налево! Мчится по узкой улице… Не понимаю, чего она… «Шевроле» тормознул, чтобы не потерять ее… Ну и дымище! Их авто уже на перекрестке…
В наушниках у Нумения заскрежетали радиопомехи.
– Объект в переулке, мы ее видим. Женщина еще ускоряет движение… Но впереди что-то есть… стоящий грузовик… нет, не проскочила, задела… Кажется, хочет свернуть влево, не понимаю куда… там полно каких-то канистр, проезд перекрыт. Но она не сбрасывает скорости. «Форд» мисс К. за что-то зацепился… теряет управление… хвост заносит… Машина летит прямо в стену! Не-е-ет!!!
Грохот в наушниках ударил Нумения с такой силой, словно тот сам въехал в стену. Сердце пронзила долгая нестерпимая боль, и он рухнул на сиденье стула.
В переулке под свист газа кувыркалась сплющенная красная машина Шелли Копленд.
Струи пара, вспышки, грохот. Дыхание Сатаны…
Аль-Хариф вырвался на свободу в небеса Соединенных Штатов Америки.
В Балтиморе, 11 декабря 1957 года, в 9 часов 19 минут.
19
Пути Ceтa
(l)
Вена, Институт патологической анатомии Венского университета, апрель 1900
Доктор Карл Ландштайнер [164]164
Ландштайнер Карл (1868–1943) – австрийский иммунолог, открывший в 1909 году четыре основные группы человеческой крови: А, В, АВ и 0. Его исследования привели к практическому применению и распространению переливания крови. В 1930 году за свое открытие Ландштайнер получил Нобелевскую премию в области медицины и философии.
[Закрыть] собрал коллектив из самых многообещающих медиков страны. В 1898 году директор института слегка «отредактировал» документы, чтобы Совет университета утвердил смету проекта. Некоторые расчеты он исказил, но без перебора, так, слегка приукрасил, в чем и сознался в доверительной беседе на фуршете.
Проект исследований в области иммунологии особенно интересовал пожилых баронов престижной Венской академии и сулил широкое поле деятельности и признание тридцатилетнему, подающему в Австрии большие надежды Ландштайнеру.
Доктор обладал элегантными манерами и бесспорным обаянием. Со временем его работу оценили со всех позиций, включая перспективу хороших прибылей для зарождавшейся межнациональной фармацевтической индустрии. Ему не составило труда получить солидные фонды на новейшее оборудование и вербовку лучших «мозгов».
Благодаря его исследованиям, на основании результатов сравнительных анализов сходства и различия плазмы были сделаны большие шаги на пути определения доныне неизвестных групп крови.
Он показал, что агглютинация [165]165
Агглютинация – склеивание и выпадение в осадок из однородной взвеси бактерий, эритроцитов и других клеток, несущих антигены, под действием специфических веществ – агглютининов, в роли которых могут, например, выступать антитела или лектины. Реакцию агглютинации применяют для определения групп крови, идентификации возбудителей инфекционных заболеваний и др.
[Закрыть] является не патологией, как считали до сих пор, а нормальной реакцией, вызванной специфическими индивидуальными характеристиками плазмы. Доктор Ландштайнер в этом месяце собирался публиковать первую работу о трех гипотетических группах А, В и С и о методе их определения в лабораторных условиях. Ему помогала команда из семи молодых дипломированных специалистов в разных областях медицины. Чтобы довести до публикации исследование Ландштайнера, они трудились день и ночь.
В команде весомую позицию занимал потомственный венец, Йозеф Кирхнер. Он обучался в Лондоне и Гамбурге и пришел в коллектив позже других, всего два года назад. Новичок занимался каталогизацией крови испытуемых, находившихся под наблюдением. Его родитель, знаменитый прусский адвокат Эгон Кирхнер, состоял в древнем тайном обществе Овна. Отца в двадцать семь лет инициировал дед Йозефа.
Общество давно и очень внимательно следило за исследованиями доктора Ландштайнера и наконец через Кирхнера установило с ним контакт. Самым важным братья считали определение специфических групп крови и изучение их характеристик. За всю тысячелетнюю историю общества наблюдение за здоровыми носителями ни разу не имело возможности опереться на научные методы такого уровня.
Теперь братья мечтали любой ценой заполучить результаты исследований и воспользоваться ими, чтобы классифицировать характеристики крови «тех, что пьют из сосуда» – здоровых носителей, «избранных», как их называли члены секты Хнума.
Йозеф одевался с большим вкусом и выглядел старше своего возраста. С сотрудниками Кирхнер держался спокойно и ровно. Не чуждый честолюбия, он, однако, всегда сохранял скромные манеры, очень походя в этом на отца. Как и родитель, сын был предан обществу Овна, которое уже три века относило к своим последователям мужчин из их семьи.
В бурное и нестабильное время братство стремилось обеспечить Овну вечную жизнь и поэтому так интересовалось исследованиями групп крови, чрезвычайно важными для существования общества. Теперь здоровые носители, если результаты Ландштайнера никто не опровергнет, получат особые характеристики. Возможно, группа крови «избранных» будет редкой, отличной от остальных, что вполне логично. Вероятно, их просто не выявили пока среди населения.
Кирхнер изучил предмет досконально, проводя эксперименты напрямую, что называется, «в поле». Он работал с каталогом, что гарантировало ему доступ к образцам и свободу распоряжаться ими по своему усмотрению.
Отец и сын Кирхнеры сразу решили воспользоваться такой возможностью. Они арендовали за городом старую виллу, утопавшую в зелени Тюркеншанцпарка, и поселили там нескольких пациентов, которые находились под наблюдением круглосуточно. Замысел заключался в том, чтобы подвергнуть кровь всех здоровых носителей, зарегистрированных на среднеевропейской территории, анализу по университетской методике.
Йозеф начал применять открытие Ландштайнера к крови людей, невосприимчивых к Аль-Харифу. Ему пришлось разрываться между работой в институте и исследованиями в подпольной клинике.
Эгон Кирхнер неподвижно стоял у стекла, за которым располагалась комната, где содержали женщину. Недавно ему исполнилось семьдесят два, однако, несмотря на преклонный возраст, зрение у него сохранилось хорошее. Он уже подошел к последнему периоду жизни, и за прожитые годы у старика было много приятных моментов. Ныне для Кирхнера-старшего Овен превратился во все на свете, поскольку остальное постепенно исчезло.
Глядя на подопытных женщин, имевших несчастье родиться «избранными», Эгон испытывал сильное чувство вины. Но оно сразу исчезало, как только Кирхнер начинал думать о великом назначении общества, о беспристрастных ноблях, которые всегда добивались того, чтобы все оставалось на своих местах. Великая и справедливая концепция.
Что могла значить жизнь незаметной женщины с низким культурным и социальным уровнем? Теперь же она будет принесена в жертву делу Овна и до конца своих дней станет свидетелем тайны сущности Аль-Харифа. Ее существование стало ценой, чтобы не отдать смертоносную силу демона в дурные руки.
Старик услышал, как открылась дверь и в зале раздались чьи-то шаги.
– Кто эта женщина, Йозеф? – резко бросил он, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто стоит за спиной.
– Я Вальдемар, майн герр…
– Вальдемар так Вальдемар… Так кто она? Ты о ней что-нибудь знаешь?
Прежде чем ответить, тот пристально взглянул на старика, потом выдохнул:
– Думаю, это Женевьева Ластен, или как ее там… Ей двадцать шесть лет, она швейцарка.
– У нее есть семья? Как она сюда попала?
– Не знаю, есть ли у нее семья, майн герр… Она попала сюда обычным способом. Шла домой с работы. На прошлой неделе, разве вы не помните?
– Ее уже подвергли действию вещества? – не отставал старик.
– Думаю, первая инъекция будет сегодня.
Старый Кирхнер, капризно задавая вопросы, на которые знал ответы, явно стал впадать в детство.
– И сколько пройдет времени, пока она пустит себе пулю в лоб и распрощается с этим миром?
Вальдемар поглядел на авторитетного члена общества Овна почти с презрением: очень уж абсурдный прозвучал вопрос.
– В среднем двадцать – двадцать пять недель, но, судя по первым анализам, у этой женщины крепкое здоровье. Все будет зависеть от сопротивляемости организма и силы духа.
– Иными словами, здоровая женщина будет сильнее цепляться за жизнь, поэтому ей долго придется терпеть Аль-Хариф в своем теле…
Кирхнер подумал о десятках клиентов, которых ему пришлось защищать перед трибуналом за всю свою длинную карьеру. О тех, кому удалось избежать справедливого приговора благодаря его красноречию и крючкотворству. Он увидел их дорогую одежду, тошнотворные улыбки, ощутил их липкие рукопожатия…
Старик прислонился к стене. В его душе воцарилось опустошение, и в этот миг он отрекся от Овна и проклял свою жизнь.
Вена, Тюркеншанцпарк, сентябрь 1900
При необходимости Кирхнер снимал копию с официального документа прежде, чем его отправляли на подпись доктору Ландштайнеру. Визирование начальника было простой формальностью, поскольку достоверность результатов исследований уже подтвердилась.
Во время опытов выяснилось, что группы крови А, В и 0 – новое название категории С – также различались по плазменному фактору, или резус-фактору, который мог быть положительным или отрицательным. Как и предвидели братья Овна, первая, пока, в силу обстоятельств, временная таблица классификации не включала в себя категорию здоровых носителей Аль-Харифа.
Именно Кирхнер заронил в умы коллег идею по поводу очень редкой четвертой группы. Впоследствии ее назвали АВ, по причине того, что в ней наблюдалось смешение характеристик двух уже известных категорий. Йозеф переправил в институт несколько проб из прибежища Овна, взятых у находящихся под присмотром «здоровых носителей». И тогда выяснилось, что их кровь отличается от всех известных групп.
Чтобы не вызвать подозрений, Кирхнер предпочел сразу не сообщать об открытии руководителю. Сначала Йозеф заручился доверием коллег из команды и поставил начальника в известность только тогда, когда очевидность факта стало невозможно отрицать. Стратегия себя оправдала: через некоторое время уже сам Ландштайнер в ходе встреч в научных кругах говорил о четырех группах крови.
Теперь Овен обладал знаниями о всех группах крови для распознавания «здоровых носителей». Методика отбора «избранных» изменилась, стала совершеннее и базировалась на гораздо более точных показателях, чем непереносимость ячменя. Теперь появилась возможность избегать неточностей и серьезных ошибок. А главное – возникла аргументация объявить беспощадную жестокость научно обоснованной.
Для верхушки общества наступили сумасшедшие дни. Шифровки разлетались во все концы планеты, чтобы собрать мнения и предложения о новых процедурах контроля над «здоровыми носителями». Главная роль отводилась венскому адвокату, старшему по рангу в районе, откуда поступали все важные новости. Старик уже давно плохо спал: мучили мрачные мысли и смутное чувство вины. Ему не поручали оперативных заданий, как Йозефу и сотрудникам на вилле, но жизнь это не облегчало, поскольку весь груз ответственности лежал на нем.
Вальдемар сверял данные анализа на резус-фактор в новой группе АВ, прибывшего из Института патологической анатомии университета, когда в зал медленно вошел Эгон.
– Как у нас дела, Вальдемар? – с хрипотой в голосе поинтересовался Кирхнер.
– Резус-фактор у «здоровых носителей» отрицательный. Я еще сверяю последние данные, но результат сомнений не вызывает.
Внезапно покой лаборатории разорвал шум, идущий из соседней комнаты: крики, удары. Повторяющиеся звуки разносились по всему Тюркеншанцпарку.
– Что за черт…
Кирхнер подошел к стеклянной двери, и ему открылось жуткое зрелище: на кровати, с привязанными к железным спинкам руками и ногами, корчилась в судорогах женщина. Исцарапанное тело покрывал пот, изо рта бежала слюна, глаза лихорадочно блестели.
– Это Женевьева? – поинтересовался старик.
– Это «здоровый носитель», и ему предназначено сохранять в себе «дыхание Сета», герр Кирхнер, – равнодушно ответил Вальдемар, не поднимая глаз от медицинских документов.
– Ну да, ну да… «здоровый носитель»… «носительница». Почему-то только женщины…
Эгон стал рассматривать лицо Женевьевы, ее шею, сведенное мукой тело. Жить той осталось недолго. Потом из трупа, пока он еще не остыл, выкачают кровь. Часть ее законсервируют, а остатки уничтожат. Никаких следов демона не должно находиться вне контроля служителей Хнума. Аль-Хариф следует сохранить и обуздать. Отныне и навсегда.
